Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Роман с тканями

Что будет через год, когда исполнится 25 лет с того момента, как Алёна САМАРЦЕВА начала заниматься тканями? Может, выставка, может, дефиле, а может, ничего. Жизнь нам лишний раз напомнила, какая бесполезная суета – всё это наше планирование. Но Алёна надеется, что отметить юбилей своего романа с тканями как-то получится.

Может, даже появятся новые друзья и ученики. В прошлый кризис так и вышло. Казалось бы – не до жиру, но людям тяжело постоянно тревожиться, трудно думать только о хлебе, страшно заглядывать в перспективу. И они… покупают краски.
Конечно, нынешняя ситуация уникальна, и учеников приходится собирать не в мастерских – на виртуальных конференциях, но Алена Самарцева говорит, что даже без этого можно обойтись, довериться своему чутью и начать творить. Ее личный опыт, во всяком случае, говорит как раз об этом. Чудо рождения образа под кистью – лучшая психотерапия. Сконцентрировавшись на смешивании красок, перестаешь думать о суетном, расслабляешься и обретаешь покой.
Во всяком случае, на время.

[Spoiler (click to open)]
Самарцева признается, что прошла через несколько периодов выгорания, когда кисти и краски спасали заботливые руки близких, прятавших их в дальний угол на несколько недель. Проходил месяц или чуть больше, и ноги сами несли Алену снова в магазин для художников, чтобы пополнить запасы, а может, найти новое увлечение. Так последний камбек привел ее к увлечению акварелью.
Алена признаётся, что всё еще считает себя начинающей в акварели. Глаз и фантазия художника подсказывают, что должно родиться на бумаге, но руки пока не всегда умеют воплотить задумку.
– Учусь сама, читаю, смотрю видеоуроки, – рассказывает Алена Самарцева. – Мой идеал мастерства – японка Юка Нагаяма. Ее работы как стихи – прекрасны и совершенны. Удивительно наблюдать, как, бросая краску на бумагу, двумя-тремя пятнами она уже создает шедевр. В другой раз она демонстрирует невероятно тонкую работу с детальной прорисовкой. Наблюдать за ней и разглядывать ее работы для меня чистый дзен. Я пробую перенимать приемы, но для меня это пока недостижимый идеал.
Но всё это Алёна уже проходила: страхи, неуверенность, непонимание близких.
В 1994 Алёна случайно увидела по телевизору модный показ и пропала. Пропали ее научная карьера, преподавание и карьера молодого историка. Она отказалась от места в аспирантуре и начала рисовать батик: «Первые краски по ткани мне привезла из Питера мой научный руководитель Софья Михайловна Николаева. Она спросила: «Есть у тебя тайное желание?» Не знала, что своими руками закрывала мне дверь в аспирантуру, думала, что мое увлечение – блажь. Пройдет!»
Но увлечение не прошло, не отпускает уже четверть века и очевидно стало главным делом в жизни Алены Самарцевой.
Бабушка пугала Алену: «А что будет, когда всей Самаре нарисуешь шарфики?» Но, похоже, шарфиков много не бывает. У Алены есть свои преданные поклонницы, которые работы Самарцевой всерьез коллекционируют. Ведь батик Алены меняется с годами. Цвета становятся теплее, в рисунок на смену полной абстракции и цветам приходят птицы, рыбы и даже люди.

– Платки, палантины, картины на шелке трудно представить без цветов, но они у меня тоже меняются. Мне кажется, даже мои фирменные ирисы стали более пушистыми. Сейчас я учусь писать полевые цветы. Согласитесь, одинокая ромашка – это печальное зрелище: выглядит какой-то неприкаянной. Для меня полевые цветы – это хор, и я учусь их сразу хором и рисовать. Без карандаша, без наметки, красочными пятнами – и уже потом вырисовываю. Это совсем не просто, учитывая, что я работаю на ткани, которая не дает права ошибаться. Каждая работа – это приключение.

– Бывает еще, что шелк отравляется в половые тряпки?
– В последнее время уже нет (смеется), хотя год назад был такой случай. Начала рисовать то, чего не хотела. Я знаю, что есть художники, которые отлично работают на заказ, но у меня не получается. Мне всегда нужен внутренний порыв. Часто я начинаю рисовать, не понимая, что в результате получится. Иногда я, даже закончив, не понимаю, что у меня вышло. Приходится ждать, пока кто-то из гостей или подписчиков в «Фейсбуке» скажет: «Да это же то! Или то!» Но на самом деле мне это не так важно, я люблю абстракцию.

– Батик – декоративно-прикладное искусство, многие твои работы имеют совершенно практическое назначение. Не больно тебе как художнику наблюдать, как твои шарфы завязываются узлами?
– На самом деле, почти никогда не завязываются. Мои клиентки очень трепетно относятся к моим работам и бережно их носят, стараясь показать всю красоту рисунка. Но на самом деле сейчас мне больше интересны картины на шелке. Они зачастую меньше по размеру, но создаются сложнее, чем шарфы или палантины, требуют особенной энергозатраты. Например, когда я рисую птиц, мне хочется не только сделать их анатомически достоверными, но и показать, что они же живые, со своим характером. Важны и детали вокруг: хочется, чтобы птице было уютно на картине. Я считаю, что шарф – это дополнение к вашему настроению, а картина сама создает настроение. Сейчас, когда у нас масса свободного времени, а за окном бушует весна, самое время попробовать себя в творчестве. Кто знает, что ждет вас через год? Может, выставка?

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 7 мая 2020 года, № 8–9 (181–182)
Tags: Изобразительные искусства, Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments