Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Два типа искусства

Илья САМОРУКОВ *

Галерея «Виктория» уже больше года показывает самарскому зрителю современное искусство сразу на двух площадках. Как правило, в представлении публики галерея должна иметь свое узнаваемое лицо и соответствовать сформировавшимся ожиданиям.

С открытием нижнего этажа – Victoria Underground – лицо ведущей в городе частной художественной институции в некотором смысле раздвоилось. Верхний этаж знакомит публику с уже ставшей конвенциональной версией современного искусства, выставляя признанных арт-системой авторов. Концептуальная рамка подачи здесь определяется эстетическими и идеологическими установками куратора Сергея Баландина. Нижний ярус представляет собой более экспериментальную площадку и дает возможность расширить взгляд на актуальные художественные практики. Проекты Victoria Underground в основном курируются Анастасией Альбокриновой. На примере работы «Виктории» можно говорить о различных (минимум двух) стилях самарского кураторства.
***
В сентябре 2021 года на верхнем этаже галереи открылась выставка «ПРИГЛАШЕНИЕ К ПУТЕШЕСТВИЮ» под кураторством Сергея Баландина, где были показаны работы 11 современных художников. Это типичный для Баландина кураторский проект, где выбранные на его вкус произведения обрамляются довольно противоречивой концепцией, начинающейся с фразы «Современность горяча».


[Spoiler (click to open)]
Ключом к выставке стало стихотворение одного из самых величественных героев модернизма и пророка современности Шарля Бодлера. Стихотворение «Приглашение к путешествию», которое встречает зрителей, снабжено комментариями самого Баландина, чтобы акцентировать важные для правильной интерпретации выставки смыслы. Каждая работа сопровождается исповедальными текстами самих художников. Общий пафос выставки – поиск «другого пути авангарда: вместо деконструкции (живописных и/или политических систем) – к созданию альтернативных реальностей».
Работы, где можно увидеть осьминога на обнаженном человеческом теле, стилизованную под античность скульптуру Амазонки, женскую грудь со струей молока, фотографии фарфоровых собак, изображения цветных дверей, эстетскую психоделическую графику, должны восприниматься как примеры чистого искусства. Сама выставка выглядит вызывающе маньеристской. Она будто доказывает, что, несмотря на крушение представлений о красоте, красота все-таки возможна и что современное искусство – это не только диагноз постывшей современности, но и «роскошь, покой и наслаждение».
***
В это же время на нижнем ярусе «Виктории» был представлен проект «1 м2», в котором любой желающий за определенную плату и на определенное время мог выставить любой объект. Для Самары этот проект, безусловно, стал прорывным. Идея выставлять искусство за деньги давно витала в воздухе, Анастасия Альбокринова превратила эту идею в уникальный эксперимент, который раздвинул рамки представления о художественной жизни в Самаре.

В выставке участвовало более 40 человек. У каждого объекта была своя история. Кто-то выкупил экспозиционную площадь, чтобы сделать подарок девушке. Кто-то показал живопись брата, кто-то представил письмо президенту о сохранении исторического наследия, кто-то принес рекламу бара. Кураторский запрос Victoria Underground получил ответ и показал, насколько у современных людей высоко желание показать работы публике.
***
Между этими двумя выставками нет ничего общего. Первая – пример диктата вкуса куратора. Это статичная выставка, которая не предполагает от зрителя ничего, кроме созерцания. Вторая – пример непредсказуемости и включения в художественный процесс «живого творчества масс».
Галерея «Виктория», с одной стороны, продолжает настаивать на своем, с другой стороны – раздвигает рамки возможного, чем и занимается современное искусство уже более 100 лет.

* Куратор, арт-критик, кандидат филологических наук.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

Культурный код

«Я не повел бы вас за собой в землю обетованную, даже если бы мог, потому что, если я сумею довести вас туда, кто-нибудь другой сумеет вас оттуда вывести». Это из романа «42-я параллель» Джона Дос Пассоса.
Вот, собственно, за это я и не люблю большевиков. Не большевиков-ленинцев, а большевиков вообще – тех, кто оказался во власти и немедленно уверовал в собственную непогрешимость, в то, что это возвышение/восхождение – результат их исключительного интеллекта. В памяти, правда, остаются те, кто позволял себе сомневаться и советоваться. В доброй памяти. Но большевики, как правило, успевают столько всего натворить – переделать, раскурочить…
Главная беда в том, что Они начинают ускоренными темпами менять базовые жизненные принципы, этическую систему, традиционный уклад. А как же иначе: Они же самые лучшие, Они победители и уверены в том, что все остальные – «лузеры» – мечтают походить на них. И понеслось! Реформируем систему образования – ведь Они вполне себе обходятся без ее излишеств. Снижаем до неприличного стипендии – ведь Они вместо не обязательных занятий грузили в свое время мешки на железнодорожных станциях (и выжили!). Делаем необязательным художественное воспитание в общеобразовательных школах – Они же вполне без этого обходятся!


[Spoiler (click to open)]
Еще печальнее, когда под руку Им попадается что-то, что дорого тебе с детства. Например, городской ландшафт, в котором ты вырос. Тут уж большевики беспощадны и в ход идет сарказм – издевательская гипербола в отношении замшелых двориков старого города, злая ирония – «да какой это памятник истории, что вы носитесь с этой развалюхой? Вот в столице, вот в Петербурге, вот… вот…»
И уже «Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след», а ты живешь внутри ультрасовременных дворов-колодцев, окантованных высотками из стекла и бетона, ходишь на выставки сломанных в дремучем лесу веток, слушаешь сонаты для двух водосточных труб, пилы-болгарки и скрипучей входной двери. А главное – тратишь прорву усилий на то, чтобы не оказаться в потоке вечно куда-то мчащихся земляков, потому что «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее».
Зачем страна всё время куда-то бежит? Или это не страна, а только ее срез, который я вижу? Но ведь из всех производств развиваются только нанофабрики и прокатные станы в цифре, однако не цифрой же единой…
***
Вот это и есть смена культурного кода р-р-революционным путем. Конечно, не след щи лаптем хлебать, за водой с коромыслом всякий раз к колодцу ходить и каждую выгребную яму XVI века ограждать охранными грамотами, свидетельствующими о ее уникальности, но зачем же верить рецептам всех докторов кряду, ведь может оказаться, что свои дипломы они купили в каком-нибудь переходе метро или вместо лекций грузили где-нибудь апельсины бочками, а репутация – всего лишь результат пиара, самого божественного из всех искусств и наук.
Не бойтесь сумы, не бойтесь тюрьмы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо
Об этом мы с Сергеем Лейбградом, поэтом, культурологом, публицистом, говорили на дискуссии «Культурный код региона: формирование и особенности», проходившей в Струковском саду в рамках фестиваля «Время читать» (подробно о нем – на 20-й странице).
Вот, кстати, один их самых удачных примеров культурной практики последнего времени. Из всех причин успешности книжного форума главная – в том, что его делали профессионалы, а вмешательство функционеров касалось исключительно их компетенции – ресурсной поддержки.
И не о страхах мы с Сергеем говорили, а о том, что, минимизируя учебные нагрузки и сокращая время обучения – и количество обучающихся, – мы как манкуртовым обручем рихтуем целое поколение, а исключая из его обязательного круга высокое искусство, мы еще и расшатываем и без того хрупкую этическую систему.
Это ведь генералам нельзя доверять принятие решения о начале войны, а решения в сфере образования и художественной культуры имеют право принимать только профессионалы.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

Самарские мистерии Валентина Пурыгина

Светлана ШАТУНОВА *

Самарский художественный музей не раз делал выставки (ретроспективные или тематические) самого яркого и неоднозначного художника Самары второй половины ХХ века Валентина Захаровича ПУРЫГИНА (1926–2002). ОТКРЫВАЮЩАЯСЯ ЗАВТРА экспозиция посвящена городу – Самаре/Куйбышеву, – с которым художник был прочно связан. Даже когда он в 1970-е годы жил в Москве и Подмосковье, образы Волги, узнаваемые символы Самары не уходили с его картин и рисунков (как Витебск, навсегда поселившийся в картинах Шагала).

[Spoiler (click to open)]

В Самару Валентин Пурыгин приехал в 4 года, когда семья бежала от раскулачивания из Саратовской области. Здесь художник впервые увидел Волгу, она покорила его своей мощью и красотой на всю жизнь. В этом городе он получил первые уроки рисования во Дворце пионеров, где преподавали Петр Антонович Краснов, Александр Иосифович Волков и Георгий Петрович Подбельский – ученик К. Ф. Юона и С. Ю. Жуковского. Помимо традиционных учебно-постановочных рисунков с гипсовых слепков античных скульптур, выходили на пленэр – писали берега Волги, дебаркадеры, гуляли по городу, посещали базары, делали наброски и зарисовки, вдохновляясь живыми впечатлениями.
Осенью 1939 года, когда Пурыгину было 13 лет, он уехал в столицу, поступил в Московскую среднюю художественную школу при институте имени В. И. Сурикова, организованную И. Э. Грабарем для одаренных детей. Ему довелось учиться с Виктором Ивановым, Гелием Коржевым, Андреем Тутуновым, Алексеем Ткачёвым, ставшими впоследствии известными художниками, а ныне – классиками советской живописи.
Люциан Шитов, одноклассник по детской художественной школе, в книге «Вундеркинды» описал первое впечатление от знакомства с Пурыгиным: «Этакий деревенский (в хорошем смысле) парень, со светлыми глазами, выцветшими волосами, бугорчатым лбом и носом… Из таких личностей и получаются, вероятнее всего, не эстетствующие болтуны об искусстве, а творцы, Суриковы».
Москва произвела на юного художника неизгладимое впечатление. На выставках в Третьяковской галерее Пурыгин впервые увидел «Боярыню Морозову» Сурикова, «Явление Христа народу» Иванова, а в Музее изобразительных искусств – малых голландцев, живопись Ренуара и ван Гога. Ткачев в воспоминаниях пишет, что «кумиром Вали был Врубель с его «Демонами» и «Паном».
В 1944 году образование продолжилось в Московском художественном институте имени В. И. Сурикова, где Пурыгин учился в мастерской известного советского художника Г. Г. Ряжского – одного из организаторов самарского ВХУТЕМАСа в 1920-е.
Окончив институт, художник вернулся на волжские берега, и всю жизнь потом Пурыгин метался между двумя городами – Самарой и Москвой. Окончательно Самара перетянула в 1979-м.
В 1954 году Валентин Захарович вступил в Союз художников, начал активно работать, участвовать во всесоюзных, республиканских и зональных художественных выставках. Ведущим жанром художника стал пейзаж, а главным учителем – натура. С одной стороны, художник изображает город, его окрестности, новостройки, с другой – уезжает от суеты за Волгу, где были любимые великаны осокори и тихие заволжские рощи. Необыкновенная работоспособность художника поражала: в любую погоду он отправлялся на этюды, чаще всего, переправляясь на пароме на ту сторону Волги.

Валентин Пурыгин

Валентин Пурыгин – художник, остро чувствующий ускоряющийся пульс времени. Одним из первых он обращает свой художнический взор на город, его динамичный рост и меняющийся облик с новыми микрорайонами и улицами.
В письме своему другу, искусствоведу Владимиру Володину, Пурыгин писал: «Я люблю свой город. Помню город еще старой Самарой, с пароходами, колеса которых придавали им вид сказочных мельниц… Город наш не очень красив, но я влюблен в него, и хочется найти видные и интересные места».
Такими местами для художника стали улицы, площади, строящаяся набережная и Семейкинское шоссе, мост через Самарку. Город Пурыгина очень разный: он пишет его в весенние дни и в ненастье, в осеннем кружеве и в стужу. Все эти мотивы нашли отражение в многочисленных натурных этюдах, представленных на выставке.
Одна из главных достопримечательностей города – площадь Куйбышева. Пурыгин писал ее много раз со стороны скверов, панораму с Дворцом культуры и в праздники, и в будни. Этюды художник традиционно пишет на картоне, составленном из двух частей; рисунки с видами Дворца культуры выполняет карандашом, тушью. На выставке можно увидеть картину «Площадь имени Куйбышева», которую раньше не показывали ввиду ее плохой сохранности до реставрации. Она была начата еще в 1957 году, а закончена через 30 лет. От первоначальной задумки осталась композиция, а цветовое и смысловое решение за годы значительно изменилось (надо сказать, что Пурыгин часто возвращался к уже начатым холстам, существенно их переписывая). Краски на полотне сгущаются, фактура делается густой и плотной. Главным героем становится небо над площадью – оно движется тяжелыми массами, грозя разразиться бурей.
Пурыгин создал своего рода портреты улиц, запечатлел Ленинградскую, Некрасовскую, Льва Толстого, те места, где сохранился дух старого города, на лавочках собираются соседки, а во дворах сушат белье и смолят лодки. На основе большого этюдного материала родилось полотно «Мой двор» (1967).
Полотна «Улица Ленинградская», «Льва Толстого», «Проезд Масленникова» написаны в 1960-е – во время увлечения французскими импрессионистами и постимпрессионистами. Поверхность холста лепится теперь экспрессивными раздельными цветными мазками, увеличивается в размере. Вообще для Пурыгина характерны большие форматы: «Осень. Аллея» (1956), встречающая гостей музея, больше четырех метров по горизонтали. В эти картины словно входишь, они втягивают в свое пространство, и зритель уже не просто зритель, а участник пурыгинской мистерии, где поначалу город предстает своей парадной стороной, но постепенно меняет свой облик.

Валентин Пурыгин. Весенняя Самара. Улица Ленинградская. 1960-е – начало 1970-х

Многие работы Пурыгина – уже документы времени, в них отражено строительство известной самарской набережной – сейчас самого популярного места притяжения гостей и горожан. Строительство Семейкинского (Московского) шоссе – свидетельство разрастания города, захвата новых территорий, которые человек отнимает у природы. На картинах Пурыгина – «Туман», «Семейкинское шоссе» – еще видны свободные незастроенные поля, но уже и заметны следы человеческой деятельности: высоковольтные столбы, провода, опутывающие небо. В наши дни Московское шоссе – это главная транспортная артерия города, вдоль которой кипит оживленная городская жизнь.

Валентин Пурыгин. Семейкинское шоссе. 1957

Где бы ни был Пурыгин, он всегда много рисовал, штудировал, делал зарисовки и наброски. В графике сохранились серии рисунков, бегло исполненные за один день, по ним буквально можно проследить путь художника.
Одна из них создана 7 марта 1975 года. Гуляя по городу, Пурыгин зарисовывал узнаваемые постройки, начиная от площади Чапаева с нарядными башенками драматического театра, затем шел вдоль набережной к площади Славы.
Другая серия, датированная 23 апреля 1980 года, выполнена в сепии и посвящена улице Вилоновской. На нескольких листах изображены спуск от Пушкинского сквера, вид на Рабочий городок и пивзавод. Выразительны эмоциональные ночные зарисовки горящих фонарей улицы Куйбышева с кирхой.
Впервые на выставке экспонируются листы, посвященные строительству набережной и мосту на Самарке. Эти же мотивы можно увидеть и в живописном воплощении. Большое полотно – 120 х 292 – «Мост через Самарку» художник начал писать еще в 1969 году, закончил в 1980-м, а в 1986-м опубликовал в каталоге. К сожалению, в таком виде картина не сохранилась. Пурыгин, в силу стихийности своего темперамента, дописал ее, точнее ввел дополнительных действующих лиц: играющего на дудочке лешего, стаю ворон, кружащих над Волгой, а фигуры горожан, идущих по мосту в ненастный день, обрели крылья.
Один из любимых мотивов художника – вид на город с противоположной стороны Волги. Это и пляж, где в знойные летние дни любят отдыхать горожане, переправившись на другой берег. Со стороны город рисуется в сиреневой дымке, где все же угадываются знаковые постройки.
90-е – годы потрясений (для Пурыгина осложнились еще и личной трагедией – один за другим погибли оба его сына) – отразились на творчестве. Тот же мотив города, увиденного с другой стороны реки, напоминает теперь извержение вулкана: в фейерверке полыхающих красок предстает город-фантом в свете зловещей луны.
Самара Пурыгина разная, облик ее меняется, как меняется время, в которое он жил. Валентин Захарович – один из тех художников, которые, помимо внешней красоты города, увидели его внутренний драматизм: с одной стороны, надвигающийся смерч новых застроек, разрушающих облик старой Самары, с другой – неприглядную изнанку дворов и жизни их обитателей. Он стал создавать уже не картины-реальность, а картины-сюрреальность, где узнаваемые улицы наводняются крысами, босховскими вылупляющимися из яиц существами, стаями ворон.
На картине «Разлив на Волге» в реку, выходящую из берегов, медленно погружаются автомобили, троллейбусы, подъемные краны, а люди-нелюди этого словно не замечают, продолжая играть в карты, решать бытовые проблемы – жить привычной потребительской жизнью. Героев своих картин художник делает звероподобными, наделяя гротескными чертами, акцентирует их духовную деградацию, в противовес наделяя силой и могуществом образы природы.
«Леший за работой» – это alter ego самого художника, он, несмотря на творящееся вокруг него человеческое зло, любуется красотой природы, ведь, в отличие от человека, она сохранила свою первозданность.
К эсхатологическим персонажам Пурыгина можно добавить огромного змея, удушающего город («Железный марш»), а огромный петух с картины «Весенний ветер», как средневековый глашатай, созывает на казнь. Это казнь города – он горит! В наши дни эта беда стала еще более очевидна, спасать и сохранять старый город от огня становится все сложнее.
Персонажи картин-мистерий Пурыгина словно сошли со средневековых романских порталов с изображением адских мучений.
А не напоминание ли нам это о Страшном суде?..

* Член Ассоциации искусствоведов России, заведующая научным отделом Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

Заметки о слете институций современного искусства

Илья САМОРУКОВ *
Фото Михаила ГРЕБЕНЩИКОВА и Антона ДОНИКОВА

11 января. Состоялась лекция наркома просвещения А. В. Луначарского «Героизм и мещанство». Весь сбор средств поступил в пользу беспризорных детей.
Коммуна, 1924, 12 января

28 июля 2020 года в Мраморном зале Самарского художественного музея прошла встреча с директором музея современного искусства «Гараж» Антоном Беловым. В пресс-релизе она была обозначена как «круглый стол по актуальным вопросам современного искусства». Встреча была инициирована департаментом (представительством Самарской области) по взаимодействию с федеральными органами государственной власти: «Целью встречи организаторы назвали инициацию дискурса, в процессе которого участники и организаторы смогут обогатить друг друга опытом организации и создания площадок для поддержания и роста современного искусства в Самарской области».

[Spoiler (click to open)]

Слёт

С 23 по 26 августа 2021 года в Самаре проходил СЛЁТ ИНСТИТУЦИЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА. Прошлогодняя встреча представителей власти, местного арт-сообщества с директором самой известной в России частной арт-институции возымела последствия. Столичный «Гараж» решил второй раз (первый слёт проходил в 2020 году онлайн) объединить культурных работников разных городов и стран, обсудить вопросы, как сказал Антон Белов, «нашей индустрии» и показать гостям Самару и самарскую современную культурную жизнь.
Само словосочетание «слёт институций» (не съезд, не конференция, не встреча) удачно схватывает суть этого мероприятия и некую новую форму коллективности. Из разных мест в город слетаются люди с общим делом (работа в культурных институциях) и общего (современного) взгляда на мир, чтобы увидеть друг друга в лицо и провести время в «профессиональном общении, налаживая горизонтальные связи между сотрудниками организаций культуры».
В 1920-е слово «слёт» использовалось пионерскими организациями. Любопытно, что в 2019 году в Самаре уже проходил слёт, связанный с современным искусством. Тогда он на какое-то время объединил молодых художников так называемой третьей волны и проводился силами самих местных художников. Слёт от «Гаража», который был поддержан правительством Самарской области и ведущими культурными организациями города (галереей «Виктория», Музеем Алабина, Музеем Модерна, Самарским государственным институтом культуры, Самарским художественным музеем и творческим кластером «Дом77»), был жестом признания значимости современного искусства как индустрии.
В августе 2021-го в Самаре оказались представители едва ли не всех известных и активно работающих институций (около 200 человек). На открытии слёта, которое проходило в новом культурном центре «Дирижабль», Антон Белов представил статистику появлений очагов современного искусства на карте страны: «50 % из всех участвующих институций были открыты в 2018 году и позднее, 29 % – в промежуток с 2012 по 2018 год».

Сессии

В 2010-е годы современное искусство в России превратилось в систему, обросло институциями и даже стало частью экономики. Развитие индустрии предполагает адаптацию культурных организаций, которые когда-то строились на подвижническом энтузиазме, к новым экономическим, социальным, технологическим и эпидемиологическим условиям. Об этих условиях по большей части и шел разговор участников слёта на 18 сессиях. Посетить все сессии одному человеку было физически невозможно. Вот названия некоторых из них:

  • «Управление проектами, процессами, командами в институции»;

  • «30 принципов работы с аудиторией»;

  • «Подростковые программы: человечность важнее, чем контент»;

  • «Музыкальный фестиваль – лучший друг культурной институции»;

  • «Пять шагов эффективного фандрайзера в культуре»;

  • «Продвижение проектов в области современного искусства и культуры».


Из такого количества выступлений любой культурный работник мог извлечь какие-то интересные факты или получить новые знания о том, как привлекать публику, как «искать нужного человека», как оформлять субсидии, как позиционировать себя в Сети.
Можно было узнать, чем «амбассадор» отличается от «инфлюенсера», или получить совет, что «сторителлингу нужен продакшн». Задачи проблематизировать понятие «современное искусство» у организаторов слёта не стояло. В современном искусстве же проблематизация и саморефлексия – наиболее интересная вещь. Современное искусство привлекает тем, что оно порождает сложную реакцию, которая позволяет постоянно обновлять взгляд на мир. Когда разговор о культуре становится похож на инструкции, институционализация культурного подвижничества, несмотря на свою перспективность и неизбежность, начинает выглядеть немного печально. Область неизведанного, опасного и нонконформистского становится просто еще одним видом работы. И эта работа растворяется в институциональных правилах, без которых, с точки зрения культурного менеджмента, послание не дойдет до адресата здесь и сейчас.


Самара

Для того, чтобы оценить уровень культурного развития родного города, иногда нужно посмотреть на него глазами приезжего. Участники слёта увидели село Ширяево и Дом-музей Репина, но, увы, не увидели Ширяевской биеннале, которая проходила в августе каждый нечетный год и была главным событием в области современного искусства на протяжении двух десятилетий.
На экскурсии куратора галереи «Виктория» и художника Сергея Баландина гости города могли узнать о том, как в подвалах и дворах старой Самары проходили андеграундные выставки и возникали первые арт-объекты. В Музее Модерна участникам слёта показали, какими были искусство и чувство архитектурной формы в Самаре в начале ХХ века. В филиале Третьяковки – как из конструктивистской руины рождается новый музей ХХI века.

Самара предстала городом нескольких культурных пластов, где было, есть и будет современное искусство. Но самым интересным событием слёта стало выступление самарских музыкантов в баре «Вечно молодой», которое курировал Институт музыкальных инициатив. Программу неофициально назвали «Как звучит Самара». Из 96 заявок местными и иногородними экспертами было отобрано 6. Само количество заявок говорит о том, что музыкальная культура в Самаре развивается без какой-либо внешней финансовой поддержки и что теперь ее можно рассматривать как часть современного искусства.
Первой на заключительном вечере слёта выступила группа Hanyga Flex. Ее хардкоровые, ритмичные, агрессивные треки на русском языке («Не очень хорошо», «Моя музыка»), где можно было расслышать только выкрики, заставили культурных работников танцевать. В соседнем зале выступала певица по имени Лента, которая впервые вышла на сцену и высоким голосом исполняла под минус лиричные песни. Закрывал концерт инструментальный проект Bamma Gamma, который играл волжский психоделический фанк.

Какое-то время складывалось ощущение, что современное искусство в начале 2000-х – это аналог рок-н-ролла в 1960-х, и что модернистские и постмодернистские визуальные формы обладают большей смысловой неоднозначностью, чем, например, рок-хиты. Организация или даже режиссура слёта неожиданно привела к противоположному выводу: музыка воздействует сильнее, чем сессии или выставки. Это временный вывод. Культура 2020-х только началась, и слёт наметил ее институциональные очертания.

* Куратор, арт-критик, кандидат филологических наук.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

О локальных контекстах и социальной памяти

Анна СИНИЦКАЯ *

Фолиант – именно так хочется назвать эту книгу, которая примечательна и содержанием, и полиграфическим исполнением. Книга посвящена саратовским художникам, графикам и скульпторам, пострадавшим от сталинских репрессий **. Издание содержит уникальные архивные материалы, впервые введенные в исследовательский и широкий читательский обиход, прежде всего, тексты допросов, показаний и обысков.

[Spoiler (click to open)]

Представлены материалы уголовных дел одиннадцати саратовских художников: Валентина Юстицкого, Александра Скворцова, Ивана Щеглова, Бориса Миловидова, Федора Корнеева, Федора Русецкого, Франца Весели, Николая Горшенина, Виталия Гофмана, Юрия Зубова, Константина Частова. Некоторые, как, например, уголовное дело Федора Корнеева, соученика Борисова-Мусатова, публикуются почти полностью. Кроме того, в книге – фрагменты писем, биографические справки, воспоминания и более двухсот фотографий и репродукций, которые позволяют с исчерпывающей полнотой представить историко-культурный контекст жизни Саратова 20–50-х годов.
Напомним, что художественная среда в Саратове обладает богатыми традициями: знаменитое Боголюбовское рисовальное училище было открыто в 1897 г., на 12 лет раньше университета и на 15 лет раньше консерватории.
Самым впечатляющим в книге материалом, конечно, являются протоколы обысков и допросов. Каждая рассказанная история необычайно радиоактивна, концентрирует абсурд, ужас и боль эпохи, хотя подчас может граничить с курьезом.
В этих сюжетах – имена и знаменитые, и неизвестные. Например, дело интеллигентов, обвиненных в знакомстве с работниками английской миссии по борьбе с голодом в Поволжье в 1932–1933 годах. По этому делу художник Михаил Егоров получает 3 года концлагеря за то, что ему прислали кисти и краски из Лондона…
Иногда вообще возникает впечатление, что аресты художников воспринимаются как эффективный метод борьбы с любыми упоминаниями голода, даже в бытовых разговорах.
Отдельная страница «антисоветской агитации» – анонимные обличительные письма в Москву, которыми отмечены биографии некоторых саратовских художников. Например, письмо Константина Частова, художника, экскурсовода и… политрука (бывала в музее и такая должность), отправленное им в сентябре 1941 года Алексею Толстому, в редакцию газеты «Правда». Художнику приписывается сочинение гневного письма в адрес «красного графа», в котором писатель обвиняется в пресмыкательстве перед «кучкой прохвостов, засевших в Кремле». Из материалов следствия видно, что, независимо от авторства письма, сам факт отрицательного отношения к писателю воспринимается чекистами как уголовное преступление.
А вот дело художника Ивана Щеглова, который, как установило следствие, отправил в апреле 1950 года в издательство «Детгиз» почтовую открытку следующего содержания: «Сейчас прочел изданную Вами книжечку «Муму». Это настоящее художественное произведение. У нас, в Союзе, нет таких писателей и не может быть в силу того, что у нас свирепствует диктатура Сталина». Художнику, чьи работы закупали и Радищевский музей, и Государственный фонд, и Третьяковская галерея, пытаются инкриминировать «антисоветскую агитацию на постоянной основе и групповым способом».
И так далее.
Этот весьма объемистый том не только очередное свидетельство историко-архивного подвига, работы с малоизученными или неизвестными источниками или новая страница в истории сталинских репрессий. И не просто реставрация художественной жизни Саратова прошлого века. Это еще и результат очень кропотливой и вдумчивой работы с разными пластами социальной памяти. Перед читателями возникает полнокровная картина рефлексии и проговаривания опыта существования профессиональных сообществ в условиях тоталитаризма, опыта их коммеморации, совместного проживания, адаптации и сопротивления.
В заключение отмечу один важный штрих. Во многом эта книга, изданная на средства Фонда Президентских грантов, – итог фундаментальной работы сотрудников Радищевского музея, проекта «Саратовские художники. Возвращенные имена». Архивная работа проведена Алексеем Голицыным – саратовским журналистом, редактором рубрики документальных исследований журнала «Волга», который семь лет работал в архивах ФСБ. Именно его имя вынесено на обложку. Однако огромная доля аналитической и интерпретативной работы проведена Галиной Беляевой, сотрудником Саратовского государственного художественного музея имени А. Н. Радищева, историком советского художественного образования. Ей принадлежит объемная статья, которая, по сути, определяет основную концептуальную новизну и ценность книги: рассуждение о конструировании памяти в локальных, провинциальных контекстах. Памяти, которая вырабатывается на границе официального и приватного, государственного и личного, в поле идентичности больших и малых групп и институций, в городской мифологии, в зазорах между личными воспоминаниями, искусствоведческими публикациями и протоколами.
Создания такой или подобной книги очень не хватает на самарском материале.

* Кандидат филологических наук, главный библиограф СМИБС.
** Голицын А. Саратовские художники. Возвращенные имена. – Саратов: Общество друзей Радищевского музея, 2021. – 608 с., ил.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Попытка научить зрителей видеть современное искусство. Удалась!

Ксения ГАРАНИНА

В Самаре прошел, возможно, самый не ангажированный политической повесткой фестиваль этого лета – «НАЗАД В ГОРОД» от галереи «Виктория». Небольшой фестиваль для своих, на который не очень обращают внимание в медийном поле, но который сегодня в Самаре остается хорошей возможностью для начинающих художников, увлекающихся современным искусством, заявить о себе, а кураторам в очередной раз подчеркнуть, что для презентации искусства не нужны белые стены галереи и оно может быть везде, главное – увидеть или услышать.


[Spoiler (click to open)]
Открылся фестиваль достаточно светским мероприятием – выставкой Нади Ковбы «8 комнат» в шикарном внутреннем дворе на Молодогвардейской, 70. Здесь состоялись и показ фильма о выставке, и DJ-сет от Rattlecitadel, и лайв Zero Condition. Сюда, конечно, нужно было прийти хотя бы ради того, чтобы увидеть внутренний двор, но и история выставки интересна – как серьезная работа художницы, с вниманием относящейся и к презентации проекта, и к его концепции. Конечно, кто-то увидит в этом искусство, кто-то поиск молодой женщины своего места в мире, а кто-то эмоциональный аттракцион. В любом случае, «8 комнат» – серьезный и масштабный проект художницы с большим светским бэкграундом и страстным желанием быть активной участницей арт-рынка. Подробнее о проекте можно узнать на сайте 8rooms.art.
Дальше траектория программы фестиваля резко свернула от светских вечеринок в сторону практически андеграунда. Состоялось открытие выставки Кирилла Ермолина-Луговского «Трепет-панк: мемуары» в Штабе аут-группы «Муха».
«Техника трепет-панк представляет собой «мерцание» формы и содержания мемуаров, совмещение глубокой лирики и индивидуализма с хулиганским пафосом и эксцентричностью», – говорится в экспликации к проекту.
Выставка представляла собой композицию покрашенных в белый цвет привычных будничных предметов: велосипед, шахматы, рамка для фотографий... Судя по описанию, Кирилл Ермолин-Луговский пытался создать из каждого предмета лишенный индивидуальности образ и собрать их все в универсальную и понятную каждому историю: «В своих работах художник обращается к фиксации образов и пространства предметными маркерами, от живописных безликих образов людей до закрепленных на холсте природных и бытовых вещей, ничего не говорящих и ничего не означающих, кроме своего присутствия».
На следующий день зрителям предложили посетить выставку Анны Леденевой «Метаморфозы» на крыше знаменитого в узких кругах «Музея городских легенд». В перформансе принимала участие Вера Закржевская. У Анны Леденевой в творческом методе за несколько лет ничего не изменилось – те же манекены с головами животных или просто фигуры животных. А вот перформанс с нотами БДСМ внес флер легкого безумия в происходящее.
Но самое интересное в этот день – проект «Карманный авангард», когда в десять часов вечера на парковке перед ТЦ «Парк-хаус» была организована стихийная выставка: из открытых багажников машин выглядывало современное искусство.
Во время фестиваля 2019 года участники выставки «Карманный авангард» собирались рядом с трансформаторной подстанцией у дома «Рашпиль» на Осипенко. Тогда встреча получилась масштабной и на антивыставку пришло около ста человек. Может, в этом году гостей было и меньше, зато все происходящее имело более ироничное настроение. На стоянке рядом с ТЦ свои работы демонстрировали Максим Абрамов, Яна Арбузова, Виктория Большинская, Кирилл Гуров, Алина Каткова, Татьяна Кондратьева, Дмитрий Птицын, Максим Р.

«Выставка «Назад в город» проходила в этом году в багажниках машин на парковке, – рассказал куратор проекта Сергей Баландин. – И в какой-то момент, под музыку Кирилла Флегинского, участника объединения «НуМыЖы», раздававшейся из одного из автомобилей, появилось ощущение, что такие выставки нужно делать постоянно, ведь это так просто: съехаться машинами и тусоваться, как и многие другие на парковке, только во имя творчества. Наиболее неожиданными авторами на выставке я бы назвал Кирилла Гурова, который предлагал продегустировать соки из выкрашенных черным коробочек, и Дмитрия Птицына с его смелыми, панковскими фотографиями – сценами из жизни неприглядной, страшной и смешной Самары. Открытие «Карманного авангарда» – живопись Яны Арбузовой, выставившей прозаические натюрморты с продуктами из магазина».
В остальные дни программа была посвящена больше экскурсиям и виртуальным прогулкам, что стало отличительной особенностью фестиваля этого года. Например, театр «Самое свое» представил променад-спектакль «Провал». Режиссер Катя Мокшанкина и CG-artist Кирилл Зарубин создали в городе виртуальные монументы своим ошибкам и нелепым ситуациям, которые можно было увидеть с помощью телефона и «Инстаграма».

Серьезно заявить о себе решил «Театр быта». Проект существует уже какое-то время и выставляет в соцсетях сайт-специфик-подкасты – когда дается определенное руководство для действий в определенном месте и, следуя инструкции и слушая аудиозапись, можно узнать и увидеть какую-то историю. В проекте принимают участие молодые режиссеры, драматурги, композиторы.

На фестивале «Назад в город» было представлено сразу три подкаста-спектакля. Для спектакля «Свобода, вот что я люблю» зритель должен был пойти в любой соседний «МакДональдс» и заказать мак-комбо, дальше по инструкции ему рассказывалась история девушки, которая работает в ресторане быстрого питания. Проект создали режиссер Кирилл Люкевич, музыкант Серёга Рудаков и группа «Радиопомехи», актриса Алина Мурзагалиева, драматург Настасья Федорова. Куратор – Никита Славич.
Следующий спектакль зазывал зрителей в любой магазин игрушек, чтобы «встретиться со своим внутренним ребенком». В проекте приняли участие нейроотличные артисты театральной компании «Разговоры». За проект отвечали: режиссер и автор текста Настя Бабаева, актриса Яна Савицкая, голоса – Мария Жмурова, Павел Соломоник, Валерия Золотухина, Стас Бельский, музыка на гитаре – Мария Жмурова, музыка на бандуре – Катерина Таран, звукорежиссер Виктор Семёнов. Куратор – Никита Славич.
И третий спектакль – экскурсия в супермаркет «Человек-банан», срежиссированная Никитой Славичем. Местом действия являлся продуктовый магазин. Голос требовал кусать и все пробовать, но только не покупать. За все произошедшее в ответе: драматург Глеб Колондо, актриса Дарья Степанова, саунд-дизайнер Стас Редков, кураторы на этапе эскиза Семён Александровский и Любовь Винк.
Кстати, посмотреть/послушать спектакли «Театра быта» можно в любой момент, найдя их подкасты в соцсетях, например, во «ВКонтакте». Новые проекты выходят практически каждый месяц. Для сравнения можно вспомнить чудесный спектакль-променад «Прислоняться» Никиты Славича.
Еще один проект, для которого каждому зрителю нужен был телефон, – виртуальное кладбище нейроживотных от арт-группы SPDPLF. Все происходило во дворе галереи «Виктория»: через маски в «Инстаграме» на газоне появлялись маленькие надгробия. Наверное, самый неприятный опыт фестиваля «Назад в город».
«Откатиться к исконному» предлагал Савва Зорин, устроивший сеанс современного колокольного звона. Он профессиональный звонарь и не чужд современной музыке, работает в Вознесенском соборе на Степана Разина. Подняться с ним на колокольню можно было в понедельник. Несмотря на будничный день, на эту экскурсию был аншлаг.
Группа «НуМыЖы» – постоянные участники фестиваля – собирала камушки во дворе по улице Максима Горького, 19. Кирилл Гуров, Кирилл Флегинский, Михаил Гунько создавали из камушков и костей животных что-то наподобие алтарей с зооморфными элементами. В общем, весьма крипово. И не совсем ясно, почему самарских художников так влечет к обыгрыванию темы мертвых животных.
Абсолютными хитами фестиваля в этом году стали экскурсии Сергея Баландина «По истории самарского совриска». В социальных сетях даже появились просьбы сделать их регулярными и вывести за границы проведения фестиваля. На что их организатор пообещал: «Экскурсии непременно будем продолжать в следующем году».
Во время фестиваля была организована экскурсия по уже привычной ежегодной акции «На балконе», когда несколько музеев объединяются и на своих балконах устраивают небольшие экспозиции. В рамках акции галерея «Виктория» растянула ленту триколора с надписью из репертуара известного мемолога от совриска Сергея Рожина: «Россия – это и есть современное искусство». Может быть, оно и так, но замечать его еще надо научиться, чему как раз и способствуют подобные фестивали.
«В этом году в программе появились спектакли-променады и сайт-специфичные аудиоспектакли проекта «Театр быта», – рассказал Сергей Баландин. – Эти спектакли и променад от самарского театра-лаборатории «Самое свое» стали первыми ласточками современного «городского» театра в Самаре. И в связи с новой ковидной реальностью, и в связи с тем, что современный зритель гораздо больше хочет гулять и что-то делать сам, чем сидеть в кресле три часа, это еще и очень перспективное направление, которое галерея будет стремиться развивать».
Как поделились организаторы, в этом году на фестивале было чуть меньше событий, чем на прошлом – в 2019: «Самыми посещаемыми событиями стали открытия выставок Кирилла Ермолина-Луговского и Анны Леденевой – по 50 человек. Большой популярностью пользовались экскурсии «По истории самарского совриска», мы сделали четыре показа, и все четыре были аншлаги: от 15 до 50 человек. Изюминкой фестиваля стало посещение звонницы Вознесенского собора и сеансы авторского колокольного звона от Саввы Зорина. Сеансы были днем в понедельник, чтобы ограничить количество посетителей маленькой площадки колокольни, тем не менее за три сеанса через нее прошли также около пятидесяти человек».
***
Фестиваль однодневных выставок и перформансов «Назад в город» частично совпал с проведением Слета институций современного искусства и выгодно продемонстрировал себя на этом фоне – вне системы, свободным для всех, вне длинных представительных речей о важности современного искусства в актуальной повестке работы с молодежью.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

Трагические бездны в сознании Леонида Андреева

Сергей ГОЛУБКОВ *

Леонид Николаевич АНДРЕЕВ (1871–1919), прозаик, драматург, – знаковая личность рубежа XIXXX веков. Человек эпохи чрезвычайного исторического надлома, всеобщего кризиса, интуитивного ощущения грядущих гибельных опасностей и испытаний. Вглядитесь в многочисленные фотографии писателя, в лицо этого красивого и печального человека. В его взгляде таится след какой-то неизбывной тоски, какой-то роковой обреченности, сквозит заповедная тайна невысказанности.


[Spoiler (click to open)]
Андрей Белый находил, что Андрееву открылось подлинное лицо современного ужаса жизни: «Действительная бездна смотрит из глубины его творчества, действительный крик недоумевающего ужаса срывается с уст его героев. А тревога пронизывает нас, когда читаем мы повесть безумия. Л. Андреев – единственный верный изобразитель неоформленного хаоса жизни».
Осип Дымов в своих воспоминаниях о встречах с писателем отмечал: «Прекрасная была наружность Андреева, особливо в те годы, когда счастливая судьба дала мне редкий подарок: пользоваться общением этого внутренне честного самомученика-«озорника». Вокруг него был отблеск прекрасной мрачности, которую он носил вовсе не каким-то новым байронизмом, а совершенно естественно, как результат его природы. «Я орловский мужик», – сказал он мне, когда женился вторым браком. Цыганок в Повешенных [имеется в виду «Рассказ о семи повешенных»] прекрасен в своей мрачности. Идя на смерть, этот «орловский мужик» неожиданно просит председателя суда: «Разрешите свистнуть?» И свистнул древним шипящим змеиным звуком былинного соловья-разбойника».
В этой характеристике показательна мысль о «самомученике-озорнике». Да он таковым и был – с его богоборчеством, с его иррациональным бунтарством, муками одинокого индивидуума, с его художническим интересом к процессам психического распада личности.
Современники не всегда понимали и принимали художественную манеру Леонида Андреева. Максимилиан Волошин писал о неровной и противоречивой поэтике писателя: «Его страдание и его человеческое чувство остаются с ним, но всю свою художественную наблюдательность, которая очень велика у него, он употребляет не на постижение законов, а на собиранье импрессионистических подробностей. Он злоупотребляет ими, совершенно не зная чувства меры, и каждая картина его пестрит нестерпимо тысячами ярких бликов. Это происходит оттого, что у Леонида Андреева нет живых людей, а есть манекены, которых он заставляет разыгрывать драму своей собственной души, но при этом старается их украсить всеми качествами реальности, сделать их преувеличенно четкими и выпуклыми».
Викентий Вересаев, сохранявший верность традиционному реализму, увидел художественную неправду в андреевской повести «Красный смех». И такая оценка для него вполне естественна. За этим стояло неприятие экспрессионистской формы отображения, в которой важную функцию приобретают совершенно новые элементы художественного языка: гипертрофия средств выразительности, доведение их до запредельного максимума, смелый выход за грань реального, использование абстрактных аллегорий.
Вспомним наполненные испепеляющим адским солнцем пейзажи в «Красном смехе», ужасное, почти на грани безумия, горячечное состояние бредущих воинов. Все это в духе знаменитой картины норвежского художника-экспрессиониста Эдварда Мунка «Крик». По сути, перед нами универсальная формула войны, тотального одиночества и вселенского пессимизма. Пугающая формула-прогноз, удивительное предвидение трагедий ХХ столетия.
***
Повествовательная поэтика Леонида Андреева насыщена парадоксальными фигурами, амбивалентными по своей семантике. Так, даже во вполне реалистичном, на первый взгляд, рассказе «Христиане» обнаруживается кричащий гротеск при всем внешнем правдоподобии деталей. На судебном заседании рассматривается дело об убийстве купца в публичном доме. Соответственно, допрашиваются работающие там женщины. Перед дачей своих показаний они должны принести традиционную клятву в соответствии со своей конфессиональной принадлежностью (на Библии, на Коране и т. д.). Когда очередь доходит до Пелагеи Карауловой, та отказывается признать себя христианкой, и члены суда дотошно пытаются выяснить причины такого отказа. Обнаруживается, что на самом деле ее крестили в малолетстве, и она тем самым по формальным признакам может считаться христианкой. Писатель вводит наполненную сарказмом оппозицию формальное/истинное. Судейские чиновники справедливо исходят из буквы закона и убеждают Караулову в ее христианстве. Она же смотрит на эту ситуацию по-другому, с нравственной точки зрения, и заявляет: «Кабы была христианкой, этим бы делом не занималась». Картина суда, как песочные часы, моментально переворачивается в сознании читателя, низ и верх меняются местами, и уже налицо не верховенство блюстителей закона, а моральное верховенство блудницы, понимающей всю греховность своей древней профессии и относящейся к понятию «христианин» с искренней и высокой степенью почтения. Она демонстрирует более глубокое и точное понимание веры, чем стражи устоев. В рассказе очевиден скрытый пласт иронического низведения казенного официоза, пустой формы, лишенной нравственного чувства.
Подобные парадоксальные смыслы сквозят во многих элементах творческой манеры Леонида Андреева. Мы знаем, например, насколько емкой может быть семантика имени литературного персонажа. Для писателя выбор имени героя всегда очень значим. Но порой определенный смысл приобретает и совсем противоположное действие – сознательный отказ от имени героя. Такой отказ тоже может быть по-своему красноречивым.
Одна из пьес Леонида Андреева называлась «Тот, кто получает пощечины». Имя главного героя неизвестно читателю пьесы (и, соответственно, зрителю спектакля) до конца сценического действия. Он просто некий Тот. Такая безымянность принципиально важна для разворачивания основной драматургической интриги. Реципиенту важно понять, что за человек пришел наниматься на работу в цирк, не имея никаких специфических цирковых умений (скажем, способностей и навыков жонглера, эквилибриста, воздушного гимнаста, дрессировщика). Наш безымянный герой собирается просто публично – на арене – получать пощечины. И выступая в такой странной и, казалось бы, явно проигрышной роли, герой обретает удивительный успех (!). Лишь в финале пьесы мы узнаем, что Тот – это творческая личность, разочаровавшаяся в публике и решившая таким необычным образом посмеяться над ней. Трагический инвариант вечного конфликта творца и толпы. Имя в данной ситуации не важно, важно событие как акт отчаяния.
***
В искусстве рубежа XIXXX веков смех и смерть нередко оказывались рядом, что диктовалось вектором развития художественной эпохи, доминирующим типом художественного сознания, тематическими предпочтениями художников, определявших собой лицо времени, индивидуальной ментальностью писателя. Вполне закономерно смех и смерть в творческой практике Леонида Андреева вступают в отношения своеобразной семантической рифмовки: смех оказывается чреватым трагедийным финалом, а смерть может неожиданно явить свой комедийно-шутовской лик.
Эстетик Леонид Столович, рассуждая об этих категориях, приводит необычный пример: «В Музее классических древностей Тартуского университета находится посмертная маска Иммануила Канта. Лицо мертвого Канта, запечатленное на его посмертной маске, кажется, застыло в саркастической улыбке». И это наблюдение подводит исследователя к парадоксальному выводу: «Посмертная маска Канта являет лицо как «всемирный гротеск» – последний след жизни, которая – «саркома сарказма».
Художественное сознание Леонида Андреева, как маятник, постоянно раскачивалось между фантастически-неправдоподобным и обыденным. Страшна будничность вселенских катаклизмов – войн, мятежей. Одно из серьезнейших испытаний, которые должен преодолеть человек, – это испытание рутиной жизни, душной повседневностью.
Леонид Андреев однажды написал: «Самая несносная тирания – это тирания мелочей». В этом ежедневном испытании человек может потерять себя, утратить непосредственность детского взгляда на мир. В частности, в круговерти утомительной обыденщины человек может незаметно лишиться способности удивляться. Именно здесь, среди потока суетных обыкновенных событий, человек неожиданно обнаруживает в себе зияние страшных душевных бездн. Именно так – «Бездна» – называется один из самых пронзительных и знаковых рассказов писателя о беспомощности человека перед безднами зла и скрытой в глубинах человеческого подсознания жуткой низости.
Критики порой упрекали Леонида Андреева в искусственности его художественных построений. Так, Юлий Айхенвальд с присущей ему запальчивостью и категоричностью писал в своих знаменитых «Силуэтах русских писателей»: «У него – талант, но какой-то напряженный, неполный и незаконченный – талант недозрелый. <…> Он только сочинитель, а не творец. Именно поэтому он стоит вне правды, и дорога придуманности и риторизма, по которой он шел, может скоро довести его произведения до того, что они станут только воспоминанием, превратятся в историко-литературный факт».
***
Можно сказать, что творческое развитие Л. Андреева оборвалось если не на полпути, то на какой-то части еще не пройденной до конца дороги. Можно предположить, что писатель в конце концов выбрался бы из тех внешних и внутренних тупиков, в которых оказался к 1919 году.
Примечательный факт: в сентябре 1919 года Леонид Андреев с воодушевлением писал из Финляндии публицисту В. Бурцеву о принятом решении отправиться в Америку. Возможно, заокеанская поездка дала бы писателю какие-то творческие импульсы, вывела бы его из глубокого депрессивного состояния, о котором свидетельствует трагический дневник 1918–1919 гг. Вероятно, начался бы и новый этап творчества. Но, увы, больное сердце не выдержало. Л. Н. Андреев скоропостижно скончался 12 сентября 1919 года, так и не вступив в новую полосу своей жизни.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Высказывания тела

Рубрика: К юбилею Павла Самохвалова

Елена ПОЛЗИКОВА *
Фото Евгении СМИРНОВОЙ

Студенты и бывшие студенты института культуры, ныне артисты СамАрта, называют его Паша Николаевич, и никак иначе. Официальное «Павел Николаевич» ему не идет. Рыжая шапочка, индийские штаны, серьга в ухе, ну очень добрая улыбка и лукавый взгляд. Хореограф Павел САМОХВАЛОВ – личность настолько яркая, что его не спутаешь ни с кем, ну разве только с БГ. И уж пластический почерк его не похож ни на чей.

Преподаватель современного танца в Самарском институте культуры Павел Самохвалов сотрудничает с СамАртом с 2011 года. Его появление в Самарском ТЮЗе как-то сразу стало заметно. Вспоминается спектакль «Сладкоголосая птица юности» – одна из первых пластических работ Паши Николаевича в нашем театре. В не совсем удачной постановке Теннесси Уильямса именно хореография стала открытием. Это был и интересный пластический рисунок, и возможность разглядеть в актерах что-то новое (так, оказалось, что Роман Сидоренко удивительно изящный и интересный в танце артист).
Сам наш герой в искусство сначала идти не хотел: на пару с мамой они решили, что Паша будет поваром. Но так как с семи лет мальчик занимался танцами, поступать решили в СГИК. Из Паши-бальника за четыре года педагоги сделали народника, а потом уже он заболел современным танцем. Проходил обучение у ведущих педагогов по различным техникам в России, США, Германии, Франции и Нидерландах.


[Spoiler (click to open)]
Студенты-хореографы Паши Николаевича работают в трех поставленных им на Новой сцене СамАрта спектаклях: «Рождественская история», «Маугли», «Орфей и Эвридика». Мечтают создать свою труппу Contemporary Dance (пусть у них всё получится!), а он говорит о них с большой любовью: «Этим летом выпустился особо дорогой для меня курс. Это и радостная, и грустная история: они улетают из гнезда и уносят часть меня. Но мы навсегда вместе».
Студенты-актеры/режиссеры очаровываются парой Самохвалов–Наумова и по стопам своих педагогов приходят работать в СамАрт. Давние коллеги по театру всегда стремятся участвовать в пластических занятиях и спектаклях, которые создает Павел Самохвалов.
Актер Сергей Дильдин: «Паша не просто ставит с нами танец. До того как приступить к работе над спектаклем, он занимается с нами тренингами, делает разминки. Прежде чем взять материал и выйти с ним на площадку, мы с ним разминаем мышцы, тело, наше сознание. Как хореограф, как человек, который знает, чего он хочет добиться в результате, Самохвалов запускает тело в материал. Мы не замечаем, как это происходит, а он потихонечку включает нас».
Работу в «Гамлете» Анатолия Праудина Павел Самохвалов называет вызовом: «Я удивился, когда режиссер назначил меня на Тень отца. Меня спрашивали: «Ты вообще понимаешь, что происходит? Это одна из знаковых возрастных ролей». Я просто отвечаю, что всего лишь хореограф и делаю то, что должен».
В самартовской черной комедии о принце датском в Тени отца Гамлета – невероятные сила и брутальность. Вот он своими большими ладонями, которые будто налились свинцом, ударяет себя в голову, в грудь, мастерски жонглирует цепью и издает нечеловеческие звуки. Гладит по голове маленького Гамлета (Павел Маркелов) и сажает его себе на загривок, затем на плечо. В этюде про детство Гамлета не сказано ни одного слова, но в пластике, сочиненной Павлом Самохваловым, – и нежность, и забота, и любование отца сыном.
Сцена встречи Гамлета (в белом) и Тени отца его (в черном) особенно завораживает в спектакле. Удар ладонью по грудной клетке Гамлета и в прямом смысле вдыхание в его тело духа отца: пластика рисует действо, которое осуществляет медиум, чтобы связаться с другим миром. Персонаж Самохвалова будто управляет движениями Гамлета. «Слушай, слушай!» – призывает Тень отца принца (голосом Маркелова), но мы в этот момент скорее не слушаем, а смотрим во все глаза за тем, как решена эта сцена пластически.
Паша Николаевич – человек в городе заметный: и в переносном, и в прямом смысле. Его работы идут в театре оперы и балета, театре драмы, СамАрте. А он идет по Самаре в своей яркой шапочке, обдумывает новую постановку. Вот в маршрутке замечает, как бабушка говорит маленькой внучке: «Дыши носом, смотри вдаль…» Потом рассказывает своим актерам, что неплохо бы так и жить: «Дыши носом, смотри вдаль. Наблюдай, отмечай, вдыхай, чувствуй тело – оно через пластику всё это передаст. И выразит всё».

* Руководитель литературно-драматической части театра «СамАрт».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Провинция как объект любви

Анна ЛУКЬЯНЧИКОВА *
Фото автора

В Тольяттинском Музее Актуального Реализма открылась новая симпатичная выставка «ПРОВИНЦИЯ», объединившая 78 живописных, графических и других работ 36 художников из Москвы, Самары, Тольятти, Ульяновска и Пензы.

Горбатов и другие

У выставки простая и разумная цель: показать, что изменилось во взглядах художников на противостояние между мегаполисом и маленьким городом за последние... сто лет. Эта выставка зовет к размышлениям, провоцирует легкую грусть и ностальгию, но отнюдь не возмущение – плохими дорогами, унылым сервисом и разрухой. В экспозиции много любви и любования настоящим, запечатленным в самых разных жанрах – от портрета до жанровой живописи и инсталляций. Критичность остается за кадром, нам предлагают радоваться тому, что имеем.

Николай Кузнецов и его портрет Константина Горбатова

[Spoiler (click to open)]
Дихотомия «столица – провинция», конечно, продолжает существовать в мозгах и сердцах, однако на выставке всё это без острого когнитивного диссонанса и надрыва насчет условий проживания, культурных возможностей и т. д.
На мой взгляд, пандемия словно прикрепила странников-искателей (вроде меня) к устойчивому месту дислокации, четко напомнила о корнях и дала понять: Париж, Лондон и Нью-Йорк пока отдохнут от нас. Экзотические Индия, Тай и Бали тоже. Давайте посмотрим, что прекрасного вокруг и как это нам поможет, ведь место силы там, где мы есть. Не иначе.
Именно в таком любопытно-примирительном настроении я отправилась на вернисаж и не прогадала с впечатлениями, еще раз убедившись, что в музее подобралась креативная команда, делающая восприятие изобразительного искусства занятием приятным и понятным. Без назидания и подыгрывания обывательским вкусам. Всё логично, обоснованно, созидательно.
Вообще выставка посвящена 145-летию Константина Горбатова, уроженца Ставрополя-на-Волге, певца русской провинции первой четверти XX века, по версии искусствоведов. В музейной коллекции появился новый экземпляр в дополнение к четырем другим – этюд 1911 года, выполненный маслом незадолго до отъезда художника из России.
На заре модерна, в период бурных революционных преобразований, он оставался верен великим реалистическим традициям, проявил себя в пейзаже – жанре политически более-менее нейтральном. За снопами, полями, нехитрым крестьянским бытом чувствуется, тем не менее, мастерское владение импрессионистскими приемами.
Позже при написании итальянских пейзажей Константин Горбатов продолжил воспевать образы провинциальных городов у воды – теперь уже в диалоге южной природы и вековой архитектуры. За рубежом он стал коммерчески успешным, значительную часть своего творческого наследия завещал России. Теперь его картины хранятся в историко-художественном музее Нового Иерусалима в Подмосковье.
Специально по случаю выставки тольяттинский художник и дизайнер Николай Кузнецов создал портрет живописца на основе фотографии. С образом Горбатова вступают в диалог другие портреты исторических персонажей провинции – аристократичного пивовара фон Вакано и инициатора создания Самарского художественного музея Константина Головкина. В трех локациях представлены работы аксакалов советского реалистического искусства из собрания музея – Андрея Тутунова, Гурия Захарова, Виктора Иванова, Ивана Полиенко.

Гараж против кирхи?

Из авторов на выставке есть имена как знакомые – Игорь Панов, Алексей Зуев, Дмитрий Анчуков, Ринат Бикташев, так и новые – Алексей Каменев, Джемма Мхеян, Алексей Головченко, Алексей Адамович.
В экспозиции наряду с универсальными образами российской провинции заметно проступают акценты двух городов – Самары и Тольятти. Почти у всех самарских авторов на полотнах фигурируют кирха и старые здания центра. Дышат умиротворением, спокойствием «Уходящая Самара» и другие пейзажи Татьяны Краснощековой, «Особняк купца Савельева» Дарьи Бондаренко впечатляет фактурой камня на фоне тихого снега и застывшей желтой луны. А вот Самара у Любови Егоровой в ее триптихе – веселая (даже в «Драме»), коллажно-озорная, архитектурно выпуклая. Впечатляют старые дома в тончайшей лессировке мудрого и интеллигентного Игоря Дония. Сразу захотелось посмотреть объекты вживую, сравнить свои ощущения с теми, что передали авторы.

Татьяна Краснощекова. Самара уходящая

Показалось, что тольяттинские художники либо идут по следам Репина («В ожидании переправы» Виктора Карамаликова), либо демонстрируют посыл «зато у нас красивая природа», с чем не поспоришь.
Ольга Левченко устремила свой взгляд на сочные пространства провинций в путешествиях по Индии и Узбекистану. Ольга Седых напомнила о французской провинции в изысканном натюрморте «Легкость Прованса». Марина Варфоломеева тонко поиграла с символизмом, а Татьяна Чирикова в инсталляции «Дедушкин сад» оживила деревья, забор, старый дом. Ее работу из раритетных железок стоит рассмотреть при выключенном свете с фонариком. Некоторые авторы фиксировали настоящее наших городов совсем не лестно, например, самарец Иван Ульянин в триптихе «Дороги».
Гараж – как тольяттинский паттерн – явно проигрывал самарской кирхе. Горизонталь и функциональность пейзажа Автограда не дотягивали до конкуренции с устремленными шпилями неоготической вертикали. Стало грустно. Вспомнилось, как несколько лет назад сотрудники краеведческого музея с упоением готовили выставку о гаражной культуре Тольятти, собирая местные артефакты, а в ТЮЗе «Дилижанс» даже поставили пьесу по мотивам гаражных баек. Если честно, данный культурный опыт совсем не зацепил, как его ни старались представить уникальным и территориально самобытным. Когда всё это вокруг, не хочется всматриваться и рефлексировать.
Но вот Анна Иванушкина сосредоточила внимание на том, что творится за ржавыми железными засовами, и тольяттинский «код» странным образом заинтриговал. Ее диптих «Священные врата» – только начало серии. «Как распознать человека из провинции? Спросить, где прошло его детство – «за гаражами» или «на плитах», – комментирует она. – Мои работы – своего рода утверждение того, что лирику можно встретить в обыденных вещах. Будь то ритм панельных домов или бесконечная череда гаражных ворот. Важнее отклик зрителя, который захотел или нет вступить в диалог с картиной, увидел родное-знакомое и желает узнать, что там прячут угрюмые рыцари в трикотажных латах с вытянутыми коленками».

Анна Иванушкина. Священные ворота

Ковер на стене

На всех выставках музейщики придумывают интересные фотозоны и сценарий открытия. На этот раз посетителям был адресован концерт молодого тольяттинского гитариста Даниила Матыгина, где обработки русских народных песен чередовались с Астором Пьяццоллой, а в конце все пришедшие запечатлелись на фоне настенного гэдээровского ковра и хрустальной горки.
«Зачем мне прикладывать лицо к фону, который у меня дома лежит на полу?» – возмутилась одна дама средних лет. В отличие от обладательницы экспоната из музея, молодежь с удовольствием позировала и гадала, какие мысли могли сформироваться перед сном у людей, рассматривающих мрачноватый узор ковра, и зачем столько посуды, если ею редко пользовались.
Любопытные посетители находили в картинах аналогии с советскими фильмами, присутствующие художники поясняли свои замыслы. Автор черно-белого фото Жигулевских гор Валерий Александров поделился ноябрьскими впечатлениями от походов на Муравьиные острова, когда гора вдруг предстала ему как древняя пирамида или символический Кайлас. «Привычное как необычное», «превращение рутины в мистерию», «активация оперативной памяти» – именно такие сравнения звучали от гостей вернисажа.
Выставка продлится до 9 сентября, в рамках «Провинции» пройдут лекции, выступление плейбэк-театра, концерт живой музыки и что-то еще – уютное, ассоциативное, спонтанное, непременно творческое. Именно так и проявляется дух любимой провинции.

* Музыковед, преподаватель Тольяттинского музыкального колледжа имени Р. К. Щедрина, член Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)