Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Пришвинская Робинзонада Анатолия Киселева

Сергей ГОЛУБКОВ *

Сегодня исполняется 90 лет со дня рождения литературоведа, исследователя творчества Пришвина, кандидата филологических наук Анатолия Леонидовича КИСЕЛЕВА (1931–2016). Гуманитарии, жившие в 1970-е годы в нашем городе, хорошо помнят этого легкого в общении, неунывающего человека.


[Spoiler (click to open)]
С городом Куйбышевом его многое связывало: здесь он учился, здесь готовил свою кандидатскую диссертацию о творчестве А. Серафимовича. На сайте «Константин Бальмонт» можно найти очень теплые воспоминания Феликса Генриховича Жарского «Мой друг Анатолий Киселев»: «Счастьем для меня всегда было общение с Анатолием Леонидовичем Киселёвым. Он одарил меня дружбой сразу, как только мы познакомились. Это было в 1962 году, когда я поступил в аспирантуру на кафедру советской литературы Куйбышевского пединститута, в очень важный и трудный для меня момент, когда я очень нуждался в поддержке. Он оказался моим старшим товарищем в науке, так как был уже на третьем курсе аспирантуры той же кафедры, сразу взял меня под своё крыло и давал добрые советы».
В порядке комментария к этой мемуарной записи замечу, что Ф. Жарский был аспирантом профессора И. М. Машбиц-Верова и писал диссертацию «Жизнь и творчество Э. Г. Казакевича», а А. Киселев учился в аспирантуре под руководством профессора Я. Ротковича.
После защиты диссертации Анатолий Леонидович на протяжении целого ряда лет трудился в Комсомольске-на-Амуре и в башкирском Стерлитамаке. Приходилось читать многие курсы, которые входили в филологические учебные планы пединститутов. В Куйбышевском педагогическом институте Киселев стал работать в 1976 году. Этому предшествовали драматические события в жизни институтской кафедры советской литературы и методики преподавания: в июне 1975 года скончался ее бессменный заведующий, доктор педагогических наук, профессор Я. А. Роткович, а годом позднее умерла исполняющая эти обязанности кандидат филологических наук, доцент Л. И. Янкина (она писала докторскую диссертацию и могла стать вполне достойным преемником своего учителя). Кафедра, таким образом, оказалась без руководства. На возникшую вакансию и был приглашен А. Л. Киселев, работавший в ту пору в Куйбышевском институте культуры.
Мне приходилось бок о бок работать с Анатолием Леонидовичем, наблюдать за динамикой его интересов и ориентиров в учебной деятельности, за его научными поисками. Он вел на факультете занятия по теоретико-литературным дисциплинам («Введение в литературоведение», «Теория литературы»), внимательно следил за новыми веяниями в этой области гуманитарного знания.
В книжном фонде нашей кафедры с его подачи появились научные сборники Даугавпилсского педагогического института «Вопросы сюжетосложения». Уже беглый взгляд на оглавление этих сборников дает представление о круге печатавшихся там авторов: Б. Егоров, Б. Корман, Л. Цилевич, Д. Черашняя.
Надо заметить, в 1970–1980-е годы отечественная теория литературы на новом этапе своего развития обретала отчетливые очертания и получала продуктивные импульсы преимущественно вдалеке от официозных центров, в провинции. М. Бахтин жил в Саранске, Б. Корман – в Ижевске, В. Тюпа и Н. Тамарченко – в Кемерове, С. Бройтман работал в Дагестанском университете. Тарту, где создавал свою семиотическую школу Ю. Лотман, Рига или Даугавпилс были не простой усредненной российской провинцией, а своеобразным «кусочком» советской Европы, и дистанцирование от Москвы эпохи брежневского застоя тут было вполне естественным и принципиальным. Все это Анатолий Леонидович стремился так или иначе учитывать в своей преподавательской практике.
А в поле его собственных научных интересов в эти годы прочно вошел Михаил Пришвин, которому он посвятил книги «Михаил Пришвин – художник» (1978), «М. Пришвин и русская литература» (1983) и большое количество статей. В какой-то степени именно этот писатель оказался созвучен самому складу души исследователя, его чисто человеческому измерению.
Я хорошо помню поездку самарских литературоведов в 1982 году в Волгоград на очередную зональную научную конференцию. Туда мы плыли на колесном пароходе «Волга», построенном еще в 1912 году. В нашей филологической компании, разместившейся в каютах старенького парохода, был и Анатолий Леонидович. Он имел сельские корни, объяснявшие его особое душевное проникновение в мир природы и любовь к бесконечному российскому раздолью; много путешествовал, имел опыт сплава на байдарках по большим и малым рекам, хорошо знал хитроумную азбуку речных навигационных знаков и пароходных сигнальных огней. Анатолий Леонидович воодушевленно рассказывал нам о предназначении береговых створных знаков, состоящих из белых дощатых щитов. Объяснял, как по черной линии, проходящей через щиты, можно определить ось судового хода, уточнить курс. Проблесковые маяки на береговых обрывах, красные и черные бакены, различные предметы бортовой визуальной сигнализации: цилиндры, шары и конусы – всё находило в Киселеве своего терпеливого и дотошного комментатора и истолкователя. Он читал реалии речного мира, как хорошо знакомую книгу, и ему было близко умение писателя Михаила Пришвина скрупулезно читать многомерный текст природы.
Давая обзор исследований о Пришвине, З. Холодова в своей докторской диссертации «Художественное мышление М. М. Пришвина» (2000) останавливается на работах 1970–1980-х годов: «Творчество писателя в них рассматривается в широком историко-литературном и теоретико-литературном контексте, они отличаются проблемным характером и представляют значительную научную ценность. Так, в исследованиях A. Л. Киселева преимущественное внимание уделяется нравственно-этическим и эстетическим аспектам творческого наследия Пришвина в связи с традициями русской классической литературы».
В частности, Киселев находил в прозе Пришвина продолжение пушкинской традиции. В это же время Анатолий Леонидович готовил блок комментариев к первому тому собрания сочинений М. Пришвина в восьми томах, вышедшему в 1982-м.

Весь отдаюсь тропинке радужной,
В лесу, как озером, плыву,
Испить вино осенней праздности.
Воспламениться.
Так живу.
Из стихов А. Киселева

Заведование кафедрой в нашем педагогическом институте Киселеву пришлось на три года прервать в связи с долгосрочной командировкой в венгерский город Печ, в известной степени поменявшей его судьбу. В начале 1980-х Анатолий Леонидович по семейным обстоятельствам переехал из Самары в Москву. Конечно, в его планах были завершение и защита докторской диссертации.
Ф. Жарский описывал в упомянутых мной воспоминаниях встречу с А. Л. Киселевым в 1986 году в Государственной библиотеке имени В. И. Ленина, во время которой был предварительно решен вопрос о его работе в Шуйском педагогическом институте: «У нас на кафедре как раз открылась вакансия. Не поедет ли он в Шую? – предложил я, не очень надеясь. А он обрадовался. Не откладывая, я написал замещавшей меня в должности заведующего кафедрой Ирине Алексеевне Овчининой, которая тоже окончила Куйбышевскую аспирантуру и знала Анатолия Леонидовича. Она всё сделала для положительного решения вопроса. Так Шуя объединила нас – трёх питомцев куйбышевской литературной школы».
На новом месте своей преподавательской деятельности Киселев продолжил научную работу, связанную с осмыслением творческого наследия М. Пришвина. Он составил и выпустил в серии «Библиотека художественной публицистики» сборник публицистики М. Пришвина «Желанная книга», снабдив его вступительной статьей и примечаниями.
Ф. Жарский пишет о впечатлениях А. Л. Киселева от Шуи: «Он сразу влюбился в наш город, восхитился колокольней, шуйскими двориками, неповторяющимися узорами деревянных наличников и карнизов».
Как свидетель самарско-куйбышевского периода жизни А. Л. Киселева я со своей стороны могу подтвердить, что такая способность по-детски простодушно удивляться окружающему миру была постоянной чертой характера этого искреннего творческого человека. Совершив с коллегой на байдарке так называемую Жигулевскую кругосветку, Анатолий Леонидович жадно впитывал пейзажи Волги и Самарской Луки, непосредственно радовался своему состоянию вольного путешественника. Ему всегда было присуще поэтическое отношение к жизни.
А еще нам, его современникам и коллегам по куйбышевскому периоду жизни, запомнился его заразительный, жизнерадостный и удивительно чистый смех, его постоянная открытость шутке.
Я вспоминаю, как в Волгограде подошедший к нам случайный прохожий весьма потрепанного вида, разговорившись, назвал себя сыном писателя Серафимовича. А. Киселев хорошо знал биографию А. С. Серафимовича, по творчеству которого в молодости защитил кандидатскую диссертацию. Анатолий Леонидович, уточняя, стал всерьез перечислять детей писателя, называть биографические детали. Мужчина как-то мгновенно сник, устало и путано отвечал. Наконец, что-то для себя поняв, А. Л. Киселев снисходительно рассмеялся:
− Так вы сын лейтенанта Шмидта?! – и протянул смущенному волгоградцу пятьдесят копеек. Незнакомец отстал, видимо, соображая, хватит ему или не хватит на очередную бутылку пива. А мы, смеясь и обсуждая случившееся, двинулись дальше. Когда же мы приблизились к центральному зданию педагогического института и увидели памятник А. С. Серафимовичу, то получили возможность реально удостовериться: местный забулдыга в самом деле был пугающе похож на известного писателя, чем, наверное, он и пользовался при случае.
К сожалению, случившаяся в 1990-е годы болезнь, серьезная операция, последующие строгие ограничения поставили крест на подготовке диссертации к защите, да и вообще на вузовской работе. Анатолий Леонидович отошел от дел, жил либо в Москве, либо в сельском доме в Подвязье Тверской области, занимаясь физическим трудом и простыми дачными заботами, довольствовался внутренней духовной жизнью, размышлял, писал стихи (в 2006 году в Твери вышел его сборник «Тверской календарь»), погружаясь в целительную стихию природы. Это была своеобразная пришвинская робинзонада, обретение чаемой внутренней свободы, что, несомненно, добавило ему жизненных сил и позволило прожить 85 лет. Ну, а в памяти самарцев остался светлый облик улыбчивого любознательного человека, проницательного читателя-филолога и обаятельного собеседника.

Здесь сад старинный с барским прудом – кругом,
А липы – шумные, как города;
Дом Пестелей вздымается над лугом,
Краса – вода!
И не покоится – плывёт вся чаша сада,
Вращается в кольце лесов и туч…
И тихая, и тайная услада
Следить за переменой жёлтых круч.
Из стихов А. Киселева

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Дон Жуан? Любовь к Геометрии!

Герман ДЬЯКОНОВ *

Многим из вас известно, что физики в основу мироздания кладут геометрию. Современную модель строения Вселенной иногда называют геометродинамикой. И при этом названный раздел математики является одним из старейших: в Древнем Египте, колыбели многих наук, с помощью геометрических методов, в частности, размечали земельные участки. «Начала» Евклида написаны примерно двадцать три века назад, однако они не только не стареют, но и обретают всё новые облики и приложения. Прямо как в песне: «Есть у геометрии «Начала», нет у геометрии конца».

В первой половине XVII века удивительный француз Рене Декарт соединил числа и фигуры в аналитической геометрии, дав каждой точке координаты и набору чисел – точку. Математический анализ тоже откликнулся: что это вы мое имя всуе поминаете? Так в геометрию просочились бесконечно малые. Это дало начало дифференциальной геометрии с ее кривизной и кручением, а также с прочими интеллектуальными деликатесами.
Тут же рядом возникла топология, наука о непрерывности как в числовых, так и в пространственных объектах. Топологию вы объясните даже малышу: дайте ему кусок пластилина и пусть лепит, только не разрывая его и не слепляя отдельные края. Всё, что у него будет получаться, гомеоморфно шару. Если исходный кусок был по форме бубликом, то тогда будем иметь фигурки, гомеоморфные чашке с одной ручкой или букве «О».
Если вернуться к началу («Началам»), то и тут не всё спокойно. Один из постулатов Евклида утверждает, что через точку, лежащую вне прямой, можно провести только одну прямую, с вышеупомянутой не пересекающуюся. Правда, это описано у автора так запутанно, что даже его младшие современники не поверили, что этот постулат не является теоремой, и пытались эту теорему доказать, хотя и безуспешно.
Более поздние математики решили, что если на этот постулат наплевать, то появятся совсем новые, но также стройные и непротиворечивые геометрии. Лобачевский разрешил иметь не одну прямую, а сколь угодно много (в разумных пределах, разумеется), а Риман вообще запретил, сказав, что если две прямые лежат в одной плоскости, то они обязаны пересечься. Оказалось, что геометрия нашего пространства, а точнее – пространства-времени, оказывает решающее влияние на то, что внутри него происходит.
Однако и более повседневные наши занятия нуждаются в геометрии, в начертательной, проективной, перспективной. Тут им на помощь приходит аффинная геометрия, которая изучает свойства геометрических фигур, сохраняющихся после некоторых движений этих фигур. Уж это жизненно необходимо, иначе мы отца родного не узнаем, если видели его только анфас, а он возьми и повернись градусов на десять (распознавание лиц).
С точки зрения (буквально!) аффинной геометрии все треугольники являются одним и тем же треугольником, но с иной точки зрения на него (классно сказал). А что вы скажете о симметрии? Сначала речь о ней шла только в рамках геометрии объектов живой и неживой природы, но уже ни один раздел математики и физики не обходится без её рассмотрения. Эх, жалко, колонка маловата, развернуться негде.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Наука: вера, надежда, любовь

Герман ДЬЯКОНОВ *

Надеюсь, мы с вами не забыли, что наука есть часть культуры, так что данный текст кажется вполне уместным на страницах «Свежей газеты». Речь сегодня пойдет о разграничении науки и того, что наукой не является.

Не обязательно последнее связано с лженаукой (она же псевдонаука, паранаука, неакадемическая наука). Религия и мистика зачастую претендуют на научность, не стремясь при этом заменить одно другим. Но сначала поговорим о важном разделении форм познания Природы, одной из которых является наука.
Разделение это такое: чувственное, иррациональное и рациональное. Первое является врожденным. Без пяти систем восприятия информации из внешней среды живое просто не может существовать. Иррациональное познание пользуется еще (или даже только) шестым чувством. В качестве такого чувства выступают интуиция, всевозможные озарения, видения и прочее. Наконец, рациональное теснейшим образом связано с наблюдением, экспериментом, построением моделей и теорий.


[Spoiler (click to open)]
Казалось бы, каждая из форм имеет свой набор конкретных методологий познания, и лезть в чужой монастырь, в принципе, не возбраняется, но только не со своим уставом. Но это легче сказать, чем подтвердить фактами. Разве нет в науке некоторых черт, напоминающих о религии, о мистике, об эстетических методах? Мы верим в то, что кварки есть, хотя не можем их увидеть в принципе, во всяком случае, по сегодняшним представлениям. Еще раз: мы в это верим! И физики тоже! Однако эта вера не имеет ничего общего с Верой в Творца.
Известны легенды про озарения ученых – Менделеева, Кекуле, но ведь до этих озарений не один год был посвящен размышлениям. А почему привлекает интуиция – учиться не надо, всё как бы само собой приходит.
В десятом разделе американской «Энциклопедии науки и религии в западной традиции», названном «Оккультные науки» (науки, обратите внимание!), 7 статей. Они посвящены астрологии, магии и оккультизму, алхимии, герменевтике, нумерологии, каббалистике и спиритизму. Так что у монастырских врат науки собралась довольно солидная очередь жаждущих просветления. Или, наоборот, обскурации?
Очень ясно описывает ситуацию название еще одной американской энциклопедии: «НЛО и популярная культура. Энциклопедия современной мифологии». Там приведен весьма обширный список верований и суеверий, которые могли появиться только в наше время. Ну разве можно представить себе, что в годы жизни Пушкина какую-нибудь из благородных дам или хотя бы крепостных крестьянок похитили пришельцы – то ли высоченные красавцы с миндалевидными глазами, то ли лягушкообразные злыдни с патологической склонностью к вивисекции?
А случаи беременности от инопланетян у наших современниц уже исчисляются сотнями. «Не виноватая я, они сами пришли» – и так далее. Вот тут самое время создавать уфологию как подразделение Нью-Йоркской академии наук, Британского Королевского общества и даже РАН. А эти мракобесы и обскуранты от официальной науки что-то не торопятся. Что так? Изучать официальной, а правильнее – просто науке здесь нечего. Ведь наука – это не просто извечное стремление к святой Истине, мы такое определение оставим журналистам и блогерам.
***
Наука есть умение четко ограничить изучаемый фрагмент мира, упростить его до уровня объекта или определенного набора объектов, которые обладают строго определенным набором существенных для решаемой задачи свойств, и ограничить связи между этими объектами и, возможно, с остальным миром.
Это означает умение построить модель. А далее для этой модели мы подбираем подходящий математический аппарат. После чего весь арсенал математики обрушивается на задачу. Но самое главное – не выйти на противоречие.
Противоречия могут быть двух видов. Внутреннее, логическое противоречие в конечном итоге сводится к тому, что мы получим высказывание А и другое высказывание, не-А. Это дело чистой математики. Однако в ходе работы с моделью мы вдруг столкнемся с тем, что в природе не наблюдается. Здесь, в свою очередь, есть два с половиной выхода. Выход № 1: построить новую модель и всё начать сначала. Выход 1,5: наплевать и сказать, что это погрешности эксперимента. Наконец, выход № 2 состоит в том, чтобы внести нечто новое в наше понимание природы и создать новую парадигму. По этому поводу очень хорошую книгу написал Томас Кун. Называется она «Структура научных революций».
Давайте поговорим про интуицию. Ограничим фрагмент – но чем? Головушкою нашею буйною? А чьей? Некоторые вон печенкой чуют. Ладно, не надо интуицию, возьмем НЛО. Худо-бедно вроде умеем сказать, что вот это не НЛО. А это оно (или он).
Построили модель, подобрали матаппарат. Теперь проверим на соответствие с действительностью. Алё, ку-ку! Вы где, братцы по разуму? Вот когда надо, их нет. Поймите меня, люди, я не утверждаю, что НЛО нет и не было. Я утверждаю, что методами науки, по крайней мере, на сегодняшний день, их изучать нельзя. И если для астрологии наш выдающийся ученый С. Э. Шноль нашел некое подобие научного обоснования, то что делать с хиромантией, нумерологией и прочими делами, я не знаю.
Мы как-то на досуге лет 45 назад взяли обмеры пирамиды Хеопса и, деля что-то на что-то, получали числа 2,87; 3,12; 3,62 и еще многое другое. Тем, кому «65+», объяснять не надо, а молодняку скажу: столько стоила водка разных сортов. Египтяне этого точно не знали, а значит, кто? Да кенгуре понятно – инопланетяне.
***
Теперь о взаимодействии науки и религии. Наука – свет, религия – опиум? Всё вовсе не так просто. Религия постепенно реабилитирует науку и стремится заполучить ее в свои союзники, но и наука не шарахается в ужасе при получении заказа на поиски возможного объяснения того или иного явления, описанного как чудо. Уже нашлись таковые для всех казней Египетских, расступления вод Красного моря. Вот только чудо в Кане Галилейской не находит объяснения. Все опыты по превращению вина в воду почти всегда заканчиваются успешно, а вот наоборот – ну никак!
Заметим, что у религии имеется огромное преимущество перед наукой в деле объяснения всего на свете. Пока Дарвин бился за свою теорию эволюции, пока ученые осознали смысл результатов, полученных Грегором Менделем, пока они ломают копья в поисках путей и движущей силы эволюции, у креационистов давно готов ответ: «Таков Замысел Творца», и хоть тресни – ни подтвердить, ни опровергнуть. Так что приходится вспомнить Киплинга с его стихами о непримиримости антагонистов.
***
А вот что касается еще одного феномена, который остро нуждается в научном объяснении и исследовании, – энергетики живых организмов. Разные ауры и биополя в совокупности с квантовой психологией составляют грозный арсенал паранаучных деятелей. Да и не только их.
Вот у меня в руках книга Натальи Петровны Бехтеревой «Магия мозга и лабиринты жизни». Те, кто читал ее, наверняка обратили внимание на рассуждения автора по поводу некоторых собственных паранормальных переживаний, вещих снов, визита к Ванге и сделанных последней предсказаний. Как же объяснить все эти явления – совпадениями, иллюзиями?
С одной стороны, очень нелегкая судьба Натальи Петровны, глубочайшие переживания, связанные, в частности, со смертью мужа, напряженная работа привели к тому, что мы называем «показалось». А с другой? Бехтерева – ученый с мировым именем. Уж она-то способна проанализировать собственное душевное состояние, отличить иллюзию от действительности. Что с этим делать? Как уместны здесь слова из этой книги: «А скажите мне, кто безошибочно знает, что и как нужно делать? У меня хоть есть модель – мозг».
В точку по поводу науки. В наши дни, когда торжествует мракобесие, существует убеждение, что наши древние предки обладали такими знаниями, просто всё про всё знали намного лучше, чем мы. Откуда это взялось? А что вы хотите от общества, в котором ведущую роль во всех формах существования его играют поющие трусы.
Главнейшие события, обсуждаемые всеми СМИ, – беременность каких-то лично мне неизвестных тетенек, разводы их же с еще менее известными дяденьками и как нам обустроить Россию и не вакцинироваться по советам отечественных лицедеев. Ребята, и всю эту шелупонь мы называем элитой! Мы не только коннотации слов не знаем, мы смысл порой не улавливаем. Надеюсь, всем ясно, что «мы» – это вовсе не «мы с вами».
***
Буду осужден, скорее всего, многими, но, на мой взгляд, пришла пора переходить от эгалитаризма к элитаризму, но только элита должна быть настоящей. Если ты спел ртом песенку, это не делает тебя экспертом в мировой экономике. Пусть этим займутся ученые. А мы посидим, послушаем песенки и будем ждать результатов от Науки, год которой в России всё еще продолжается.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Ника. По-гречески «победа»

Герман ДЬЯКОНОВ *

Как известно, Президент объявил 2021 год Годом российской науки. Предлагаю в этом контексте поговорить об одном весьма заметном достижении нашей фундаментальной науки – строящемся в Дубне новом ускорителе с говорящим названием NICA (Nuclotron based Ion Collider fAcility).
Одной из главных целей фундаментальной науки считается изучение строения Вселенной. Такова аскеза фундаментальных наук. Но есть одно «но»: чем дальше мы проникаем в глубины микромира, тем большая энергия требуется для исследований. Ведь единственный способ как-то понять, из каких частей, точнее – частиц, состоит Вселенная, – разборка фрагментов мира на детальки.

Расколотить некую частицу на еще более мелкие частицы можно только с помощью других частиц, которые разгоняются до умопомрачительных скоростей, а значит, обладают столь же умопомрачительной энергией. Наш ускоритель является коллайдером. Это значит, что в нем ускоряются сразу два пучка частиц, которые соударяются со всей дури. Происходит коллизия, оттого и коллайдер. Коллайдер, естественно, сверхпроводящий, как и БАК (Большой Адронный Коллайдер).
Наш ответ ядерному «Чемберлену», как всегда, оказался асимметричным и весьма эффектным. Новая русская «Победа» поможет заглянуть в такую седую древность, когда наша Вселенная была намного моложе секунды. Объектом исследования будет так называемая кварк-глюонная плазма. Кварки мы с вами не видели никогда и даже никогда не увидим: им никак нельзя выходить за пределы частиц, которые из этих кварков состоят.
Эти стрёмные недочастицы имеют дробный заряд, что вообще жесть, а также бывают странные, цветные, верхние, нижние, хотя ничего такого в них на деле нет. Склеивают их в нормальную частицу типа протона, нейтрона, пи-мезона особые клейстер-частицы – глюоны (glue, англ. – клей).
Тут дело такое: берутся ионы золота и разгоняются до околосветовых скоростей, потом направляются друг на друга с целью создать ту самую коллизию. При этом материя сожмется до такой степени, что образуется некий бульон из глюонов, в котором наподобие клёцек плавают кварки. Но это ненадолго: сжатое, естественно, стремится к расширению, бульончик остывает, и кварки выполняют команду: «Становись!», склеиваясь глюонами в адроны, то есть нормальные частицы типа протонов или нейтронов.
Вот она как образовывалась, наша Вселенная-матушка! И этот ее этап можно будет смоделировать на нашем коллайдере. Такой диапазон энергий на БАКе получить нельзя (там иные задачи). Зададим горьковский вопрос: «Что я сделаю для людей?» Наш новейший ускоритель занаряжен для решения проблем в таких областях, как радиобиология, космическая медицина, терапия онкологических заболеваний. А разве прорыв в фундаментальных науках совсем уже ничего не значит?
Когда-нибудь, и довольно скоро, удастся придумать что-то разумное, помогающее нам жить лучше. Боюсь только, что гораздо быстрее будет придумано что-то неразумное, помогающее уничтожить всё живое на Земле. А если повезет – то и за ее пределами. Но это уже не наша вина, не российская. Это наша беда.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)

Агрономия торсионных полей

Герман ДЬЯКОНОВ *

Выражаю благодарность Роману Булатову, читателю «Свежей», за комментарий к «Торсионному молотку», а заодно хочу прояснить свою точку зрения на так называемую «официальную науку».
Вообще-то я считаю её просто наукой, без эпитетов и прописных букв. Это одна из методологий изучения Вселенной. Ни в коем случае не тщусь утверждать, что всё, не укладывающееся в парадигмы и модели науки, является ложным и вредным. Но, как говорил Фонарщик Маленькому принцу, «такой уговор».
Мы – на футбольном матче. Вот некий полевой игрок хватает мяч под мышку и чешет к воротам противника. И это… приветствуется зрителями, потому что футбол американский и правила там не такие, как у нашего правильного футбола. То же самое и с наукой. «Такой уговор».
Более ста лет назад были сформулированы правила той игры в бисер разума, которую мы называем наукой. Хотя найти их не составит труда, если забить в поисковик слова «научный метод», вкратце повторю. Необходимо опираться на эксперимент. Столкнувшись с неким феноменом, надо сперва попытаться объяснить его в рамках существующей научной парадигмы (это еще Оккам отбривал лишние усложнения теорий). Если все попытки закончились неудачно (см. проблему излучения черного тела) – меняйте парадигму.
Для этого выдвигается гипотеза и проверяется как на способность объяснения нашего феномена, так и на ее уживаемость с уже известными положениями науки: не противоречит ли она им. А тут подходит очередь официальной логики. Делаем выводы и смотрим, куда они нас заведут. Если нам открываются новые горизонты в смысле объяснения и других природных явлений, пишем статьи. Однако Метод не дает расслабиться: мы обязаны найти факты, противоречащие нашей новой парадигме (оппоненты здесь своего не упустят). Вот как-то так.

Вернемся к торсионным полям. Их введение в контекст научного знания произошло, по-видимому, так: Эли Картан после того, как возникновение гравитационных полей гипотетически было объяснено кривизной пространства-времени, будучи специалистом по дифференциальной геометрии, решил, что еще одна характеристика сей «сладкой парочки», а именно кручение, тоже просто обязана быть причиной какого-нибудь поля. Кручение пространства-времени, а не кручение больших пальцев рук, сцепленных в замок на животе, по гипотезе Картана, порождает торсионное поле.
Увы, в эксперименте не обнаружено феноменов, четко указывающих на наличие таких полей. Правда, великие укры, как всегда, нас разоблачили: «К таким людям [использующим торсионные поля] национальная история относит гетманов Петра Конашевича-Сагайдачного, Семена Поджигателя, Петра Орлика, кошевого атамана Ивана Сирко, предводителя опришков Кармелюка. И это не удивительно». Это цитата из одной научной статьи (имеется в виду, есессьно, неофициальная наука). А ведь против такого факта не попрешь, верно? Это где-то на уровне закавказской логики: «Мамой клянусь».
Но всё равно: Чубайсу больше денег не давать! Пусть попробует заработать честно хотя бы рубль.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)

Две проблемы постковидного времени

Боюсь поставить точку

Татьяна РОМАНОВА *

У поколения Z, живущего в Сети, сложилась традиция писать без знаков препинания. В особенности категорический запрет касается точки в конце высказывания. Поставила точку – как дверью хлопнула. Обиделась, значит. Конечно, я не отношусь к этой замечательной популяции, но каждый раз, когда пишу деловое письмо студенту, задумываюсь, поставить ли точку… И все-таки всегда ставлю.


[Spoiler (click to open)]
Почему же вдруг точка приобрела такой огромный символический смысл в эпоху цифровизации? Отсутствие знаков препинания – это нулевой показатель, демонстрация свободы и пренебрежения к условностям. Мне кажется, это сродни моде на рваные джинсы и стиль деграде.
С другой стороны, в условиях бесконтактного общения резко выросли в глазах общественности иконические визуальные знаки: эмотиконы, эмодзи, смайлики, мемы, гифки и другие картинки. Они «пытаются» заменить нам утраченные компоненты живой коммуникации – мимику и жестикуляцию, выражение лица собеседника и его интонацию. Однако, хотя юное поколение их с восторгом принимает и использует к месту и не к месту, никак не получается равноценной замены личному разговору с искренним выражением эмоций. Все эти поднятые большие пальцы, аплодирующие руки и пульсирующие розы часто смотрятся вульгарно (однако теперь это понятие как-то уходит из употребления). Впрочем, мода на графические способы выражения эмоций подчиняет себе всех. И даже ветераны традиционной письменной коммуникации в неофициальной переписке начинают использовать всякие картинки.
Эмодзи активно используются как заместители кавычек или маркеров, которые разбивают текст на пункты. С ними даже играют. Наверняка каждый видел текстовый пост-игру или видео, где по эмодзи нужно отгадать фильм, книгу или песню.
Визуальные знаки удобны также тем, что они, как иконические иероглифы, понятны носителям любого языка. Это облегчает интернациональное общение.
И все же коммуникация в эпоху вынужденной изоляции теряет свое главное качество – визуальный и эмоциональный контакт. Изменившиеся условия общения изменяют и форму, а также качества самого общения. Люди меньше говорят вживую и даже по телефону стали реже звонить. Больше пишут. Деловое общение в основном ушло в переписку.
Дистанционное обучение лишило студентов очень многого, прежде всего – контакта глаза в глаза с группой и с преподавателем. Лектор говорит с черным ящиком, в котором виден только список фамилий. А студент в это время полностью свободен в своих проявлениях. Кто-то отметился и пошел досыпать, кто-то решил прогуляться в парке, пошел в кафе и так далее. Лектор для них – говорящая голова или говорящая презентация, возможно, даже говорящая из кармана. Мотивировать себя к обучению в такой ситуации очень трудно. Жизнь в изоляции и дистант настолько изменили нас, что когда мы вернемся в аудиторию, нам придется перезайти, начать всё с чистого листа.
Индивидуальное общение при помощи цифровых технологий – это как любовь в водолазных костюмах. Социальное дистанцирование отдалило людей друг от друга. Возникло выражение «новое одиночество», смысл которого, наверное, понятен каждому. Кажется, будто ты один со своими проблемами. Боишься лишний раз позвонить, вторгнуться в чужое личное пространство. Все страшно заняты, и даже дома теперь офис, иногда и по выходным. Так что все домашние и даже соседи (при нашей прекрасной слышимости) становятся невольными участниками лекций, семинаров, конференций и заседаний кафедры. Это сближает. Однако страшно хочется просто поговорить с живым человеком.
Вот когда пришло время вспомнить слова Антуана де Сент-Эзюпери: «Единственная настоящая роскошь – это роскошь человеческого общения». Так что встретимся в «Зуме».

Эпоха беззумия и ее опасность

Герман ДЬЯКОНОВ **

Вот и закончилось время Zoom`а, вернулась эпоха беззумия. Раньше Zoom прятал, в силу своей беззащитности, все огрехи диалогов, мимики, жестов. При нашей любви к роскоши мишуры настоящая роскошь«роскошь человеческого общения» – навсегда ушла из наших домов.
А сегодня случилось важное. Этого события ждали давно. Ждали окончания пандемии. Боялись потому, что должна закончиться (само)изоляция, и снова придется общаться с людьми так, как было когда-то и от чего все давно уже отвыкли.
Вот примерно какие мысли обуревали сорокалетнего доцента Бориса Евгеньевича Цаплина (никнейм «борец») по дороге в аудиторию на первую после «удаленки» встречу со студентами. До сих пор он видел их только на экране своего ноутбука, уже старенького, как и положено при зарплате доцента, стыдящегося брать взятки. Теперь вот увидит воочию. Тут до него дошло, что прошло уже почти два семестра, а студенты этой группы друг друга и в глаза не видели. Вот дверь. Вдох, шаг навстречу неизвестности. Раз, два… тридцать человек, нет одного.
Следующий раз будет намного меньше, сегодня их привело любопытство: с кем учиться, у кого учиться. Сидят, соблюдая социальную дистанцию. Не из страха перед вирусом, просто это их первая встреча. Умеют ли они вообще «коммуницировать»? Даже до пандемии они, сидя рядом, вместе не сидели. Всё носами по своим гаджетам водили.
Борис просипел приветствие и назвал фамилию, имя и отчество. Послышался неуверенный вопрос: «Борец, что ли?», на который был дан столь же неуверенный ответ. «Мы друг друга только по никам знаем, так нам ловчее». Доцент объявил, что ведет дисциплину «Теория и практика универсальных концепций». Литературы нет, предмет новый. Взяток не берем-с, так что вэлкам на все лекции.
Ропот недовольства. Ясно: обучение платное, деньги надо зарабатывать, для этого надо работать. И всё впустую: деньги идут на учебу, которой нет, потому что для нее нужны деньги, которых тоже нет. Зато есть социальные сети, лайки (не собаки), селфи, признание незнакомых, отсутствие знакомых. И затылки, вместо глаз уставившиеся на собеседников, потому что глаза уставились в экраны и экранчики. Там, в этих светящихся прямоугольничках, кипит настоящая жизнь, там тысячи друзей и подписки. Правда, друзьям на тебя в высшей степени наплевать, но таковы правила коммуницирования.
А может, прекратить беззумие, если утеряли человеки интерес к себе подобным? Но вот девочка во втором ряду повернула голову и… не сразу вернула ее в исходное положение. Снова, снова. Наконец ее сосед вернул ей взгляд. Смартфоны отложены в сторону. Те двое как бы и не глядят друг на друга, но они не глядят и ни на что другое.
Вот! Посмотрели друг на друга! Да черт с ней, теорией и практикой всякой чуши, главное, что не умерло еще человеческое в людях. И доцент Цаплин до конца пары, даже без перерыва, рассказывал, как он познакомился с будущей женой, как они ссорились и мирились, где была свадьба. Конец лекции. Бурные аплодисменты. Смартфоны хорошо отдохнули.

* Кандидат филологических наук, доцент Самарского университета.
** Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)

«С уважением. Доклад»

Татьяна РОМАНОВА *

Креативность в языковой сфере проявляют сегодня все, и даже компьютерные программы. Вчера, например, мне пришло письмо от очень вежливого доклада. На месте темы стояло: «С уважением. Доклад».

Речетворчество проявляется буквально во всех современных сферах использования языка: и в бытовой речи, и в научных публикациях, и, конечно же, в сфере публичных выступлений. Человек, говорящий и пишущий на родном языке, естественно привносит в свои высказывания элементы творчества. Творческая позиция носителя языка помогает языку развиваться и совершенствоваться на всех уровнях. Делает его ярким, оригинальным и соответствующим эпохе.
Творческий аспект эволюции языка привлекает внимание ученых всего мира. Ему посвящена, например, только что опубликованная монография «Творческий аспект в языке и тексте» (2021). В совместном труде филологов Самарского и Вюрцбургского университетов в числе других вопросов исследуются проявления креативности в детской речи.
Как известно, наиболее оригинальные формы выражения мысли принадлежат именно детям и подросткам, которые еще не полностью освоили нормы языка. Доцент Самарского университета Н. А. Чернявская отмечает, что креативные формы в речи современных детей формируются во многом под глобальным влиянием раннего освоения цифровых технологий и электронных устройств.
У современных детей опыт взаимодействия с гаджетами начинается с младенческого возраста. Они растут в эпоху научно-технической революции, и поэтому в их речи неизбежно возникают сравнения человека с механизмом: «Я дрожу, как холодильник» (5,2 года); «Когда будет обед? Пора бы мне горючим заправиться» (6 лет); «Давайте выключим или тетю Лиду, или телевизор» (4 года); «Ой, у меня снежинка под глазом припарковалась! Ой, ещё одна!» (3,5 года); «Седьмой зуб загрузился, загрузка восьмого началась» (4,5 года). Ребенок говорит маме, читающей ему сказку и пропустившей абзац: «Мама, ты зачем вперёд перемотала? Перемотай назад!» (5 лет). «Мама, активируй мне капюшон!» (5,5). «Мама, скачай мне воды!» (4) – то есть налей. «Бабушка, ну ты как наш старый компьютер. Тебе тоже памяти не хватает» (5 лет).
Или, наоборот, неживые реалии могут приобретать свойства живых существ: «Я знаю, почему бесконечность обозначается лежачей восьмёркой. Это цифра 8 досчитала до бесконечности и упала в обморок(7 лет); «В голове у людей бродят хорошие и плохие мысли, они там сталкиваются между собой, и хорошие мысли побеждают, а плохие падают на дно головы (5 лет); «Мама, лень – это уснувшее трудолюбие» (11 лет).
Все дети – креативны поневоле. Они не знают пока, как надо сказать, и придумывают новые слова и свои, оригинальные формы выражения мысли, нередко оправдывая пословицу «устами младенца глаголет истина»: «Мам, не забудь направление! Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – букашка с бумажкой» (7,5 лет).
В то же время некоторые исследователи считают, что с возрастом креативность обычно «проходит», как и другие «детские болезни»: дальнейшее развитие речи ребенка представляет собой своего рода регресс.

* Кандидат филологических наук, доцент Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 29 апреля 2021 года, № 9 (206)

К вопросу о торсионном молотке

Герман ДЬЯКОНОВ *

Не могу не откликнуться на просьбу Редактора, изложенную в статье «Скверный анекдот» из 204-го номера Газеты. Речь идет о торсионном молотке, детище присных Чубайса. Как и многие иные субстанции, Чубайс не тонет. «Уйдя» из «Роснано», он с 4 декабря 2020 года числится «специальным представителем Президента по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития». К гадалке не ходи: вскорости ни связей, ни развития не будет. После этого он всплывет председателем совета директоров ООО «РосПертетМобиль» с годовым бюджетом 180 триллионов рублей и добьется того, что вечные двигатели в России появятся. Правда, в демоверсии, со сроком вечного движения 15 секунд.
Прилагательное «торсионный» относится ко всему, что может крутиться. Впервые понятие «торсионное поле» появилось усилиями французского математика Эли Жозефа Картана. Будучи специалистом по дифференциальной геометрии, он знал о таких характеристиках объектов, как кривизна и кручение. Подберите веточку на аллее вашего сада и посмотрите на нее. Она, скорее всего, кривая, а также свилеватая, скрученная вокруг себя. Это грубая иллюстрация кривизны и кручения.


[Spoiler (click to open)]
По общей теории относительности кривизна пространства-времени дает эффект гравитации. Картан задумался: а не обладает ли это самое пространство-время ещё и кручением? И хрясть – изобрел то, что сейчас называется теорией Эйнштейна – Картана. Суть теории вот в чем. По мнению одного из представителей неофициальной науки (в той же степени наука, как кружок по выпиливанию лобзиком, имеющий форму окружности), Г. И. Шипова, имеет место следующая иерархия: абсолютное ничто; торсионные поля, т. е. нематериальные переносчики информации, определяющие поведение элементарных частиц, воздействуя на их спиновую характеристику; вакуум, как мы его понимаем; элементарные частицы; газы; жидкости; твердые тела. Этим объясняется всё вплоть до суперсимметрии.
Вот есть у нас фермион какой-нибудь, скажем, протон со спином ½, и тут прилетает торсионное поле, спин становится целым, и у нас вместо фермиона – бозон. Беда только в том, что в эксперименте не нашлось никаких подтверждений этим умозрениям. Но эксперименты нужны только официальной науке, потому что подлинная наука ни в чем, как только в самой себе, не нуждается. «Вы доказали, что торсионных полей нет? Ах, вы их не нашли, академики-шмакадемики! Да вы плохо искали!»
Сама идея торсионного молотка годится лишь в качестве торсионной пилы по распиливанию бюджета, ибо есть чистый бред: ведь торсионные поля, по мнению их поклонников, пожиже вакуума. А для торсионного молотка нужны торсионные гвозди. На концах будут спиралевидные торсионные завихрения, и забивать эти гвозди в твердое вещество надо будет с помощью вращательных движений особого инструмента, который начал проектироваться, но для завершения нужно еще порядка 160 миллиардов рублей в течение ближайших пяти лет. «Вы говорите, шуруп и отвертка? Да вы, батенька, ретроград!»
Вот над чем смеемся, хотя впору бы плакать. Лаврентий Анатолия не поддержал бы, и я на стороне Берии.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

Что делать? 21 апреля, среда

«Свежести» – в новом формате. Теперь – только о том, куда пойду сам, если обстоятельства не остановят. Вчера «Что делать» не вышли совсем не из-за моей лени…

В САМАРСКОЙ ФИЛАРМОНИИ – концерт Viva, canto! камерного оркестра Volga Philharmonic. Дирижер – Иван ВЕЛИКАНОВ. Солист – солист Большого театра России Владимир МАГОМАДОВ (контратенор) (18:30)

***
В ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСАЛЬНОЙ НАУЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ – лекция философской школы «Симпозион» «Проклятие собственности»: реактуализация опыта францисканцев у Джорджо Агамбена». Лектор: – Олег ГОРЯИНОВ, философ, киновед, кандидат юридических наук, главный научный сотрудник Музея Рязанова, старший научный сотрудник Академии для одаренных детей (Наяновой), постоянный автор «Свежей газеты. Культуры» (18:30).