Tags: Город

Чужие. Азбучные истины

Зачем современные люди живут в больших городах? Откуда у них это устойчивое стремление к суициду? Чем они – такие рациональные и целеустремленные – руководствуются, выбирая самую нежизнеспособную из всех стратегий: существование во враждебной среде, где выживает только индивид со среднестатистическими способностями и к анализу, и к эмоциональному восприятию мира.

[Читать далее]

Качества, которые Большой Город растерял

Ведь Большой Город – давно уже не то место, где человек чувствует себя в безопасности. Почитайте криминальные сводки: зависть, отсутствие смысла существования и, как следствие, мотивации к труду – вот причины подавляющего числа злодеяний. Мотивы эти невозможно побороть силовыми методами. Нужны разумные управленческие решения. Но тогда человек созидательного труда на социальной лестнице – выше делопроизводителя, и тем выше, чем более длительной профессиональной подготовки требует его деятельность. А по-иному – без насилия не обойтись: иначе – анархия. Но насилие воспроизводит насилие, и городская бюрократия, защищающая своих (закон стаи!) и отказывающаяся во имя этого от разумных стратегий, воспроизводит криминализацию городской среды и уничтожение своих жителей.

Современные технологии продаж отняли у Большого Города привилегии считаться местом, самым удобным для рынка. Рынка, оптимального по ценам, качеству и глубине торговых линий. Нет, у Большого Города есть всё: складские площади, условия для конкуренции, потенциальные объемы продаж. Но Большой Город сделал убийственный выбор. Он решил, что вести свою экономику следует по тем законам и принципам, по которым развивается экономика товарная, и все его преимущества были уничтожены. Потому что Большой Город должен заботиться о социальных интересах своего населения, а не стараться вытащить у него как можно больше средств, нервов и жил в процессе функционирования муниципального транспорта и коллективных котельных.

И для того чтобы найти работу, Большой Город не нужен. Я имею в виду работу по душе, творческую, выполняя которую человека не посещало бы чувство глубокого стыда за бесцельно потраченное и всякий раз уникальное время. hi-tech уничтожил конвейер как главную производственную технологию, и теперь не нужно ехать в Большой Город.

Субкультуры Большого Города

Осталось, казалось бы, единственное, ради чего нужен Большой Город: коммуникация, потребность человека к общению с себе подобными. Off line. Где, как не в городе с его чрезмерным населением, можно найти подобных себе по мировоззрению, по эстетическим привязанностям, политическим предпочтениям?

Не со всеми – только с себе подобными. Зачем мне убивать время в компании тех, с кем у тебя/меня нет никаких общих интересов? Эти поиски ведут к формированию субкультурных групп. Только комфортно ли им в Большом Городе? Как ведет себя он по отношению к субкультурным группам?

Как только численность группы начинает казаться политтехнологам – этому нижайшему из всех человеческих сословий – перспективной с точки зрения поддержки программы своего патрона, своей партии (базовых ячеек Большого города), общение внутри субкультурных групп превращается в ад или же главный повод к общению выхолащивается, заменяясь симулякром.

Я на своем веку не единожды сталкивался с подобными трансформациями. Последний раз это касалось футбола. Когда он сделался для nouveau riche неотъемлемой частью их имиджа, те превратили народное карнавальное действо в часть важнейшего из всех искусств XXI века – искусства менеджмента.

Футбол кончился, взамен пришло малопривлекательное шоу, главной целью которого сделалась исключительно монетизация участников представления, как тех, кто выходит на сцену, так и тех, кто остается за кулисами.

Большой Город стремится ни в чем не отстать от удачливых выходцев из плебса. Перенимая вначале внешние правила, он, в конце концов, постигает их суть и распространяет на всю социальную жизнь целиком.

«Долой камерность! Да здравствуют стадионы!» Стадионы-театры, стадионы-концертные залы, стадионы-музеи.

«Ансамбль лучше соло! Хор важнее соло!»

«Число собравшихся – главный показатель качества!» «Даешь 200 000! 300 000!»

«Долой карнавальность! Все – в шеренги! В колонны!»

«Факельное шествие – высшая форма праздника!»

«Человек, играющий в футбол, – творец! Он свободен!»

Исчезновение дворового футбола. Закрытие массовых спортивных школ во имя сохранения единственной, куда открыт доступ только тем, кто способен и стремится сделать футбол своей профессией. Цель на привлечение зрителя. Всё это Большой Город делает во имя предотвращения роста энтропии, этой самой большой опасности для себя.

Ранее то же произошло с шахматами – единственным видом спортивных состязаний, в которых интеллект сильнее мускулов.

«Разве можно навязывать ребенку собственные интересы?! Мы, слава Богу, живем уже не в тоталитарном обществе!»

Шахматные кружки позакрывали. Дети сделали демократический выбор в пользу Doom.

Ограничили допуск детей в филателистические клубы, и этот чудеснейший из всех видов собирательства превратился в хобби стариков-одиночек.

Переиначив демократические лозунги и дискредитировав институт экспертов, Большой Город надругался над литературой, затем – над кино, и наконец, над изобразительными искусствами, уровняв автора сентенции о сосиске, «выпадывающей» из хот-дога, с Шекспиром; собирателя собачьих какашек с Эль Греко; а автора приключений Карлоссона с Параджановым.

И нет уже клубов поэзии и университетов искусств. Ещё сохранились киноклубы, да и они волей своих руководителей мигрируют в сторону проката. Пока проката более качественного, чем мультиплексовый. Но это пока.

Мультинационализм

Но Большой Город не только занимается уничтожением тех, кто решил жить на особинку, не со всеми (а как это: жить со всеми?). Он ещё и играет на самом дорогом, что есть у людей – на памяти, на традиции. Он поддерживает программы международного культурного сотрудничества, инициирует процессы взаимопроникновения культур.

Но дело в том, что Большой Город мультинационален, и во имя сохранения себя он вовсе не заинтересован в многообразии. Он действительно плавильный котел, в котором варятся языки, обычаи, культуры. Но варятся не по какому-нибудь поварскому рецепту, а без разбору. И в результате получаются не изысканные блюда, способствующие развитию каждого из носителей многовековых большей частью культур, а безвкусное несъедобное месиво под титлом «Человек мультикультурный». Без роду-племени. С верхушечными знаниями, не подкрепленными пониманием сути происходящих процессов.

Правда, Большой Город придумал побрякушку для своей мультинационализации: духовные скрепы. Да и то ладно. Было бы куда хуже, если универсального горожанина стали бы выращивать не посредством этой идеи, а при помощи, например, утверждения одной из культур наиглавнейшей. Вот тогда бы костры полыхнули…

Инструмент борьбы

В Большом Городе сохранились только сообщества, которые не представляли для политтехнологов интереса в силу своей малочисленности и те, кто догадался, что нужно бежать из городов туда, куда агитаторы-горланы не доедут из-за несоответствия затрат конечному результату.

Таким образом, Большой Город бесцеремонно вмешивается в индивидуальные и групповые коммуникации, используя при этом демократическую лексику и перманентное реформирование образования как главный инструмент подавления собственного населения.

«Ребенок не в состоянии осилить чрезмерной нагрузки!»

«Своими бесконечными предложениями по расширению учебных программ вы подавляете волю ребенка, вынуждая его повторять ваш путь неудачника!»

Чего в этих словах больше – признания антропологической катастрофы в одной отдельно взятой стране, в результате чего дети действительно не в состоянии выдерживать нагрузки, которые в массовых масштабах выдерживали их деды; или стремления свести образование в конечном итоге к умению ставить подпись, производить вычисления с целыми числами и простыми дробями и, самое главное, уметь чесать боссу пятки?

Исчезает последний мотив жить в Большом Городе: нужно спасать детей. Или остаться жить в нем, но понимать, что успешный путь развития для ребенка – это стать политтехнологом, PR-щиком, «планктоном», брокером.

Но жизнь ли это?

***

Большой Город – цельное существо. Его вертикальный каркас собран слабыми особями. Слабыми, но нуждающимися в этом единстве, без которого они погибнут. Погибнут, потому что когда-то испугались стать самостоятельными, свободными и ответственными в мыслях и действиях.

Большой Город и Homo Sapiens (с ударением на втором слове) – чужие друг другу. Именно чужие: Большой город будет уничтожать всё, что мешает ему комфортно властвовать над живущими в нём, пока в конечном итоге не уничтожит сам себя как институцию, и тогда победят спрятавшиеся в ожидании этого светлого мига аборигены. Или пока не народит новую популяцию – Homo Modestus (Человек Послушный), которая в силу своей середнячьей непобедимости станет господствовать повсеместно и создаст новую цивилизацию, в которой нам места не найдется. Мне – уж точно.

Опубликовано в журнале Performance, №№ 47-48 за 2014 год.



Вопреки предвидению?

Статья опубликована в журнале "Город" №3 за 2012 год

Время от времени делаю ревизию своего Skype`а. С удивлением и тоской: как быстро растет число иногородних абонентов. А, ведь, совсем недавно они были моими соседями, одноклассниками, коллегами, учениками…

Самара, «сильная и просвещенная», без особого сожаления рассеивает их по просторам, и, честно сказать, нет у меня никакой надежды, что посев этот урожаем добрым для неё воздастся.

***

Я не собираюсь вспоминать о былинных временах, когда  к нам стояла очередь из желающих приехать: каждый такой период, по чести сказать, связан с горем. Вначале сюда бежали от кабалы, в 14-и и 41-м – в эвакуации, а в 90-х побежали из-под обломков «империи». Армяне побежали от азербайджанцев, азербайджанцы – от армян, казахи – от Назарбаева, таджики – от голода.

Но, согласитесь, и малую нашу Родину так массово, как сейчас, не бросали. Уезжали «звезды», потому что здесь от их «света» начальство слепло, а в столицах – в самый раз оказывалось. Уезжали евреи, немцы, поляки, когда голос крови перестал преследоваться по статье УК.

А чего остальным-то? Работа есть, природа – чу`дная, образ жизни – спокойный. Тем более, что заводы вреднючие остановили, и природа ещё краше стала. Боеголовки выпускать перестали – иностранцев пустили, и чтобы не стыдно стало, перед их приездами город теперь подметают.

Цены в гастрономах – выше, чем в «Елисеевском». На городском транспорте проезд стоит теперь столько, что в Нижнем за эти деньги два раза прокатиться можно. Значит, деньги у народа начали водиться – богатеет народ-то.

А всё равно побежали… Компьютерщики – в Шанхай, те, кто в сфере услуг и туризма работали – в Грецию да Черногорию, инженеры – в Германию, педагоги вузовские – в Казахстан. Это я не о предпринимателях. Те-то и вовсе – куда глаза глядят. Сначала бизнес спрячут – в Москве, а то и в Ульяновске, Волгограде и Пензе, а потом оставят на заводах своих «менеджеров» и сами потянутся. Туда, откуда их опричникам лень выколупывать будет.

***

Это не плач по утерянному – это попытка осознать кем мы теперь стали.

Перевалочным, транзитным пунктом, из которого постоянно уезжают одни пассажиры, прибывают другие? Они поживут здесь какое-то время, окрепнут, «встанут на крыло» и тоже улетят вслед за теми, кого они сменили.

Наверное это неплохо – постоянный приток свежей крови? Новые люди – новый опыт, новые идеи, невиданные результаты.

Но заводы стоят. А пшеницу, которой так гордилось самарское купечество и с которой вышло оно на мировой рынок, теперь завозят. И мясо завозят. И овощи.

И факт поступления наследника в местный вуз оценивается как свидетельство неполного благополучия. И лечиться отправляются куда подальше, но почеловечнее, что ли. Так говорят в основном.

А может быть только непрерывного движения, стремления к переменам недостаточно? Может быть, необходима цель во всех этих переменах? Может быть, забыли о преемственности? Разве можно создать что-нибудь без традиций?

***

А пока – транзитный пункт. Такой же вызывающий как фаллос на Комсомольской площади. Лакановский символический атрибут чужака стал архитектурной доминантой трепетной и во взрослые свои года сумевшей сохранить девичью наивность Самары.

Символ возвели, буквально на несколько лет опередив начало самарского исхода. Случайность или провидческая ирония архитектора Храмова?

***

Никогда не поверю, что случайность. Неосознанная метафора – наверное, но чтобы подкорка была навовсе свободна от этих аллюзий?.. Вот в то же время Сережа Пускепалис, непременный герой новейшего отечественного арт-хауза, поставил «Козий остров» Уго Бетти в забытом ныне театралами «Понедельнике».

Размеренная, однообразная, аскетичная жизнь на забытом Богом и людьми острове меняется с появлением чужестранца, который заставляет его немногочисленных обитателей стремительно «модернизироваться», ломает привычный устой их жизни, принуждает согласиться с его ценностями, представлениями о добре, зле и любви…

Все, разумеется, оканчивается страданиями, тупой ненавистью к жизни и ужасом перед грядущим одиночеством. На ставшем тюрьмой острове, поглощаемом песком. И только  кусочек потерявшего какое-либо значения щита, «в центре которого в лазоревом поле изображена стоящая на зеленой траве дикая белая коза», выглядывает из ближайшего к зрителю «бархана»…

***

Хочется, конечно, верить Алексию, который про то, что «просияет благочестие и оный город никогда и никем разорен не будет», но и у православных святых есть, наверное, предел терпения.

Алексий пророчествовал, безусловно, без каких бы то ни было дополнительных условий, но даже в эпоху Contemporary Цинизма предосудительно уповать на предсказание и одновременно глумиться над ценностями предсказателя.

Гармония города

Наш мир построен на банальностях. Наиболее устойчивые из них – про то, что человек создан для счастья, что нет ничего дороже времени и что, если человек никогда не сделает другим то, что неприятно ему самому, то это и будет кратчайшим путем к счастью и к тому, чтобы победить конечность времени.

***

И вот ты привычно встаешь утром, плещешь водой в лицо – это твоя забота о собственной гигиене. Затем входишь в лифт, пара шагов – и ты у подъезда. Взгляд вправо, влево, глубокий вздох: все на месте. Такие же, как у тебя, дома-крепости, продовольственный, аптека, церковь шаговой доступности. Автобусная/троллейбусная/трамвайная остановка. Утром транспорт – по расписанию. «Туда» – по привычке так, чтобы без опозданий.

И вот ты на месте. Комп, стопки бумаг, оперативка, кулер, место для курения, «полный обед» на рабочем месте, доклад шефу. Транспорт. Уже не так безукоризненно, как утром, – пробки. Продовольственный. Пиво/джин/«запотевшая». В субботу – «мол», кино, паб/барбекю/рюмочная. В воскресенье – дети, ремонт чулана, НХЛ/премьер-лига/биатлон. И – новый понедельник.

***

А как правильно: город, в котором ты живешь – есть отражение твоего внутреннего мира, или ты – сколок твоего города? Или никто не вправе выбирать себе берлогу?

А может ответ зависит от твоей цели? Если хочешь, чтоб тебя пожалели, – тогда про застенки, если что-то мучит – тогда про разбитые сущности. А если тебя всё устраивает – тогда: «На первом месте стоит Мин/Судьба, на втором – Юнь/Удача, на третьем – Фэн-шуй, четвёртое место занимает взращивание внутренних добродетелей Дао-Дэ, пятое – изучение канонических книг До-шу». Но Мин не перешибешь…

***

А если попробовать? Даже если ты суровый мачо с крутыми яйцами – тебе всё равно хочется обустроить свою камеру, правда. Кто-то рассказал тебе, что нет более короткого пути к самоубийству, чем ежедневные наблюдения за однообразным ландшафтом, а весь твой выбор – в том, куда уставиться – в «девятиэтажку» напротив или в «небоскреб» на горизонте.

Ты слышал от кого-то, что давно, когда мир ещё не знал, что его спасут блогеры, в твоем городе были библиотеки и клубы. Говорят, что театры ещё остались, но нужно ли теперь всё это?

Кино – «да»! Прикольно, когда не нужно самому «взрывать» кукурузу, связываться со сковородой, вымазываться в горячем масле.

«Паб» – тоже «да»! Пить в одиночестве, конечно, – гарантия, чтобы уберечь себя от чужого влияния, но кто может повлиять на тебя! И «жрачка», и музыка – на всем готовом! И «фицик» в услужении!

***

Сыну хорошо бы – «коробку» во дворе? Или пусть – в школе? Или «придворная» школа не для него – там его плохому научат? И в поликлинике не лечат, и улицы не чищены, и трубы текут. А ещё смог. И «концерагенный» асфальт, и экономичные дома из материалов, которые мешают дышать. От них, говорят, ещё падает иммунитет и отказывают почки, а тебе говорят, что виной всему – пиво.

***

Слушай, а зачем ты вообще приехал в город? Ты здесь родился? Но ведь никто и ничто не держит тебя? Тебе кажется, что в городе безопасней? Отчего же, позволь узнать? Неужели из-за присутствия полицейских? Ты же сам говоришь, что они вымогатели, «крышеватели» и никто, кроме себя любимых, их не беспокоит?

Ты читал, что только в городе можно найти работу? На фабрике? Но, ведь, нет уже этих фабрик. Никому не выгодно ничего производить – это хлопотно и долго. Купить, наварить, продать – вот это выгодно!

Ты же не хотел рискнуть – была возможность, но ты успокоил себя тем, что рискнуть и выиграть можно только через сделку. Нужно было поделиться своей идеей, откатить часть результатов своего труда. Ты посчитал, что это сделка с совестью.

А теперь… Тем, кто, в отличие от тебя, счел тогда, что одна сделка – не смертельна, не нужны твои знания, твои мечты, твои порывы.

Твое будущее – обслуга. Но приходящая обслуга куда более свободна, чем обслуга, живущая под боком.

***

Купи машину – дом в пригороде дешевле городской «двушки». А огород, а куры-свиньи – меньше затрат на жизнь – больше свободного времени. Того самого, которое дороже всего на свете. Времени на раздумья, на заботу о собственном развитии, на любовь к близким.

И расстояние – прекрасное лекарство от «шопинга». Санитарный барьер от всего пустяшного.
Опять боишься рискнуть? Думаешь, там нет «цивилизации»? Так свою цивилизацию ты сам свел к стенам свой «крепости», стальной двери и решеткам на окнах.

В городе есть с кем поговорить? И сколько таких у тебя? Двое? Трое? Четверо? Возьми их с собой! Они – как и ты – никому не нужны.

Свежий воздух! Свободная от скаредности природа! И две корзины здоровья!

И не жди, что цивилизация горожан позовет тебя обратно. Эта цивилизация в таком виде никому не нужна. Придет время, может быть, у тебя или у твоих внуков появится новое объяснение – зачем жить в городе, и тогда вы построите его, этот новый город.

Авторская редакция публикации во втором номере журнала "ГОРОД" за 2012 год.