Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Ширяево

Татьяна ПЕТРОВА *
Фото автора

Впервые я оказалась в Ширяево в 1978 году, когда Самарский художественный музей приобрел здесь дом – будущий музей поэта А. Ширяевца.

Контакт с новым миром начался с восхождения на Монастырскую гору. Эта округло поднимающаяся кверху, как спина лежащего мастодонта, гора неудержимо притягивала. Мы полезли отвесно вверх – сбоку, по самой крутизне. Теперь тут протоптаны тропинки к водруженному в 1999 году поклонному кресту, тогда их не было, так что потрудились мы изрядно, но были вознаграждены открывшимся видом Ширяева и плавно спадающей вниз Волги, поворачивающей к Самаре. Дальше нам предстояла работа над другими музейными зданиями; так с Ширяевом оказалась связана вся моя жизнь.

[Spoiler (click to open)]
Летом 1870-го выбравшие Ширяев Буерак местом для работы Илья Репин и Федор Васильев с друзьями в первое же утро оказались на этой горе у «сфинкса» (эти камни до сих пор сохранились) и пришли в восторг от открывающегося перед ними простора. Илья Ефимович особо отметил это в книге воспоминаний «Далекое близкое». Еще он там пишет о «верхней тропе», по которой кто-то из друзей отправился в Козьи Рожки (похожие на рога скалы находились прямо под горой Верблюд – их взорвали в 1950-х). Репин имеет в виду тропу, проходящую по Монастырской горе параллельно Волге. Она скрыта обильной порослью берез, орешника, лип. Так можно добраться до самого Верблюда, это весьма завораживающее занятие.
Мне доводилось пробираться по ней в одиночку. Чуть ли не ползешь по откосу сквозь чащу, не видя ни неба, ни Волги, протекающей внизу, и становится страшно, кажется, что тропа ведет в какое-то иное измерение, что потом не сможешь вернуться назад. Такой неопределенности я долго выдержать не могу, спускаюсь вниз, где обозримый расклад – берег, вода, небо – успокаивает, возвращает в привычное состояние.
Что касается Поповой горы, которая нависает над пристанью, то там ощущения еще более сложные, особенно в распалубке, где проходит дорога к дальним штольням. Здесь есть одно конкретное место, где всякий раз хочется остановиться и оглядеться. Почему-то всё время притягивает к себе этот горный склон, поросший все теми же орешником, липами, боярышником, соснами. И на самой Поповой горе, когда взберешься наверх, становится как-то очень грустно. И только здесь, больше нигде. В Ширяеве нечто витает в воздухе, воздействует некое поле, как бы сканирующее, так что высвечивается внутренняя душевная структура, впадаешь в какое-то тихое, сосредоточенное состояние, начинаешь прислушиваться, и кажется – еще немножко, и ты постигнешь что-то очень важное. Но нет: тайна Ширяева закрыта, его Гений места предпочитает хранить молчание.
Помню, когда мы впервые оказались в Ширяеве, меня поразил рассказ о том, что в этих поросших густым лесом горах теряются люди. Рассказывали о пропавших детях, которые отправились за грибами. А потом глубокой осенью – тогда навигация продолжалась до начала ноября сама была свидетелем, как одна местная жительница стояла на дороге и с тревогой спрашивала спускающихся с гор грибников, не видали ли они двух женщин, которые вот так же пошли за грибами и пропали. Потом они объявились спустя несколько дней, проплутав по лесу и спустившись где-то в районе Гавриловой поляны.
Когда сейчас глядишь вниз с горы от поклонного креста, бросаются в глаза гигантские ядовито-сине-красно-зеленые крыши недавно построенных отнюдь не в исконно ширяевском духе коттеджей, которые совершенно изменили вид улиц. Появились и сложенные из камня совсем не ширяевские заборы, и так ужасно выглядят проложенные поверху газовые трубы…
Увы, теперь вся таинственная атмосфера Ширяева как бы сжалась, спряталась в горные распалубки, ушла в штольни. (Кстати, во времена Репина штолен еще не было, об этом нет в его книге никакого упоминания.)

Меня, когда мы впервые приехали в Ширяево, поразили местные старухи-долгожительницы – к числу их относилась и тогдашняя хозяйка дома Ширяевца, Е. Е. Ионова, у которой музей приобрел дом. Ей было за девяносто. Помню ее грузно сидящей на лавочке. Поразила своей особой глубиной пустота дома в открытую дверь сеней заглядывало солнце и грело половицы, словно продолжая заботиться о давно уже не существующих его обитателях:
Все ушли, и путь был прост –
Заселили тот погост.
Дверь открою я теперь –
Солнце входит в эту дверь.
Тихо сонный мир пылится,
Время просто длится, длится…
А горячий луч живой
Ходит по полу за мной.
И совсем особое впечатление осталось от другой пустоты, впервые увиденной, – в нее вели зияющие отверстия штолен, которые, как множественные глаза какого-то чудища, были открыты в сторону поселка. Здесь «дыхание встречающей земли» (так я тогда писала в стихах) прорывалось наружу и ощущалось в нескольких метрах от входа в подземелье, среди безмятежных островков зелени напоминая о том, что в мире не везде тепло, светло и уютно.

Когда я впервые там оказалась, то еще верила рассказам, что эти проложенные внутри гор ходы простираются чуть ли не до Бахиловой поляны. Но эффект этих нависающих сводов, угрожающих в любую минуту сорваться тебе на голову, этих дышащих стен, эта завлекающая вглубь «в царство Аида» кромешная тьма действовали по какому-то магическому ритуальному сценарию и приводили в состояние экзальтации. И тогда особенно остро ощущалась бездна между человеком и природной стихией, дремлющей до поры до времени, но всё больше и чаще прорывающейся в наше цивилизованное пространство, легко сметая все те культурные слои, которые мы нагородили вокруг себя.
Хороши Бахилова и Гаврилова поляны, но там нет такого расширяющегося простора, такой полноты явления всего ландшафтного расклада: река – горы долина. И самое существенное в конфигурации этого пространства его замкнутость на себя. Стоя на берегу в Ширяево, ты забываешь, что Самара находится совсем недалеко у тебя за спиной за поворотом реки. Но тут привычная, прозаическая Самара прочно перекрывается неким излучением метафизически суверенной, заповедной территории, которая манит и притягивает, воздействуя на особые струны души, и совсем не укладывается в однородное пространство географической карты. Не случайно своеобычность этих мест породила миф о находящихся здесь воротах в Шамбалу.

* Искусствовед, заместитель директора по научной деятельности Самарского художественного музея, кандидат искусствоведения, член Союза художников России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 4 июня 2020 года, № 11 (184)
Tags: Изобразительные искусства, Культура Самарской области, Природа Самарской области
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment