Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Три осла

Герман ДЬЯКОНОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Среди литературных персонажей много собак: Каштанка, Шарик, Арто, Муму. Далее идут кони: Савраска, Росинант; некоторые, как Буцефал и Инцитат, вошли в историю. На третьем месте – ослы. Знаменитых ослов много. Тут и осёл Насреддина, и Серый Санчо Пансы, и грустный Иа. Но я выбрал трех.

Когда люди моего поколения были детьми, мы были запойными книгочеями. И был у нас, естественно, свой околокнижный фольклор. Не в смысле «официоза, навязанного властью», как ныне принято говорить по поводу и без повода. Нет, это были слухи о книгах, даже названия которых произносились шепотом. Царили «Озорные рассказы» Бальзака, «Молль Флендерс» Дефо, «Золотой осёл» Апулея. Позднее, прочитав эти творения, мы нашли их скучными. О том, что там есть «двойное дно», мы и не подозревали. А оно есть!

[Spoiler (click to open)]
Начну с апулеевских «Метаморфоз». Появившись в Риме в середине второго века, это произведение было весьма популярным у современников и даже выдержало испытание временем. Сюжет романа и прост, и весьма сложен. Наш современник будет склонен рассматривать его как не лишенное эротики юмористическое творение, читаемое не без труда, но если в дороге и если больше читать нечего, а попутчики не угощают, то вполне можно пробежать пару-тройку страниц перед сном. А «ослиные» современники рассматривали всё серьезно и почитали автора величайшим магом, описанные приключения рассматривали как произошедшие на самом деле с нарратором.
Сам Апулей был по профессии юристом, причем его участие в процессах было в том числе и в качестве ответчика. Кроме того, он интересовался магией, так что рассказчик носит на себе и черты автора, не будучи, естественно, идентичен ему.
Итак, некий юноша Луций, имея очень тесные контакты (вы меня поняли, товарищи взрослые?) с волшебницей Фотидой, решил воспользоваться личными связями и превратиться в орла с гарантией обязательности реверсного преобразования. Однако чародейка перепутала коробочки с мазями, участвующие в процессе, и Луций вместо того, чтобы стать царем птиц, превратился в осла. Правда, его подруга сказала, что особой беды тут нет, потому что для обратной метаморфозы надо съесть цветок розы.
Делать нечего, новоявленная скотина побрела восвояси. Но где теперь его «свояся»? Осёл, бывший одновременно Луцием, поскольку колдовство изменило только внешний облик, оставив нетронутым разум юноши, решил пойти в конюшню, где в холе и лелее обретался его, Луция, конь. Вот он туда идет, вот и коняшка тут. Правда, рядом с «верным слугой» уже находится осёл, причем настоящий, и они вдвоем оказывают такой далеко не радушный прием ослу-человеку, что тому приходится спасаться бегством. А далее идет охота за розами, которые постоянно колются своими шипами и съедению не подлежат.
Для точности приходится упомянуть о том, что «золотой осёл» Апулея был не первым в этой шкуре. Известен, правда не столь широко, текст, написанный на греческом языке Лукианом под названием «Лукий, или Осёл». Более чем близкое сходство, но не полное.
Что касается самого превращения, тут тоже есть совпадение: волшебница перепутала баночки с мазями. Главное же отличие состоит в том, что у Лукиана приводится скорее протокол событий, тогда как Апулей создал полноценное и полновесное литературно-художественное произведение.
***
А сейчас позвольте побаловать вас чем-то вкусненьким. Заранее приношу глубочайшие извинения с приседанием и разведением рук вам, моим читателям, имеющим какое-нибудь гуманитарное, особенно филологическое и литературоведческое образование, но для меня это было нечто вроде когнитивного диссонанса: я познакомился с поэмой «(Золотой) осёл» Никколо Макиавелли. Да, того самого, автора «Государя» и «Истории Флоренции», основоположника макиавеллизма и прочая, и прочая. Напомню даты жизни Титана Возрождения: 1469–1527. Год написания «Осла» – 1517, автору уже 48 лет.
Честно говоря, прочитав вышеупомянутый текст, я было принял его за мистификацию – так много там было поводов для этого. Начать с того, что «Золотой осёл» Макиавелли написан терцинами, то есть стихами той же самой рифмической и ритмической структуры, что и «Божественная комедия» Данте. Но этого мало. Никакого осла как персонажа в поэме нет. Зато! Там в самом тексте русского перевода, выполненного Е. Кассировой, упоминается о том, что автор, дескать, дойдя до середины земной жизни, очутился в препоганейшем месте.
Не правда ли, очень похоже на первые строки «Божественной комедии»? Я обратился к итальянскому тексту. Там ничего такого нет. При определенной игре смыслами что-то можно представить, так что такое сходство не что иное, как «хулиганство» переводчицы, но получилось здорово! Несколько раз она повторила прилагательное «волшебницын».
Мне понравилось ее озорство, тем более что параллели с «Комедией» имеются. Правда, в «Осле» к рассказчику подходит Дама красоты необыкновенной, а не престарелый бард и менестрель Вергилий. Такая подмена пола у сопровождающего лица сопровождается (игра слов, однако!) всеми соответствующими действиями по обоюдному согласию (вы опять меня, надеюсь, правильно понимаете, товарищи взрослые). Ну, типа как у Апулея.
Эта Дама, которую рассказчик называет мадонной, является куратором многочисленных стад разных живых существ. Это всё бывшие люди, которых некая аморальная, судя по ее поведению, женщина, являющаяся не кем иным, как волшебницей Цирцеей, превратила в животных в соответствии с их душевными качествами.
Так вот наша красавица никак не Мадонна с большой буквы, а просто одна из спутниц злюки Кирки (она же Цирцея). Как только в этом совершенно замкнутом на выход пространстве появляется новый человек, тут же определяются его морально-этические параметры, и он поселяется в теле той или иной скотинки. Тут бы вспомнить о «Скотном дворе» Оруэлла, но эта ассоциация в нашем случае не работает, ибо ни эволюции, ни, тем более, революции у Титана Возрождения нет.
Кстати, начало второй главы (в переводе нет разбиения на главы, но оно легко восстанавливается, если вы помните структуру стиха Данте) и в русском, и в итальянском вариантах мне напомнило самое начало «Кентерберийских рассказов». Или показалось?
Поэма не окончена, что влечет за собой целый ряд неразрешимых вопросов. «ЗО» Макиавелли начинается с описания некоего персонажа, который, будучи воспитанным весьма приличными родителями, вдруг начал ни с того ни с сего бегать по улицам, стараясь перегнать себя самого. Папа мальчика, наконец, нашел доктора, исцелившего сынка, но предписавшего неспешные прогулки по улицам Флоренции.
Пару недель всё было хорошо, как вдруг юноша заорал (в русском варианте): «А ну-ка, все прочь с дороги!» – и опять пустился во всю прыть. Вот вы меня режьте на части – это я не знаю, чему приписать. Потом Макиавелли говорит, что, мол, против Природы не попрешь, и намекает на то, что в нем самом сидит какой-то ослиный характер. Может, так? Во всяком случае, процесс метаморфозы «человек – осёл» в поэме не нашел отражения.
Перейдем к самому главному, к скотному двору. В огромном загоне миллион разных тварей. Еще раз напомню, что это бывшие люди: кошка, наказанная за лень, мартышка, павиан, лев, собака, даже дракон. Там же был ишак, то есть осёл: так же ленив, как и кошка, зато с безмерными амбициями.
Но главным обличителем, этаким Чацким Возрождения, был невероятных размеров хряк. Он возлежит возле корыта, наполненного какой-то зловонной мерзостью. Он – король скотобоен. У рассказчика имеется возможность вернуть этому животному человеческий облик, что доводится до сведения свиньи. Не тут-то было! Эта скотина вдруг разражается потоком разоблачений пороков человечества! Тут и алчность, и стремление убивать себе подобных, и загрязнение Мирового океана, и множество иных пороков. Столько презрения в этой гневной филиппике, что невольно задаешься вопросом: отчего это у нас (а ведь на самом деле это не свинья глаголет, а Титан Возрождения!) такая страсть к самобичеванию?
Да полноте, само- ли бичеванию? Ведь всегда в этой симфонии обличения звучит партия флейты-пикколо, говорящая о том, что всё это, есессьно, не касается Говорящего! Вы все дураки, а я хороший. Чацкий ли, Герцен, а вот теперь и Макиавелли, не говоря уже про Гулливера в его четвертом путешествии, имеют в виду, видимо, известный анекдот, завершающийся словами: «Итак, весь цирк в дерьме, зрители, оркестр, вы, господин директор. И вдруг тихонько заиграет скрипка, и выйду я в белоснежном фраке».
Скажете, время обличителей прошло? А вы зарегистрируйтесь в какой-нибудь социальной сети. Почитайте «комменты». Получите по первое число, причем ни за что, ни про что. Вот так, «господин директор».

* Специалист по теории информатики, старший преподаватель СГТУ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 18 июня 2020 года, № 12 (185)
Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments