Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Несварение в эпоху повальной виртуализации

Олег ГОРЯИНОВ *

Тенденция, согласно которой культурная продукция на рынке услуг постепенно начала занимать свою нишу в пространстве онлайн, была очевидна уже несколько лет назад даже в России. В настоящий момент, в условиях почти повсеместного карантина, не происходит ничего принципиально нового, кроме того, что указанная тенденция предельно интенсифицируется, становясь практически тотальной.

Если еще недавно онлайн-лекции, семинары, презентации, выставки, экскурсии сосуществовали наряду с активностью вне Интернета, то перспективы ближайшего времени оставляют читателя/зрителя/слушателя/посетителя наедине с его мобильным или компьютерным устройством. В условиях, когда крупнейшие культурные институции переходят на виртуальный режим работы, параллельно этому открывая бесплатный доступ к своим архивам, складывается ситуация, когда от культурного продукта практически невозможно увернуться. Пользователей соцсетей бесперебойно атакуют очередные подборки ссылок, предлагающих ему стать еще более продвинутым и образованным по всем направлениям. Информационные потоки подспудно сигнализируют: не позвольте своему свободному времени потратиться впустую, заполните его из нашего бездонного колодца культурных продуктов. Потребляйте всё это безостановочно, ведь Культура – это такой витамин, который всегда пойдет только на пользу.

[Spoiler (click to open)]При первом впечатлении разворачивающаяся перспектива представляется воплощающейся на глазах утопией. Можно даже предположить, что о чем-то подобном (даже не) мечтали советские авангардисты в 20-е годы, когда (новая) культура должна была войти в каждый дом, стерев границу между рабочими буднями и искусством. Еще до недавнего времени пространство культуры было жестко и неизменно вписано в классовую структуру общества, где отдельные категории граждан просто не имели возможности встретиться с тем или иным событием (препятствиями выступали цены на билеты, отсутствие свободного времени, пространственная удаленность от больших городов и т. д.). В условиях же повсеместной виртуализации значительная часть подобных преград должна быть преодолена, что в идеале обеспечит доступ практически неограниченному кругу граждан. Если здание филармонии или кинозала объективно ограничено количеством посетителей, то возможность следить за событием онлайн упирается лишь в наличие высокоскоростного Интернета и соответствующего технического устройства. И здесь есть опасность сделать поспешный вывод, что в настоящее время разворачивается утопия тотальной демократизации культурного пространства, что, если верить гуманистически настроенным просветителям, должно позитивно сказаться на обществе, все глубже погружающемся или в архив, или в актуальную событийность. Лозунг «Нет выходным без культурного досуга!» может смениться на более современный: «Ни дня, ни часа, ни минуты без культурного просвещения!». Однако подобная радужная перспектива может (п)оказаться изящной обманкой хорошо продуманного культурного маркетинга.
Почти 100 лет назад в работе «Неудовлетворенность культурой» Фрейд обратил внимание на неизбежную взаимосвязь между развитием культуры и (психическим) здоровьем общества, продемонстрировав, как невротическая (а в пределе, как показала вторая половина прошлого столетия, и психотическая) структура личности вписана в мир развитой цивилизации. «От истерички – к шизофренику» – вот лаконичная формула развития культуры ХХ века, согласно представителям критической теории современного общества. Нас же мало интересует медицинский аспект заключений Фрейда и его последователей, но полезной представляется его методология, позволяющая смотреть на пространство культуры максимально целостным образом, где духовные сущности неразрывно связаны с материальными условиями своего (вос)производства. Проще говоря, фрейдовский анализ в очередной раз (после Дидро, Маркса, Ницше и многих других) напоминает: идеалистическое представление о культуре как о феномене мира человеческого «духа» является глубоко ошибочным и по меньшей мере недостаточным.
Почти одновременно с Фрейдом другой немецкий еврей (а кому как не этой группе, ставшей свидетелем превращения одной из самых высококультурных наций в нацистскую Германию, следовало быть особенно чутким к подобным процессам) прямо выразил обозначенное противоречие, указав на то, что «любой документ культуры является одновременно документом варварства». Сейчас эти слова Вальтера Беньямина кому-то могут показаться неуместными в силу своей патетики. Однако если извлечь из этого суждения логическое зерно – любой феномен культуры есть место глубокого противоречия между противоположными тенденциями, скрытыми за фасадом любого общества, – становится более понятным скептицизм тех, кто видит в актуальных тенденциях повальной виртуализации культурного процесса опасные тенденции. Перевод в онлайн оказывается удобным инструментом, чтобы заретушировать, сделать еще менее очевидными этими самые противоречия, предложив публике бесперебойный поток образов, который призван занимать внимание и полностью заглушать любое возможное критическое вопрошание. Свидетели трансформаций в культуре в эпоху зарождения технической воспроизводимости (фотография, кино, радио) столетие назад обращали внимание на конститутивную для Современности роль эффекта шока. В нынешних условиях эффект шока сменяется эффектом оглушенности изобилием: открытый доступ практически ко всему не слишком способствует возможности человеческого организма переварить подобные богатства.
***
Встречи, которые организуют культурные институции, чаще всего ориентированы на просветительско-образовательные цели. Лекция, выставка, экскурсия по экспозиции – подобные жанры чаще всего встроены в логику досуга посетителей, которые ждут идеального баланса между двумя установками: «хочу узнать что-то новое» и «хочу приятно провести время». Рынок культурной продукции, не случайно все больше смыкающийся с индустрией туризма, словно ницшеанский танцор вынужден балансировать на грани – не впасть в излишнюю серьезность и требовательность к посетителям (иначе публика заскучает, больше не придет и не проголосует рублем), но и сохранить видимость интеллектуальной процессии. Ведь современный потребитель культурного продукта тешит себя иллюзией, что поход в кино, театр, музей чем-то принципиально отличается от просмотра развлекательного ток-шоу по ТВ, позволяя создавать для себя психологический щит культурной защиты: «В выходные и на досуге я не только отдыхал, но и просвещался».
В подобных условиях, где почти вся культурная событийность вписана в рыночную логику (что касается даже бесплатных мероприятий государственных учреждений, так как там вместо денежных сборов работает другой критерий – количество посетителей согласно плану, утвержденному чиновниками), не следует надеяться на то, что то или иное мероприятие окажется свидетельством противоречия, скрытого внутри произведения культуры. Работники сферы культуры давно усвоили императив: делай что угодно, но главное – не лишай посетителя комфорта и не нарушай его ожиданий. «Угадай мое желание», – обращается потенциальный посетитель к сотрудникам культуриндустрии.
Таким образом, типичный представитель сферы культуры давно уже коррумпирован установкой на обслуживание чаяний публики. Эдьютейнмент (edutainment) – неологизм, родившийся на пересечении двух, казалось бы, взаимоисключающих практик: образования (education) и развлечения (entertainment), является тем режимом, который практически полностью управляет актуальными процессами в этой сфере. Популярность быстродоступных форматов донесения информации (видеоуроки, подкасты, онлайн-семинары) указывает на это. То, о чем предупреждали Адорно и Хоркхаймер в конце 30-х годов ХХ века в «Диалектике Просвещения», стало «нашей» повседневностью. Просветительско-гуманистический пафос XVIIXVIII столетий в итоге выродился в плоскую максиму: развлекай и властвуй. В подобных условиях виртуализация культурного пространства является лишь логическим продолжением и завершением указанных тенденций. И в первую очередь по той причине, что пространство онлайн реализует окончательную дематериализацию культурной событийности. «Тело» культуры остается офлайн, а онлайн обитает лишь ее «дух».
Кто или что является свидетелем глубинного противоречия, сокрытого за каждым актом культуры? Таковым может при определенных условиях стать лектор, куратор, экскурсовод. Но даже в тех случаях, когда деятельность таких работников направлена лишь на обеспечение комфортного потребления культурного продукта, развлечения с элементами образования, пространство офлайн, то есть непосредственное посещение культурных площадок, создает предпосылки для встречи с материальными условиями, внутри которых функционирует бесперебойная машина просвещения граждан.
Прийти на выставку, посмотреть экспозицию, увидеть фильм, посетить библиотеку – значит встретиться (особенно за пределами столицы) с таким режимом работы этих пространств, который молчаливо свидетельствует о близости документа культуры к феноменам варварства. Недоделанный ремонт, уставшие лица сотрудников, несовременная техническая оснащенность – проще говоря, материальная бедность этой среды (особенно на контрасте с ослепляющей роскошью индустрии развлечения), проще говоря, ее финансовая необеспеченность в реальных условиях – могут дать о себе знать даже вопреки улыбкам, действительному профессионализму работников и творчески составленным афишам мероприятий. Если встреча с Реальным согласно психоанализу – это встреча с (своим) телом, то именно «тело» культурных артефактов еще сохраняет следы противоречий. Во всяком случае, когда речь идет о событиях офлайн.
Напротив, в ситуации тотальной виртуализации культурных событий происходит выведение за скобки даже такой (незначительной) возможности. Изобилие (культурных) смыслов полностью погружается в текучесть информационных потоков, скорость которых по меньшей мере гарантирует одно: остановиться и отрефлексировать полученный контент можно, лишь выйдя за рамки виртуальной процессии. Но не является ли такой уход не просто эскапизмом, а невозможным пределом для современного пользователя (ведь чаще всего его работа завязана на это пространство)? И где теперь можно будет отыскать следы противоречий, когда внимание большинства скользит по ленте соцсетей, где вот-вот появятся новые ссылки на старые новые культурные события, чтобы кинуться слушать, смотреть, читать дальше и больше?

* Киновед, философ, кандидат юридических наук, главный научный сотрудник Музея Рязанова.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)
Tags: Философия культуры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments