Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Катастрофа

Ни книги про катастрофы и катаклизмы, ни литературные произведения на эту тему я не люблю. Но шведский писатель Микаель Ниеми, как показал его предыдущий переведенный на русский язык роман «Сварить медведя», может успешно реанимировать жанр и наполнить его новыми подтекстами, создать особую атмосферу. Поэтому, когда была прочитана аннотация о наводнении на севере Швеции, подумалось: «Интересно, что же Ниеми отчебучит на этот раз?» Хоть «Дамба» ** и написана раньше, чем «Убить медведя», но была же еще одна замечательная книга-прорыв – «Популярная музыка из Виттулы», в которой балом правил магический реализм по-шведски. В общем, ожидалось нечто как минимум захватывающее.

[Spoiler (click to open)]
Чуда не случилось. Поначалу напрягает постоянное появление новых героев в каждой главе. Вспомнился Н. Шпанов: любил он набить романы каким-то безумным количеством практически не пересекающихся сюжетных линий. До одиозного соцреалиста Микаелю Ниеми, конечно, далеко: в «Дамбе» 7–8 историй, в каждой из которых герои упорно борются со стихией за свои и чужие жизни.
Река сметает дамбы. Навязчиво звучат отсылки к всемирному потопу – одна из героинь, Ловиса, даже спасается в сверхпрочном доме, а Адольф Павваль – в собственной машине, превратившейся в подводную лодку. Каждая история включает в себя все возможные клише. Персонажи преодолевают трудности, сметая преграды на своем пути не хуже любого наводнения. Спасение всегда происходит в последний момент, когда, казалось бы, всё кончено и сил на борьбу больше нет.
И куда только делись фирменные фантазия и юмор Ниеми? От них не осталось и следа. Видимо, тоже смыло. Но и в плане реализма текст никуда не годится, в нем хватает абсолютно неправдоподобных эпизодов в духе стандартных голливудских фильмов подобного рода. Например, описывается, как легко разбушевавшаяся река крушит дамбы, и тут же читатель видит фантастическую картину: одну из частей сооружения ничего не берет, и на ней, кое-как балансируя, несколько часов держится девушка. Вышедший из берегов поток убивает Софию, которая на крыльце собственного дома пытается разбудить спящую внутри дочь Эвелину. А вот дочку и домик (до этого многажды демонстрировалось, как подобные строения сносит на раз) река пощадила.
Ощущение такое, что Микаелю Ниеми кто-то заказал сценарий для того, чтобы переголливудить Голливуд, но потом проект закрыли, а автор превратил свою поделку в роман. Не пропадать же добру. Хотя какое там добро…
Ко всему прочему, с появлением на горизонте таких персонажей, как Барни Лундмарк, Лабан и Шкипер, в бой вступает изрядно надоевшая политкорректность. Непременно должен быть мерзкий мачо-сексист, женщин оскорбляющий, на дам нападающий, ни стыда, ни совести не знающий. Все трое одинаково отвратительны, естественно, терпят поражение (ура агрессивному феминизму!) и предсказуемы настолько, насколько предсказуем роман в целом.
Вот же странность: и событий много, и постоянно жизни героев что-то или кто-то угрожает, но читать скучно, потому что ничего нового Ниеми не придумал. Единственный персонаж, которого жалко, – это несчастная собака старика Гуннара: «Отвел беднягу в лес и пристрелил. Дал Бамсе большой кусок колбасы, а пес, пока он загонял в ствол патрон, лизал ему руку и смотрел, не отрываясь, преданными карими глазами».
Так и хочется спросить героя: а отдать Бамсе в хорошие руки или в приют нельзя? Обязательно убивать собаку? Ну да ладно. Еще одна плохо продуманная сцена.
Этот роман – действительно катастрофа. Не только для незапоминающихся мельтешащих персонажей, но и для Ниеми, и для читателей. Правда, позже писатель реабилитировался с уже упомянутым «Сварить медведя». Только вот зачем в 2021-м понадобилось переводить на русский очень слабый роман 2012 года? Ответа нет.

* Доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики СГСПУ.
** Ниеми М. Дамба. – М.: Фантом-пресс, 2021. – 352 с.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 10 июня 2021 года, № 12 (209)

В чем смысл абсурда

Герман ДЬЯКОНОВ **

Поиск смысла в дебрях нарочитой бессмыслицы на первый взгляд подобен поиску черного кота в темной комнате. Здесь важно уточнить, что кот в комнате всё-таки есть. Уточнение еще более необходимо для исходного действия. Кот может хотя бы мяукнуть, замурлыкать, прыгнуть. От смысла в комнатах бессмыслицы и абсурда не следует ждать ни мур-мур. Так что поищем его там, где он, по всеобщему убеждению, имеется.
Начать следует с Эжена Ионеско. Махровый антисоветчик, он не скрывал своей ненависти к моей стране. Но даже эти качества не были препятствием к переводам лихого румынского француза на русский.
Главный драматург театра абсурда не так прост, как можно навскидку предположить. Взять хотя бы сценические воплощения его пьес. На мой дилетантский взгляд, смотреть Ионеско вовсе не обязательно. Я, правда, видел по телевизору только «Стулья» и кусочки «Носорога», но впечатления от прочитанного были в разы ярче, нежели от увиденного. Повторяю: читать его интересно, другими словами – чтение имеет смысл. Переносится ли это и на прочитанное? Попробуем разобраться.
Являясь читателем, я тем самым становлюсь одним из акторов литературного процесса, так что Readers` opinions matter.
«Лысая певица» стоит первой в перечне его пьес. Если вы найдете время для ее прочтения, вы поймете смысл сакраментального выражения одиозного Михал-Сергеича «пир духа». Правда, это будет пир с не совсем обычным меню. Кажется, что смысла в диалогах нет, зато есть блестящая игра со смыслами. Игра с отсутствующими смыслами. Может, смысл-то как раз в этом и состоит?

Часы бьют ноль раз. В одной и той же реплике некоторая женщина описывается как толстенная и большая, хотя и чересчур хрупкая и маленькая. Просто полная или просто хрупкая – это, как говорится, не прикольно, а вот так – вполне. Причем зовут эту женщину Бобби Уотсон, точно так же, как и мужа, обоих детей, дядю и вообще всех родных и «свояков». А вскоре следует абсолютно идиотский диалог между супругами по фамилии Мартин: двое незнакомых якобы людей обнаруживают очень много общего. Вдруг обнаруживается, что настоящее имя служанки Мэри – Шерлок Холмс.
Сценический антураж подчеркнуто, причем подчеркнуто неоднократно, – английский. Ни с того ни с сего появляется капитан пожарной команды (он обозначен как Пожарник, что оскорбительно для настоящих огнеборцев, ибо они – Пожарные). Перед этим он звонил в дверь и прятался. Для смеха. Капитан ужасно огорчен, что в городе ничего не горит, так что прогрессивная премия ему не светит. Правда, на прошлой неделе девушка отравилась газом. Она забыла его закрыть, потому что думала, что это гребёнка. Ну как, видите ли вы в этом абсурде смысл?
А потом Пожарник начинает травить анекдоты. Вот уж где хлынула галиматья! Чистейшая бредятина. В финале все изображают поезд, пьеса заканчивается и начинается с начала, только супружеские пары меняются ролями. Но самое непонятное состоит в том, что «Лысую певицу» (кстати, обнаружите ли вы её в тексте пьесы?) хочется дочитать до конца. Я так и не понял, почему это произошло со мной. Угощайтесь!

* Книги имеют свою судьбу.
** Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)

Почему коты правят миром

Алла ВОЛЫНКИНА *
Рисунок Сергея САВИНА

На самом деле всем в этом мире управляют коты. Кому-то, особенно собачникам и Биллу Гейтсу, это заявление покажется спорным и где-то возмутительным, но факт, как говорится, налицо, а точнее, на кошачью мордочку. Вот вам три истории, в которых гуманитарная миссия кошек выглядит ключевой и бесспорной. Итак, начинаем плясать от миски!
Как известно, лучшие люди города встречаются в Сети. Именно здесь, в уютной интернет-курилке (пусть вы никогда не держали сигарету в зубах) можно умилиться проклюнувшимся бутонам на подоконнике у Калерии Леонидовны, поздравить с четвертым браком нежную фею Оленьку (буркнув про себя – «Зачем наступать на те же грабли в 56 лет?»), в который раз подивиться осточертевшим кубикам на животе Петра и мысленно смотаться в Геленджик с Катей, явно страдающей синдромом беспокойных ног.


[Spoiler (click to open)]
На часах было 15:20 вторника, когда на странице известной в городе филологини и градозащитницы Клары Полунадменной появился странный пост. Текст был набран капслоком и возопил абсолютно невнятным смыслом. Содержал он следующее:
«КУ-КУ… КУ-КУ… СЛЕДУЙТЕ ЗА ПРОСТОКВАШЕЙ…»
Собственно всё, ни словом больше. Надо ли говорить о том, как взволновало сетевую общественность это непонятное заявление. Поначалу вышеописанное приняли за шутку и щедро наградили пост лайками. Затем вспомнили, что ранее не замечали за Полунадменной склонности шутить. В комментариях последовали робкие вопросы: «Клара, с вами всё в порядке?» «Что случилось?»
Ответа не последовало. Более того, в течение следующих суток Кларина интернет-страница продолжала пребывать в анабиозе. Забегая вперед, скажем, что в том же состоянии она оставалась целый месяц, и это время стало нравственной встряской и рентгеновским лучом для городского сообщества.
Спустя 24 часа мучительного неведения пелену тумана в клочья разорвал пост общественника Николая. Он написал: «Всем-всем-всем! Стряслась беда! Пропал человек! С известным в городе ученым-филологом и градостроителем Кларой Полунадменной произошло нечто непонятное и пугающее! Оставив на своей странице пост странного содержания, она не выходит на связь! Поможем всем миром! Прошу перепоста!»
К тексту прилагалась фотография Клары с любимым котом на руках. Два раза просить перепоста не пришлось. Обращение рассыпалось по Сети, пылая тревогой в хронике многочисленных фрэндов. Спустя еще сутки Сеть начали наполнять воспоминания друзей, коллег и персонажей, когда-либо пересекавшихся с Кларой. Один трогательный рассказ сменял другой. Вот Клара открывает для городской общественности ранее неизвестные факты о писателе-почвеннике, воспевшем край в своих степных повестях. А вот госпожа Полунадменная проводит экскурсию по руинам старой швейной фабрики, до которой вот-вот доберутся загребущие лапы застройщиков. Кто-то вспоминал, как любила Клара развлечь френдов умилительными фото своего мейнкуна Стивы (как еще мог назвать домашнего кота филолог?). Челлендж добрых воспоминаний просто-таки разрывал душу!
Еще через долгие трое суток в Сети начали собирать деньги на памятник Кларе. Был объявлен конкурс на лучший эскиз монумента. Победил молодой скульптор Егор Ерепенников: Клара в его работе выглядела мятежно и устремленно. Женская фигура словно бы присела на фрагмент здания, в котором угадывались очертания швейной фабрики - именно ее Клара при жизни так горячо защищала. В руках монументальная Клара держала мордастого кота – парафраз Стивы.
Следующий этап сбора денег принес изрядную сумму, которой хватило на отливку и установку Клариного изваяния. Наконец настал день открытия памятника. Место для него выбрали единогласно – в 50 метрах от швейной фабрики, теперь уже бывшей, ибо на ее месте ухал гидравлический молот, вбивающий сваи будущего торгового центра.
Собралась вся городская культурная общественность. Выступающие, что есть силы, пытались перекричать строительную технику. Толпа ловила отдельные фразы: «Выдающаяся… Культурный слой… Пытливый ум… Беззаветно… Полный загадок трагический уход…»
Внезапно кто-то из присутствующих заметил рядом с накрытым тряпкой памятником внимательно слушающую Клару Полунадменную. Она явно пыталась разобрать смысл торжественной речи. Постепенно сей удивительный факт стал очевиден каждому из собравшихся. Слова иссякли, и если бы не тяжкое уханье гидравлического молота и ругань рабочих, можно было бы сказать, что воцарилась мертвая тишина. Под влиянием столь напряженного момента черная тряпица пала, и Клара Полунадменная увидела собственный памятник, сидящий на бывшем памятнике городской архитектуры.
Опустим подробности, полные изумления, эмоциональных всплесков, ломания рук и даже гневных претензий. В сухом остатке - необдуманный поступок кота Стивы. Как-то раз, когда хозяйка вышла из комнаты, Стива прошелся своими мощными лапами по клавиатуре ноутбука. Аппликатура сложилась так причудливо, что на открытой странице Клариного аккаунта отпечатался тот самый странный текст, который разбудил Герцена. Хозяйка кота проказы не заметила, ноутбук захлопнула да и отбыла в Санкт-Петербург по своим филологическим делам.
Долго думали, что делать с памятником. Наконец автор проекта взял свое детище на доработку и придал лицу сидящей Клары черты знаменитого городского сумасшедшего Сереженьки, который в 50-е годы бродил по улицам и пугал прохожих внезапным смехом. Хозяин торгового центра поначалу был недоволен и пытался памятник снести, но под напором общественности сдался и даже трогательно назвал новый торговый центр «Сережа». А что – свежо и мило.
Вряд ли найдется скептик, который возьмется отрицать прогрессивную роль кошачьих лап, в буквальном смысле оставивших огромный нравственно - культурный след в жизни города.
***
Наверняка каждый счастливый обладатель домашнего кота хоть раз, да замечал некоторые странности в его поведении. Ты понимаешь, что вот он, здесь, у твоих ног, шерстяной и теплый, подрагивающий ушами. А через минуту какой-то своей частью, да хоть кончиком хвоста, уже не здесь, не с тобой. Сидит и смотрит на абсолютно глухую стену встревоженными глазами. Или вдруг выгибает спину и шипит на пустой угол в коридоре. Я это к тому, что следующий случай из городской жизни являет нам ту самую непознанную, бегемотовскую ипостась кота.
Стоял в старой части города дом. Ничего особенного, деревянный потускневший инвалид. В нем давно никто не жил. Но все в городе этот дом знали и звали по имени – «Дом со ставнями». Наверняка всё враки и людские выдумки, но говорили, что сто лет назад жил в этом доме, в те времена нарядном и пахнувшем свежим деревом, купец средней руки Афанасий Толкушин. Купец как купец, тогда их в городе процветало немало. Но повезло ему привести в свой новенький дом жену редкой красоты.
Сегодня сложно доподлинно утверждать, что именно произошло сто лет назад, только в один ненастный день красавица-жена пропала. То ли стала жертвой лихих людей, то ли сбежала с искусителем. А купец страшно загоревал. Бросил торговое дело, запустил хозяйство, а на оставшиеся средства нанял резчика по дереву и велел изготовить ставни на окна, что смотрят на улицу. Да не просто ставни, а кружевной портрет своей жены. И так этот резчик хитро и искусно сработал, что ставни стали в городе притчей во языцех. Люди приходили смотреть на них и стояли, открыв рот. И было на что посмотреть. Когда ставни были закрыты, на вас глядело чудесное женское лицо, в котором каждый узнавал пропавшую красавицу. Когда же ставни раскрывались, на каждой из половинок в деревянном кружеве угадывались два изящных профиля, развернутых в разные стороны света.
Разумеется, спустя сто лет чудо-ставни порядком поизносились, перекосились и поблекли, но всё же хранили тонкую красоту женского лица.
К дому со ставнями часто приводили туристов, и при хорошо налаженном деле дом мог бы стать подлинным украшением города. Но никто этой идеей не заболел, а дом всё ветшал и кренился.
Однажды городское интернет-сообщество взорвала новость: дом со ставнями будут сносить и строить на этом месте жилой комплекс «Сударушка». Как бывает в таких случаях, вспыхнули вопросы про список объектов культурного наследия, в котором этот самый объект отчего-то не числился. Засвистели стрелы возмущения бездействием муниципалитета. Понеслись проклятья в адрес алчных застройщиков, срочно засобирались комиссии и комитеты. Но никаких действенных шагов по спасению дома так и не было сделано.
Зато в окне с покосившимися легендарными ставнями появился кот. Он сидел и смотрел на улицу. Кот был рыж и мускулист. Явно воспитанный улицей и умевший дать отпор бродячим псам. Он сидел между ставен как изваяние из обожженной глины. Был равнодушен к «кис-кис» проходивших мимо, с достоинством принимал кусочки колбасы и рыбы. Кот не уходил со своего поста, словно охранял кем-то вверенную ему территорию.
По городу поползли слухи о коте – охраннике дома, посланном с того света неупокоенной душой несчастного Афанасия Толкушина. Кот и в самом деле не покидал окна и однажды зашипел и выгнул спину, когда девушки-волонтеры попытались препроводить рыжего охранника в кошачий приют. Его странное постоянство рождало мистический трепет. Кот превратился в мем. Его многочисленные фотографии то и дело всплывали, сопровождаемые надписями – от самых серьезных до юмористических. Начали выпускать футболки с котом-охранником, на стенах домов запестрели граффити со знакомой рыжей физиономией.
Слава таинственного зверя дошла и до виновника всей этой истории, который затеял снос дома ради новехонькой 17-этажной «Сударушки». Обычно он не удостаивал личным вниманием места будущего строительства, но здесь случай был особый, уж слишком громкой оказалась тихая служба рыжего кота. Сопровождаемый свитой белорубашечных крепких мужчин, большой человек вышел из большой машины и проследовал к старому дому, который явно доживал свои последние дни.
То, что произошло дальше, впоследствии пересказывалось на разные лады. А сухие факты были таковы: когда большой человек приблизился к маленькому дому и остановился прямо перед окном со ставнями, с котом случилась разительная перемена. Он словно ожил после спячки, ощетинился, впился горящими глазами в лицо большого человека и огласил окрестности душераздирающим воплем. Однако самое необъяснимое произошло через мгновенье: большой человек прямо в чистеньких брюках рухнул на колени, уткнулся лбом в тротуарную пыль и зарыдал.
Истерику смогли унять лишь спустя двадцать минут, когда вызванная обескураженной свитой «скорая» констатировала нервный припадок, спровоцированный психотравмирующим фактором. Кстати, сам фактор после этого куда-то пропал. А большой человек стал задумчив, тих, начал почитывать книги, чем особенно встревожил близких. А главное – свернул строительство жилого комплекса «Сударушка», оставив дом со ставнями тихо доживать свой век.
Деятельное интернет-сообщество города, как водится, принялось собирать деньги на памятник рыжему коту. Осталось решить, где его установить – рядом с тем самым домом или у ресторана «Рыжий кот»: вот вам готовый объект для фотосессий!
***
Бронзовая фигура первого секретаря горкома Алёнушкина стояла на городской площади прорву лет. К ней привыкли как к деревянной вешалке в прихожей, она служила ориентиром для романтических и деловых встреч, была любима голубями и бродячими животными. Узкому кругу любителей истории родного края было известно, что бронзовый Алёнушкин занимал не свое место на роскошном постаменте. Впервые здесь вознесся главою непокорной городской голова и благотворитель Иванушкин аж в 1893 году.
Был Иванушкин курпулентен и статен, и постамент полностью соответствовал его благородным пропорциям. Революция смела не только привычные общественные устои, но и олицетворявшие старую жизнь символы. Фигуру Иванушкина в пылу рабоче-крестьянской ажитации скинули и куда-то увезли. Кое-кто считает, что она до сих пор покоится на дне местной реки. А когда новая жизнь более или менее вошла в берега, свято место перестало быть пустым – скромный комплекцией Алёнушкин заступил на пост смотрящего за городской суетой.
Никто точно не может сказать, за что вполне заурядный секретарь горкома удостоился бронзовой чести. Говорят, при нем построили Дом культуры и пустили первый трамвай. Пускай! Для хорошего человека не жалко. Правда, отдельные дотошные краеведы уверяли, что не так уж он был и хорош – мелок и мстителен, злоупотреблял бюрократией, снес немало ценных архитектурных памятников. Ну да кто старое помянет, тому сами знаете что.
Первым ряску обывательского болота растревожил общественник Николай. Он выложил на своей странице в интернет-сети старую фотографию, на которой законный владелец постамента бронзовый Иванушкин благородно взирал на дореволюционную тишь да благодать. Фотографию сопровождали хоть и пылкие, но весьма обоснованные аргументы в пользу возвращения исторической справедливости. «Доколе?! – взывал Николай. – Доколе жалкий партократ будет занимать не свое место? Он смешон и недостоин величественного постамента!»
«Хватит перекраивать историю! Оставьте идолов и идите сажать деревья!» – столь же горячо ответил Николаю старый партиец Семен.
К противоборствующим голосам присоединились десятки, а затем и сотни сторонников. В Интернете развязалась настоящая война. Доходило до открытых оскорблений, призывов собирать экспедицию водолазов, чтобы найти ушедшего на дно Иванушкина, истовых клятв верности делу партии и одному из ее лучших сынов Алёнушкину.
Наконец настало время дуэли в офлайне. Были назначены день и час, когда у памятника Алёнушкину-Иванушкину сойдутся Николай и Семен со своими сторонниками, чтобы в открытой дискуссии обрести истину.
Сквер вокруг памятника возбужденно гудел. Ждали лидеров мнений. Наконец задремавшие было голуби шумно вспорхнули с бронзовой головы, и навстречу друг другу вышли Николай и Семен. По удивительному совпадению, каждый держал в руке шлейку, на конце которой вальяжно шествовал кот. Точнее, Николая сопровождал кот, а Семена кошка. Да-да, друзья, даже суровым борцам за историческую справедливость свойственна сентиментальная привязанность к лучшему из существ.
Необычная процессия поначалу вызвала дружелюбный смех и легкое волнение в рядах собравшихся. Но серьезный настрой на судьбоносную дискуссию погасил смешки. Развернулись транспаранты: «Не пей из копытца, Иванушкиным станешь!», «Алёнушкин Иванушкину не братец!» и прочее в том же духе. Лидеры мнений начали выступать. Каждый развертывал веер блестящих аргументов, сопровождаемых то одобрительным, то возмущенным гулом. Вдруг речи прервались, и митингующие уставились на постамент. У изножия Алёнушкина происходило простое и вечное как этот мир действо. Николаев британский кот и Семёнова сибирская кошечка предавались радостям жизни. И это настолько диссонировало с пафосом развернувшейся идеологической дуэли, что тут же потребовало эмоциональной разрядки, которая не замедлила последовать. Сквер гомерически смеялся, закатывались оба лидера мнений, голуби недоуменно кружили над толпой, а коты, игнорируя окружающих, занимались делом.
Вернуться к яростному противостоянию после этого уже было невозможно. Более того, со временем нашли мудрое и справедливое решение – Алёнушкина не трогать, а на одной из граней постамента установить барельеф Иванушкина и мемориальную доску с пояснениями.
У кошачьих влюбленных родились котята, которых буквально расхватали поклонники хвостатых медиаторов. Общественник Николай и старый партиец Семен и по сей день частенько прогуливаются со своими котами вокруг памятника, но стараются не пересекаться – рождаемость необходимо регулировать.
***
Повторюсь: коты управляют миром. А кто с этим не согласен, просто пока не встретил своего кота.

* Публицист, прозаик, музыкальный критик, шеф-редактор программы «Доброе утро, губерния» в ТРК «Губерния», член Союза кинематографистов России, член Союза журналистов России, «Золотое перо губернии», лауреат премии «ТЭФИ-Регион».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)

Веселые и мрачные игры барокко

Рубрика: Наталья ЭСКИНА. Неопубликованное

…В общем-то, серьезные и глубокомысленные, и люди барокко этим развлекались. Игра в объяснения. Схема игры примерно такая: что это? Зачем? Что подразумевал Создатель? Как это действует? Мир многозначен…

Играли и мы. Только оглядись – сколько вопросов к себе и к Господу Богу! Чаще мы предавались этому летом. На досуге сидишь на горячем пляжном песочке или на дачной террасе, и поводы к игре просто толпятся вокруг. Вдумчивое исследование окружающего само собой наталкивало на то, чтобы поднять брови и сделать длинное лицо. Вот у собаки сзади, в отличие от нас, бесшерстных двуногих, два таких меховых кружочка. Зачем?
Около сотни объяснений. Например, это кнопки для вызова лифта.
Если собаку положить на бок – это двоеточие. К лежащей собаке лучше не подходи: за двоеточием последует длинное и нудное перелаивание всем известных общих мест (народ, слыша такую собачью риторику, говорит о ней кратко и уничижительно: брешет).
Если взять полторы собаки – многоточие. Полутора собаками – обращали вы внимание? – так и пестрит моя проза…
Это клапаны, через которые собаку можно надуть. Левая кнопка – внутрь, правая – наружу, теперь ее удобно сунуть под мышку и тащить домой.
Это мозоли, по Маяковскому: хочешь убедиться, что земля круглая – сядь на собственные ягодицы и катись! Вот собаки и катаются, вот и натерли себе мозоли.
Это кнопки баяна. Звукоряд у музыкального инструмента «собака» состоит из двух нот. Поэтому собаки по ночам собираются вместе и музицируют. До-ре – большая собака, бас. Ми-фа – тенор. Соль-ля – альт. Си-до – сопрано. Это белые собаки. А черные? А на черных собаках черные клавиши.
Летних вопросов еще много. Что на Волге так хлюпает на дне? (Тут кто-то опытный пришел и сразу разрушил полет нашей мысли: это сомов ловят.)
А почему у Баха в прелюдии мелодия вся словно мелким крестиком вышита? Речь-то о Страшном суде. А в арии почему о каких-то цыплятах поют? Опуская при этом тело мертвого Иисуса в могилу…

[Spoiler (click to open)]
А о чем барочные натюрморты? Смотрим на «Утренний завтрак» Виллема Класа Хеды. Облизываемся. Таких у Хеды целые серии. Почти одинаковые. Рисовал, похоже, каждые полчаса. Свеча догорела, чадит. Лимон был – доели. Ветчина ох и хороша была в семнадцатом веке! Все съели к утру, объелись. Пирог с ежевикой нам оставили. Это десерт для нас на нашем празднике.
А почему мы вдруг Хеду вспомнили? Зачем он нам понадобился? Потому что вот он нас четыреста лет дожидается. Уже четыреста лет сидят призраки барокко за ночными пиршествами. Юбилей. 1620–2020.
Юбилей чего? Живописных «сериалов» Хеды. Это первый. Этой игры. Живописные варианты игры в объяснения, в истолкования символов…
Барочные ночные пиры. Почему же натюрморты – «Завтраки»? Видите же: было пиршество – да кончилось. И наступило пробуждение от полусна жизни. Господь призвал на Страшный суд. Пьяницы и обжоры – из-за стола вон! Ваш час пробил!
Жизнь непрочна и эфемерна. Драгоценный бокал на краю, скатерть смята. Кто-то мимо пройдет, хвостиком заденет – и собирай осколки! Жалко! Ведь хрупкое стекло так дорого, так тщательно выдуто стеклодувом…
Почему на столе три дорогих сосуда? Кого из них поили? Князя, герцога, архиепископа? А простой стакан на заднем плане, похоже, с пивом.
Рюмка полупуста, полуполна. Знаменитая антиномия барокко. Антиномия двусмысленная. Пессимизм или оптимизм… «Земную жизнь пройдя до половины…»
Не всякое лыко в строку. Оставим и читателям простор для игры. Что и почему отражается в стекле и в серебре? Откуда здесь улитки? А что за шпроты в масле? Ключ свисает со стола… Гаджет тут же болтается. Ежевика в пироге – эмблема чего? Почему не малина?
Сверкает серебряное блюдо. Ложечка какая изящная, серебряная… А пирог еще остался, доедим? Вот только ложечку кто для нас вымоет?
На сцене бытия играй, пока живешь,
Обманчив жребий твой, и счастье так непрочно:
Вчерашний царь лежит в тряпье в канаве сточной,
Вскарабкаешься вверх – и в пропасть упадешь.
Ушел вчерашний миг, и завтрашнего ждешь.
И снова ручеек струится вниз песочный.
Песочные часы – вот образ мира точный,
Явился в гости ты – и вечером уйдешь.
Где зеленел лесок – там черных веток сеть.
Дамоклов меч устал над пиршеством висеть.
Сдирает Смерть парчу и бархат со скелета.
Окончен жизни пир. Доколь играть и петь?
Корону, мудрость, власть – куда все это деть?
Река времен течет, как медленная Лета.
Сонет Андреаса Грифиуса. Перевод мой – Н. Э.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 1

Культура и Поток. Иерархия и лиминальность

Вадим РЯБИКОВ *

Продолжение. Начало в «Свежей газете. Культуре» № 24 за 2020 год и № 1–2, 4–5, 7 за 2021 год.

Вот сейчас белухи плещутся в незамерзающих водах Гольфстрима. Белое море, куда они придут летом, пока забито льдом, а им нужна свободная вода. Они дышат атмосферным воздухом. В июле они пройдут через Горло Белого моря и направятся к Белужьему мысу на острове Большом Соловецком, как они делали последние 20 000 лет.
После того, как закончился ледниковый период и ледник, отступая на север, приволок сюда, на кристаллическую отмель посреди Белого моря, гравий и валуны, образовав архипелаг, позже названный Соловецким, белухи приглядели здесь местечко удобное для яслей и воспитания молодежи. Что-то вроде огромной подводной чаши. Неглубоко и от волн защита. С тех пор они и приходят сюда каждый год, как только Белое море освобождается от льдин. Через Горло Белого моря и прямиком на Соловки. А осенью, до того, как море покроется льдинами, уходят с подросшими и окрепшими ребятишками обратно в Баренцево море через тот же пролив. Точно знают, когда и куда нужно уходить, и точно прокладывают маршрут.

[Spoiler (click to open)]
Под водой они особо ничего и не видят. У белух хорошее зрение, но видимость под водой ограничена. На дне – камни, встречаются подводные скалы, ближе к берегам от дна к поверхности поднимаются длиннющие темно-зеленые ленты ламинарии. Косяки рыб и синяя или изумрудная толща воды вокруг позволяют видеть на расстояние максимум 50 м, но белухи точно знают, куда нужно плыть, чтобы войти в пролив, соединяющий Белое и Баренцево моря.
Я вглядываюсь в морскую даль и вижу вокруг на километры, а то и на десятки в ясную погоду, но без навигации этот путь проложить не смогу. Ну, по крайней мере, уверенно не смогу. А они это делают безошибочно. Я не понимаю, как они это делают. Сейчас они плещутся в теплых водах Гольфстрима, но при этом прекрасно осведомлены о том, как устроено морское пространство на тысячи миль вокруг, а может, более того, и весь Мировой океан и планета Земля. И, конечно, они знают, как в июле найти вход в Белое море и добраться до излюбленных мест у мыса Белужьего, а в октябре вернуться обратно к теплым океаническим течениям.
***
А в это время на Адаманских островах в Индийском океане живут люди из племени, получившего название сентинельцы. Ученые считают, что предки обитателей острова 60 000 лет назад прибыли сюда в ходе первой волны переселенцев из Африки. Сколько их там, никто не знает. Кто-то говорит, что человек 15, а кто-то – 500. Сентинельцы ведут образ жизни охотников-собирателей каменного века, добывая себе пропитание охотой, рыбной ловлей, сбором моллюсков и дикоросов.
Они умудрились избежать контактов с цивилизацией. В своем упорстве они были настолько последовательны, что власти Индии запретили даже ученым приближаться к острову и высаживаться на него. Для посетителей это довольно опасно, поскольку сентинельцы, не раздумывая, начинают обстреливать незваных гостей из луков. А бьют они довольно метко на расстояние около 100 м.
Исследовавший сентинельцев в конце XIX века британский офицер Морис Видал Портман сделал выводы, что наибольшую угрозу для сентинельцев представляют инфекции, так как у них, живущих в полной изоляции, отсутствует иммунитет ко многим распространенным болезням. Оттого они и избегают контакта с цивилизованными чужаками. И цивилизованному миру мало что о них известно.
В 2004 году в Индийском океане случилось землетрясение, которое вошло в тройку самых сильных за всю историю наблюдения. Эпицентр землетрясения находился в Индийском океане, к северу от острова Самуэль, расположенного возле северо-западного берега острова Суматра. Цунами достигло берегов Индонезии, Шри-Ланки, юга Индии, Таиланда и других стран. Высота волн превышала 15 метров. Цунами привело к серьезным разрушениям и огромному количеству погибших людей даже в Порт-Элизабет, в ЮАР, в 6 900 км от эпицентра.
Погибло, по разным оценкам, от 225 до 300 тысяч человек. Точное число погибших неизвестно, так как множество людей было унесено водой в океан. Разумеется, все были уверены в том, что сентинельцы погибли. Но оказалось, что они живы и невредимы. Как они выжили, никто не понимает. Единственное объяснение – они предвидели угрозу и удалились в безопасное на острове место. Очевидцы трагических событий 2004 года утверждают, что первыми приближение катастрофы почувствовали животные. Люди рассказывают, что за несколько минут до начала цунами, как только стала отступать вода, вся живность покинула опасную зону. Если бы человек умел лучше читать знаки, которые ему подает природа, возможно, многим удалось бы вовремя уйти из района бедствия.
***
Однако далеко не всем дана способность к такого рода осведомленности. Откуда она? И киты, и сентинельцы оказываются осведомленными о ситуациях, отделенных от них значительными расстояниями или временем.
Известный американский антрополог и этнограф Г. Бейтсон утверждает, что всё мироздание можно представить как коммуникативную систему, в которой посредством прямых и обратных связей осуществляется целенаправленная регуляция обменов веществом, энергией и информацией. Цель особенно не ясна, однако наличие в системе информации и обратных связей является бесспорным признаком ее целенаправленности. С точки зрения антропного космологического принципа, физические константы во Вселенной такие, какие они есть, а не какие-нибудь другие потому, что именно с такой физикой возможно появление в ней жизни и человека разумного. То есть Вселенная была изначально заточена под наблюдателя, который являлся носителем человеческого сознания. Каковы дальнейшие цели Вселенной, пока неведомо.
Каждая сложная система, будучи открытой, вместе со своими метаболизмами существует в контексте, который является еще более сложной системой. Система находится в состоянии обмена веществом и информацией со своим контекстом. И если разумным является то поведение, которое сопровождается целенаправленным самоупорядочиванием и оптимизацией в разнообразных условиях существования, то носителем разума является не только мозг, но и все человеческое тело, а также окружающая это тело среда, поскольку обратные связи выходят за пределы любой ограниченной телесности.
Более того, Бейтсон утверждал: в сложных системах с обратной связью не существует выделенных центров управления (типа инстанции «Я»), поскольку последние сами являются элементами кольцевых цепей. Любое центрирование, любое приписывание какому-либо локусу сети выделенных управляющих функций является иллюзорным и свидетельствует, согласно Бейтсону, об отсутствии системной мудрости.
Отсутствие системной мудрости проявляется в невнимании к системному окружению, сигналам бессознательного и эгоистическим стремлением представить собственное сознание и собственное «Я» в качестве последней управляющей и познающей инстанции.

***
Сознание – это, конечно, мощный, но все же несовершенный и медленный инструмент. Оно может контролировать лишь небольшую часть информации. Внимание человека может одновременно удерживать всего лишь 7 ± 2 объекта. То есть сознание может обрабатывать одновременно всего лишь около семи бит информации. При этом его разрешающая способность позволяет ему различать промежуток времени между событиями, равный приблизительно 1/18 секунды. Два события, разделенные меньшим интервалом времени, сливаются в восприятии в одно.
Таким образом, в течение одной секунды сознанием обрабатывается около 126 бит информации. Это ничтожно мало. Скорость обработки информации всего 126 бит в секунду. Для сравнения: скорость передачи данных в ОЦК (основной цифровой канал) при оцифровке голоса в телефонной сети равна 64 000 бит в секунду. Если сделать частоту меньше, то при оцифровке человеческой речи значительное количество данных будет утеряно.
Судя по всему, сфера бессознательного, или, лучше сказать, «запределамисознательного», оперирует большими объемами информации и с большей скоростью. Поэтому во всей невероятно сложной, чувствующей/мыслящей сети психических процессов «Я» играет очень ограниченную, но при этом важную роль.
Эта роль обеспечивается активностью фронтальной коры мозга, которая должна взять под контроль многообразие противоречивых побуждений, поступающих от одушевленной, жаждущей плоти, и привести его в соответствие с внешними требованиями и моделью потребного результата. Недостаточность активности фронтальной коры проявляется синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), всякого рода истеродемоническими состояниями (мерячение, амок, икота, пиблокто и пр.) или психозами.
Однако жесткое, властолюбивое или гиперответственное Эго нарушает связь со всей иерархией контекстов и делается деструктивным. В противовес эгоистической установке разума Бейтсон настаивает на важности развития особого типа психической активности, которая имманентна «не только телу, а также контурам и сообщениям вне тела», поскольку «есть больший Разум, в котором индивидуальный разум – только субсистема. Этот большой Разум и является субъектом этой активности. Его можно сравнить с Богом, и он, возможно, и есть то, что некоторые люди понимают под «Богом».
Проявление вышеупомянутой необыкновенной осведомленности относительно событий, отдаленных в пространстве и времени, является результатом обмена данными между сознанием и иерархией контекстов, в которую оно вовлечено. И для того, чтобы связь сознания с высшими контекстами была активна, Эго должно уступить этой связи место в сознании. Эта уступка сопровождается очень неординарными переживаниями, которые подчас могут носить мистический или нуминозный характер. При этом на передний план выходит подсознание, которое обрабатывает больше данных за меньшее время, чем сознание. В кровь выбрасываются химические вещества, ускоряющие действия человека, в том числе норэпинефрин и дофамин. Оба соединения повышают сосредоточенность, сокращают время мускульной реакции и улучшают распознавание образов. Высокий уровень сосредоточенности поощряется залпами анандамида, серотонина, что вызывает состояния нейрохимического блаженства, а иногда и экстаза.
Вроде бы всё просто. Кажется, надо стихнуть и уступить место Благому. Но не тут-то было. Исторически сложившиеся контексты находятся друг с другом в непростых отношениях, и некоторые из них отнюдь не отличаются сетевой мудростью, но так же, как и Эго, претендуют на гегемонию в когнитивной сети.
Национальный контекст нередко вступает в конфликт с общечеловеческим. Культурный контекст может подавлять связь с природным и наоборот. Родовой (семейный) контекст может находиться в конфликте с социальным. Это случается, когда общество в прошлом преследовало предков по родовой линии или, наоборот, предки угнетали или разрушали общество. Память об этом хранится в бессознательном и проявляется в манерах, реакциях, оценочных суждениях. Ослабление контролирующей функции Эго может привести к захвату сознания комплексами, которые передаются из поколения в поколение и являются результатом трагической истории семьи. И никогда не известно, с чем вступит в резонанс сознание, если Эго ослабит контроль. При этом есть высшие контексты. Связь с ними и исцеляет проклятия и травмы, вызванные межконтекстуальными войнами. Если связь с высшим контекстом ослаблена, то ждать системной мудрости не приходится.
Конечно, связи с высшим контекстом и с таинством жизни изначальны. Они есть от рождения и обеспечивают недифференцированную целостность психических процессов еще в эмбриогенезе. После рождения младенец не очень осознанно, но активно строит связи с семейным, родовым, национальным, культурным и природными контекстами, которые нередко дезориентируют его относительно его подлинной природы и высшего Блага.
Эго взращивается в мучительных борениях между ними. Если бы не было этих борений, то и необходимости в Эго как в инстанции, на которую возлагается ответственность за результирующую всех этих бесконечных конфликтов, не возникло. Но без связи с высшим контекстом Эго перед лицом всех этих противоречий бессильно.
У китов всё проще. Их сознание не содержит ни национального, ни культурного контекста. Им неизвестны конфликты, с которыми сталкивается человек. И Эго им ни к чему. Они связаны с природным контекстом, и им непонятен вопрос, который ставил в свое время Спиноза: «Бог или Природа». Не используют они эти категории. И у сентинельцев всё относительно просто. Ну не так сложно, как у одомашненных людей. И природные, высшие, родовые контексты пребывают в относительном согласии друг с другом.

***
«Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт 2:18-21).
После того, как он назвал всех тварей и все действия, которые они совершают, и у него обнаружилась (или была сотворена из его ребра) пара, он вместе с ней поддался искушению и совершил то, что им строжайше было запрещено: вкусил от древа познания добра и зла. То есть они начали мыслить оппозициями, не вкусив еще исцеляющих плодов от древа жизни. А таким не место в Эдеме.
Да и самим грешникам там неуютно. Они вдруг свой срам обнаруживают и стыдиться его начинают. А таинство жизни воспринимают как тревожную неопределенность и пытаются ее неблагодарно преодолеть. В тщетных попытках сделать это они трудятся над определением границ понятий. И чем больше в их сознании определенности, тем больше в их жизни раздельности. Пугаясь ее, они отказываются мыслить и предпочитают недифференцированную созависимость и патологическое слияние (с другими, с работой, веществом). Им безотчетно кажется, что так легче и безопасней.
Но на самом деле всё не так. Все, кто вовремя не свернул с этой дороги, попадают во власть коллективного монитора отклонения, который дезориентирует их относительно сигналов подлинной природы, что приводит к полной утрате связей с высшими контекстами. И дело не в том, что они не предчувствуют цунами, хотя им всегда кажется, что это самое страшное, а в том, что они не свою жизнь проживают. Причем нередко эта жизнь, будучи фальшивой и как бы вынужденной, обретает настолько обременительный характер, что они невольно начинают подумывать о цунами.
Те же, кто отважился свернуть со столбовой дороги партиципации, оказываются на узкой тропинке индивидуации. И прежде чем они увидят светлые пределы, в которых обозначены основные очертания высших контекстов, им предстоит «темная ночь души», попадание в гиблое место, встреча с собственной Тенью, героические подвиги в борьбе с чудовищем, предательство, одиночество...
На этой тайной тропе, как бы ни было страшно, необходимо держать свое сердце открытым, ибо только оно может указывать верный путь. А если кто-то вдруг хоть ненадолго откажется от разума, рискует навсегда его потерять и крепко застрять в гиблом месте. Разуму будут предложены испытания, и он выдержит их, если научится мыслить «расчленяя и связывая понятия с целью постижения идеальной, сверхчувственной сущности вещей» (Платон).
Сверхчувственное же постигается интуитивно. Кто откажется на этой тропе от интуиции, просто в определенный момент вдруг решит, «что ждет автобуса, или бродит по комнатам в поиске сигарет, или смотрит телешоу, или читает книгу, полную скрытого смысла на многих уровнях», не понимая, что на самом деле он застрял в гибельном месте **.
И прежде чем высшие контексты будут явлены ему, он будет пребывать в переходных, или лиминальных, состояниях. Да и собственно связь с высшими контекстами не может постигаться иначе, как через лиминальность.
***
Термин лиминальность употребляли Арнольд ван Геннеп и Виктор Тернер, исследовавшие лиминальную фазу ритуалов перехода, то есть ритуалов изменения статуса: возрастного, социального, духовного. Ритуалы перехода включают в себя три стадии:

  • отделение (separation) – выбор и изоляция индивида от некоторой социальной целостности, лишение индивида статусных характеристик принадлежности к этой целостности;

  • собственно переход (margo, limen, threshold, transfer, passage) – период некоего переходного состояния;

  • реагрегация (reaggregation, reconstruction) – воссоздание некоей новой целостности.

Лиминальность понималась как временная бесстатусность. В стадии лиминальности инициируемый оказывается вне всяких статусов. Он не ребенок, но и не взрослый, не обычный член племени, но и не посвященный, и т. д. Все статусы – это категории сознания.

Под категорией понимается «лингвоментальный феномен человеческого сознания, который представляет собой лингвокогнитивную ячейку в системе знаний и представлений человека о мире и о себе самом, изоморфно отображающую фрагмент реальной и/или воображаемой действительности в человеческом сознании».
Всякий раз, как только мы выходим за пределы привычных категорий, мы сталкиваемся с лиминальностью. Некатегоризируемое пространство сознания – это и есть лиминальность.
Лиминальность всегда бесстатусна. Поэтому к характеристикам потокового состояния, кроме бессамости, вневременности, легкости и насыщенности, или сокращенно STER (Selflessness, Timelessness, Effortlessness and Richness), следовало бы отнести еще и бесстатусность (Statuslessness).
Тренеры «морских котиков» в Сан-Диего обратили внимание, что военная субординация мешает развитию состояния группового потока, в котором подразделение спецназа достигает максимальной эффективности при решении боевой задачи. Чтобы создать в команде условия, благоприятные для развития состояния группового потока, была разработана система мероприятий, которые позволяют сломать стереотипы, связанные с военной субординацией, внедренные в сознание «морских котиков». Эти мероприятия предполагают совместные с офицерами пьянки, отказ от ношения военной формы, нестандартные способы приветствий и т. д.
***
Состояние потока стремительно развивается, если человеку удалось вырваться из власти стереотипов, которые, как правило, культурно обусловлены. Когда он начинает видеть знакомый мир как бы вновь, как будто «с Луны свалился», тогда в нем и рождается интерес к миру, необходимый для правильной концентрации внимания. Освобождение от стереотипа возникает всякий раз, когда человек привлекает разум к созерцанию чего-либо в течение промежутка времени, значительно превышающего длительность, необходимую для простого узнавания.
Собственно, узнавание – это и есть процесс отнесения узнанного к той или иной категории сознания. Окультуренные, то есть жестко обусловленные культурными стереотипами люди, преимущественно пребывающие в типичных состояниях сознания, в своем понимании окружающего мира, как правило, ограничиваются простым узнаванием. Они говорят, что поняли что-то, когда им удалось отнести воспринимаемую информацию к уже существующей в их сознании категории. Этот уровень понимания препятствует развитию осведомленности о том, что же происходит в реальности. Те, кто в своем понимании ограничивается простым узнаванием, не ведают лиминальности и, как правило, ошибаются в «выборе пути». А о приближении «цунами» узнают слишком поздно.

* Психолог, путешественник, музыкант. Директор Института Развития Личности «Синхронисити 8».
** Антон Роберт Уилсон. Космический триггер

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 29 апреля 2021 года, № 9 (206)

Пиковый медведь

Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное

Наталья ЭСКИНА

Это не рецензия. Не объяснение в любви прекрасным, талантливым и любимым Татьяне Гайворонской, Андрею Антонову, Анатолию Невдаху и Александру Анисимову. Что ж я их распугивать буду? Они уж, небось, по горло моими объяснениями сыты, скоро бегать от них начнут. А что же это, коли не объяснения? Это так, размышления. Комментарии к двум операм (к одной – постфактум, к другой – преждевременно).

Кони, шмели, слон, таракан, собака, лебеди, змея, соколы, овны, мыши… Это не зоопарк, но это и не начало «Чайки». Все эти создания Божии в свое время гуляли по сцене Самарского академического театра оперы и балета (тут я давлю в себе каверзный вопрос: а помните, в каких спектаклях? За каждый правильный ответ – подарок. Кто больше?).
Но не торопитесь добавлять к этому перечню медведя. Столь ожидаемое продолжение списка – комическая опера «Медведь» – ничего особо медвежьего в себе не содержит. Разве что некоторую неуклюжесть в изъявлении чувств. Медвежатинкой, как известно, покормил Чехов своих поклонников в юмористической сценке. Чем-то им, его современникам, смешными казались и медведь («Он ахнуть не успел, как на него медведь насел»), и крокодил («…заглянешь в душу иному поэтичнейшему созданию – а там обыкновеннейший крокодил!»).

Сцена из спектакля. Смирнова – Татьяна Гайворонская, Попов – Андрей Антонов

[Spoiler (click to open)]
Как переплюнуть знаменитый фильм с Жаровым (поставлен в 1938 году)? Как переплюнуть СамАрт («Доктор Чехов» – к сожалению, лет пять назад сошедший со сцены)?
Оперный театр переплевывает с помощью музыки. Опера белорусского композитора Сергея Кортеса – чеховский анекдот, пересказанный музыкантом. Пятьдесят девять лет непрерывного общения с музыкантами убедили меня в том, что музыканты лучше всех рассказывают анекдоты – и только этим на досуге и занимаются. Ведь в анекдоте, как и в музыке, важен подтекст. А иногда даже и контекст, и интертекст.
Интертекст оперы «Медведь», который и делает ее такой смешной, – иронический диалог с оперой «Пиковая дама». Еще один интертекстуальный слой – диалоги вокальных партий «Медведя» с оркестровыми соло. Но тут уж – внимание, читатели, вслушивайтесь в них! Не пропускайте мимо ушей, что там в ответ певцам бормочут фагот, тромбон, труба…
«Ну и где там «Пиковая дама»?» – спросите вы, полюбовавшись медвежьей премьерой. Там, как в «Пиковой даме», переворачиваются все желания, намерения, там деньги превращаются в любовь. Там не стреляют пистолеты (а ведь Чехов обещал – где в начале пьесы оружие на стене висит, в конце оно выстрелит).
«Пиковая дама» начинается со страстной любви к женщине. А заканчивается страстной жаждой богатства. «Медведь» начинается страстным желанием вернуть себе одолженные деньги. А заканчивается страстным объяснением в любви. «Медведь» – перевертыш «Пиковой дамы».
Остальные основания для сравнения – пародийное сходство ситуаций, сходство текстов. Вот, например, у Чехова объяснение помещика Смирнова (заимодавца) помещице Поповой (горюющей вдовушке в трауре). А вот – у Чайковского. Герман на коленях перед Лизой.
Вы не можете понять, какое счастие умереть под взглядами этих чудных глаз, умереть от револьвера, который держит эта маленькая бархатная ручка... Я с ума сошел! Думайте и решайте сейчас, потому что если я выйду отсюда, то уж мы больше никогда не увидимся! Решайте. Потом пусть смерть и с ней – покой!
Одно лишь чувство и мысль упорная одна владели мной.
Погибну я, но перед тем, чтоб с жизнью проститься,
Дай мне хоть миг один побыть с тобой вдвоем,
Средь чудной тишины ночной, красой твоей дай мне упиться.
Пародия, сказали б мы, если бы были литературоведами, снижает пародируемый объект. Пародия Чехова – Кортеса на Чайковского снижает сумму. Герман обдернулся, а ведь мог бы получить за три выигравших карты 5 миллионов. Смирнов всего лишь тысячу двести долга требует с Поповой. Вот как измельчали нравы всего за какую-то сотню лет! Измельчали и суммы.
«Да… Измельчали мужчины…» – сказала как-то моя бабушка, критически разглядывая моего папу. – «Хорошо хоть, женщины покрупнели», – ответил папа.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 1 апреля 2021 года, № 7 (204)

Печ(ен)ь Прометея

Леонид НЕМЦЕВ *
Текст иллюстрирован изображением скульптуры Николя-Себастьяна Адама «Прометей прикованный»

Чаще всего в мировой культуре из мифологических персонажей упоминается Прометей, хотя вряд ли он всплывет в памяти в первой десятке. Это уже хорошая подсказка: Прометей у нас не в памяти, а в подсознании. Он в самом деле чуть ли не самый родной. Дал людям огонь, который от людей прятали. Мученик, бросивший вызов Олимпу. Но он же и создатель человека. Понять образ Прометея так же сложно, как понять себя. Миф о Прометее лежит в основе самого мифологического сознания, поэтому проявляется во всех возможных отголосках.

Карл Маркс, например, всю жизнь упоминает Прометея, он сразу стал его любимым образом, личным божеством. Хотя философу не пристало поклоняться «божеству». Поэтому в письме тестю Людвигу фон Вестфалену «красивый, двадцатидвухлетний» Карл признается: «Прометей – самый благородный святой и мученик в философском календаре». Любимая книга у Маркса – трагедия Эсхила «Прикованный Прометей», только её он обильно цитирует и подвергает дотошному анализу. Интересно подумать, как мифологический образ влияет на становление личности, от которой потом разбегается пламя. Газета «Искра» тоже связана с образом Прометеева огня, а не с одной только физикой горения.


[Spoiler (click to open)]
Благородно заботиться о человечестве, выступая в этом даже наперекор высшим силам. Это высшая справедливость – когда человеку лучше, чем это допускает воля богов. И тот, кто страдает во имя человечества, точно становится нам дороже законов природы. Возможно, скоро «зеленые» что-то в этом изменят: сначала пришлось отказаться от явных принципов эксплуатации, отменить крепостное право и дать свободу рабам, теперь приходит в голову, что эксплуатация животных и растений – это некое своеволие, которое необходимо ограничить. Человечество рождается с Прометеем и, вероятно, исчезнет, если исчезнет понимание его благородства, его бескорыстного подвига во имя людей. Всё указывает на то, что, по замыслу богов, человек не должен был занимать царственное положение в мире Природы. И ей, наверное, без человека будет только лучше.
Какие-то существа копошились в пещерах, рвали листья, выкапывали корешки. Потом пришло очередное оледенение, после которого изменился климат, породив на Земле зиму. Человеку неплохо жилось на основе первичных инстинктов, но вдруг пришлось научиться выживать в условиях, которые сильно его удивили. Несколько месяцев привычная пища не росла. Белки от такого шока выработали дар предвидения, но не успели вырастить в головном мозге отдел, совершенствующий память. Им приходится делать запасы – и не в одном месте, а повсюду. Иногда удается подкормиться закладкой, оставленной другой белкой. Медведь тоже пережил шок, он стал наедаться впрок и уходить в глубокий сон. Человек обретает себя где-то между природой белки и медведя. Он научился убивать животных (по многим свидетельствам, когда-то в этом не было необходимости) и много дней бессмысленно грезил в глубине пещеры, пока переваривал тяжелую сырую пищу.
***
Прометей в этой истории являет себя через собственное имя – и это даже не имя, а эпитет, под которым мы его запомнили. Прометеу́с – складывается из слов pro (до) и manthanо (разум). Эту версию предложил Платон, который ввел в практику современный перевод устаревших или искаженных понятий, чтобы открывать их смысл через этимологию.
Итак, Прометей носит имя, подчеркивающее в нем то, что помогло выжить белке, – предвидение. Он провидец, предусмотрительный и вещий. Ему помогает Афина, с которой связан стратегический разум. Кстати, по Гесиоду, если в образе Прометея еще есть какие-то человеческие черты, то Афина ведет себя как чистая энергия мысли.
Антропоморфные боги продолжают проявлять себя в нас. Они рождены как идеи неких загадочных энергетических процессов, которые с нами происходят. Не могли бы происходить, если бы мы, например, больше верили, а происходят сами по себе с самого нашего рождения, верим мы или нет. Миф рожден из необходимости осмыслить эту данность, проявленную в инстинктах, спонтанных желаниях, внезапных состояниях. И нет ничего странного, что миф разворачивается как сюжет, в котором можно продемонстрировать не абстрактное видение проблемы (такому долго пришлось учиться), а само действие, показанное на пальцах или через подручные наглядные пособия. Одно хорошо бы осознать: весь пантеон богов обитает в каждом из нас, и мы их Олимп. В эту самую минуту.
Предвидение – это основа человеческого разума в его современном развитии. Умение рассчитать свои цели в уме, построить последовательную цепочку действий, проверить весь план на прочность, ограничить ошибки… Мы до сих пор вынуждены учить детей, потому что некоторые необходимые навыки не перешли в инстинкты, они не так давно появились. И вот мы говорим ребенку: «Чайник горячий, если ты до него дотронешься, что будет? Стой! Куда ты тянешься? Ты же обожжешься!» Или говорим: «Вот сегодня ты съешь целую шоколадку, а завтра захочешь сладкого, а у тебя уже ничего не осталось. Поэтому подумай о завтрашнем дне!» И дети долго не могут привыкнуть так думать. Потом они вырастают и затрудняются в простейшем планировании трат и рабочих часов, берут кредиты, опаздывают. Всё потому, что боги генетики не вложили в нас такого инструмента, который бы работал так же четко, как инстинкт самосохранения.
***
Зевс повелел Прометею создать человека. Походя, буркнул в форме нечленораздельного приказа, не подсказав материала и предназначения. Так что подлинным создателем и настоящим прародителем является отец наш Прометей. Он покопался на берегу и выбрал глину, которую еще предстояло закалить (поэтому Гадамер называет его древним божеством горшечников). Отсюда уже возникает необходимость огня. А по сути, это мотив изначального несовершенства человека, обреченного исправлять недостатки своей природы. Именно Афина вдохнула в глиняных человечков дыхание жизни.
В мифе возникает непутевый брат Эпиметей, «мыслящий после» (крепкий задним умом). Он близнец-трикстер, на которого можно свалить все ошибки. А самый пугающий образ – это Пандора (всеодаренная) со своей походной фляжкой, которую Зевс прислал к людям, чтобы отомстить им за проступок Посейдона. Первая женщина, мать-прародительница, посвящающая нас в тайну первородного греха, её символическая функция – любопытство. Она открыла сосуд, в котором таились все улетучившиеся блага. На дне осталась только надежда, светлый дар для непредусмотрительных эпиметеев.
Но сначала Зевс повелел распределить способности между людьми и животными. Эпиметей (муж Пандоры и основатель партии зеленых) рьяно взялся за дело и всё раскидал в рамках фауны. Человек остался совсем без защиты. Голый, добрый, голодный, он просто хлопал глазами, а потом начал довольно сильно подмерзать. И тогда Прометей похитил огонь с Олимпа (то есть, конечно, огонь не физический, а ментальный, Огонь Просвещения), Афина придумала, как спрятать угли в длинном стебельке тростника, присыпав отверстие золой, и они вынесли ценный дар прямо под носом охранников: «это не факел, мы идем выбрасывать пепел». В тростниковой палочке можно уже предвидеть… нет, не сахар, это другой вид тростника. Кадуцей – жезл Гермеса.
Заметьте, Афина за разглашение божественной тайны никак не пострадала, то есть она слишком тесно соотносится с Прометеем как его женская ипостась. У Прометея длинная судьба, он отмотал на Кавказском хребте 30 тысяч лет, а потом был освобожден Гераклом (в котором тоже стоит видеть его ипостась, героя более низшего порядка, но развивающего миф). Что потом стало с Прометеем? Он поселился в Аиде.
***
Минуточку! Не бывает, чтобы на этом всё заканчивалось. Просто имя «провидец» больше не пригодилось. Прометей начинает водить туристов в Аид (чаще – туда, а не обратно), возится с огнем в жерле Везувия, усовершенствует навыки металлургии и занимается кучей всяких полезных штук, за что получает значок «Изобретатель и рационализатор».
Эсхил говорит: «Все искусства у людей от Прометея». Если собрать всех действующих лиц, хотя бы при помощи Гесиода, то только после освобождения Посейдона возникают персонажи, которых он вполне бы мог играть в следующих сезонах. Похититель огня, обманщик Зевса и психопомп (проводник душ) Гермес – тоже бог Просвещения. Разница в том, что миф о Гермесе возник в Микенах, а о Прометее – в Аргосе. Здесь может возникнуть и Гефест, потому что для древних не было противоречием, что он тоже наделил людей технологиями. Гефест, живущий в жерле вулкана, выбрасывает лаву и тем самым строит новые берега.
Наказанный Гефестом Прометей прикован к горам Кавказа, а кровь из его печени, попадая в воду, застывает в виде утесов и глыб. Тело Прометея всё еще напоминает о творящейся и преобразующейся материи. Печень – вместилище жизненного огня. Каждый день орел клюет Прометея, и на некоторых фресках и кувшинах видно, что его клюв бьет в область груди или сердца. И Аполлон, который принес людям искусства, стоит в растерянности: а! у вас уже есть!
Миф не нуждается в достоверной и логичной точности. Миф каждый раз должен давать искру знания, а не стабильный газопровод к Вечному огню. Миф дает эвристические сообщения, которые невозможно разжевывать, и поэтому Прометей присутствует везде. Мы видим отголоски мифа о первородном грехе, о любопытстве Евы, о работе Адама «в поте лица». Более того, Прометей, совершивший подвиг во имя людей, так же приносит себя в жертву, как Христос. Оба были распяты, вступая в спор с могуществом бога и защищая человека как безусловную ценность.
Индусы считали, что Прометей – порождение их древнейших историй, а на санскрите «праманта» означает палочку для добывания огня. Страбон надоумил исследователей, что раз Прометей был царем скифов, то должен был обитать на территории древних гениохов в районе Сочи. Там сейчас и стоит довольно неказистая фигурка Прометея с разорванными цепями.
Одна из версий мифа вводит в повествование жертвенных быков и мотив священной коровы. В «Теогонии» говорится, что боги и люди решили разделить свои права и обязанности. Прометею поручено вершить суд. В качестве символического объекта выбрано жертвоприношение быка. Реплика в сторону: первобытному человеку сначала нравились потроха животных, потому что мясо не сразу помягчело, а в результате селекции, а до этого его часами варили в молоке, тогда как внутренности были вполне съедобны. И в процессе жертвоприношения именно их – как самое ценное – следовало посвящать богам.
Прометей сделал две кучи: в одну наложил костей, густо смазанных салом, а в другую положил мясо и потроха, прикрыв их шкурой и вывернутым желудком. Дальше выбор предлагается Зевсу. Здесь опять нелогичность: Прометей не доводит задание до конца, он создал условия для махинации и переадресует окончательный выбор самому Зевсу. Тому, конечно, приглянулись блестящие кости. В итоге люди получили пищу получше. В сущности, в этом мифе решается вопрос об отказе от вегетарианства Золотого века.
А Прометей понес наказание. Между прочим, его бессмертная печень отрастает в условиях ночного холода, таким образом, вновь зажигая в нем жизненный огонь. Солярная часть мифа здесь тоже очевидна. Печень Прометея ничем не отличается от колеса Феба. Это солнце, которое восходит на востоке – в крайних пределах мира (на древнегреческой карте), где и прикован Прометей.
***
Миф говорит нам о том, как люди были избавлены от изначального животного невежества. И получили возможности для развития и процветания. Постепенно огонь становится символом очищения, освобождения от хаоса и заблуждений. Геракл, создавший мистерии совершенствования человека, идет путем Прометея и освобождает своего учителя. Прометей – деятельный творец, полный плодотворных противоречий и страсти созидания, в итоге находит для себя мастерскую, в которой предается неутомимой изобретательской работе. Прометей преобразует материю, плавит металл и точно так же отделяет материальную природу человека от духовной.
Сначала Зевс является нам как жестокий тиран, озлобленный на людей. Его поведение породило революционный дух, и Прометей стал символом борьбы за справедливость. Но он всё время дает задания, которые изобличают в нем высшую творящую энергию. Пожалуй, редко где еще Зевс так охотно предстает в роли обманутого хозяина. Зевс провоцирует человека встать на путь совершенствования. Его демонстративный гнев, его приятие совершенных ошибок не приводят к уничтожению человечества и страшным бедствиям. Через Прометея всеведущий бог передает людям самый высший подарок – разум. После понесенного наказания Прометей прощен, и Геракл становится первым человеком, взошедшим на Олимп, человеком, ставшим богом. Потом Зевс возвестил, что рождается его возлюбленный сын, Ахиллес. Посейдон смирил свой гнев и решил предупредить Зевса, что Ахиллес способен его свергнуть. Но это уже другая история.
Испуг, трудности и страдания – такие же божественные подсказки, как озарение, воодушевление и чудеса. Научить извлекать опыт из сомнительных побуждений, ошибок, помрачений может Геракл, основатель самых популярных мистерий «Двенадцати подвигов». Но воображением, позволяющим озирать бескрайние земли, видеть невидимое и заглядывать в будущее, мы обязаны только Прометею.

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 1 апреля 2021 года, № 7 (204)

Языками ангельскими и человеческими

Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное

Наталья ЭСКИНА

Чего в Интернете больше всего? Порнографии? Нет. Кошек. (Собак, правда, тоже много, и черепах, и слонов. Но мое священное животное – кошка.)

Как мы устали от самих себя! Как хочется диалога с Другим (по Мартину Буберу)! И особенно умиляет нас, когда и они пытаются вступить в диалог. Иногда прибегают для этого к довольно значительным усилиям. И при наличии любви и доброй воли диалог почти всегда удается.
Рассказов о диалогах с животными у меня накопилось довольно много. Но, обрушивая их на своих друзей, родственников и сослуживцев, я, боюсь, уже перегнула палку. Очаровательное сопрано Женя Тенякова уже перестала предупреждать: «Ты мне уже говорила это пять раз!» Теперь она просто наизусть досказывает мои сюжетики, перехватывая их где-то на середине. «Редкая птица долетит до середины Днепра». Но Женечка долетает. Блестящая профессиональная память.
Обрушим теперь накопленные богатства на широкие читательские круги. А друзей, родственников и сослуживцев от этого чтения предостережем. У многих из этих коротких историй есть мораль. Обещаю: если она есть, я ее от вас не скрою.

[Spoiler (click to open)]


















***



Кошка не просто вступает в диалог. Она владеет
несколькими языками. Человеческим, скорее всего, одним (во всяком случае, в
Израиле и в Голландии кошки меня не понимали). Кошка, которая дарила меня своею
дружбой, знала три языка: кошачий, мышиный и человеческий.



Кошачий состоит исключительно в телепатическом обмене
мыслями: ни звука вслух, ни движения. Выхожу из дачного, простите, туалета,
вдруг понимаю: стоп! Ни шагу дальше! Что-то здесь происходит! Опускаю глаза – сидит
синклит котов. Расселись по кругу, молчат. Круглый стол на тему… Вот на какую
тему? Извините, господа коты, не поняла. Не разобрала оттенков ритуального
молчания.



А всё бы вам слово? Вот до чего мы, люди,
непроницательны, до чего привязаны к пустому сотрясению воздуха, как не умеем
слышать Другого… (Это была мораль.)



***



Безъязыкость – следствие отсутствия любви. См. Первое
послание к Коринфянам апостола Павла: Если я говорю языками человеческими и
ангельскими, а любви не имею, то
я – медь звенящая или кимвал
звучащий.



Вот пришла ко мне Муська. Подошла по той же дачной
дорожке. Обратила ко мне свое лицо. Число, надо заметить, было 23 августа 1993
года. Начало любви ведь всегда фиксируется памятью! Петрарка с его знаменитым 6
апреля, тот декабрьский бал 1828 года, на котором Пушкин впервые увидел Натали…



Я посмотрела в ее глаза странного некошачьего цвета –
зелень, голубизна, голубиная кротость – и спросила: картошку вареную будешь?
Вообще-то они ее не едят – зачем она им? – но Муссильда снизошла и до картошки.
На этот раз я поняла телепатически-кошачий: ведь логика любви уже действовала. «Не
откажусь», – подумала кошка. Ела как хорошо воспитанный гость, не хватало
только салфетки на коленях, ножа и вилки в правой и в левой руках.



Поев и умывшись, перешла на другой язык. Внимательно
глядя мне в глаза, беззвучно открывала ротик. «Иди сюда, – пригласила я ее на
диванчик, – прыг!» Беззвучным для человеческого уха мышиным языком, на
пискливых запредельных частотах, но тоже очень ясно, кошка дала понять: «Я не
так воспитана. Я тут, на полу, посижу». – «Я ультразвуком не пользуюсь. Я не
мышь. Человеческое ухо этого не слышит, – объясняю своей кошке. – Пожалуйста,
пользуйся частотами ниже 20 000 герц».



Договорились. Кошка перешла на 440 Гц. С
ангельских на человеческие языки, на медь звенящую и кимвал бряцающий.
Представилась: «Мау». Да вижу. «М» у нее и на лбу написана: по-древнеегипетски
(что, как известно, и значит «кошка»), а на иврите ушки кошачьи в полупрофиль
изображает буква «мем»:
{C}{C}{C}.



С буквы «М» начинается кошачий алфавит, как с буквы
«Аз» – русский. Значит ли это, что «М» по-кошачьи – «Я»? Мем. Пол-алфавита
долой. «Мем» как раз посередине еврейского алфавита – в нем 22 буквы.
Посередине – ну и что? А то, что это – ось мира.



Мораль: мироздание держится совсем не на слонах и черепахах,
а на кошках.



***



Кошки живо интересуются искусством. В тонкие различия
между художественным и религиозным пониманием мира, которые нам недавно
продемонстрировало общественное движение «Тангейзер», кошки тоже вдаются.



Московский художник, увлекавшийся дзен-буддизмом,
подарил мне картинку: «Вызывающий демона». Демон был видом и ростом с большого
жука-оленя, его заклинатель – размером с крошечного муравья – разместился в
нижнем правом углу картинки. Я вывесила Митино произведение над кроватью и
имела возможность наблюдать ежедневные сценки: «Кошка, возмущающаяся демоном». Муссильда
шипела и била по картинке когтем. Наконец победила демона: картинка
соскользнула со стены и шлепнулась под кровать.



Моя православная подруга подарила мне бумажную иконку
– Сергий Радонежский. У меня день рождения как раз на Сергия, Наташа мне иконы
очень целенаправленно дарит. Иконку – конечно, освященную, как иначе могло
быть? – я повесила как раз туда, где висел жук-демон. Муся напустила на
мордочку умильное выражение и уселась на кровать под картинкой. Часто можно
было видеть: кошка сидит перед Сергием и медитирует. Высокая духовная энергия,
исходящая от лика святого, отпечатывается на кошачьем лице. Иногда она тянется
к иконе и прикладывается к ней ротиком.



Но я не о религиозности кошек. В конце концов, это их
личное дело.



***



Нашу жизнь с кошкой я сопровождала целыми сериями
посвященных ей стихов. Конечно, читала Муське вслух. Ее реакция заставляла
задуматься о том, что такое поэзия, и о том, как и почему мы ее воспринимаем.
Не написать ли диссертацию «Модель рецепции поэтического текста на материале
«кошачьей поэзии»? Например:





Поет влюбленный серый кот:



Твои уста – каштан и мед,



И бархатные ушки.



Влюбленных этих кто поймет!



Закрыла Муська лапкой рот



И дремлет на подушке.





После каждой рифмы кошка
радостно смеялась и шла ко мне целоваться. И просила: еще! Ну, насчет смеха… Вы
усомнитесь, наверное. А я не усомнюсь. Восхищалась. Что она понимала в поэзии?



Во-первых, улавливала ритм (это
любое живое существо чувствует). Понимала, что ритмическая организация
возвышает этот текст над обыденностью. И этот более высокий слой (люди
напыщенно зовут его «искусством») посвящен ей! Она же слышит свое имя в «Стансах»!
Как Лаура – в «Канцоньери» Петрарки!



14 страниц в «Кошачьей
тетради», почти 400 строчек. Было на чем воспитывать кошку! Не удивительно, что
с годами Муссильда выросла в тонкого ценителя поэзии!





Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от
18 марта 2021 года, № 6 (203)
















Благословение фей

Зоя КОБОЗЕВА *

Я вовсе не хочу сказать, что, имей я возможность начать жизнь заново, я стал бы инженером, священником, биржевым маклером или более нравственным человеком, а теперь, увы, слишком поздно что-нибудь менять. Оно означает лишь, что ребенок вырастает из окружения и наследственности, взрослый мужчина – из ребенка, писатель – из взрослого мужчины. И что слишком поздно сейчас – впрочем, как и сорок лет назад – становиться другим писателем. Я говорю об этом без сожалений, равно как и без самодовольства.
А. Милн. Слишком поздно

Я хочу рассказать про фей. И предостеречь дорогого читателя, если ему в жизни когда-нибудь придется столкнуться с феями – неважно, добрыми или теми кровожадными, которые забирают молочные зубы, – чтобы он был осторожен. Кстати, куда они их потом девают, эти выпавшие наши первые зубы? У любящих пап и мам есть традиция: не отдавать молочные зубки мышке или фее, а складывать в коробочку на память. Я тоже пыталась так делать. Но потеряла счет этим молочным зубкам, и коробочка так и осталась на дне моего материнского сердца незаполненной.


[Spoiler (click to open)]
Есть еще и другая, не менее антропологическая традиция: прикреплять к листам альбома или складывать в конвертики первые детские локоны, отрезанные на память прядочки. Мамина мама умерла очень молодой. И прядь ее золотых волос осталась лежать на память в конверте. И когда мои рыже-золотые волосы в детстве прикладывали к той прядочке – они совпадали. Цвет в цвет. Не хочется думать, что тем самым совпадала судьба, но все эти женские таинства, памяти, шкатулочки, талисманчики, феи, которые приглашаются к колыбели чад, чтобы наделить их дарами… Какую-нибудь, да забудешь пригласить. И что тогда делать?! Уничтожать веретёнца во всём королевстве?
Когда королевство становится старым, таким старым, что на все крестины уже приглашаются феи, всё прорастает и обрастает личными, почти семейными связями, старые феи толпятся, чтобы поздравить с рождением, с бракосочетанием, с защитой диссертаций... Нечаянно вылетело. В королевствах ведь диссертации не защищают, слава Богу, там просто бывают прекрасные принцессы и отважные принцы, чье самое главное занятие – любить. Когда королевство становится старым, о нем сочиняют сказки.
***
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Принц. Принц был невероятно застенчив. Такой вот синеглазка – застенчивый Принц, но со шпагой, со шляпой с пером. И с Котом, с преданным Котом, нечаянно перепутавшим сказки. И явившимся к Принцу из сказки о мельнике, несправедливо распорядившемся наследством. Вообще, если не можешь любить своих детей одинаково, не рожай более одного. Всем несправедливым в любви людям нельзя рожать двоих и более детей, чтобы не получались потом несчастные принцы и принцессы. Но это тоже из другой сказки.

Как же сложно сочинять свою, неповторимую сказку, если, помимо более-менее приличного для гуманитариев самоцитирования, у тебя получается явно неприличный плагиат. Слишком много сказок вокруг!

Принц мечтал о Принцессе. Кто бы мог подумать, что в этом мире еще остались незанятые принцы, мечтающие о принцессах! Но, увы, весь мир делится на два отряда: один состоит из тех, о ком мечтают, второй – из тех, кого не замечают, кто не умеет произвести впечатление. А может быть, всему этому второму отряду просто не повезло, так как над их колыбельками склонилась когда-то старая и нелюбимая всеми, отверженная… простите, может, и молодая, злая и вредная, недолюбленная или не умеющая любить Фея?
Таким образом, наш Принц, хоть и был застенчивым, мечтал о принцессе из первого отряда. Склонившись печально около стрельчатого окна своего замка к перьям шапо, перебирая шерстку на холке черного кота, он синеглазо мечтал о самой грубой, самой неизящной, самой взбалмошной принцессе. Потому что, мы-то с вами знаем, дорогие читатели, противоположности притягиваются. Добряки тянутся к злодейкам. Злодеи мечтают о кротких пастушках. Толстяков тянут к себе тростиночки. А толстушки жаждут заключить в свои могучие объятия худеньких зеленоватых музыкантов, чья плоть с детства истерзана гаммами и прочей мученической аскезой.
И только фей никто не хочет заключить в объятия. Потому что, если ты выбираешь в этой жизни власть (а волшебство – это несомненная власть), то уж извини, дорогая: или власть, или любовь. Наш волоокий и синеокий Принц мечтал о самой вульгарной девке в принцессовском обличье и отправлял ей подарки: соловья, розу и, наконец, свое фланелевое сердце, истекающее понарошной кровью, как это делалось в театре символизма. Просто Принц был знаком и с творчеством Оскара Уайльда, и с работой Георгия Почепцова «История русской семиотики». Поэтому такие подарки.
Принцесса подарки брала, не понимая их глубинного смысла. Принца на порог не пускала, но и не отнимала до конца надежду, потому что хищные женщины есть хищные женщины, они не отказываются просто так от свиты; от нижней юбки с потайными кармашками, в которые складывают отнюдь не фланелевые сердца поверженных влюбленных в них глупых принцев.
Или так делала королева Марго в возрасте, приближающемся к полтиннику? Неважно. Все люди похожи в своих мыслях, чувствах и поступках. Так же, как и Марго, поступала возлюбленная синеоко-волоокого Принца. Просто, когда ты носишь фарзингейлы, корсеты и нижние юбки с оборками, сам Бог велел приделать к ним побольше потайных кармашков и складывать на черный день в них всякие ценные вещи и хлам – такой, как сердца тех, кто ни черта не соображает в женщинах.
Однажды Принц отчаялся ждать благосклонности. Кот, видя мучения хозяина, посоветовал ему обратиться за помощью к Фее, которая проживала недалеко. Кот знал, что советовал. Фея страсть как любила котов. Кстати, я лично не знаю ни одной феи, которая бы носила с собой йоркширских терьеров. Феи учились жить и выживать в догламурную и докапиталистическую эпоху, когда главным символом их власти был кот.
Кот кота видит издалека. Принц поплелся, ведомый своим Котом, к Фее, не забыв прихватить рыбку для ее фаворита. Фея начала аудиенцию. Коты мурлыкали под ее перстнями. Принц ждал совета. Фея выдвинула условия.
«Послушай, Принц! – начала она. – Ты тратишь свою жизнь на мечты о вздорной девке, которая, подобно византийской Феодоре, не по праву заняла престол. Девица только вылезла с цирковой арены и просто не в состоянии по достоинству оценить породу. Но я отдаю себе отчет в том, что пока ты не получишь ее себе в жены, тебя невозможно переубедить. Поэтому вот мое условие: я даю тебе волшебную флейту, вечером ты поиграешь на ней под балконом своей пассии. Под волшебные звуки сердце ее дрогнет. Тебе главное – суметь поймать ее, когда она рванет с балкона в твои объятия. Ты выбрал, кстати, героиню не из легких – крепкую, собственно, как и все принцессы из народа. Вы поженитесь. Она этого будет страстно хотеть. А после свадьбы ты, наконец, сам поймешь, что выбрал. И будешь в ужасе. Ты поймешь самостоятельно, что не вырасти розе из луковицы, Белоснежке – из Пастушки, а Розочке – из Беляночки. Ты вначале начнешь грустить, мой бедный Принц, осознавая постепенно, что натворил. Потом станешь проводить всё больше времени со своим черным котом. И вот однажды ты окажешься здесь, передо мной, на том же самом месте, умоляя меня отмотать назад и освободить тебя от исполнения твоего же желания. И вот теперь – главное: что я потребую взамен…»
Пока Фея всё это говорила, Принц почти не слушал. Когда мы очень чего-то хотим, то не думаем о цене исполнения желания. Только страстно хотим исполнения. Фея на это и рассчитывала и продолжила: «А взамен, мой дорогой волоокий и синеглазый мальчик, я потребую, чтобы ты женился на мне. Потому что, видит Бог, как мне надоело устраивать чужие судьбы, а самой возлежать вот тут, в этом чистом и милом домике, поглаживая шкирку этого обожравшегося и обнаглевшего кота! Короче говоря, я всё сказала. Ты согласен?»
Принц – на это и был расчет – услышал только первую часть, что его возлюбленная падет к его ногам, подписал все необходимые бумаги. Кот – не случайно его передавали в наследство младшим сыновьям мельника – также пропустил важные подробности договора. Довольные, все отправились к принцессе под балкон. Принц заиграл на флейте. Сердце принцессы, как и планировалось, растаяло. Она выпрыгнула всей своей весомой статью в объятия Принца. И он, первый раз на вес, ощутил, что это такое, когда мечты не совпадают с реальностью.
Принцесса была тяжела. Дышала горячо и страстно, и тень в этот момент упала на ее лицо. И Принц, как Дон Жуан, осознал, что ошибся. Повернулся и пошел в свой замок, но принцесса твердой поступью шла следом, напевая: «Стой, мой милый Августин, Августин, Августин, стой, мой милый Августин, всё прошло, всё!»
Принц тоже это понимал. С тех пор он загрустил. Ведь с волоокими так всегда и происходит: они живут в мечтах и не умеют существовать в реальности. Принцесса хозяйничала в замке и смотрела триллеры. Вечерами требовала флейту. Так прошел год.
Сказочный год состоит из двух основных сезонов: зима и лето, потому что сказка не знает полутонов: любовь или нелюбовь, добро или зло, зима или лето. Наступила зима. В тот год сказочная зима была такой же суровой, как и нынешняя несказочная. Морозы не отпускали. Замок покрылся ледяной корой. Принц позеленел от холода и усталости. Душа устала у Принца. Хотелось запустить волшебной флейтой в ту, которая заполнила собой весь замок, не оставив места для мечты.
Принц стал выращивать на подоконнике замка лучок. Его зеленые ростки наполняли сердце Принца надеждой, что ко всему можно привыкнуть. Приспособиться, перетерпеть. Но лук сожрал Кот: Коту тоже хотелось витаминов. И вот, когда наступило долгожданное лето и мир покрылся наливными яблочками, Принц поплелся к Фее и взмолился: «Освободи!» Фея холеными своими зрелыми полными ручками потянулась к заветной шкатулке и достала договор. В договоре было четко сказано и Принцем подписано, что условием освобождения является новый брак, со всемогущей Феей.
Принц не верил своим глазам! Каким же дураком нужно было быть, чтобы так опрометчиво подписывать столь серьезный жизненный шаг, как брачный договор. Но на кону было снова зимовать с принцессой и каждый вечер играть ей на флейте или спокойно зажить с деловой феей, как у Христа за пазухой.
Надо заметить, дорогой читатель, что Принц уже был пропащий: когда заключаешь сделку с кем бы то ни было, теряешь что-то очень важное. Ты теряешь себя. Принц тяжело вздохнул. И знаете, взгляд его потемнел. Принц превращался из мечтателя в мужчину. Чары тут же спали. Тяжеловатая принцесса ускакала на коне за трубадуром. Королевство собралось, чтобы в VIP-заведении отметить второй брак Принца.
Надо отдать должное Фее: она не нажимала, не подавляла. Слишком долго она жила одна и вершила чужие судьбы. Ну и не дурой вообще-то была. Дуры феями не становятся! Фея предоставила Принцу полную свободу для самовыражения: хочешь – дуди на флейте, хочешь – тки гобелены, хочешь – играй роль короля в придворном театре. Главное – не забывай, кому ты обязан всеми этими удовольствиями.
И все стали более-менее счастливы, пока однажды на лугу весной, – а в сказке незаметно для всех появилась весна – Принц не встретил Золушку. Золушка искала три орешка, потому что больше всего на свете любила модные платья. Но так очаровательна она была в чепчике и деревянных башмаках, что Принц тайком утащил феевские хрустальные туфельки и преподнес Золушке.
С этого-то всё и началось. Началась взаимная любовь. Когда про такое прознала Фея, понятно, что она этого не стерпела: заколдовала яблоко, заставила Золушку его съесть и торжественно потом заковала труп соперницы в гроб хрустальный в самой далекой пещере в горах. Фея знала, что любая боль забывается, что Принц погорюет, погорюет и забудет, и снова будет всё как раньше.
Но в дело вмешались гномы. Один самый старый и опытный гном, который накопил свой опыт гномьих старательских дел в долинах реки Огайо, понял, что Золушка – мечта всей его жизни. И отправился к Фее с просьбой расколдовать Золушку и отдать ему ее трепетное хрустальное сердечко. С гномом Фее не имело смысла подписывать договор, так как у нее уже был свой принц, и Фея сделала для гнома добро просто так.
Золушка очнулась от заклятий. Гном, расправив свою седую бороду, сделал ей свадебный подарок в виде добытых сокровищ. Золушка была совершенно свободна. И приняла чувства гнома. Они поженились и стали жить в далеком бунгало в Австралии на берегу океана. Почему именно там? Да потому что, во-первых, подальше от Принца. Во-вторых, потому что мне как автору так хочется. В-третьих, потому что там вечное лето и можно купаться в соленом и мощном океанском прибое и загорать под солнцем.
***
Знала я одну парочку – они приезжали к моей маме в гости – из Австралии. Ее звали Анна. А его звали Тванн. Кожа Анны была вся покрыта мельчайшими морщинками, так действует страстное австралийское солнце на нежнокожих европейцев. Но даже несмотря на это, Тванн очень любил Анну и нежно-нежно улыбался ей из-под очков в тонкой золотой оправе.

Гувернантки приходили и уходили. За три дня мы успевали раскусить их, впрочем, как и они – нас. Прижилась только одна, и ей мы отдали наши сердца без остатка. Мы часто спорили, кто должен на ней жениться, и хотя исторически привилегия принадлежала мне, Барри уступать не собирался. К счастью, у гувернантки было две сестры, Трот и Молли. Трот частенько гостила у нас, поэтому никого не удивило, когда Кен сделал ей предложение. Судьба не оставила нам с Молли выбора.
А. Милн. Слишком поздно

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)