Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Наука логики и логика науки

Герман ДЬЯКОНОВ *

Ах, обмануть меня не трудно. А сам-то я рад ли обманываться, как утверждает Пушкин? Сегодня будем говорить о тех случаях, когда рад. Речь пойдет о разных там парадоксах и софизмах.

Давайте прежде всего договоримся о терминах. При этом будем иметь в виду, что мы остаемся в рамках той самой логики, основа которой заложена еще Аристотелем. Определив – точнее, постулировав понятие доказательства как правильного логического вывода, он любой неправильный логический вывод (вернее, то, что им кажется) называет паралогизмом, оставляя за нарочито неправильным название софизма.
Не все умозаключения, кажущиеся паралогизмами, являются таковыми. Возьмем «Парадокс Брадобрея». В деревне Энновке нанимают брадобрея, вменяя ему в обязанность брить всех тех и только (!) тех мужчин, которые не бреются сами. Кажется, что это невозможно сделать: как быть с самим брадобреем, ведь он не может побрить себя, потому что тогда он побреет мужчину, который бреется сам. Но не может и не побрить по обратному соображению. Логикой тут и не пахнет: возьмите тетеньку в свою цирюльню, и всё. Это так называемый семантический парадокс.
С логическими парадоксами дела бывают и пострашнее. Так, парадокс Рассела разрушил стройное здание математики, которое Готлоб Фреге возводил на фундаменте канторовской (элементарной) теории множеств. К слову сказать, великий британский ученый оба последних парадокса почему-то отождествлял. А суть убийственного вопроса такова: содержит ли множество всех множеств, которые не содержат сами себя, само себя?
Поскольку Пуанкаре считал, что математику следует сделать наукой как можно более веселой, попробую привести пару-тройку несерьезных паралогизмов. Начнем с парадокса Райти. Он утверждает, что ребенок стареет гораздо быстрее любого взрослого человека. При этом мерилом темпа старения считается удвоение возраста.
А вот парадокс смертной казни: убийство наказывается смертной казнью, которая тоже является убийством. Кто ответит за него?
А как разрешить парадокс модальной логики такого вида? Некто утверждает: «Я знаю, что дважды два – семь». Верно ли его утверждение? А вдруг он и в самом деле знает такую левую таблицу умножения?
Теперь рассмотрим простейший силлогизм, построенный по законам. Посылка 1. Человек уже давно проник в космос. Посылка 2. Студент Петя Петин – человек. Вывод. Петя Петин давно проник в космос. Правда, здесь всё разрешимо силами простейшей теории силлогизмов.
Кое-что пострашнее. Некто спросил у вас, перестали ли вы уже убивать бродячих собак, причем требуется ответ только типа «да/нет». Что бы вы ни ответили, в глазах окружающих вы будете выглядеть не самым приличным человеком.
***
В наши дни в учебные планы некоторых направлений подготовки бакалавров входит предмет с названием «Логика», ну, может еще с «пищевыми добавками». Это касается специальности «Связи с общественностью», штукой загадочной и внутренне противоречивой. Студентам сообщается, что логика есть мощнейшее оружие в руках пиарщика, то-сё, пято-десято. На самом деле в реальной жизни все наши сложные логические построения в виде силлогизмов, эпихейрем и прочего легко разбиваются универсальным контраргументом, коротким, как чих: «Ну и чо?» Действительно, с логикой надо что-то делать. Но «чо»?

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

Точность – «вежливость плюс»

Герман ДЬЯКОНОВ *

Некоторые из людей, далеких от естествознания, обычно удивляются, когда узнают, что существует только одна точная наука, и это математика. Физика и весь стройный мир строящейся на ней научной пирамиды таковыми не являются. Физики не только не знают точных значений фундаментальных постоянных, они не могут даже ручаться за то, что скорость света, постоянные Планка и тяготения – суть константы в полном смысле слова.

Однако в большинстве случаев нас это не особенно и тревожит, потому что на нашу обыденность это никак не влияет. Казалось бы, в царстве наук гуманитарных и социальных, которых уж даже самые пламенные их адепты не относят к точным, чем и горды (вот, дескать, какие мы умные, ни одна математика нас понять не может), на строгость вообще можно не обращать внимания.
Оказалось, что не всё так просто. Ведь эти науки – иные боком, а иные даже очень сильно – касаются нас, людей простых, как принято говорить. Особенно это относится к наукам правового цикла, в том числе юриспруденции. Кому захочется отбывать наказание без преступления, тем более, если преступник будет гулять на воле? А тут дело упирается в точность кодифицирования всего корпуса юридических понятий при невозможности двоякого их толкования.
Как ни странно, методологические основы для этого были заложены великим американским философом и лингвистом Наумом Хомским (так его называли в СССР, сейчас он – Ноhам Чомски). То, что он создал, теперь называется математической лингвистикой, или теорией формальных грамматик.
Наверное, все играли в игру «Преврати ногу в руку». Суть ее состоит в том, чтобы, меняя буква за буквой и не выходя из рамок осмысленных слов, преобразовать одно в другое: нога – рога – роса – и так далее. Иногда получается, хотя гарантий никаких. «Р» можно заменить на «с», или «с» – на «р». Это называется ассоциативным исчислением Туэ. А если обратная подстановка невозможна, то полу-Туэ.
Хомский разделил все слова и устойчивые словосочетания на два класса: нетерминальные, или вспомогательные, свойственные только описанию ассоциативной системы, и терминальные, которые присущи только предметной области порождаемых текстов. Эти классы ни в коем случае не должны иметь общих элементов. Имеется также набор правил подстановки. В простейшем случае подстановка имеет вид такой: <ЛЧ> —> <ПЧ>, где ЛЧ и ПЧ суть левая и правая части подстановки.
Надо только учесть, что в ЛЧ должен присутствовать хотя бы один нетерминальный элемент. Лучше всего будет, если ЛЧ будет вся состоять из единственного нетерминала, тогда мы имеем дело с контекстно-свободной порождающей грамматикой. Подставлять ПЧ вместо ЛЧ надо до тех пор, пока в получившемся тексте не останется ни одного нетерминала, то есть он весь будет относиться к предметной области. Например, к ПО «Уголовно-процессуальный кодекс РФ».
Если мы правильно составили нашу систему, то из-под ее пера должны выходить только правильные тексты. То, что такая система вполне жизнеспособна, доказано многими десятилетиями её применения для проектирования, представления и реализации языков программирования. Вот бы применить ее к Законам правосудия! Это было бы правосудие. По крайней мере, объективное правосудие.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

Культура и Поток. Архаические элементы в когнитивных гаджетах великих ученых

Вадим РЯБИКОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Продолжение. Начало в «Свежей газете. Культуре» № 24 за 2020 год и № 1–2, 4–5, 7, 9, 11, 13 за 2021 год.

Наверное, прежде чем продолжить разговор о великих ученых, необходимо еще раз вкратце обозначить обсуждаемую в этой рубрике тему. Что обуславливает состояния сознания, и прежде всего неординарные? Природа или воспитание? Nature or Nurture?

Поскольку потоковые (а также медитативно-созерцательные, экстатические, психоделические и т. п.) состояния сопровождаются переживанием блаженства и счастья, которое никак не может обойтись без соответствующей нейрохимии (нейромедиаторы, их рецепторы и пр.), мы должны признать, что оперирующая молекулами этих чудесных веществ биологическая, а следовательно, генетически обусловленная система внутреннего поощрения (reward system) запрограммирована так, чтобы подкреплять удовольствием активность, направленную на поиск неординарных когнитивных режимов, обеспечивающих возможность знать то, что не может восприниматься органами чувств.


[Spoiler (click to open)]
В этих поисках человек делается особенно подверженным действию архетипических, упорядочивающих сил коллективного бессознательного. А там, в океане изначального хаоса, действуют упорядочивающие, то есть космические силы, без помощи которых человек оказывается беззащитным перед собственной судьбой.
Безграничность и мощность этих сил исключают всякую возможность человеческого контроля над ними. Открываясь их воздействию, человек рискует сделаться безвольной игрушкой в их руках. Однако без их помощи он обесточивается, теряет энергию. Она и есть нечто, что он о себе не знает, а значит, и не имеет возможности как-то с этим справляться. Стало быть, при столкновении с судьбой он вынужден вольно или невольно обращаться к этим силам, надеясь на помощь того, что не может вместиться в узилище его сознания.
В обычном состоянии сознание человека оперирует небольшим количеством (7 +/- 2) понятных и простых пространственно-временных форм. Привязанность к конкретной форме и низкая частота обработки информации (всего 126 бит в сек.) делают его весьма ограниченным и уязвимым в условиях нарастающей сложности. Существует множество аргументов в пользу того, что за границами сознания психика оперирует не пространственно-временной информацией, а внепространственными, вневременными смыслами. Основой психики является континуум смыслов, который расположен в бесконечномерном пространстве (гильбертовом), не нуждающемся во времени. Эти аргументы блестяще представлены в работах самарского психолога А. Агафонова «Основы смысловой теории сознания».
Смысл, в отличие от информации, нелокален в пространстве и времени и воспринимается не органами чувств, а всем существом. В состояниях повышенного уровня внимания человек начинает отчетливее воспринимать смысловое измерение реальности, возрастает интеграция между сознанием и бессознательным и возникают феномены осведомленности о том, что не может восприниматься органами чувств. Эти состояния сопровождаются переживанием вдохновения, восторга и счастья.
Вопрос, кем и зачем система внутреннего поощрения запрограммирована подкреплять нетипичные состояния сознания – природой, эволюцией, инопланетянами или Творцом, – не имеет общепринятого решения и остается открытым. Мы можем и должны об этом рассуждать, поскольку эти рассуждения приближают нас к пониманию того, кто мы и зачем мы здесь.
***
Сознание в обычном состоянии, если оно не дремлет, заполнено жаждой чувственных удовольствий, тревогами, волнениями, страхами и мечтательными попытками скомпенсировать разного рода фрустрации. Попробуйте полностью сосредоточиться на чем-либо в течение 5 минут и исследуйте отвлекающие блуждания вашего ума. На что будет отвлекаться ваш ум в то время, пока состояние сознания остается обычным? Желания, тревоги и фрустрации или лень, апатия, дремота.
Заметьте, если вам удастся стабилизировать внимание и промежутки времени непрерывной и полной сосредоточенности достигнут всего лишь 4 секунд, то состояние сознания спонтанно изменится. Вы обнаружите себя в состоянии ясности и покоя, которое захочется длить. Контроль над элементами ума вдруг начнет приносить удовольствие и будет осуществляться относительно легко. Это и есть пред-дхьяна, то есть уже нетипичное состояние сознания. Обычное же состояние – это блуждание ума и вызванное инстинктами беспокойство.
И вот что странно: если человеку удалось достичь глубокого сосредоточения, система внутреннего поощрения начинает вести себя парадоксально. Ее функция – помогать существу ориентироваться в собственных потребностях, инстинктах и сигналить ему удовольствием/неудовольствием, что в его поведении соответствует их предписаниям, а что нет. Когда попытки достичь произвольной концентрации внимания становятся успешными, внутренняя система поощрения начинает подкреплять необычным переживанием блаженства активность, направленную на отсечение тревог (вопреки инстинкту самосохранения), стремлений к чувственным наслаждениям (вопреки инстинкту продолжения рода). Она помогает сознанию освободиться от обусловленных природой привязанностей и перейти в нетипичное состояние, в котором меняется ход времени (субъективно ли?) и открывается возможность для необычных форм осведомленности и взаимодействия с особыми измерениями реальности:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
Вероятно, система внутреннего поощрения так настроена не у всех. Но для наследственного закрепления этого признака в генофонде вида и передачи его из поколения в поколение это и не обязательно. Таким образом, способность к переживанию особых состояний сознания предусмотрена самой природой, и иногда мы отчетливо видим ее спонтанное, порывистое стремление к экстазу, а порой – плавное сползание в состояние гипнотической завороженности. Культура же далеко не всегда доброжелательна к этим порывам, как и к природе вообще.
***
Религиозные сообщества, церкви, организации, движения по-разному описывают, интерпретируют и оценивают конкретные случаи подобных состояний, их вариантов и модификаций. Отношение к ним варьируется в крайне широком диапазоне – от резко негативного (эти состояния понимаются как то, с чем следует бороться или что следует предотвращать) до вполне позитивного (то, что приветствуется, что поощряют и используют). Так, «одержимость бесами» в христианстве или «шайтанами» в исламе может быть противопоставлена практике «призвания духов» в шаманстве или пробуждения божеств в субгималайской религиозной культуре.
Этнограф и фольклорист О. Христофорова отмечает, что авраамические религии почти полностью отторгают способность человека к диссоциации к феномену измененного состояния сознания, отказываются преобразовывать его в эго-синтонное, полезное для личности и культуры; любая форма одержимости в этих религиях требует экзорцизма шедим/бесов/дэвов/шай-танов. Однако положительно могут оцениваться такие феномены, как харизма, пророки, охваченность божественным началом (например, Святым Духом в христианстве). В христианстве известна категория «блаженных», девиантное поведение которых интерпретируют в позитивном ключе и к которым относятся с трепетным вниманием и почтением.
Иногда культура угнетает способность своих носителей к вхождению в нетипичные состояния сознания, иногда поддерживает. Эти установки возникают не случайно. История знает немало случаев, когда сдвиг сознания в нетипичное состояние приводил людей, иногда целыми селениями, в патологические, как называли психиатры конца XIX века, истеродемонические состояния, характеризующиеся одержимостью и мучительными компульсиями.
Современность, якобы освободившая человека от «тьмы религиозных предрассудков», с одной стороны, создала коллективный иммунитет против определенных форм психических инфекций, распространение которых ранее вызывало эпидемии истеродемонических состояний (меряченья, кликушества), с другой стороны, открыла доступ к исследованию измененных состояний сознания, к развитию практик и технологий их индуцирования, в том числе и с применением различных инструментов – типа «шлем Бога» Майкла Персингера или фармпрепаратов.
Психические эпидемии случаются и в современном мире. Но они уже не носят, по крайней мере, пока не носят, истеродемонического характера, хотя сопровождаются состояниями, похожими на одержимость, но уже не духами, а идеями, или коллективными аффектами.
***
Смена эпох случается тогда, когда получает распространение новая когнитивная технология, способная обслуживать новый общественный, политический, экономический уклад, и предполагает новые критерии верности суждений, новые когнитивные приспособления, или, как их называет автор книги «Когнитивные приспособления: культурная эволюция мышления» Сесилия Хейес из Оксфордского университета, когнитивные гаджеты.
Хейес утверждает, что не биология и не когнитивные инстинкты ответственны за то, как работает наш мозг, а культура и воспитанные ею когнитивные приспособления (гаджеты). В ее лице мы имеем дело с мнением, что наша природа, наш мозг, наш разум очень пластичны и способны в ответ на требования культурных, социальных, технологических, экономических контекстов менять свою конфигурацию, обеспечивая работу новых, отвечающих требованиям времени когнитивных гаджетов, то есть приспособлений ума.
Однако факты упрямая вещь. Известно, что из приблизительно 100 000 генов в человеческом геноме 50–70 тысяч генов имеют отношение к формированию и функционированию мозга.
Между примерно 100 миллиардами нейронов, с которыми мы рождаемся, при рождении уже существует около 50 триллионов связей (синапсов). Это говорит о том, что до того, как мы окажемся под влиянием среды и воспитательных воздействий, наш мозг уже определенным образом организован, и в нем есть 50 триллионов связей, которые в значительной степени предопределяют наше развитие.
В еще одном исследовании, проведенном в Университете Вирджинии с участием 30 тысяч близнецов, было обнаружено, что «религиозные взгляды и практики в некоторой степени определяются генетическими факторами» и «генетические факторы играют свою роль в индивидуальных различиях некоторых религиозных особенностей».
Тем не менее, концепция когнитивных гаджетов оказывается очень продуктивной, и эти факты ее не обезоруживают. Компромисс находится легко, достаточно согласиться, что тот или иной когнитивный гаджет является продуктом как природных сил, так и культуры.
Если это так, то в когнитивном гаджете современника мы можем обнаруживать элементы, отвечающие требованиям современности, и элементы, соответствующие изначальной природе, то есть глубокой архаике. Те природные элементы, которые в архаике поддерживали различные формы экстатических состояний или одержимости, в когнитивных гаджетах современников поддерживают состояния творческого вдохновения, а элементы когнитивного гаджета, отвечающие требованиям современности, проходят путь отладки и настройки в процессе развития мышления, который был описан Ж. Пиаже, Л. Выготским и другими.
От характерного для ребенка синкретического мышления, эгоцентризма, трансдукции, неспособности к синтезу и соположению, нечувствительности к противоречию – к мышлению комплексами, действенному, наглядному мышлению и далее, к высшим формам понятийного и абстрактного мышления. Есть основания полагать, что подверженность истеродемоническим состояниям в архаике или средневековье является результатом некой детскости мышления, свойственной большинству людей из этих эпох.
Неразвитость высших, понятийных форм мышления, слабость и размытость как понятийных, так и личностных границ делает человека подверженным различным формам одержимости в случае активизации контактов со сферой бессознательного.
При этом любая культура, и в особенности современная, при наличии единых для ее носителей мировоззренческих конструктов, ценностных и когнитивных установок должна предполагать необходимое для развития разнообразие когнитивных гаджетов. Их должно быть много в сообществе, они должны быть разными и в идеале дополнять и компенсировать друг друга.
***
Спор, случившийся между философом Анри Бергсоном и физиком Альбертом Эйнштейном в 1922 году, продолжает оказывать влияние на развитие представлений о времени.
Считается, что Анри Бергсон в этом споре проиграл. Не то чтобы он согласился с точкой зрения Эйнштейна. Нет, напротив, после этого спора он пишет книгу «Длительность и одновременность (по поводу теории Эйнштейна)», которая уже в 1923-м была переведена на русский и издана в Петербурге.
Научная общественность того времени признала позицию Эйнштейна более аргументированной, что не умаляет ценности работ Бергсона. Они до сих пор помогают формировать новое понимание времени, особенно если прочитываются в контексте спора с Эйнштейном и в дополнение к его концепции: дуальность времени могла обнаружиться только при столкновении позиций людей, обладающих по-разному устроенными когнитивными гаджетами.
Время Эйнштейна – лишь одна из вечных координат, своеобразная координата четырехмерного камня Вселенной, block universe, подчиненного совершенным законам. Время Бергсона – подлинное и живое, время непрекращающегося появления нового, не бывшего нигде и никак, подобное росту цветка или раскрытию музыкальной темы. Бергсон не отрицал физический аспект времени, но утверждал, что он вспомогателен, поверхностен, вторичен. Суть же времени по Бергсону – творческая эволюция, как и была названа его знаменитая книга 1907 года. Эйнштейн не отрицал бергсоновские аспекты времени, но видел в них нечто всего лишь психологическое, иллюзорное и тоже вторичное.
Кажется странным, что они почти не услышали друг друга: у Бергсона и Эйнштейна было много общего – они оба были мистиками. Им были свойственны пиковые переживания, нетипичные состояния сознания использовались ими во время научного творчества. Они оба были пикерами. Для обоих много значила музыка, каждый из них был сильным математиком и при этом продвинутым гуманистом, оба были лауреатами Нобелевской премии. Однако что-то мешало им слышать и понимать друг друга. Каждый из них был прав, и истина, которой они служили, в очередной раз обнаружила дуальность и нужду в дополнительности, как квантовые координаты и импульс, как корпускулярная и волновая природа света, как субъективизм и объективность.
Используя понятия, предложенные Сесилией Хейес, можно сказать, что у Бергсона и Эйнштейна при принадлежности одной культуре были различные когнитивные гаджеты.
Когнитивные гаджеты Бергсона были оснащены «датчиками движения» и, подобно локаторам, настроены на восприятие творческих, преобразующихся потоков жизни. Он угадывал в потоках времени эволюцию и ее цель.
В книге «Два источника морали и религии», вышедшей десятью годами позже дебатов с Эйнштейном, Бергсон пишет, что «вершиной и смыслом творчества Создателя является сотворение тех, кого он мог бы любить, как подобных себе – сотворение творцов, ибо в своей глубине творчество и любовь есть одно». Ради этого и сотворена Вселенная, как машина для растущих богов или мистиков, что в терминологии Бергсона одно и то же.
Когнитивные гаджеты Эйнштейна позволяли ему совершать путешествие в неподвижную, неизменную, а значит, атемпоральную (то есть безвременную) основу мироздания.
Необходимость во времени возникает только тогда, когда наличествуют изменения. Зачем время, если ничего не меняется? Как вообще можно узнать, что время есть, если никаких изменений не происходит? Зачем время неменяющейся основе мироздания, проявленной в том числе и в виде физических законов и констант?
Бог Эйнштейна – это Сверхразум, ответственный за постоянство и неизменность гармонии Вселенной, которая может быть описана элегантными, статичными, неизменными математическими формулами. Это Бог пифагорейцев, первой главы Книги Бытия, Бог Спинозы, Вольтера и деистов. Эйнштейн при помощи своих когнитивных гаджетов мог путешествовать в этой атемпоральной основе Вселенной, освещая лучами сознания ее неизменный, неподвижный ландшафт.
Открывающиеся во время этих путешествий картины запечатлевались в сознании великого физика в виде теории, которая отливалась в изящные, компактные математические формулы. Но доступ к ней открывался через сосредоточенное созерцание эмпирически наблюдаемых, то есть подверженных времени явлений и фактов.
При этом идеи Эйнштейна об относительности пространства-времени оказались на удивление созвучны архаичным представлениям об устройстве мира.
***
В работе «Эйнштейн и религия. Применение принципа относительности к исследованию религиозных явлений», изданной в 1923 году, всемирно известный российский этнограф, исследователь шаманизма В. Тан-Богораз писал: «Изучая работы Эйнштейна, Минковского, Маха, Умова и некоторых других, особенно в их популярном изложении, рассчитанном на психологию читателей, я с удивлением увидел ряд совпадений с другими материалами, вначале довольно необъяснимых. Когда эти ученые пытались превратить свои отвлеченные формулы в конкретные психические образы, они неизменно давали картины, комбинации деталей, подобные рассказам и легендам фантастического или полуфантастического характера, распространенным среди первобытных шаманистических племен и также среди более культурных народов».
Тан-Богораз утверждал, что теория относительности дает возможность применить измерительный метод к религиозным явлениям, ибо она устанавливает как основной принцип, что каждая система, каждая область явлений имеет собственное пространство, собственное время, и только с этой точки зрения можно исследовать измерительные данные в религиозной области.
Можно было бы сказать, что идеи современных ученых-физиков и математиков, воплощенные в конкретные образы, имеют вообще шаманистический, легендарный характер.
Когнитивный гаджет гения, поддерживая системное мышление, не может обойтись без архаических элементов. Роберт Дилтс, автор книг «Стратегии гениев», анализируя когнитивные стратегии выдающихся личностей, начиная от Моцарта, Леонардо да Винчи и заканчивая Фрейдом и Эйнштейном, утверждает, что «практически все гении, включенные в исследование, признавали значимость бессознательных процессов для своей работы» и «развивали особые состояния и стратегии доступа к бессознательным процессам». Обеспечить контакт с глубинным бессознательным, которое открыто предшествующим воображению, фундаментальным упорядочивающим силам, могут только архаические элементы в когнитивном гаджете.
Поэтому неожиданное сходство между пояснительными образами к специальной теории относительности и рассказами шаманов о путешествиях в шаманских мирах вполне объяснимо.
Поток, который мог бы привести архаического человека в состояние одержимости или экстаза, в когнитивном гаджете ученого конвертируется в творческое озарение. И это происходит благодаря включенным в него кристаллам сознания, которые поляризуют и раскладывают в спектр изначально синкретический потенциал души. Эти кристаллы проходят огранку в результате многолетнего решения интеллектуальных задач. Именно они и обеспечивают способность к системному мышлению. Но само творческое вдохновение, безусловно, питается обращением к изначальному синкретизму и бесконечномерной не нуждающейся во времени смысловой бездне.

Продолжение следует

* Психолог, путешественник, музыкант. Директор Института Развития Личности «Синхронисити 8».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Вычисляя ранг «Матрицы»

Герман ДЬЯКОНОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Знаменитый Илон Маск в 2016 году оказал на скучающую мировую общественность шокирующее воздействие. Он заявил, что с вероятностью, близкой к единице, мы все являемся человечками в гигантской суперигре на вселенских размеров компьютере, причем и сама Вселенная есть просто спецэффект игры.

Выскочка родом из ЮАР вдруг стал претендовать на единоличное первенство в космонавтике, производстве аккумуляторов для электромобилей, бизнесе, а главное – в энциклопедичности знаний, чуть ли не сравнявшись с несравненной Анной Чапмен, коли уж осмелился заявить такое.


[Spoiler (click to open)]Получив редакционное задание – разразиться комментарием в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, – я начал чесать в голове, в каковом состоянии пребываю по сей день. Дело в том, что я не могу отрицать того, что сказал талантливый инженер. Хочется, воспарив к классике, возразить, что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. А почему, собственно?
Давайте попробуем, не переходя реки Бредятины, разобраться в аргументах «за» и «против» такой гипотезы. Тема, несомненно, весьма интересная, однако не имеющая ни малейшего отношения к науке: высказывание И. Маска не может быть ни верифицировано, ни фальсифицировано, как того требует любое положение науки согласно концепции К. Поппера. Какие бы доводы мы ни приводили во имя разрушения темного образа «Матрицы», сторонники его скажут, что и наше мнение учтено программой Игры.
В оправдание скажу: Единая Картина Мира всегда сильно меняется при смене парадигм, причем любых – естественно-научных, технических, религиозных. Когда радио стало уже не предметом недоумения, но еще не надоевшей повседневностью, стали появляться радиотехнические модели высшей нервной деятельности.
Синаптическая щель играет роль конденсатора, изгибы аксонов сами по себе имеют индуктивность, вот тебе, радиотехник, мозг как совокупность колебательных контуров, а тебе, психолог, – вся психология. Бери паяльник в руки и лечи. Раньше были пороговые элементы с нелинейными функциями в нейросетях и особые вещества познания. Теперь, видать, пришла пора постиндустриальных заморочек.
***
Если не пользоваться готовыми принципами, сформулированными Большими дядьками, то для каждой гипотезы, подтвержденной либо опровергнутой временем, можно указать некий Сакральный источник. Для академической науки Поппер считает таковым всю совокупность знаний, составляющих на сегодняшний день парадигму, существующую в рамках представлений о предметной области. Иначе говоря, наука опирается сама на себя.
В иных формах познания могут иметь место иные Сакральные источники. Возьмем для примера уж кем только не раскритикованного Е. Кладищева, нашего земляка. Немногим более тридцати лет назад он выпустил в свет брошюру, озаглавленную «Простые механизмы Вселенной. Начало альтернативной физики». Изложенное там нас касаться не будет ни в каком аспекте, кроме одного. Или двух.
Во-первых, у Кладищева есть свой Сакральный источник. Это более или менее масштабный фактор, им самим определенный. Вот, например, дети. Ясен пень, они маленькие. Яблоки еще меньше, но для описания поведения этих явлений природы не надо прибегать к понятиям квантовой механики. А в случае электрона это уже необходимо. И тогда Евгений свет-Дмитриевич говорит, что в еще более далекой степени малости действуют законы, которые напоминают законы гидро- и аэродинамики. И составляющие эту предлагаемую новейшей теорией частицы во столько же крат меньше электрона, во сколько сам электрон меньше атома.
Таким образом, и в этом случае ни подтвердить, ни опровергнуть гипотезу невозможно в силу абсолютной недосягаемости для наблюдения. Правда, каким-то невообразимым чутьем автор теории Кладищев Евгений Дмитриевич угадал или допустил, что известные только ему одному частицы называются кедами (это, кстати, во-вторых).
В единственном числе – КЕД. Почему? В честь обуви, что ли, или как? Читать книгу, о которой идет речь, нахмурившись невозможно. Брови буквально с каждым прочитанным предложением стремятся укрыться в нижней части волосяного покрова. Это от удивления. Когда до вас доходит смысл написанного, на вас нападает приступ хохота, так что не читайте за едой.
Перлокутивный смысл мною написанного состоит не в том, чтобы призывать волчцы и тернии на голову абсолютно не сведущего даже в школьной физике, но отважного человека. Ну, попытался, попытка не засчитана, не он последний. Я имею в виду сказать, что хоть какое-то подобие оправдания своей новой теории у Кладищева есть, это постулирование «шага природы». Отсюда новая модель. То, что несет выдающийся Че Гевара физики, является не революцией, а терроризмом, но ведь хоть какое-то оправдание несомому имеется.
***
Остановимся на креационизме и вообще проблеме Бога. Сторонники этой концепции представляются мне потенциальными антагонистами Матрицы. Ведь если Демиург – это программист-вседержитель, то все молитвы должны возноситься к нему. Хотя это вполне заурядный вопросик, или, на сильно неправильном испанском, guano questo. Я сейчас набросаю фрагмент программы, в котором можно оценивать силу молитвы:
if Pro_Praying_Count > Contra_Praying_Count then Pro_Procedure
else Contra_Procedure;
Проще говоря, если число молящихся «за» больше числа… впрочем, и без слов понятно. Можно даже ввести разные поправки на степень силы молитвы некоторых молящихся, на эмоциональность и экспрессию. Короче, даже для программиста с двухчасовым опытом работы многие задачи технического плана вполне решаемы.
А может быть, у программиста-исполнителя есть заказчик? Тогда кто-то более сильный и могущественный должен был сотворить и заказчика, и коллектив исполнителей, и хардвер. Где же тогда Он, Единый? Но и в такой модели Вселенной, как наличие Божественного начала или Предрожденного Программиста, есть некая презумпция обоснованности – это Священные книги, какими бы они ни были: Бхагавад-гита и вся Махабхарата, Трипитака, Пятикнижие Моисея или Пятикнижие У-Цзин.
Однако для научного анализа проблем космологии и космогонии креационисты не являются пристойными оппонентами. На все попытки верификации/фальсификации их тезисов у них готов ответ в смысле всемогущества Демиурга. Они даже подсчитали, что Вселенная имеет возраст порядка 6 000 лет. Естественники с пеной у рта доказывают, что ей 13,7 миллиарда лет, но те, ничтоже сумняшеся, заявляют: «Всемогущество Творца безгранично, и шесть тысяч лет назад он создал уже довольно пожилой Мир». Просто это всё написано в Сакральных источниках. Хотя тут и ясень Иггдрасиль может быть при делах, и Большая Рыба из Реки Океан.
Ближе всего к рассматриваемой ситуации оказывается та, что возникает при попытке диалога со сторонником солипсизма. Я беру форму единственного числа, потому что этого требует сама первооснова данной позиции. Мы все суть мысли некоторой личности, например Базиля фон унд цу Пуппеншток. Или Васи Пупкина, что даже лучше. Никогда, то есть совсем никогда мы не сможем доказать ему, что мы существуем и даже вроде мыслим. Он – солипсист от латинских слов «один» и «сам». Всё!
Однако есть такие науки, в рамках которых тема может обсуждаться всерьез. Это литературоведение, история кино, психоанализ, история естествознания. Ведь в «Звездных дневниках Ийона Тихого» описана ситуация существования «Души» в некоей коробочке. А в книге «Из воспоминаний Ийона Тихого» того же Станислава Лема в рассказе «Странные ящики профессора Коркорана» описан персонаж, смоделировавший на компьютере собственную вселенную со своими законами физики, химии, биологии, психологии.
***
Конечно, важнейшим из искусств для нас является кино. А может, и цирк в придачу. Но кино – особенно! Прочтите вновь всё сказанное выше. А теперь ответьте себе, да уж и мне заодно, на такой простой вопрос: что является Сакральным источником для гипотезы Илона Маска? Элементарно, Ватсон! Фильм «Матрица» и его клоны.
Не маловато ли для того, чтобы выставить всех нас полудурками? А тут еще новость пришла, что вместо безвременно погибших под ножами хирургов братьев Вачовски четвертую «Матрицу» будут снимать их сёстры. Да разве бабы способны на такое (это у нас женщины, а они – бабы, да и то какие-то сомнительные)! И потом, ведь есть такое женское имя: Илона?
Подвожу итог. Есть ли Матрица над нами, нет ли ее – это науку не интересует, потому что слабосильноумная наука не может противостоять такой (зачеркнуто Редактором с произнесением (зачеркнуто совсем) слов).
А какая, в принципе, нам разница? А никакой нам разницы нет.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

Метафизика, возникнувшая в смысле науки

Герман ДЬЯКОНОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Жизнь скоротечна. Почти так же быстро пролетает и год, даже если это Год науки и технологий в Российской Федерации. Так что давайте не выпускать сие обстоятельство из нашего поля зрения. Но мы ведь не простые люди, у нас не просто газета, у нас «Свежая (!) газета», что обязывает авторов не ограничиваться простым взглядом на темы их материалов.

Ну да, есть просто наука, а есть еще целая куча разных вкусняшек с приставками «лже-», «псевдо-», «пара-» и, наконец, «мета-». Вот на последнем варианте и остановимся, причем в форме «метафизика».
Было время, когда слово это было в научной среде инвективой, сиречь словом непристойным. Однако за последние десятилетия некая часть научного сообщества смирилась с его существованием, а поскольку у каждого приличного слова должен быть денотат или хотя бы концепт, стали думать, что бы такое им обозначить.
Традиционно считается, что метафизика должна объяснять Мир и Вселенную. Нет, не то, как они устроены, а зачем они вообще нужны, и если нужны кому-то, то как они с этим кем-то связаны, и что у этого субъекта внутри в контексте указанной связи, и всё такое прочее.


[Spoiler (click to open)]
Место, отведенное метафизике, лежит за пределами конкретных, предметных наук, ибо интересует ее всё, что не предметно, не конкретно и настолько общо, что не укладывается ни в какие коробочки. «Вы полагаете, всё это будет носиться?» А куда деваться, если вопросы есть! Ведь надо хоть кому-нибудь на них отвечать.
Вот тут-то и пригодится эта удивительная «мета». Начиная с 2011 года, в нашей стране издается научный альманах «Метафизика» (4 выпуска в год). Он выпускается на площадке Российского университета дружбы народов. Это периодическое рецензируемое научное издание в области математики, физики, философии, входящее в список журналов ВАК. Думаю, это о чем-то да говорит.
Со всей ответственностью заявляю, что альманах этот в самом деле научный. Редакцию возглавляет, не побоюсь этого слова, выдающийся физик-теоретик профессор Юрий Владимиров, автор многих книг, например «Пространство-время: явные и скрытые размерности». Естественно, почти во всех выпусках имеются материалы, посвященные самоидентификации метафизики. Попыток дать ей определение так много, что поневоле думаешь, что тут мозгов недостаточно, ее нужно понимать сердцем.
Что это значит, спросите вы? А вот это и есть Метафизика! Если говорить коротко, то эта метанаука ищет ответ на такие вопросы, как «Что есть первооснова вещей?», а если прибегнуть к помощи Пушкина, то «Зачем арапа своего младая любит Дездемона?» и «Что в имени тебе моём?». То есть умом не понять, а вот сердцем – как ближе.
Должен сказать тебе, читатель, брат мой по разуму, а значит и по сомнениям, несколько настораживает всеохватность журнала. Это я не в упрек, это я с затаенным вопросом «Да неужели?» по поводу надежд на решение всех проблем Бытия. Вот одна из таких проблем, проблема менталитета. Это слово употребляется настолько часто, что, не понимая его значения, мы ограничиваемся одними только коннотациями.
Может быть, мне это кажется, но мы говорим о менталитете русских, когда хотим смягчить или, наоборот, усилить обвинение нас во всех смертных и бессмертных грехах, имея в виду что-то, чего в виду вовсе не имеем.
Последний номер вышеназванного альманаха, имеющийся в моем распоряжении, целиком посвящен рассмотрению таких вопросов, как ментальность в гуманитарных науках, российская ментальность в философских и естественных науках, и авторами здесь являются люди, признанные в так называемой официальной науке, доктора и кандидаты.
Но моему грубо инженерному менталитету (пардон, конечно) более близок последний, четвертый выпуск за прошлый, 2020 год. Сразу скажу, что материалы этого номера перекликаются с содержанием некоторых колонок, которые автору сих строк довелось опубликовать в «Свежей газете».
Первый раздел называется «Корреляции земных и астрофизических явлений». В одной из колонок я, ссылаясь на результаты многолетних наблюдений замечательного биофизика Симона Шноля, пытался дать некое научное обоснование астрологии в той части, в которой момент рождения ребенка определяет его базисные, натальные психофизические особенности.
В первой же статье идеи Симона Эльевича находят подтверждение и подкрепляются новыми результатами. А суть этих самых идей такова: результаты некоторых физических, в том числе и биофизических экспериментов скоррелированы с положением лаборатории (в том числе, опять-таки, супружеского ложа) в пространстве. Нет, не по фэнь-шую, а просто в Космосе. Автор упомянутой статьи обнаружил периодичность в скорости радиоактивного распада. Судьба и звезды – это откуда и куда? Понятное дело, в метафизику.
Вторая статья также посвящена трудам еще одного enfant terrible советской науки Николая Козырева, создателя так называемой причинной механики, подвергнутого обструкции за попытку поколебать стойло священной коровы физики (omen nomen). В 70-е годы прошлого века Николай Александрович обнаружил мгновенное неэлектромагнитное влияние звезды, проходящей через свой меридиан, на величину сопротивления чувствительного резистора, установленного в телескопе. Авторы статьи работали в Антарктиде, где им удалось наблюдать также изменение значений биомаркеров человека (артериальные пульс и давление, внутриглазное давление) в те же моменты времени.
Далеко простирает метафизика руки свои в дела человеческие, не так ли, коллеги? Но особое мое внимание привлек раздел «Эффекты, связанные с вращением» в связи с дискуссией о торсионных полях.
Вот статья, посвященная изменению состояний различных по природе объектов, физических и биологических, от вращения так называемого вектора Пойнтинга, который характеризует поток электромагнитного облучения сих объектов. В другой статье речь идет о влиянии вращающегося электромагнитного поля на процесс кристаллизации сплавов. Нигде о дармовой энергии ни слова. Не достигли, видно.
Что же дает нам включение метафизики в круг привычных наук? Некоторые адепты считают ее теоретической философией, хотя круг рассматриваемых проблем очень приближен к практическим нуждам. Как соотносится она с науками из стандартного набора, покажет время, но радует уже то, что среди авторов «Метафизики» доминируют серьезные ученые.
В альманахе отсутствуют материалы, одномоментно, сразу ломающие все научные парадигмы. Тем самым издание способствует сохранению основного здания науки. Тут есть одна закавыка: если доселе метафизику ругали все, в особенности марксисты-ленинцы, то почему теперь мы можем не только поставить ее в один ряд с физикой-химией, но и до определенной степени считать ее, наряду с математикой, парящей над конкретными, обычными науками?
Всё дело в том, что, во-первых, интерпретация самого названия постоянно менялась. В буквальном переводе «метафизика» означает «то, что за физикой». В Древней Греции физика была не наукой о природе, а философией природы. У Аристотеля, тем более у Парменида не было никакого инструментария для проведения, как мы сейчас говорим, физических опытов. Их единственным прибором был их высочайший интеллект, которым не обладают даже четырехсотбалльники-егэшники наших дней. А вопросы ставились серьезные. И если сравнивать 14 не поддавшихся классификации книг Аристотеля и небольшую книгу Иммануила Канта «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей возникнуть в смысле науки», то и здесь мы не найдем единства в трактовке метафизики – этой надфилософской дисциплины – даже только двумя гениями.
Во-вторых, те самые вопросы, что стояли перед Парменидом и Платоном, так и не нашли разрешения. Вот скажите, душа – она есть или нет ее? Если есть, то как ее существование соотносится с существованием йети или НЛО? А если нет, то почему нет?
Этот вопрос-дуплет рассматривать обязательно нужно, ведь он фундаментально важен для той же психологии, например, но психология не может задать себе самой вопрос типа «Есть ли на самом деле то, чем я, солидная академическая наука, занимаюсь?».
Вот такие вопросики и сваливаются в портфель метафизики. Или такое: мы говорим, что геометрия Вселенной определяет свойства последней. Но позвольте, геометрия есть раздел математики, элементы которой вовсе не обязаны быть сущностями Вселенной. Абстракции определяют законы вещества-энергии и пространства-времени? Да как такое может быть? У кого спросим? У метафизики!
Выпуск альманаха № 4 за 2018 год содержит раздел «Метафизические основания математики». Каждый из номеров буквально способен лишить покоя тебя, разумный искатель истины. Читай! Всё есть в Интернете, не только «Одноклассники» и «Собутыльники».

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Расширение рая

Леонид НЕМЦЕВ *

Одной из крылатых фраз в наше время стало словосочетание «расширение сознания». Может быть, уже пришли поколения, для которых слово «расширение» прежде всего означает «модуль, увеличивающий функциональность компьютера». Тогда расширение сознания – это вроде прокачки памяти, тренировки мыслительных способностей, но с одним уклоном: какой-то параметр можно усилить или заменить.

И под влиянием таких курьезов мы легко забываем, что сознание – это целостность, в нем нет параметров и частей, оно растет и развивается всё целиком. Умение мысленно делить неделимые вещи – удобное изобретение рациональности, связанное с веком Просвещения. Пирог съедается не одним махом, а по частям. Так древнегреческий философ постепенно распался на тысячи маленьких специалистов в отдельных отраслях знания.


[Spoiler (click to open)]
Наука позволила талантливому ученому вгрызаться в одну узкую специализацию, совершать на этом поприще подвиги и сохранять к себе смутное уважение, практически не поддерживаемое остальными. Прочь, профаны! А профаны в этой маленькой области, может быть, большие специалисты в других областях знания, вплоть до утилизации отходов или вышивания крестиком. Но поговорить с ними об их деле становится очень трудно.
Постепенно и в каждой отрасли происходит раскол: историки ругаются с археологами, квантовые физики с механиками, семиотики с нейроэтиками и так далее. Специалист по творчеству Платонова может посвятить разговор с автором монографии о поэтах «озерной школы» погоде или сладостям, но только не своему подлинному интересу.
Может быть, мы вернемся к какому-то праязыку, чтобы говорить о Вселенной, о мире и устройстве жизни, но пока с этим не очень вяжется. Я уверен, что есть общее знание, одним языком и даже на одних примерах можно объяснить второй закон термодинамики и уклад львиного прайда. Более того, ставить подобные вещи рядом не вредно, а очень правильно, потому что знание должно когда-нибудь предстать в своем священном единстве. И скорее всего такой язык будет поэтичен и экономен, потому что и метафора понадобилась человеку, чтобы проводить аналогии и сопоставлять, то есть облегчать понимание целого мира на основе универсальных законов.
***
Расширение сознания – это набор методик, позволяющих выйти за границы привычных представлений о мире. Медитация, нетрадиционное мышление, использование запрещенных веществ и так далее – всё это стало гораздо интереснее, чем просто внимание к миру и понимание своего места в нем.
«О, всё равно куда! Лишь бы прочь из этого мира!» – говорит Бодлер. Обратите внимание, что романтическая картина мира представляет собой человека, выходящего за дверь, – в бесконечный космос возможностей. Но речь всегда идет об оставленных вещах (вешалка, стол, скатерть, стеллаж, домашние тапочки), а не о том, что там открывается. Потому что для того, чтобы туда в самом деле уйти, нужен новый язык, новое сознание. И это новое может вырасти, только прочно на что-то встав, пустив корни. Вот почему чаще всего современный творец – это обиженный ребенок, сам себя выгоняющий в бесконечный холод бездомной обреченности. И там не космос, а развалины и помойки.
Почти все практики бегства (в основном это бегство внутри своего сознания, блуждание и рассеяние) ведут к химерам и чудовищам, а не к «небу в алмазах». Чтобы созерцать новое, чудесное или непредсказуемое, человеку необходим центр, в который он мог бы вернуться. Абсолютно свой, полноценный, центральный, пропитанный опытом веков, обнаруживающий поддержку предков Дом. Этот центр человек безоговорочно называет родиной – как место, которое дарит, а не отнимает силы, с которым наше предназначение становится явным и каждый день насыщен смыслом, даже если он вполне предсказуем. Стоит ли говорить, что присвоенное государством понятие «родина» такие ощущения дарит уже довольно редко.
И расширение сознания, начинающееся от такого Центра, – не какое-то увлекательное приключение, а наш прямой долг. Сознание должно достичь таких размеров, чтобы впустить в себя родной Дом, не безграничную, а целостную и завершенную Вселенную.
Всё это остается почти бессмысленным, если мы не можем охватить сознанием свою жизнь и не обладаем достаточным вниманием, чтобы поправить, улучшить, достроить ее. И самое интересное, что расширение сознания – не сложный мистический механизм, а серьезное дело.
Сознание неизбежно наталкивается на границы, которые сначала устраивают, потом ему в них становится тесно, потом они могут рухнуть, и за ними опять откроется вечная мерзлота. Невозможно всё время мыслить границы одними только категориями посюстороннего пребывания. Сознанию необходимо за границы выходить хотя бы потому, что увидеть родной мир можно только со стороны, немного отойдя и оглядываясь. И если за границами есть какие-то просторы, то их, несомненно, нужно вместить в свой опыт.
Все границы и весь подлинный опыт чаще всего укладываются в два универсальных понятия: жизнь и смерть. Мы можем по-разному их варьировать: свое и чужое, далекое и близкое, доброе и злое, правильное и неправильное, съедобное и несъедобное... Но суть этой антитезы необходимо осознать именно так: жизнь непонятна вне осознания смерти. Черно-белый значок инь-янь иллюстрирует слишком многое в области энергий, начал и так далее, но его суть проста: жизнь содержит в себе каплю смерти, смерть содержит в себе каплю возрождения. А самое главное – наше сознание должно их объединить. То есть вопреки сложившейся практике (обиженный ребенок не хочет думать о смерти) необходимо ровно половину нашего сознания освободить для идеи смерти, а точнее – расширить для нее и с её помощью.
О смерти современный романтик привык говорить безумным языком Гамлета: «Умершим цезарем от стужи замазывают дом снаружи…» Бродский говорит так: «Наверно, после смерти – пустота. И вероятнее, и хуже ада».
Само по себе такое восприятие смерти и дарит то ощущение вечной мерзлоты и тот панический страх, которые пронизывают всю современную культуру. Против них остается только стоическое презрение – довольно смешной и совершенно беспомощный выход. Презрение, столь любимое экзистенциалистами, дарит ощущение слабо согревающей свечки в центре окоченевшего Эго в царстве Снежной королевы.
Где же тут найти силы, чтобы искать счастье? А эта проблема замкнута на себе. Если после смерти ничего нет, то уже сейчас – при жизни – нечем согреться; если там открываются рай и абсолютное знание, то эта энергия уже сейчас способна отогреть не только Эго, но и вечную мерзлоту. Вот почему мысль о том, что эта жизнь не имеет какого-либо продолжения, Данте называет главным проявлением человеческого скотства.
Данте, наверное, ставит животную метафору на место современных понятий «инстинкта» и «инерции», то есть всего того, что мешает человеку проявить заложенные в нем возможности «деятельного мирного счастья». Вот и Гёте говорил в том же духе: «Для меня убежденность в вечной жизни вытекает из понятия деятельности. Поскольку я действую неустанно до самого своего конца, природа обязана предоставить мне иную форму существования, ежели нынешней дольше не удержать моего духа».
В сущности, вся природа творчества связана с тем, что мы чувствуем в себе невероятные возвышенные возможности, которые из обыкновенного Центра должны быть направлены за границы привычных миров, а вместо этого человек чаще всего затаивает презрение к Центру и ведёт пограничное существование, никуда не решаясь шагнуть. Творчество – это «предельное усилие», в котором, по Владимиру Бибихину, таится наше счастье и предназначение. Но обиженный ребенок хочет, чтобы ему просто было тепло и комфортно, чтобы его взяли за руку и насильно повели домой, а он бы при этом вырывался и кричал о своей свободе. В этом крике о мнимой свободе (как и мнимом насилии) сейчас многие и видят суть творчества.
***
Кант определил со свойственной ему категоричностью: «Счастье есть идеал не разума, а воображения». Это не означает, что рационалист запрещает фантазии, это о разделении области деятельности. По этому поводу можно спросить Николая Бердяева, и он ответит: «Я уверен, что наше воображение ведет нас в запредельность. Это двери в иной мир».
Я предложил концепцию творчества, основанную на идее индивидуального рая. Эта идея происходит от того наблюдения, что многие творческие личности стремятся вообразить область абсолютного счастья в потустороннем мире. Такая область нужна нам, потому что там мы обретаем полноту и завершенность мира. И эта мысль не касается окончательного убеждения, что – да, именно так всё и устроено!
Идея индивидуального рая рождается из наших предельных творческих усилий, рождается по одним и тем же приметам как архетип, который помогает мыслить представителям человеческого рода. Помогает мыслить, а не украшает мысль.
Образ деятельного вечного счастья, которое только и можно назвать раем, оказывается чуть ли не самой сложной творческой задачей для всякой личности. Этот образ должен исключать любой оттенок утилитарности, насущности, поскольку традиционно выполнение сиюминутных желаний вызывает потребность в новых мечтах. Рай же – это место вечного пребывания сознания, в нем не может быть скучно. Только поэтому эта задача оказывается эстетической и возвышенной. То переживание, которое мы бы хотели испытывать вечно, уже никак не связано с поиском пути, с ожиданием, с надеждой. Это ощущение точно и окончательно, и люди, описавшие и осознавшие его, несомненно, были творцами.
Но представления о счастье оказываются столь интимной, непроясненной, нечеткой стороной личности человека, что его внутреннее бытие превращается в напряженный мир подозрений, желаний и предчувствий, который слишком неуверенно проявляет себя во внешнем существовании.
Наше окончательное, живое, многостороннее понимание личности реального лица или литературного персонажа обычно состоит из совершенно бессистемной сети наблюдений, то есть всегда является эскизом, наброском, в котором вычерчены только очевидные черты.
Мы всегда будем думать о себе не то, что думают о нас другие. Даже положительное мнение, как правило, кажется недостаточно точным. И вместе с тем, стоит только перевести внимание на жизненную мечту человека, то есть на его образ счастья, как мы попадаем в самую заповедную область его личности, практически она и оказывается источником личности, исходной точкой его мировоззрения.
Понять человека и увидеть его целиком можно только через его индивидуальный образ счастья. Но и самую большую боль можно причинить, высмеяв этот образ. Поэтому индивидуальный рай не просто интимен, человек чаще всего даже боится в эту область заходить, потому что именно через нее испытает наиболее сильную боль. И это еще одна проверка для нашей стойкости, для того предельного усилия, ради которого нам дана жизнь. Сколько недоразумений можно было бы избежать, если бы мы получали взвешенные представления о страдании как неотъемлемой части человеческого бытия! И другая его часть – счастье.
Индивидуальный рай – это теория не столько идеалистическая, сколько эстетически и духовно необходимая. Это одна из сокровенных образных идей, которые выстраивают целостную картину мира и осмысленный способ существования.
Возможно, эта идея получит дальнейшее развитие, или путь современного сознания – это путь тупиковый, и будущее человечество совсем откажется от подобных идей, узнав что-то более прямое, более совершенное и более привлекательное с этической и эстетической точек зрения. Но сегодня идея рая – наиболее ценная, универсальная идея нашего существования. Только с точки зрения этой теории можно глубоко и целостно понять человеческую историю и памятники искусства.
Человек должен быть занят личным внутренним творчеством, и, пожалуй, единственное, что в итоге хочет нам сообщить любой шедевр, – как должна делаться эта работа и как она необходима для каждого человека. Нередко искусство – это форма недоумения, которую рождают беспечность и равнодушие большинства: беспечность в отношении к самым важным вещам и равнодушие к высочайшей возможности, которая по надуманным причинам вечно откладывается в сторону.

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Сбой в матрице

Валерий БОНДАРЕНКО *
Оисунок Сергея САВИНА

Эта история – об одном фильме. Самое смешное, что фильм-то не очень удачный, но его всё равно будут смотреть, он станет культовым, наверное, отчасти. Это документальный фильм американского режиссера Родни Ашера «Сбой в матрице».

Во время его просмотра мне приходили разные ассоциации, которыми я и поделюсь. Сначала о некоторых героях фильма. Есть такой шведский ученый Ник Бостром. Я очень удивился, когда по какой-то ссылке полез смотреть, чем он занимается, и обнаружил, что при Оксфордском университете есть целая научная лаборатория – это всё очень важно, – где серьезные люди под руководством Бострома определяют наибольшие угрозы для человечества. Вероятно, для того, чтобы западный мир был к этим угрозам готов. И, насколько я понял, самая большая угроза – то, что отключат компьютерную симуляцию нашей реальности.


[Spoiler (click to open)]
Я посмотрел статьи, которые написал Ник Бостром, меня это увлекло и, конечно, поразило. Это же не группа гиков, которые собрались где-то в Интернете и размышляют на тему: полная ли, абсолютная правда представлена в фильме «Матрица» или все-таки там есть какая-то доля вымысла. Это серьезные ученые рассуждают на серьезные темы. Собственно говоря, про это и кино. О том, живем ли мы с вами внутри компьютерной симуляции.
Другой герой этого фильма – Илон Маск, знаменитый миллиардер, который собрался колонизировать Марс. На вопрос: «Какова возможность того, что мы живем в настоящей реальности?», в фильме он отвечает: примерно одна на миллиард. Немного.
Ну и еще один герой, кроме людей, которые скрываются за масками, – это один из моих любимых писателей, фантаст Филипп К. Дик. По-моему, лучшее в этом фильме – его знаменитая речь, кажется, 76-го года, произнесенная спустя пару лет после укола у стоматолога, после которого он переродился: появился другой писатель Филипп К. Дик и начал настаивать на том, что многие фантастические романы – это, в общем, абсолютная калька с одной из версий нашей реальности.
Я этого писателя люблю и люблю всё, что он говорит, тем более уже после случившегося он выпустил трилогию «Валис», и, в некотором смысле, ничего подобного в истории литературы не существует. В ней он описывает пережитый опыт, который, мягко говоря, обескураживает, поскольку после того укола в мире психики Филиппа Дика обнаруживается, например, гностический монах V века, который разражается текстами, которые украсили бы любую древнюю сакральную литературу.
Короче говоря, люди интересные и говорят о вещах, которые нас всех волнуют. Здесь не будет речи о том, живем мы внутри компьютерной симуляции или нет, – я ничего об этом не знаю. Но, пожалуй, из фильма я понял, до какой степени это масштабное явление. Речь о том, что всё больше и больше людей в мире начинают в это верить. И это показалось очень любопытным. С тех времен, как вышел фильм «Матрица», прошло довольно много лет.
Быть может, в 2021-м или в начале следующего года мы увидим четвертую «Матрицу» – сестер Вачовски. За это время явление обросло научными лабораториями, обсуждалось в шоу Ларри Кинга, комментировалось разного рода специалистами, миллиардерами, которые управляют денежными массами и научными идеями этого мира, – всё это в фильме цитируется. И я подумал, что это уже какая-то запредельная степень отчуждения.
Это самая простая, конечно, мысль, самая первая. Ведь почему люди верят? Да по простой аналогии. На экране показывают первую компьютерную игру, смотреть на которую даже неловко, а потом показывают то, что можно сделать сегодня. На что Илон Маск говорит: осталось немного времени, и мы сами начнем создавать симуляции, которые ничем не будут отличаться от реального мира.
Почему же никто не сделал этого до нас? Очень может быть, что сделал. И вот мы внутри компьютерной симуляции. Но кто создал эту компьютерную симуляцию? И кто наблюдает за нами? С одной стороны, у этого вопроса есть общий экзистенциальный сюжет. Людям всегда, с древнейших времен, казалось – и об этом много книг написано, – что мы живем в чьем-то сне, в чьей-то фантазии. Мы созданы из того же вещества, что и наши сны, как сказано у Шекспира. Мы – часть иллюзии.
А теперь у человечества появился инструмент, и мышление срабатывает по аналогии. Действительно, если в ближайшее время мы сможем создать абсолютно идентичную реальность, почему никто не мог создать ее до нас? В то же время мне здесь видится универсальная жизнь древней метафоры. На Земле становится всё меньше традиционных обществ. Раньше бы сказали, что всё это – сон Шивы: Шива спит, а мы существуем в его сне. Мы настолько же несубъектны, лишены человеческой плотности и человеческой индивидуальности, как любые персонажи из сна. Мы в некотором смысле часть этого сновидения. Шива проснется – всё исчезнет, миллионы миров будут сметены в одну секунду. Никто даже не вспомнит о том, что мы были и в том числе вели этот разговор.
***
Огромное количество людей в Америке, – а фильм американский – живут в ощущении, что они никто, что они – в буквальном смысле слова – цифровые персонажи. И что нет никакой зацепки, чтобы самим себе доказать и объяснить обратное.
Одна из самых сильных историй в фильме – это история человека, который, будучи юношей, после просмотра «Матрицы» застрелил своих мать и отца и очень удивился, что они не разлетелись на пиксели, что им было реально больно, что лилась кровь, что люди погибли. Он до сих пор отбывает срок и пытается всех убедить, что в мире всё-таки, наверное, есть что-то еще, или что та концепция мира, которую он принял вместе с миллионами других людей, увидев «Матрицу», как минимум недостаточна…
И возникает очень тревожный отзвук. Ладно, с этой компьютерной симуляцией – отключат и отключат. Или не отключат. Вопрос в самоощущении человека. И в том, кто видит сон. Но если когда-то это было творение богов, иллюзия, внутри которой мы все-таки, как это описано в Ведах, имеем шанс пробудиться в подлинной реальности, то в случае с компьютерной симуляцией мы просто ждем ее отключения.
Удивительный парадокс. С одной стороны, что ни включишь – везде говорят о человеческой активности, люди борются за что-то всё время, как-то улучшают жизнь. А с другой – огромная часть этих людей верит в то, что все мы внутри компьютерной игры. Очень сложной, но игры. А тогда за что бороться? Какой смысл нам улучшать эту виртуальную симуляцию? Кстати, в картине этот вопрос тоже рассматривается: может ли человек своей активностью улучшать эту симуляцию, в некотором смысле внедряться в нее и обживать, обустраивать, как бы передоверяя кому-то/чему-то свою веру.
Мы живем в мире, где многие чувствуют себя неуютно, особенно в эпоху разного рода эпидемий, цифровых кодов, номеров, которые присваивают людям, – конечно, стало немного не по себе, и в то же время понимаешь, что мир, описанный, условно говоря, Оруэллом и Хаксли, сделал несколько гигантских шагов вперед. Там Большой Брат просто наблюдал за тобой, а здесь ты сам создан из Большого Брата. Там была возможность чему-то противостоять, а здесь ты просто пытаешься разгадать, в какой момент тебя отключат. И получается, что редуцированный человек, das Man, как его описывал Хайдеггер, человек без свойств исчез.
Это важный момент. Даже человек без свойств – в прошлом все-таки человек. Это человек, который мог иметь эти свойства, но их утратил, и с этой точки зрения реальность XX века выглядит невероятно оптимистической. А здесь – просто набор пикселей. Цифровое нечто. Пустота, которая и свойств никогда не могла иметь или могла иметь, но только те свойства, которые заложены в компьютерную программу.
Но ведь и ученые XX века не считали реальность надежной. Она всегда была ненадежной, поскольку вызывает экзистенциальные подозрения: всё не так, всё срежиссировано, всё обман, туфта, некий бред, в который ты просто поверил. И вот оно оборачивается частью массовой культуры.
Когда-то ученица Юнга Мария-Луиза фон Франц читала цикл лекций, в которых объясняла, что такое проекция. Она чертила простенькие рисуночки и говорила о том, что любая научная концепция – это, по сути, проекция. А кто стоит за проекцией, кто проецирует? В юнгианском понимании это архетип, который не видно, который не осознается, но проецирует то или иное видение реальности. В одном случае мир актуализован активностью одних архетипов. Потом, когда пришла эра науки, которая, кстати, создала и Юнга, который, в свою очередь, выдвинул эту теорию, реальность поменялась, пришли другие архетипы, и мы проецируем эту модель мира, по Франц, до тех пор, пока не наберется большое количество несоответствий.
Подобно тому, как любой из нас может проецировать на другого человека некие божественные свойства, которые начинают через какое-то время утрачиваться, поскольку обнаруживается несоответствие. Часто выясняется, что эта прекрасная девушка – просто Люся, и у нее дурной характер, с ней не так просто жить, и вообще ты не был готов к тому, чтобы иметь дело с Люсей. А Люся всегда хотела иметь дело с Ланселотом, а тут какой-то Боря, Витя или Александр. То же самое и с научными теориями.
Конечно, я никаких ответов тут давать не собираюсь – это было бы нелепо, – но любопытно, какие же архетипы сегодня проецируют видение мира? Мира, где реальность – это компьютерная симуляция. И какие же тогда должны возникнуть несоответствия? И как они могут возникнуть? А возникнуть они могут, если реальность начнет убеждать нас в том, что она живая. Но для этого нам самим придется быть живыми – тогда мы начнем видеть нечто иное. И вот здесь самое удивительное: судя по всему, эти идеи будут всё больше и больше охватывать мир, поскольку, похоже, у нас нет никакой возможности убеждаться, что мир живой. Или мы предполагаем, что любую жизнь – вот этого теплого пушистого котенка, или это дерево с его корой – может создать компьютер.
С точки зрения прикладной культурологии, конечно, любопытно, что самоё экзистенциальное подозрение когда-то, еще в XIX веке, было уделом одиночек, а теперь становится частью массовой культуры. Массы с их одержимостью обществом потребления, хождением в магазины, прокламациями счастья, у которого не будет конца, одновременно каким-то шизофреническим образом тотально не доверяют этой реальности, поскольку живут в компьютерной симуляции. И мы моментально попадаем в параноидальную модель мира. Мы просто из нее не выбирались. Все эти фильмы, размышления, научные работы оксфордских профессоров подтверждают, что только параноидальная модель мира становится аутентичной. У великого поэта Франсуа Вийона была фраза «Лишь влюбленный мыслит здраво», а сейчас бы мы сказали: «Лишь параноик мыслит здраво».
Фильм, между тем, не очень удачный. Он не так хорошо, как мог бы, распоряжается тем материалом, который есть у авторов. Он представляет собой набор высказываний, монологов каких-то людей с их опытом. Кроме упомянутых персонажей, в основном это геймеры, или геймеры в прошлом, или люди, которые посмотрели фильм «Матрица» и сказали: «Точно!» Смотреть и слушать это любопытно, но художественным обобщением этот набор высказываний и фактов не становится. В этом его главная уязвимость. И как-то быстро он проходит мимо узловых моментов, возле которых следует остановиться и постоять какое-то время. Потому что надо хорошо себе представить, что это такое.
Но есть в нем потрясающие моменты. Например, упоминание такого феномена, как «эффект Манделы», при котором версия реальности расходится с версией памяти. Когда в 2013 году объявили, что умер Нельсон Мандела, выяснилось, что сотни тысяч людей были убеждены, что Мандела уже давно мертв. Все они помнят, как он умер в тюрьме в 80-х. И это само по себе вызывает новые экзистенциальные подозрения. Либо мы помним, как Мандела умер в тюрьме, – тогда как он может умереть второй раз? Либо обнаруживается что? Сбой в матрице!
Я вот что думаю: если я кого-нибудь полюблю или меня кто-то полюбит, то одно из двух: либо это часть симуляции, либо сбой в матрице.
Всех с наступлением осени!

* Киновед, культуролог, член Союза кинематографистов.

Записала Юлия АВДЕЕВА

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Всё дело в принципе

Герман ДЬЯКОНОВ *

Насколько сложно устроен наш мир? Каждая эпоха, каждая научная картина этого самого мира, каждая новая научная парадигма отвечают на этот вопрос по-разному. Всё дело в принципах.
Одним из таковых уже почти двести лет (в 1824 г. С. Карно впервые привел доводы в его пользу) является второй закон термодинамики. Я приведу формулировку, данную ровно 170 лет назад У. Томсоном: невозможен процесс, единственным результатом которого является получение системой теплоты от одного источника и выполнение некоторой работы при использовании этой теплоты. Иначе говоря, для получения какого-то «генератора механической силы» мало иметь огромный нагреватель.
Нужен еще холодильник. Приведу более наглядный случай. Человек стоит в квартире на 25 этаже. Он падает, потеряв сознание от счастья. Останется ли он в живых? Если упадет на улицу – нет, если на пол, устланный коврами, то вполне. Дело не в высоте (температуре, электрическом потенциале, давлении), а в разности высот (температур, потенциалов, давлений). Тепло не перейдет само по себе от холодного тела к более нагретому. Нетрудно сообразить, что если некоторую систему тщательно изолировать от всяческих тепловых поступлений, то в ней установится та самая пресловутая средняя температура по больнице во всех ее частях.
Рассуждая далее, мы поймем, что никакая работа в рамках этой системы происходить не будет, а иначе сказать: внутренняя энергия системы будет минимальной. За каким-то лешим некоторым ученым пришло на ум говорить про такое состояние как про состояние максимума энтропии. Что такое энтропия, сейчас не так важно, главное состоит в том, что все процессы в классической термодинамике идут в сторону возрастающей энтропии. А как иначе, будь оно наоборот, тогда бы у нас энергия не потреблялась в наших жилищах, а производилась, и нам бы за нее приплачивали!

И вот в июньском (2021) выпуске «Успехов физических наук» появилась статья, в которой рассматривается уточнение второго закона термодинамики принципом максимума производства энтропии (в англоязычной литературе принята аббревиатура МЕРР).
Вообще так называемые вариационные принципы свойственны мирозданию. Они состоят в том, что какие-то свойства процессов должны принимать крайние значения – либо максимальные, либо минимальные. Известен, к примеру, принцип наименьшего действия в механике, и не только в классической. Так вот в нашем случае ученые склоняются к мысли о том, что энтропия не только возрастает в процессах, где она должна это делать, но делает это при максимуме плотности производства энтропии. По аналогии с принципом наименьшего действия это дает целеполагающий указатель исследователям (курсив потому, что я не уверен в истинности телеологических интенций у Вселенной).
МЕРР подтверждает свое присутствие в геофизике, термодинамике, кристаллографии. Но с 40-х годов прошлого века известен сформулированный И. Р. Пригожиным принцип минимума производства энтропии. Тем не менее, в обоих случаях значения экстремальные, как и с наименьшим действием, которое порой оказывается наибольшим (см. 1-й том Ландау и Лифшица). Прорыв? Кто знает.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 24 июня 2021 года, № 13 (210)

Маленькие помощники естествоиспытателей

Герман ДЬЯКОНОВ *

У всех нас есть любимый зверек. Ну, с собачками-кошечками всё понятно. Не вызывают удивления также любители и заводчики карликовых свинок, крокодильчиков и даже удавов. Но сегодня с раннего утра я был сильно удивлен, когда вдруг обнаружил в себе любовь, граничащую с уважением, к малюткам под названием тихоходки.
Поводом к этому послужила статья из журнала Science, вышедшего 18 мая сего года. Там шла речь о событии двухлетней давности. 11 апреля 2019 года израильский лунный космический аппарат «Берешит» («В начале», первая книга Пятикнижия, в русской традиции – «Бытие»), который должен был мягко прилуниться, к сожалению, разбился о лунную поверхность из-за сбоя в работе главного двигателя при посадке. Подобных неудач в истории космонавтики было много. Но интересно совсем другое.
Оказалось, что неожиданно для компании-разработчика на борту лунного модуля среди массы интересных предметов оказалось некоторое количество эпоксидной смолы медленного отвердевания, где в состоянии криптобиоза находилось несколько сотен тихоходок. Это преамбула. Теперь – амбула. Почему именно эта живность была направлена на Луну, вот какой вопрос заинтересовал меня после прочтения статьи из американского научного журнала.

Размер тихоходок колеблется от ста микрон до полутора миллиметров. Они не суетны: скорость их перемещения не более трех миллиметров в минуту. Для этого у них имеется четыре пары крошечных ножек, и даже с коготками. На вопрос о том, где они живут, ответ короткий: везде. Питаются водорослями и мхами.
Любовь к жизни у этих крошек поражает воображение. Они выживают после кипячения в течение часа, после восьмичасового пребывания в жидком гелии (это почти абсолютный ноль), могут жить в атмосфере углекислого газа и даже сероводорода. Что касается радиации, то для человека смертельной ее дозой является 5 зиверт. Тихоходкам 5 700 зиверт смертельны только с вероятностью 0,5. Давление выдерживают до 6000 атмосфер.
И вот аспирантка Алехандра Траспас и ее шеф Марк Бёрчел из Великобритании решили проверить, могли бы выжить наши крошки после столкновения космического корабля с поверхностью Луны. После несложных, в рамках классической механики, расчетов удалось определить, что в момент удара подопытные животные испытывали давление свыше 11 000 атмосфер и скорость была 900 метров в секунду.
Взяв 20 тихоходок и введя их в анабиоз, исследователи стрельнули ими из специального ружья. Тихоходки погибли. Но дело даже и не в этом, ибо проведенное исследование имеет далеко идущие мировоззренческие последствия. Оно поколебало одну из пяти полуфантастических гипотез происхождения жизни на Земле – панспермию. Согласно этой гипотезе, жизнь была завезена на нашу планету упавшим на нее метеоритом. Как и положено адептам «неофициальной» науки, панспермисты не задаются вопросом, откуда вылупилась жизнь на аэроглитах. «Есть она там, вот зуб даю, есть». Но Траспас и ее наставник их аргументацию поколебали, показав, что такой нагрузки не выдержит никакая форма жизни. Разве что боец-десантник из российских ВДВ.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 10 июня 2021 года, № 12 (209)