Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Людмила Петтоки

Валентина ЧЕРНОВА *

Людмила Андреевна ПЕТТОКИ (1939–2010) пришла на работу в Куйбышевский художественный музей в 1968 году. Она – обладательница редкой фамилии. Кто-то из слушателей музейного лектория назвал ее «женщиной с испанской фамилией».

[Spoiler (click to open)]

Родословная

Позднее выяснилось, что ее папа, Андрей Трофимович Петтоки (1905–1942), – известный деятель культуры, чувашский поэт, переводчик, член Союза писателей СССР. Возможно, филологи-краеведы знают эту фамилию.
Поэт Андрей Петтоки прожил короткую жизнь, но оставил в литературе родного народа заметный след. Петтоки – это поэтический псевдоним, а до середины 20-х годов он жил под фамилией Петухов. Родился в семье крестьян-середняков. Родители определили сына в школу-четырехлетку при монастыре, которую он окончил в 1917 году.
Революция, комсомольская юность, учеба в советско-партийной школе в Казани (1922–1924), первые опубликованные стихи, служба в Петроградской стрелковой дивизии (1927–1929) – всё это дало ему хорошую жизненную закалку и широкий кругозор.
Он вспоминал: «За три года мною было прочитано свыше тысячи различных книг, и притом без всякого разбора, что попадалось под руку. Еще находясь в школе, когда мне было одиннадцать лет, я прочел «Илиаду» Гомера и потом в течение трех-четырех лет тосковал по Одиссею, пока не разыскал и не прочитал величайшую поэму».
В литературу Петтоки вошел смело, уверенно, создав цикл стихов «Красная звезда», балладу «Камыш», поэму «Двадцать два». Он был активным членом Литературного объединения Красной Армии и Флота (ЛОКАФ).
Сегодня трудно судить, какие книги попадались ему под руку в чувашском селе Ахманей, но количество впечатляет и выбор знаменателен: «Писал стихи интуитивно, совершенно не зная никаких правил стихосложения, учась, главным образом, у Пушкина, Лермонтова и Гейне, которые были моими любимыми писателями».
На родине помнят Андрея Петтоки как одного из создателей и председателя Союза писателей Чувашии. Писал на чувашском и русском языках. Наряду со стихами из-под его пера выходили очерки, статьи, киносценарии. Он перевел поэму чувашского классика К. Иванова «Нарспи». Благодаря Андрею Трофимовичу русский читатель узнал о сокровищах устного творчества чувашей, уходящего корнями в дохристианский мир.
В 1935 году Петтоки поступил учиться на сценарный факультет Всероссийского государственного института кинематографии. Через год вышел из печати сборник его стихов «Десять лет».
Именно в 37-м в Москве он почувствовал надвигающуюся грозу. Порой черные воронки подъезжали к институту, увозили людей, поутру обнаруживалось, что недоставало кого-либо из преподавателей. Вскоре его признали «врагом народа», он ушел из института и уехал в Чебоксары, где ему – председателю местного Союза писателей – предложили выполнять «план по выявлению врагов народа». И он не стал задерживаться в Чебоксарах – переехал в Куйбышев.
Первоначально Петтоки работал рабочим на строительстве Дворца культуры на площади имени Куйбышева, потом поступил на истфак педагогического института, который окончил в 1941 году. Познакомился с Галиной Андреевной Захаровой, коренной самарчанкой, обзавелся семьей, в 1939 году родилась дочь Людмила.
Своей Люше он читал стихи Александра Введенского. И как же был счастлив, когда она в свои неполных два годика прочитала ему наизусть:
Сон какой приснился Люше? Может быть – зеленый сад,
Где на каждой ветке груши Или яблоки висят?
Ветер травами колышет, Тишина кругом стоит.
Тише, люди. Тише. Тише. Не шумите – Люша спит.
В начале июня ушел на фронт, а в апреле 1942-го лейтенант Андрей Петтоки погиб в бою с немецкими фашистами в Смоленской области.
В одном из писем с фронта он писал перед боем: «Надеюсь, что буду жив. Но могут и убить. Не забудь меня, расти нашу Люсю в том духе, в каком были воспитаны мы оба – пусть любит жизнь и труд. Пусть будет честным человеком…»
Его жена и дочь с любовью сохранили не только память и любовь к нему, но и письма, документы, рукописи, стихи и сценарии, весь архив на русском и на чувашском языках, личные вещи поэта.

В музее

Когда Людмила Петтоки пришла на работу в художественный музей в 1968 году, она и не думала, что проработает в нем сорок лет…
Чтобы увековечить память о талантливом земляке, в Самаре в 2005 году появилась мемориальная доска. Установили ее на стене педагогического университета, а в залах художественного музея развернулась выставка, посвященная творчеству Андрея Петтоки, к 100-летию со дня его рождения. В тесном музейном братстве все мы как-то стали причастны к истории семьи Петтоки.
В 1989 году у нашего музея началась иная жизнь. Основная экспозиция русского искусства переехала на улицу Куйбышева, 92. Расширились экспозиционные возможности. Людмила Петтоки стала хранителем коллекции фарфора.
Музею нужны работники самых разнообразных типов. Для экскурсовода, лектора важно не только наличие эрудиции, хорошей памяти, но и большая доля обаяния. Сотрудник выставочного отдела должен быть не только хорошим организатором, но и коммуникабельным человеком. Сотрудник отдела учета и хранения – привычным к рутинной учетной работе. А научный сотрудник-хранитель должен много знать про вверенные ему на хранение вещи, главное – любить их. В эпоху отсутствия компьютеров добывание информации было довольно сложным, проблематичным.
Именно в эту бескомпьютерную эпоху Людмилой Петтоки была разработана экспозиция русского фарфора, которая с незначительными изменениями сохраняется и по сию пору.

Редкости XVIII – начала XIX века

«Кабинетский сервиз», изготовленный на Императорском фарфоровом заводе и пожалованный Екатериной II графу Александру Андреевичу Безбородко, занимает особое место среди парадных сервизов поры расцвета русского фарфора.
Предметы сервиза опоясаны красочными гирляндами полевых цветов на золоченой ленте и украшены видами Рима и его окрестностей в овальных или круглых медальонах. Образцами для таких миниатюр послужили композиции Джузеппе Вази и Джамбатисты Пиранези с гравированными видами римских древностей. Столовая часть «Кабинетского сервиза» была изготовлена в 1794 году и пополнялась вплоть до смерти Безбородко. Отточенность форм и схема декора сделали сервиз эталоном для сервизных ансамблей.
Петтоки обнаружила всего три предмета из дворцового сервиза и сразу же сделала их неотъемлемой частью музейной коллекции.
В экспозиции русского искусства XVIII века представлены также отдельные предметы орденских сервизов – гордость Самарского художественного музея.
К знаменитым русским орденским сервизам относятся четыре фарфоровых комплекса, которые принято условно называть «Георгиевским» (1777–1778), «Андреевским» (1778–1780), «Александровским» (1778–1780) и «Владимирским» (1783–1785). Обобщение возникло благодаря яркому своеобразию этих ансамблей с изображениями орденских знаков, звезд и лент соответствующих государственных наград.

Ансамбли предназначались для торжественных приемов кавалеров в Зимнем дворце. Праздники проводились по единому церемониалу раз в год: в дни почитания святого или в даты принятия статута ордена.
В учетных записях по Сервизной кладовой Зимнего дворца орденские сервизы называются первыми, что подчеркивает их приоритет относительно других фарфоровых ансамблей. Надо сказать, что аналогов им в европейском прикладном искусстве нет.
Много лет музей поддерживает партнерские отношения с Музеями Московского Кремля. Много лет московские коллеги обращали внимание на предметы орденских сервизов, а также на военные тарелки, посвященные войне 1812 года, в экспозиции нашего музея. И неоднократно предлагали сделать совместный проект на тему орденов России.
И не было уже в музее Людмилы Петтоки, но проект, спровоцированный экспозицией фарфора «За труды и Отечество. Награды России», состоялся в 2016 году.

Редкости XX века

Казалось бы, советский фарфор не так привлекателен, как фарфор периода империи. И здесь Людмилой Петтоки были сделаны маленькие, на первый взгляд, но важные открытия.
Однажды Людмила Андреевна увидела кружку – из тех, которые приносят на работу и пьют из них чай. На краешке – небольшой скол, как будто откусили. Возможно, потому она не ушла с хозяином.
На цилиндрическом тулове кружки в овале изображен профиль Ленина. Под ним автограф вождя. Овал на самом деле – траурный венок, по краям надпись курсивом: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» И строго по центру под венком подпись: «Сергей Чехонин.1924 г.».

Создателя советского герба Сергея Васильевича Чехонина (1878–1936) называли «мастером советского ампира» и «мастером агитационного фарфора». Он работал в невероятном темпе: плакаты, лозунги, фарфор. Во всем творчестве Чехонина проявились единство его художественного вкуса, его авторский стиль.
Сообщение Людмилы Петтоки о чехонинской кружке на конференции в Русском музее оказалось сенсационным. Такая кружка – единственная в своем роде. Не забыть просительные интонации в голосе хранителя фарфора из ГРМ: «А вы дадите нам на выставку?» И великодушное Петтоки: «Непременно!»
Известно, что в 1923 году Чехонин перешел на Волховский фарфорово-фаянсовый завод «Коминтерн», входивший в трест «Новгубфарфор». При этом на ГФЗ (ИФЗ) он оставался в должности художника-эксперта. Видимо, там он разработал траурный декор.
Скорее всего, в 1924 году кружки были выпущены малым памятным тиражом и потому не сохранились до наших дней. Фарфор – тиражный вид искусства, но история иногда распоряжается так, что остается лишь один предмет.
То же самое случилось с сервизом «Во льдах», созданном в 1934 году по горячим следам спасения пассажиров и команды парохода «Челюскин». Авторами сервиза стали две выдающиеся женщины – Ева Цайзель (форма) и Анна Ефимова (роспись).
Одна из них, Ева Амалия Цайзель (Zeisel), урожденная Штрикер (Striker) (1906–2011), – всемирно известный дизайнер, керамист и скульптор. Сама она не любила современного слова «дизайнер» и предпочитала называть себя «творцом вещей». Ева прожила сто пять лет и до последнего дня продолжала заниматься любимым делом. За свою долгую жизнь она успела поработать в Венгрии, Германии, Советском Союзе, США и в каждой из этих стран оставила заметный след. На ЛФЗ талантливая художница стала ученицей Николая Суетина – ученика Малевича и увлеклась течением супрематизма. При участии молодой керамистки созданы знаменитые сервизы «Супрематизм» и «Интурист».
Вышедшая из ее рук посуда не просто красива – она одновременно нежна и функциональна. Талант Евы оценили по достоинству, и в 29 лет она стала художественным руководителем фарфорово-стекольной отрасли всего Советского Союза. Перед ней поставили задачу: вывести советский фарфор на мировой уровень. По моделям художницы выпускают изделия на ЛФЗ. Ева помогла реорганизовать 47 фарфоровых фабрик. Она ездила по разным городам, знакомилась с известными людьми и даже ужинала со Сталиным.
Когда набрали обороты сталинские репрессии, карьера и благополучная жизнь успешной иностранки закончились в одночасье. Однажды ночью ее забрали из дома и отвезли в камеру по нелепому обвинению в подготовке покушения на вождя. Лубянка, потом – Кресты. На свободу она вышла только через полтора года благодаря международному вмешательству. Сразу за освобождением последовала депортация, и Ева отправилась в Австрию к родственникам.
После прихода к власти нацистов, в 1938 году она перебралась в США. В 2000 году она приехала ненадолго в Россию и на ИФЗ разработала форму нового сервиза «Талисман».
Анна Максимовна Ефимова (1897–1962) была мастером декоративного дарования, принесшим в фарфор образы большой эмоциональной силы, динамичные композиционные решения, насыщенный колорит. Ефимова окончила ВХУТЕМАС, училась у Петрова-Водкина. С 1931 года и до конца жизни она проработала на Ленинградском фарфоровом заводе (ИФЗ).
Созданный ими сервиз не был рекомендован художественным советом к тиражному выпуску (к этому времени уже существовал другой сервиз на ту же тему). Так и остался уникальный образец советского фарфора в единственном экземпляре на полке витрины в СХМ.

Петтоки буквально влюбилась в этот сервиз и, руководствуясь своим чутьем, разместила сервиз в экспозиции.
***
Всякий раз, прогуливаясь по анфиладе залов Самарского художественного музея, любуясь образцами русского фарфора в витринах, вспоминаю Людмилу Андреевну Петтоки. Она постоянно цитировала Михаила Врубеля, считавшего: «Лучшее, что есть в русском искусстве – это фарфор», и вообще, фарфор – высшее из искусств.

* Член Ассоциации искусствоведов России, член Союза художников России, главный научный сотрудник Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 4 июня 2020 года, № 11 (184)
Tags: Изобразительные искусства, Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments