Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Великий изобретатель Сергей Малахов

Сегодня исполнилось 70 лет Сергею Малахову, доктору архитектуры, профессору, заведующему кафедрой «Инновационное проектирование» Академии строительства и архитектуры СГТУ. С юбилеем, Сергей Алексеевич!

Валерий БОНДАРЕНКО *

Для меня Серега что? Я его люблю. Есть люди, которых встречаешь, и у тебя тонус повышается сразу. Это бессознательная реакция, очень быстрая. Она абсолютно не рефлексивна. Она опережает всё остальное. Вот я когда встречаю Сергея МАЛАХОВА, у меня сразу – независимо от того, какой он, грустный или веселый, – тонус повышается.


[Spoiler (click to open)]
Я, честно говоря, им любуюсь на протяжении огромного количества лет, что я его знаю, и в особенности тех лет, когда мы с ним вместе работали на кафедре, и он был ее заведующим. Сергей – абсолютно единичный человек. И в этом его непреходящая ценность для меня.
Я никогда не слышал, чтобы он об искусстве говорил общими словами. Хотя не сказать, что он такой уж болтун. Но он всегда всё видит изнутри, и – у меня такое ощущение – сознание Сереги, когда он фотографирует или еще что-то делает, помещается куда-то внутрь того, что он делает. И он откуда-то оттуда тебе это рассказывает или показывает.
Он мне в жизни подарил какое-то количество наблюдений, связанных с огромным удовольствием. Я помню его еще в старой мастерской – я бы ее запечатал и в музей сразу подворотил, не убирая ни одной бумажки, ничего, потому что это отдельный арт-объект. Ты заходил туда, и там стояли модели, какое-то невероятное, немыслимое количество, и первое, что тебя сразу убивало, это то, что человек – один или даже со своими учениками – способен такое огромное количество создать, и почти всё – хорошо.
Они с Женей Репиной ** сделали когда-то, еще лет 25 назад, модель дома Бондаренко. Я до сих пор мечтаю, чтобы у меня был такой дом. Они ведь шли от восприятия человека. Как-то он меня себе представлял и переложил это на язык архитектуры. Я этому поразился. Поражает ведь то, чего сам не можешь, ты так не мыслишь и не представляешь, что это в принципе возможно: на языке архитектуры можно выразить характер человека, пейзажа, собаки – чего угодно.

Сережа Малахов мыслит не объектами, он мыслит пространством, мыслит средой, и в этом его большое несчастье. Есть на эту тему какое-то количество книжек, в основном западных, и когда ты ходишь по городу, то понимаешь, что авторы этих книжек здесь не живут. Кроме Сережи Малахова.
А он такой кудесник. Он же всё время что-то делает, что-то мастерит, как Левша лесковский. Всё время подковывает каких-то удивительных блох. Сейчас он в Instagram выкладывает свои удивительные рисунки – один лучше другого, можно потрясающий альбом издать. Я смотрю, восхищаюсь и плачу, потому что количество просмотров не больше 100 человек. И я каждый раз офигеваю от этого. Можно сколько угодно читать про Кьеркегора, непонятого в Копенгагене, про Шопенгауэра, забытого в Германии… Но ты живешь рядом с человеком – чтобы не бросаться словами – крайне незаурядным. И такой отклик. Что меня поражает в уже совместной истории Малахова и Репиной, это то, как они умудрились – в век такой потери профессионализма, качества, вообще представления о том, что между человеком и его деятельностью существует какая-то связь, – творить то, что они творили.
Были люди, которые приходили к ним на двухгодичные курсы, – я их знал и видел, что происходило с человеком на протяжении двух лет. Они просто ставили им мозги. И я думал, что надо многое отдать Малахову с Репиной – пусть они ставят мозги. Потому что мозги эти были не только дизайнерские и архитектурные (преподавали они разное), это была просто базовая матрица, представление о том, что такое форма, что такое пространство, что такое культура, что такое – как говорили старомодные люди, то есть великие философы XIX–XX веков, – живые формы культуры. Шпенглер так выражался.

И работы многих из тех учеников можно сейчас увидеть в разных странах мира. То ли эти ученики настолько далеко пошли, что опередили намного своих учителей, то ли они не живут в социальных сетях, то ли еще почему-то… Меня это поражает совершенно. Ведь рисунки Малахова в Instagram весь мир должен смотреть.
А как они работают! Я приходил, читал лекцию, уходил. Но бывало, что я приходил встретиться с Сережей или с Женей к ночи, и мы сидели, но в это время они продолжали работать. Они всё время, круглосуточно, что-то делают. Какой бы ни был период, они что-то придумывают. И чаще всего это прекрасно. Но это прекрасное так редко реализовывалось в пространстве города!
Печалит то, что Сережа не может заниматься напрямую своим делом: в Самаре не растут здания, спроектированные Малаховым. Его здания в городе есть, но их ничтожно мало, куда меньше, чем тех, что я вижу в его мастерских. Что это – архитектура без архитектуры, получается? Это как кино без пленки у Кулешова? Но тогда пленки не было. Сейчас вроде все строительные материалы есть.
Есть и другая поразительная вещь. Мне кажется, у Сережи всегда было одно желание – чтобы у него была возможность творить. Всё остальное тоже нужно, но второстепенно. Несмотря на то, что так мало было реализовано, в архитектурно-строительный всё время приезжали какие-нибудь голландцы и восхищались. Я видел, как они смотрели на Сережу. И он бы должен сломаться давно, стать конформистом, перестать быть великим изобретателем, но он как шел своей дорогой, так и идет. Невзирая на то, есть ли отклик, есть ли заказы. Абсолютно героический путь.
Я не уверен, что он так про это думает сам. Но когда мы читаем о разных людях – в ту, другую эпоху, когда бог еще был жив для европейской культуры, – они имели одного зрителя. Лев Николаевич Толстой описывал в записных книжках ситуацию того, как и кто видит произведение искусства. И есть один зритель, один читатель – это бог. Он видит всё. Только он видит всё произведение. Дальше есть гениальные читатели, они видят в лучшем случае лишь половину. Все остальные просто вообще ничего не видят. И вот Малахов, которому не свойственны, мне кажется, какие-то теологические категории, во всяком случае, я не так часто слышу их в его речи, – он действительно творит для кого-то. Для какой-то силы, бога архитектуры.

Я как-то читал, что Толстой ни разу не виделся с Достоевским, точнее, они виделись на лекции Соловьева, но не разговаривали. И когда Достоевский умер, Толстой страдал: как же так, ни разу не поговорили. И вот я себе всё время напоминаю, что Серега жив и в добром здравии, и с ним можно поговорить. Потому что из города по разным причинам стали исчезать символичные для его культурного пространства фигуры. Вот Олег Белов практически переехал в Геленджик. А присутствие каждого такого человека сверхценно. Я себе не могу представить, что Малахов и еще несколько человек исчезнут из города – что тут останется? Много одаренных людей, много способных, а Малахов – круче всех. Ну, люблю я его.

Записала Юлия АВДЕЕВА

* Киновед, культуролог, член Союза кинематографистов.
** Кандидат архитектуры, доцент АСУ СГПУ, жена, муза и соратник Малахова С. А.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Оптимизм самарской «Мухи» на мрачной «Инновации»

Ксения ГАРАНИНА
Фото автора

В Нижнем Новгороде открылась выставка номинантов государственной премии в области современного искусства «Инновация-2021». Выставка в этом году получилась очень компактной по сравнению с прошлогодней и весьма мрачной.

В этом году выставка номинантов премии «Инновация» совсем небольшая, она занимает всего один зал. Если в прошлом году организаторы оформили 2 000 м2 «Арсенала», то в этот раз экспозиция была максимально лаконичной. Перед просмотром номинантов зрители, хотят того или нет, проходят сквозь отличную выставку «Перерыв 15 минут» кураторов Кристины Романовой и Наиля Фархатдинова, посвященную теме труда и отдыха. Выставка целостная, несмотря на большое количество работ от разноплановых художников. И это сразу вступает в конфликт с экспозицией «Инновации», которая всегда будет эклектичной.
Куратор выставки «Инновации» Дарья Ткачева сделала очень сложную работу и подобрала общий знаменатель к большинству экспонатов – «образовательный поворот». Именно это, по ее мнению, определяет актуальную проблематику современного искусства.

[Spoiler (click to open)]
«Режим изоляции заставил культурные и образовательные институции пересмотреть свои возможности и задачи. Присущая искусству познавательная функция – возможность передачи знания через знаки и образы – в условиях онлайн-существования проявилась по-новому», – считает Дарья Ткачева. Наверное, эта мысль и позволила половину работ экспонировать в формате «рабочего кабинета» – небольшой комнаты рядом с главным залом, с длинным столом с перегородками, как в библиотеках. У каждой ячейки своя лампа, свой стул и свое произведение искусства. Зрителю предлагается взять перчатки и сесть за работу – изучение и познание произведений номинантов в категориях «Проект года», «Куратор года», «Региональный проект» и «Образовательный проект».
В более привычном формате демонстрируются работы номинантов в категориях «Художник года» и «Новая генерация»: они представлены в оригинале и им отведен весь зал.
Наверное, не прочитав экспликацию к выставке, трудно понять, что объединяющей идеей стал новый взгляд на образование. Но вот единое настроение понять очень легко. Смею предположить, что это мрачное, даже немного апокалипсическое настроение. В экспонатах или нет человека как такового, или нарочито подчеркнуто его отсутствие. Если и есть «кто-то», то технологическая проекция. Защитные костюмы, образы, смутно напоминающие человеческие, пустынные пейзажи. Все это подчеркивает дизайн выставки, исполненный в преимущественно черном цвете. Возможно, такое ощущение появляется именно после просмотра выставки «Перерыв 15 минут», где всё, наоборот, посвящено действию (пусть и бессмысленному) и где доминирующий цвет в оформлении белый.
Согласитесь, трудно не подумать о конце света, когда смотришь на большой прозрачный шар, внутри которого над пустынной детской площадкой, перевязанной сигнальной лентой, под звуки вьюги и детского смеха летают клочки бумаги под вентилятором, изображая метель. Или на фотографии заброшенных городов Крайнего Севера с редкими подсвеченными окнами («Планетарий» Данила Ткаченко). Работы из серии «Что, если?» Марии Сафроновой, где на одной серии картин запечатлены уроки ОБЖ в школе, а на другой – пустые заброшенные школьные кабинеты, тоже не внушают лишнего оптимизма.
Рядом с этими образами из прошлого фантазии на тему будущего. Белые скульптуры, напоминающие людей, – трансформация интернет-текста в материальный объект («Карате-поэзия» Никиты Селезнева). Отвернута к стене, чтобы не перебивать ярким розовым освещением другие объекты, инсталляция Людмилы Калиниченко «Срок годности не ограничен», где художница фантазирует на тему, как будет выглядеть ферма-лаборатория по выращиванию животной пищи из растительных материалов.
Достаточно тревожным получился проект Николая Голикова и Владимира Ермаченкова «Симбионт», где машина получает посредством ударов электрического тока через сокращения мышц на человеческом теле звук. Со звуком экспериментирует и Сергей Филатов в скульптуре «Сад ускользающих соноров», но здесь предмет пока не подчиняет человека, а лишь просто реагирует на его присутствие.
Изобретательно и увлекательно использован звук в работе Евгении Ржезниковой «Мертвые души»: зрителю предлагают начать читать фрагмент книги Гоголя в микрофон, голос приводит в движение инсталляцию, эквалайзер голоса превращается в русский пейзаж, начинают звучать и народные песни. Получается такое путешествие по России.
Немного особняком стоит работа Елены Слобцевой «Культура материалов», в которой художница изучает взаимодействие материалов, апеллируя к истории искусства – авангарду и реализму. Холст и строительная скоба взаимодействуют через проникновение и видеорисунок, создавая авангардные образы.
В политической повестке выставки только две работы: «Свобода 1919. 2020» Елизаветы Коноваловой, где художница подмечает круговерть истории через деталь барельефа с Большого Каменного моста в Москве, и «Рынок идей» арт-группы «Муха». Присутствие самарских художников в списке номинантов на премию «Инновация-2021» в категории «Новая генерация» – очень приятный момент. В прошлом году «Инновацию» в категории «Куратор года» получил Сергей Баландин, в этом году, хочется надеяться, получит «Муха».
Художники «Мухи» часто сотрудничают с Литературным музеем, Музеем Модерна, галереей «Виктория», «Горький-центром». В этом году они даже выиграли премию галереи «Виктория» и, помимо статуса самых-самых, получили возможность организовать персональную выставку в Victoria underground. На «Инновацию» выбрали их проект «Рынок идей», в рамках которого художники выставили на продажу 12 своих замыслов. Идею можно было купить за номинальную стоимость или реализовать ее бесплатно, используя бренд «Мухи» и отказываясь от своего имени. От имени арт-группы реализованы уже 4 идеи: акция «Дар, а я тебе», идея «Консервы» в формате перформанса «Женщина с двумя кошками», видеоперформанс «От я до оно», перформанс «Семиотика звука».
На выставке в «Арсенале» подчеркивается бюрократизация, заложенная в механику проекта, и ставится вопрос: «Может ли рынок стать экспонатом музея?». Экспозиция проекта – договоры, пришпиленные к стене, и идеи в конвертиках, прикрепленных на подвесной сушилке.
Кажется, что у арт-группы «Муха» в этом году есть все шансы стать лучшими, хотя попадание в шорт-лист «Инновации» – уже большой успех. Отдельно хотелось бы отметить оптимизм работы самарских художников на фоне остальных. Команда уже заявила о втором сезоне «Рынка идей». Может быть, он станет международным.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Мастер книги

Сегодня – день рождения художника Сергея Цедилова! С днем рождения, Сергей Георгиевич!
Публикуемая статья – из «Свежей газеты» 2018 года.

Валентина ЧЕРНОВА *
Фото Антона СЕНЬКО

В выставочном зале Союза художников открылась персональная выставка произведений графики Сергея Георгиевича ЦЕДИЛОВА. Это его седьмая выставка, и она приурочена к 40-летию творческой деятельности.


[Spoiler (click to open)]
Хорошо, что персональная – седьмая: нет предательского страха дебютанта «а вдруг не понравится зрителю», зато есть прекрасный повод для показа новых работ. На выставке представлены иллюстрации к классическим произведениям, к сказкам разных народов, сделанные в последнее десятилетие, а также станковые листы графики на тему трансформации форм и интерпретации мифологем.
Экспозиция отмечена четкой конструктивностью. Она разделена на две части: книжная иллюстрация и оригинальные рисунки. Информации предоставлено более чем достаточно, но возникло настойчивое желание встретиться с автором и поговорить.

С Сергеем Цедиловым мы знакомы почти сорок лет, но не сказать, что коротко. Он обладает располагающей улыбкой и дружелюбной внешностью. Только недавно выяснилось, что художник – летний человек, родился летом, наверное, потому полно летних тем в его иллюстрациях.
Мы встретились во второй половине дня в помещении выставочного зала Союза художников и начали разговор, перебивая друг друга; вот что значит – из одного поколения. Вспоминали всё-всё. Начали беседовать о родителях, оказалось, они – участники войны (мама – лейтенант артиллерии), соответственно, он – сын победителей. После Победы обосновались в Куйбышеве, на Безымянке. В семье родилось трое детей, а поскольку его мама по профессии детский педагог, все дети стали читающими людьми.
«Читать я научился в пять лет, потом родные записали в нашу районную библиотеку. Там зимой топилась печь, и мне до сих пор не забыть непередаваемый аромат прогорающих дров, смешанный с запахом старых и новых книг».
Все те, кто живет на Безымянке, центр называют – Город. И существует выражение: поехать в Город. Когда Сергею было десять лет, отец взял его в Город, там на улице Ленинградской мальчик увидел магазин «Букинист» и развалы книг. Это настолько поразило, что приобретение книг стало насущной потребностью, страстью.
«У меня старший брат играл в футбол, а я постоянно рисовал. Мама спросила: «Хочешь учиться?» Я сказал: «Хочу». Знакомый родителей художник Анатолий Песигин посоветовал отдать в меня изостудию на улице Революционной, которой руководил Евгений Петрович Иванов, майор авиации. Он поставил передо мной куб, конус, цилиндр и молоток. Я старательно все нарисовал, но карандаш был чересчур мягкий – получилось неряшливо. А руководитель сказал: «Все сделал правильно». Меня так пронзило, это было осознание, что я обучаем».
Три года он проучился в изостудии, а потом поступил в Первую детскую художественную школу. Поскольку в изостудии и в школе все дети работали гуашью, акварелью, так надолго и осталась привязанность к графическим техникам. Его группа была первым выпуском у Вениамина Михайловича Клецеля, который очень ответственно и заботливо опекал детей и учил любить бубнововалетную живопись Петра Кончаловского.
Общее чувство неравнодушного единения проявляло само время. Сергей Георгиевич с теплом вспоминал свой двухэтажный дом на Безымянке, который построили пленные немцы, общий двор, где все семьи отмечали праздники, и дни рождения, и проводы в армию. С особым трепетом – 9 мая 1965 года, когда впервые торжественно страна отметила День Победы.
После Детской художественной школы, которую в начале 60-х годов основал морской офицер Григорий Ефимович Зингер, наступил черед Сергею Цедилову учиться в художественном училище, которое в 1973 году стараниями того же Зингера распахнуло двери в Куйбышеве. Сейчас это художественное училище имени К. С. Петрова-Водкина.
«Училище только открыли. Нашему, первому, выпуску в этом году исполнилось 45 лет. Педагоги были замечательные, отзывчивые люди. Но не хватало даже реквизита для натурных постановок натюрморта, где могли, мы собирали сами и приносили в классы. Не было методичек и какой-то установившейся программы. В большей степени учились друг у друга».
И всегда, где бы ни находился студент Сергей Цедилов, в том числе на занятиях по истории искусства, он рисовал книжные иллюстрации. Однокурсники помнят его как мальчика с книжкой в руках – неотъемлемая черта облика. Книги в большом количестве заполняют его дом, книги – отдельный предмет для разговора.
Жизнь сложилась так, что после окончания училища он работал много лет в производственных мастерских Художественного фонда.
В 2001 году художник уехал в Москву и пять лет работал главным художником издательства «Академкнига/учебник». На выставке представлены форзацы к учебнику Натальи Александровны Чураковой «Литературное чтение» (2001) в карандашной технике. Интересно было узнать, что наша коллега, в прошлом сотрудница Самарского художественного музея, написала школьный учебник. Об этом периоде художник говорит как о замечательной возможности работать с авторами, методистами.
После возвращения из Москвы он был в свободном поиске. Позднее узнал о наборе в Самарский государственный институт культуры, поступил и в 2014 году с отличием окончил факультет современного искусства и художественных коммуникаций.
***
Еще мы беседовали с художником о мечтах. Обнаружилось, что он мечтал быть художником-мультипликатором, даже пробовал поступать в институт кинематографии. Оказалось, оба наперечет знаем шедевры анимации Хаяо Миядзаки, любим «Ходячий замок» и очень ценим российских художников – мастеров анимации.
Знаменитый мультфильм «Заколдованный мальчик» по сказочной повести Сельмы Лагерлеф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» спровоцировал Сергея на создание иллюстраций к замечательной книге. Они четко выделяются на выставке, почти монохромны, помимо красочной обложки, выдержаны в серовато-голубой тональности, как гризайль.
Нельзя сказать, что художник тяготеет к неярким цветам. Белорусские сказки «Два глупых котенка», «Лиса и лапоть», еврейская сказка «Мудрый мальчик» насыщены яркими красками, полны солнечных бликов и жизнерадостного настроения. А вот иллюстрации к книге «Огородная сказка» Валентина Брагина в силу скудных возможностей того времени не отличаются красочностью, но нисколько не теряют выразительности.
Вторая часть выставки – фантасмагорическая. Большие листы заполнили формы, преобразующие пространство листа и восприятие зрителя. Символы и знаки, архаика, мифология и этнография, все переплетенное и завязанное в один единый узел, все выглядит в высшей степени экспрессивно и абсурдистски. Органическое и неорганическое, все исполнено с использованием угля, белил и карандаша, реальное и нереальное, сюрреалистическое, все хорошо ложится на тексты современного литературного абсурда.

В беседе с автором мы вспомнили произведения Дмитрия Липскерова. Я читала только «Последний сон разума», а он прочел все его романы. Потом он посоветовал почитать книгу Донны Тарт «Щегол» (буду дочитывать) и посетовал, что не с кем обсуждать прочитанные книги. Быстро обменялись новостями в книжной сфере и именами открытых писателей.
Времени для беседы, в которой бы обсуждались судьбы книжной графики, не хватило. А было бы интересно. Повсюду увеличивается ассортимент книг, идет борьба за тиражи, но все это ведет к обеднению художественности в издательском деле. Книга стала продуктом потребления. Для большинства изданий оформление книги свелось к созданию завлекательной и многозначительной обложки. А ведь книга не только литература, но и зрелищный театр, который помогает восприятию текста.
Искусствовед Александр Каменский образно отметил: «Книга, прекраснейший цветок человеческой культуры, сочетает в себе многие творческие начала. Текст – ее душа. Но есть тело книги, материя зрительного воплощения».
Воплощение книги в изобразительном пространстве – соотношение шрифта, цвета, формата – это очень тонкое искусство. Оно требует души, руки и глаз художника. Книга Михаила Куншта «Сказы о Руси» потребовала зрительные композиции, отвечающие колориту произведения. Сергей Георгиевич Цедилов в 2011 году сделал красочные иллюстрации к ней, он с юных лет понимал, что книгу не только читают, но еще и смотрят, даже когда она раскрыта и просто лежит в комнате. Мы оба вспомнили, как в детстве любили картинки из книг серии «Библиотека приключений». Мало кто отдает отчет, что эмоциональное воздействие на человека производит не только чтение, но и внешний облик, декоративная основа.
Уместно ли говорить, что в современном мире стандартизации книжная иллюстрация потихоньку угасает? Она уходит из книги для взрослых, только в детской литературе художники продолжают создавать зрительные образы, параллельные тексту. Важно помнить, что иллюстратор ищет какие-то привязки в своем личном опыте – без них даже неуемная фантазия не пробьет дорогу к литературному образу – и опирается на наследие отечественной школы книжной графики. Таков художник Сергей Цедилов.
Персональная выставка Сергея Георгиевича Цедилова наполненной экспозицией вызывает чувство удовлетворения: видно, что в период, когда книгу отдают во власть рыночного конвейера и рыночного шаблона, сохраняется и развивается одна из важнейших традиций мировой культуры.

* Член Ассоциации искусствоведов России, член Союза художников России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 19 апреля 2018 года, № 5 (135)

Прекрасный союз единомышленников

Валентина ЧЕРНОВА *
Фото предоставлены галереей «Новое пространство»

В Центре культуры и творчества «Новое пространство» областной универсальной научной библиотеки состоялось открытие выставки «ТОЛЬЯТТИНСКИЕ КЛАССИКИ». Несмотря на жаркий день, пришли многие ценители искусства, художники, вокруг царила по-настоящему теплая задушевная атмосфера.

[Spoiler (click to open)]

Экспозиция, в которой представлено около ста произведений, посвящена 30-летию Тольяттинского отделения Союза художников России, объединяющего 38 художников, работающих в различных видах, жанрах и техниках изобразительного искусства.
Первый же осмотр залов галереи подтвердил приверженность тольяттинцев реализму. Мастера из Автограда своими работами показали стремление к разнообразию композиций и стремление к развитию возможностей этого стилевого направления. Они стремятся к вдумчивому отображению и интерпретации увиденной действительности, ее авторской трактовке. Каждый по-своему решает художественные задачи, обращаясь к собственному языку символов и метафор, экспериментируя с материалами и техниками.
Основной костяк художников, с работами которых зритель ознакомился в «Новом пространстве», в Тольятти называют «классиками» – за приверженность классическому направлению в живописи. Когда в 90-е годы в Тольятти стали появляться сообщества приверженцев совриска, представители союза остались верны своей эстетике, хотя терпимы и к коллегам, работающим в авангардных направлениях.
Возглавляет Союз тольяттинских художников заслуженный художник России скульптор Алексей Кузнецов – автор известных в городе монументальных работ, также он создал ряд глубоких и пластически выразительных композиций, представленных на различных региональных и всероссийских выставках. На выставке он представил не только вдохновленную поэзией фигуру Александра Пушкина, но и барельефную композицию, посвященную Валентину Пурыгину, где невольно запоминается подвижное лицо нашего прославленного пейзажиста в берете.

К старшему поколению творческого объединения из Автограда принадлежат заслуженный художник России Валерий Филиппов, Виктор Петров, Николай Чекмарев, Владимир Шевченко, Кетдус Гайнуллин.
Запомнилась живопись Николая Зубкова «В Луна-парке» (2002), «Золото осени» (2019). «Пленэр в Лазаревском» (2017) скорее можно отнести к бытовому жанру. Зубков любит живописать множество фигур в городской среде, в пейзаже, в интерьере, наполняя жизнь людей в стилизованной среде гармонией и теплом.
Глядя на работы мастеров, представляющих на выставке тематическую картину, понимаешь, что в станковой живописи присутствуют как минимум три пространства: двухмерное пространство изобразительной плоскости, воображаемое пространство «за» материальной плоскостью картины и иллюзорное пространство перед ней. Третий вид пространства возникает в процессе коммуникации между живописной плоскостью картины и взглядом художника или зрителя.

Экспозиция выставки благородная, точно выверенная, нет тесноты, у каждой работы вокруг много свободного пространства. Выделяются работы выпускников Российской академии художеств, а ныне – профессоров кафедры «Живопись и художественное образование» Тольяттинского государственного университета Игоря Панова и Владимира Ротмистрова. Они играют заметную роль в художественной жизни своего города, в наполнении его культурного пространства активной творческой деятельностью.
Выставка лауреата национальной премии «Русская галерея – XXI век» Игоря Панова не так давно была представлена в Самарском художественном музее. Игорь – художник, который умеет создать образ в первую очередь с помощью тонального колорита, где цвет собирает композицию и задает настроение. Он – один из немногих мастеров, кто в наше время занимается жанровой реалистической картиной.
Все мы понимаем, что творчество – индивидуальный, во многом интуитивный процесс, в котором находят свое отражение эстетические, морально-этические и духовные качества Художника. В то же время понимание закономерностей организации изобразительного пространства, логики композиционного мышления расширяет возможности художника, создает условия успешной творческой работы, полета фантазии, без которого искусство мертво. Эти черты присущи искусству Игоря Панова.
Основой успешной творческой работы является композиционное мышление художника. Композиционное мышление является одной из главных составляющих творческого процесса, его движущей силой в ходе создания произведения искусства. Оно определяет общую структуру картины, ее сюжетную, эмоциональную, эстетическую и мировоззренческую направленность. Потому так хороши его композиции «Ожидание» (2005), «Первый снег» (2010), «Летние дни. Тарзанка» (2014).
У Панова интересны и натюрморты, наполненные воспоминаниями, символами, аллюзиями: «Ушедший мир» (2010), «Праздничное чаепитие» (2012), «Вспоминая Китай» (2016). В реалистическом искусстве значимым является не только сюжет, но и то, с помощью каких изобразительных средств он облекается в художественную форму – ту изобразительную оболочку духовного наполнения, с помощью которой художник создает художественный образ произведения – главную цель своей работы. Что и делает успешно этот мастер.
Также интересны работы Владимира Ротмистрова, который в своем творчестве не только обращается к жанру реалистического пейзажа («Сгоревший лес», 2016), но и использует образы славянской мифологии («В ночь на Ивана Купала», 2016), «Степная охота» (2017) и христианские мотивы. Создание композиции в искусстве – это не математический расчет, где все понятно. Творчество очень индивидуально. Здесь много личного как в форме и стилистике изображения, так и в вопросах философии творчества. Каждый художник по-своему рассматривает эти проблемы, имеет свой взгляд на многие вопросы, возникающие в процессе творческой жизни. Отсюда такой жанровый разброс в творчестве Владимира Ротмистрова.
В отделении союза работает молодежная секция. Это в большинстве своем выпускники факультета изобразительного и декоративно-прикладного искусства Тольяттинского государственного университета: Алексей Зуев, Евгений Уткин, Дмитрий Анчуков, Юлия Маслова, Денис Елисеенко, Асия Петрова...
Графика выделена отдельным пространством. Замечательны листы из серий «ВАЗ», «Лето», «Акробаты Тольятти», «Миражи Жигулей» Владислава Пашко, прозрачны акварели Нины Надеиной, величественна графика Элеоноры Григорьевой, представляющая суровый Север.
На выставке сразу же обратила на себя внимание графика Алексея Зуева. Он в 2008 году вступил в Союз художников России, лауреат премии имени Репина «за актуальность в академическом искусстве».
В одном из интервью художник так высказался о своем творчестве: «Для себя важным в творчестве я считаю свободу выбора. Свободу в выборе сюжета будущих картин, в выборе материала и техники для наилучшего раскрытия образа, в выборе того, отдавать ли картину на суд зрителя или оставить только «для себя». Зависимость от обстоятельств угнетает все ростки чего-то прекрасного и по-настоящему нового».
На выставке привлекли внимание его работы, сделанные после поездки на Север в 2020-м: «Карелия», «Карельский иван-чай», но особенно заворожили рисунки тушью: «Острова. Ладога», «Облака. Ладога», «Камень. Ладога».
В целом выставка стала своеобразным отчетом о творческой работе за тридцать лет. Она показывает, что тольяттинская школа – это, прежде всего, школа тематической картины, а не волжского пейзажа, как в Самаре. Эта школа более активно отображает нашу современность, ее реалии и устремления. Верится, что и в дальнейшем она будет усиливать и развивать свои позиции.

* Член Ассоциации искусствоведов России, член Союза художников России, главный научный сотрудник Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

«И дольше века длится день»

Светлана ШАТУНОВА *

Под таким названием в новокуйбышевской галерее «Виктория» открылась персональная выставка Любови ЕГОРОВОЙ. В экспозиции максимально разнообразно представлено творчество художника: живописные пейзажи, портреты, натюрморты, авангардные городские мотивы. Творческая жизнь долгая, поэтому переменчивая. Люба не останавливается на одном, пробуя разное. Сейчас вот, например, увлеклась акварелью.

Любовь Егорова
[Spoiler (click to open)]

Когда я впервые с ней познакомилась, она создавала картины в стиле Аристарха Лентулова, его «Василия Блаженного» и «Нового Иерусалима», участвовала в 2018 году в музейной акции «Арт-шаг в авангард». Тогда же на улице Куйбышева перед зданием музея развернулась небольшая выставка вместе с ее же коллекцией «Авангард – революция в искусстве», занявшей в 2017 году призовое место в «Поволжских сезонах Александра Васильева», с этой же коллекцией она прошла в финал международного конкурса «Русский силуэт». Тогда для меня стало открытием, что Любовь Егорова еще и модельер!
Второй раз она меня так удивила в 2019 году, представив на «Поволжских сезонах» коллекцию «Солярис», которая очень выделялась из всех. На головах ряда моделей были надеты балаклавы, из прорезей которых видны только глаза. Пресса тогда насмешливо спрашивала: «Что, так будут ходить в 2020 году?!» Не прошло и полугода, и мы все стали смотреть на мир сквозь маски.
В этом году Самарский академический театр оперы и балета выпустил премьеру – балет-couture Юрия Смекалова Back to Life, началом представления стал показ коллекции Л. Егоровой «Солярис». Вот так в творчестве Любови гармонично сочетается художник-станковист и художник-модельер.
На выставке же зрителя встречает автопортрет «Зимний вечер» (2016), написанный в манере дивы ар-деко Тамары Лемпицки. Зеленоглазая женщина-вамп 20-х годов прошлого века, с пикантной родинкой над верхней губой, укутанная в меховое боа. В экспозиции в пандан есть еще картина «Актриса» – образ очаровательной эмансипе за рулем кабриолета на фоне здания театра оперы и балета. Свободные, красивые горожанки из авангардного прошлого.
Стилистика русского авангарда особенно любима художником – сломы форм, контрастные цвета, декоративная плоскость придают городским образам вневременность. Дома в старой части Самары, так нуждающиеся в реставрации, на картинах Любы выглядят фантастически сказочными еще и потому, что от них расходятся цветные лучи, словно они подсвечены прожектором. Узнаваемые постройки города – драматический театр, синагога, Иверский монастырь – как герои на сцене: вот занавес открылся, сверкнули софиты, началось действо, где каждый герой-дом играет свою важную роль в архитектурном пространстве города.

Любовь Егорова. Желтые облака. 2014

10 лет назад одно из заветных желаний Любы сбылось – она побывала в паломнической поездке на Святой Земле, жила в женском монастыре и посетила главные христианские святыни. Творческим результатом путешествия стали картины, написанные уже потом с быстрых натурных зарисовок и фотографий, но ярко передающие впечатления. Часть работ также представлена в экспозиции выставки.
Вспоминается цикл работ Василия Поленова «Из жизни Христа». Видимо, свет и воздух Святой Земли роднят их. На своих полотнах Любовь Егорова выбирала такие ракурсы, чтобы максимально отразить особенности местности. В картинах «Хеврон», «Иудейская пустыня», «Монастырь св. Георгия Хозевита», «Гора Искушения» чувствуешь аскезу каменной пустыни, глубокую синь неба, яркую зелень деревьев, контрастные холодные тени по отношению к теплому свету. Одним из сильнейших впечатлений для автора стала вода в реке Иордан – хрустально-прозрачная, с обилием самой разнообразной живности. Автору удалось передать колорит места – такого сложного и переменчивого. Люба увидела Святую Землю в серебристом свете, в красоте без пестроты.
В 2020 году, во время пандемийного сидения дома, Люба увлеклась натюрмортами. Неудивительно: натура всегда под рукой, она замирает на нужное художнику время, не капризничает и не вертится. Так возникла серия обильных натюрмортов «Русский чай», представленная на выставке. Рябиновый и майский чай, чай из узбекской посуды, красивые скатерти, чашки, сушки – все прелести чаепития.
Одна из работ – «Субботний вечер» (2021) – отсылает к кустодиевским красавицам. Фикус, перекидной календарь, обои, вязаные салфеточки – создающие уют мещанские радости (так обруганные в советское время). Только один предмет возвращает к современности, мобильный телефон – непременный атрибут, без которого жизнь сейчас немыслима.
Натюрморт «И дольше века длится день» (2021), написанный с натуры, больше, чем натюрморт, здесь особую роль играет и городской пейзаж с видом на синагогу. Пустые стеклянные сосуды выступают символами хрупкости человеческой жизни и быстротечности времени. Строка из стихотворения Б. Пастернака, давшая название не только картине, но и всей выставке, – попытка объединить все представленное разнообразие жанров, стилей и форм, в которых работает Любовь Егорова. Она говорит: «Если художник не меняется и не растет, значит, он не работает».

* Член Ассоциации искусствоведов России, заведующая научным отделом Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Осмысление прошлого

Анна ЛУКЬЯНЧИКОВА *
Фото автора

Сразу две выставки открылись в тольяттинском Музее актуального реализма. Авторские фотоработы под девизом «Было, но прошло» Дмитрия СНИГИРЕВА дополнила экспозиция «Кое-что из жизни кукол» с участием Веры АНИСИМОВОЙ и Елены ИЩЕНКО. Работы объединили категория времени, ведущего обратный отсчет, и ностальгия по прошлому.

В разножанровой выставке много перекличек, связей и тонких ассоциативных цепочек. Организаторы уловили ценность воспоминаний через фотосерии и кукольный мир и явно добились цели. Интересно здесь всем: и зрелым, и убеленным сединой, и молодым. Для кого-то это реальность совсем недавняя либо припорошенная песочком забвения, а для кого-то – новейшая отечественная история в артефактах. Помимо двух «кукольных залов», имеется и реминисценция прошедшей в ноябре 2020 года выставки выдающегося художника-графика, мультипликатора Сергея Алимова и подаренных музею экспонатов из Центрального театра кукол имени Образцова. А основу экспозиции составляют работы Дмитрия Снигирева – фотохудожника, путешественника, общественного деятеля.
70 запечатленных кадров явились частью серий про те российские места, где Дмитрий бывал и чьи «изюминки» ему сильно отозвались: Абхазия, Пермь, Республика Тыва. Дмитрий родился в Казахстане в семье военного. С фотографией познакомился в пятилетнем возрасте благодаря своему дяде – профессиональному фотографу. С тремя высшими образованиями, два из которых связаны с юриспруденцией, работал как специалист по судебным процессам. В 2017 году оставил юридическую практику и занялся любимым делом: «Моим родителям было сложно объяснить, что меня влечет только фотография, поэтому после школы выбор был невелик – либо становиться военным, либо юристом. К счастью, потом получилось переиграть».

Дмитрий Снигирев на фоне работ

[Spoiler (click to open)]
Для подтверждения серьезности намерения он окончил колледж по специальности фотографа, фотолаборанта и ретушера в Санкт-Петербурге, занялся аналоговой фотографией, посещал множество лекций, мастер-классов и в июне 2021-го окончил фотошколу «ЦЕХ» российского мастера документальной фотографии Сергея Максимишина. С 2019 года Дмитрий Снигирев – член Творческого союза художников России, и прямо на открытии выставки Ольга Левченко, председатель Тольяттинского отделения ТСХР, вручила ему золотую медаль союза «За вклад в отечественную культуру».
Стиль Снигирева можно назвать фотоисторией в деталях. Сторителлинг на тольяттинской выставке имеет занятный фон. Например, это настоящие газетные кулечки из-под семечек рядом с пермскими снимками, где береза подпирает деревянный забор на фоне искрящихся бело-синих многоэтажек: «Гуляя по Перми, понял, что важно и дорого для меня отснять часть истории края. Она тяжелая, с трудовыми, а то и с кровавыми мозолями на руках. Чего стоит только рукотворный памятник крепостному праву: 5 000 крестьян кирками и лопатами рыли канал для нужд железоделательного завода Строганова недалеко от городка Очёр. Канал надежд не оправдал, все оказалось бессмысленным. Таких мест вокруг Перми немало».
Фото заброшенных санаториев в Абхазии выхватывают то покрытые мхом гипсовые скульптуры детей, то затаившийся в деревьях архетипичный памятник Ильичу с неизменно вздернутой правой рукой. Ностальгия по сталинскому «ампиру» чувствуется в полуразрушенных балюстрадах, лепнинах потолка, пилястрах, красных креслах и вздыбленных паркетных досках. Фотоэкспозицию дополняют документы в витринах – ветхие курортные карты, открытки из Гагр, остатки лент кинохроники.
Целью путешествия на тувинскую землю у Дмитрия было погружение в кочевую жизнь местного народа. Вообще его влечет мир Азии – сначала в маршрутах были бывшие республики СССР и родной Казахстан, затем появились Пакистан, Индия. Фото и фрагменты демонстрируемого на выставке фильма выхватывают быт пастухов: юрты, печки-буржуйки, национальные блюда, перемещение по пастбищам. «Тувинская тайга примирила меня с временем, научила ценить настоящее», – отмечает фотохудожник. Такое пристальное внимание к осколкам прошлого у молодого человека видеть удивительно, а его желание постичь дзен через свое осознание деталей поражает. «Торопитесь взглянуть, скоро все исчезнет!» – такое тревожное и вместе с тем утешительное послание дают работы Снигирева. Их стоит посмотреть воочию, чтобы убедиться: мир продолжает хранить стабильность, несмотря на нынешний турбулентный режим.
***
Мир кукол представили две серьезные дамы-мастерицы. Елена Ищенко – художник-график, преподаватель Поволжского православного института, кандидат культурологии, бывший руководитель кафедры дизайна в Тольяттинской академии управления. Первая выставка ее авторских кукол прошла некоторое время назад в Библиотеке Автограда: «Это был мир зайчиков и белочек с советских открыток. Захотелось заглянуть в него объемно, заселить сказочных животных в домики и румбоксы. К кукольным образам людей подступилась позже, ведь это – почти живое! Однажды в руки попалась антикварная фарфоровая кукла-итальянка и покорила меня. Так начала создаваться коллекция разнообразных персонажей».

Куклы Елены Ищенко

Елена убеждена, что куклы ценны не сами по себе – через них должна быть рассказана история, проявится какое-то бытовое их назначение. Есть куклы-игольницы и куклы-шкатулки, выполненные в смешанной технике – с использованием самоотвердевающего пластика, проволоки, текстиля. Вокруг кукольной коллекции в выставочном зале расположились авторские графические работы и иллюстрации.
Вера Анисимова пришла в кукловедение из профессии экономиста, а вот сам взгляд на мир кукол скорее философский: «Куклы всегда находились рядом с человеком. Это были талисманы, обереги, и только с течением времени они превратились в игрушки, а уже затем стали элементами декора».

Вера Анисимова. Карл Иванович, из петербургских ангелов

В ее работах сквозит ирония, имеющая лирическую подоплеку, что неслучайно: кукольный мастер пишет стихи. Ее любимый стиль – винтаж, навеянный старыми афишами, открытками. Лики ангелов и эльфов просвечивают через человеческие лица, а использование полимеров, папье-маше, текстиля, кожи и пряжи делает образы многомерными, объемными… В процессе работы мастер ищет на блошиных рынках кусочки уникального плюша, лоскуты батиста и старинного кружева. Иногда художница Вера Анисимова делает эскизы и зарисовки к своим кукольным историям, а итоговый результат с ними расходится. Это еще раз подтверждает мысль о непредсказуемости творчества, где, как в детстве, случается много чудес…

* Музыковед, преподаватель Тольяттинского музыкального колледжа имени Р. К. Щедрина.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Артефакты Вячеслава Сайкова

Светлана ШАТУНОВА *

В Самарском художественном музее состоялся вернисаж выставки «Артефакты нашего времени». Художник из Ульяновска Вячеслав САЙКОВ представил зрителям свои живописные произведения. Главные герои его картин – привычные предметы, с которыми мы встречаемся каждый день, но зачастую не обращаем на них внимания: ложки, вилки, мясорубки, пластиковые бутылки, батареи...

[Spoiler (click to open)]
На первый взгляд кажется, что это обманки, предметы предстают гиперреалистично, но размер предметов далек от реальности. Половники, вилки, ножи, тарелки увеличены в десятки раз.
Художник начал писать такие картины с конца 2000-х. Какие-то работы любит больше, какие-то вовсе записывает. Он долго шел и к соразмерному формату – остановился на размере 100 х 120 см. Такая выверенность у художника во всем: в технике и технологии, в композиции, в цветовом решении. Всё, что не устраивает, – не сохраняет.
Вячеслав Сайков немногословен, даже названия картинам не дает, считает, что они должны говорить сами за себя. И правильно считает, любое название ограничивает и задает вполне конкретную трактовку и совсем не заставляет зрителя думать. А картины Сайкова – это мощная работа интеллекта. При всей видимой простоте и минимализме, казалось бы, а что в них? Что может быть в алюминиевой тарелке? Или вареном яйце? Смысловое наполнение и эмоциональные ассоциации – вопрос личного бэкграунда.

Вячеслав Викторович Сайков родился в 1954 году в Ульяновске. Окончил Пензенское художественное училище имени К. А. Савицкого. С 1976 года принимал участие в художественных выставках – сначала областного, а позднее и международного значения: в выставке «Соц-Арт» 1989 года в Польше, «АРТ-Москва» в 2010 и в 2012 годах. Сотрудничал с ведущими галереями страны: в 2010 году в Восточной галерее состоялась персональная выставка художника. Работы Вячеслава Сайкова представлены в частных коллекциях в России и за рубежом.

Вырванные из бытового обихода, увеличенные в размере предметы на картинах обретают символическое значение. Мясорубка становится не только бытовым прибором для приготовления фарша, а символом прокрустова ложа или мясорубки человеческой жизни, перемалывающей судьбы или смешивающей их. Пустая алюминиевая тарелка – не просто предмет советской столовой: а может, это чаша Грааля? Надписи на кирпичных стенах «хрущёвок» не напоминают ли о пещерных росписях? Сложенные друг на друга кирпичи – древний дольмен? А чугунная батарея выглядит вовсе чередой слепцов, навевая образы из мирового искусства. Сбившиеся ложки – как люди в час пик в набитом транспорте. В общем, поле для интерпретаций широкое.
Художника привлекают и живописные особенности предметов, он выписывает их фактуру внимательнейшим образом. Ничто не ускользает от его взгляда: следы изношенности, царапины, вмятины, ржавчина, штампы...
Воссоздавая материальную плоть объектов, он придает им вес и почти скульптурный объем. Сайков работает вдумчиво, сосредоточенно, прозрачно накладывая мазки краски. В его работах преобладает серо-охристый колорит, на его фоне акцентно выделяются блики на посуде, темные тени. Иногда Сайков экспериментирует с цветом, делая фоны ярче, но они как будто проигрывают монохромным – цвет отвлекает от главного, от идеи, и много берет на себя.
Предметы на картинах статичны, время здесь как будто застыло, его нет, есть только его артефакты. Валяющаяся пластиковая бутылка, например. Куда теперь от них деться?
В экспозиции представлен триптих, выполненный в стилистике поп-арта. На центральной части изображен фрагмент проезжающего автобуса с привычной рекламой на нем – лицо улыбающейся длинноволосой девушки. На другой – также фрагментированное изображение окна трамвая, в нем виден женский профиль в скромной одежде и платке. Яркая надпись «ВХОД» на ярко-красном внушает зрителю оптимизм, который некоторым образом развеивается при виде этой уставшей женщины.
Одна работа на выставке отличается бо́льшим форматом и наличием драматического содержания – символический автопортрет художника. Справа изображена обнаженная мужская фигура, сидящая на корточках. Из одежды на нем только шапка-ушанка, надев которую, он словно становится невидим в толпе. Мотив одиночества в городе так явно и болезненно здесь ощутим. При отсутствии явных признаков города лишь брошенные окурки на тротуарной плитке и вазон с цветущими петуниями напоминают о нем. Этот же мотив звучит и в картине, единственный герой которой смотрит на зрителя – это дворовый пес, явно напуганный, загнанный, стоящий у ажурной ограды на подтаявшем снегу. В этих картинах нет сюжета, нет бытовой ситуации, есть лишь предметы, вносящие вполне определенное значение, зацепившись за которые, можно выстроить сценарий с завязкой и финалом.
Смотря на картину с изображением железной дороги, вспомнила, что любила наблюдать из окна поезда, как перед глазами мелькают рельсы – символ жизненного пути, скоротечности и бесконечности времени.
Интересна серия стен домов и строительных лесов. Серые кирпичи, местами замшелые, с остатками расклеенных объявлений. Их горизонтальный спокойный ритм разрушается вертикалями водопроводных труб, а красивая живописная фактура досок с обшарпанной поверхностью – торчащими кривыми гвоздями.
Картины Сайкова требуют всматривания, их размер и статичность изображения завораживают или удивляют, но не оставляют равнодушным. Воссоздавая подробно все особенности предмета, вырывая его из привычного обихода, художник выносит его в формат вечности.
Вячеслав Сайков сумел в малом увидеть большое, а в простом – сложное.

* Член Ассоциации искусствоведов России, заведующая научным отделом Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 8 июля 2021 года, № 14 (211)

Миллион алых роз Вениамина Клецеля

Александр ПЕРЧИКОВ *

Из Иерусалима пришла печальная весть: ушел из жизни художник Вениамин КЛЕЦЕЛЬ.


[Spoiler (click to open)]
Его имя было на слуху у многих самарцев и израильтян. Три города живут в его творчестве, сформировали его как художника – Ташкент, Самара и Иерусалим. Он родился на Украине в городе Первомайске в 1932 году. О том времени одна из его картин – «Воспоминания о детстве»: старенький примус, керосиновая лампа, рыба на сковородке, вдали белые мазанки – приметы небогатого быта тридцатых годов прошлого века.
Во время войны он оказался в эвакуации в Ташкенте, там окончил художественное училище, а потом живописное отделение театрально-художественного института. Во время службы в армии участвовал в нескольких художественных выставках. У него был хороший учитель – Александр Николаевич Волков, автор знаменитой «Гранатовой чайханы». Оттуда, из Ташкента, возникали потом в его полотнах восточные мотивы и яркие краски.
Там же он познакомился с женщиной его судьбы, ставшей его женой и спутницей на всю жизнь – оперной певицей Славой Бондаренко. И когда Слава получила приглашение петь в Куйбышевском театре оперы и балета, они переехали в Куйбышев, где Вениамин быстро стал известным. Почти три десятилетия он создавал здесь свои картины, пронизанные волжским ветром и речными просторами. Яркие краски в его работах напоминали о жизни в Средней Азии, а поиски новых форм самовыражения приводили иногда и к обвинениям в формализме (времена тогда были довольно суровые для творческих людей).
В 1990 году Вениамин и Слава переехали на ПМЖ в Израиль. Ему удалось привезти с собой более 180 работ, но в Иерусалиме, где они поселились, почерк художника изменился, он обрел новое дыхание. Клецель настолько вписался в пейзаж Иерусалима, настолько впитал в себя дух этого вечного города, что его можно назвать не израильским, а именно иерусалимским художником.
Его мастерская находилась в центре города, недалеко от старых кварталов, населенных в основном ультрарелигиозными людьми. Рядом была знаменитая площадь «Давидка» с самодельным минометом времен войны за независимость 1948 года, шумная улица Яффо с главным рынком Иерусалима. Кажется, что оттуда пришли в его картины религиозные евреи в меховых шапках, с молитвенниками в руках. Продавец рыб как будто прямо с рынка «Махане Иегуда». Желто-красные петухи, евреи – едоки арбуза. Быт еврейских местечек и мистический дух города трех религий.
В Иерусалиме изменился его художественный  язык, его стиль. Это можно назвать «примитивизмом», его картины израильского периода отсылают к работам Сутина, Фалька, Шагала, Пиросмани… И это при том, что в каждой работе видна именно его, Клецеля, творческая манера, слышен его голос.
У него было 12 выставок в Иерусалиме и только две в Тель-Авиве. Он не хотел уходить из Иерусалима, в котором ощущал себя органично, который чувствовал душой и сердцем, и где он стал лауреатом премии «Олива Иерусалима» за цикл графических работ.
Кроме того, Вениамин (которого друзья звали Вилли) умел дружить. Его мастерская стала центром притяжения многих творческих людей, у него бывали Игорь Губерман, Юлий Ким, Дина Рубина…
И все эти годы в Иерусалиме, больше 30 лет, Вениамин поддерживал тесные связи с Самарой, в которой прожил почти столько же. В середине 90-х годов прошлого века он приезжал в Самару, где в художественном музее прошла его персональная выставка. И это было только начало.
Мы встретились с ним в Самаре в 2004 году в художественном музее, где у него снова была выставка, организованная директором музея Аннэтой Яковлевной Басс, с которой он дружил. Так получилось, что в том же музее выставили и мою книгу стихов «Город любви», изданную в Самаре издательством «Культурная инициатива» с рисунками Вениамина Клецеля. Мои стихи об Иерусалиме встретились на страницах этой книги с его угловатыми башнями старого города, его стенами и старинными переулками. Потом в 2009 году я написал о нем и о Славе Бондаренко очерк «Шел по городу художник», опубликованный в 6-м номере журнала «Самарские судьбы» за 2009 год и в моей книге «Мы уезжали навсегда».
Его считали и считают своим три города, с которыми он был связан и которые не мог забыть. Перед глазами его высокая, грузная фигура с бородой и развевающимися волосами из-под берета, когда, опираясь на сучковатую палку, он вел нас показывать свой Иерусалим. В этом вечном городе что-то навеки исчезло с его уходом, чего будет всегда не хватать. Но этот город, его миры, предметы и запахи, так же, как и Ташкент и Самара, остался в его картинах – таких ярких, добрых и немного наивных, какой иногда бывает сама жизнь

* Поэт (Израиль).

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 24 июня 2021 года, № 13 (210)

Беляев и «беляевцы»

В Самарской областной универсальной научной библиотеке открылась выставка «Какой цвет синий? Сергей Беляев и беляевцы».

Центром экспозиции стали живописные работы Сергея Беляева, члена правления Самарской организации Союза художников России. В настоящее время Сергей Беляев пишет преимущественно в жанре городского и сельского пейзажа в традиционной реалистической манере. Много работает на пленэре. Художника волнует тема простой сельской жизни с ее нравами, традициями, праздниками, а также тема старой Самары. В своих полотнах он стремится сохранить лицо старого города, его неповторимую архитектурную гармонию и красоту.

На выставке представлены и работы учеников Сергея Васильевича, которые посещают занятия под руководством профессиональных художников, членов Союза художников РФ в самарской студии. Именно такие творческие объединения возрождают традиции «живописных школ», сформированных вокруг личности состоявшегося мастера.
Экспозиция «Какой цвет синий? Сергей Беляев и беляевцы» открывает цикл коллективных выставок участников городских творческих объединений. Символично, что это начинание происходит в год 170-летнего юбилея Самарской губернии. Студийцы-«беляевцы» мечтают о возрождении ценностей и принципов студийного объединения, каким были в конце XIX века «Курсы рисования и живописи», открытые выпускником Академии художеств Федором Буровым.


Сергей Беляев (1956) – живописец, педагог, член Союза художников России. В 1983 году с отличием защитил диплом Куйбышевского художественного училища по специальности художника-оформителя. Участник городских, областных и региональных выставок. Многие его этюды находятся в частных коллекциях России и за рубежом.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 10 июня 2021 года, № 12 (209)