Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Чужой взгляд, или Эффект розовой шапочки

Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА *

«Когда я смотрюсь в зеркало, я знаю точно, что вижу себя не так, как меня видят другие». Энди Уорхол. И именно восприятие, его механизмы и проблемы – тема беседы с доцентом кафедры социальной психологии Самарского университета Светланой ЗОРИНОЙ.

[Spoiler (click to open)]
Чувственное познание предметов окружающего мира субъективно представляющееся непосредственным. Так, довольно, на мой профанный взгляд, туманно, я бы даже сказала, загадочно, трактуют словари понятие «перцепция», или восприятие, если с латинского перевести. Но и сам процесс этой самой перцепции, подозреваю, непростой.
– Восприятие, с одной стороны, действительно сложно. С другой – просто, потому что механизмы те же самые, что и при принятии любого решения. Вот я сейчас шла к вам, впереди – двое подростков, из школы, видимо, возвращаются. Я смотрю на них и думаю: девочки идут. Отмечаю, что у одной из девочек, у той, что в розовой шапочке, мужская несколько походка. «Ну надо же, – думаю, – какая неженственная девочка. Родители в танцы бы, что ли, ее отдали». То есть мысль бежит, а я в это время девочек догоняю и обнаруживаю, что в розовой шапочке никакая не девочка, а мальчик. Почему я решила, что это девочка?

Розовая шапочка. Такие обычно девчонки носят.
– Нежно-розового цвета. А все остальное нейтральное абсолютно. И на том подростке, и на другом – джинсы, кроссовки, куртка. А лиц-то я поначалу не вижу, и именно шапочка приводит меня к мысли, что передо мной две девочки. Я замечаю угловатость походки, но доминирует розовая шапочка, и лишь на ее основе я принимаю решение, а потом всю остальную информацию, которая мною не проанализирована, но вступает с этим моим решением в противоречие. Подгоняю, что называется, под ответ: ну, вот такая, мол, неуклюжая девочка. Информации в мире на самом деле очень много. Даже в этом конкретном случае ее было достаточно для того, чтобы принять какое-то другое решение относительно пола ребенка. Угловатость походки, пропорции тела... Но я делаю вывод только на основе одного факта – розовой шапочки.

И это всегда так работает?
– В том-то и проблема. Даже если я как бы осознанно подхожу к информации, я могу ошибиться. Во-первых, вопрос: что я осознаю? А, во-вторых, обрабатывает информацию бессознательное, и именно оно выдает мне ответ, который меня устраивает. Кажется мне правдоподобным. Но правда ли это? В момент принятия решения я этого не знаю. И на основании чего бессознательное приходит к этому ответу, я тоже не знаю: бессознательное ничего мне не объясняет. Оно вообще со мной не разговаривает.

Черный ящик.
– По-настоящему осознанно мы решаем, может быть, только логические задачи. А восприятие окружающих людей осуществляется преимущественно бессознательно.

И как же все это изучается? По реакциям?
– Способов много. Скажем, мы хотим узнать, влияет ли физическая привлекательность на отбор претендентов на рабочее место. Мнения же разные. А на самом деле? Даем одной группе рекрутеров фотографии физически привлекательных людей, а другой – фотографии людей, не столь привлекательных, так скажем. И предлагаем оценить, насколько изображенный на снимке человек подходит для того или иного вида деятельности. И выясняется, что внешность соискателя места имеет значение, и существенное. Следующая задача экспериментатора – понять, какое лицо люди считают привлекательным.

А представление-то о красоте у всех разное.
– А вот это глубокое заблуждение. Физические характеристики внешности универсальны, культуры лишь добавляют в эту универсалию какие-то детали. Где-то, например, принято мочки ушей оттягивать. Но чтобы понять, что это частность, достаточно попросить 10–12 человек оценить внешность персонажа на снимке. Простейший эксперимент, но дает совершенно объективную оценку того, красив человек или некрасив с точки зрения эволюционного эталона.

Хотя нравятся всем вроде бы совершенно разные люди.
– Если мы возьмем конкретных Васю, Колю и Петю, то, возможно, увидим, что Пете нравятся одни девушки, Коле – другие, Васе – третьи. Но если мы группе людей покажем ряд незнакомых им, непохожих друг на друга девушек и попросим оценить их физическую привлекательность, то окажется, что люди довольно согласованно отличают красивых от некрасивых. Индивидуальные и культурные особенности никто не отменял. Но они лишь добавление к эволюционному эталону.
Есть несколько типов женщин, которые считаются красивыми. Первый, так называемая беби-фейс – женщина с детскими пропорциями лица. Дети не делают нашу жизнь более комфортной. Они могут капризничать, хулиганить, но мы почему-то их не просто терпим, а любим. Потому что определенные характеристики их внешности способствуют выработке окситоцинов – гормонов, которые отвечают за привязанность. И когда мы видим взрослую девушку с чертами ребенка, происходит то же самое. Кроме того, у нас возникает ощущение, что этому человеку можно доверять. Мы не опасаемся детей и переносим это ожидание на девушку с лицом ребенка. Ну и, наконец, возникает желание позаботиться о такой девушке. А некоторые мужчины склонны быть папами – в хорошем смысле этого слова – и могут, выбрав такую девушку, начать о ней заботиться, хотя не факт, что ей это надо. Молодой человек начинает девушку энергично опекать, а она при этом может быть абсолютно самостоятельна. Прямой и безусловной связи между внешностью и внутренними характеристиками нет.

Шанель утверждала, что после сорока у женщины то лицо, которого она достойна. Хотя, возможно, имела в виду всего лишь грамотный уход. А второй тип? Что он собой представляет?
– Так называемый феминный. Тип внешности, которая отчетливо показывает, что обладательница готова к деторождению. У нее упругая и гладкая кожа, густые брови, ресницы, что говорит о том, что у этой девушки достаточно женских гормонов. Именно они делают женщину привлекательной. И когда их выработка заканчивается, внешность женщины меняется.
Что касается красоты мужчин, то здесь тоже два типа. Первый – это такое воплощение повышенной маскулинности, то есть повышенного содержания мужских гормонов, о чем, например, говорит широкий подбородок. У женщин репродуктивного возраста два ответа на такой тип мужчин. Первый – «нравится», от мужчин такого типа хотят иметь детей. Второй – «он агрессивен, я его боюсь». И есть женщины, которые в супругах хотели бы видеть мужчин с более феминной внешностью, полагая, что они безопасны и хороши как отцы.

Это, если я правильно понимаю, второй тип мужской красоты.
– Да, тип мужской внешности более феминизированный. Но и отдавая предпочтение таким мужчинам, рожать некоторые женщины хотели бы все-таки от мужчин с маскулинным типом лица, поскольку предполагается, что у них качественные гены.

Ну и власть в смысле статуса эротизирует мужчин, полагаю, сильно. Власть, богатство.
– Традиционно для женщин доступ к ресурсам был ограничен. А власть – это доступ к ресурсам, и поэтому во все времена и во всех культурах мужчина, облеченный властью, находил отклик у женщин.

Хотела спросить вас про немотивированное неприятие. Живет человек, ничего плохого тебе не сделал. Ты, может, даже и не пересекалась с ним никогда. А не нравится так, что аж «кушать не могу, такую личную неприязнь испытываю». Злишься на себя за это, а ничего не можешь поделать.
– Это очень распространенная вещь. Случается с каждым. Можно попытаться найти ответ в себе. Попытаться ответить на вопрос, что именно вызывает неприятие. Возможно, это реакция на запах. А может быть, поведением или внешностью этот человек напоминает вам того, кто вас когда-то обидел. Возможно, такая работа облегчит ваше состояние. Но изменения отношения такой анализ не гарантирует. Мы не знаем, на самом деле, почему один человек другому не нравится. Объективного восприятия людей людьми не существует. Это надо понимать и учиться работать со своими эмоциями. Хотя бы не демонстрировать отрицательного отношения. Можно попробовать изменить отношение – эмоции поддаются проработке. Познакомиться поближе с человеком, увидеть его более целостным. Но это долгий и непростой процесс, а положительный результат, как я уже говорила, не гарантирован. С другой стороны, зачем нам это нужно? Если жизнь тебя напрямую с человеком этим не сталкивает, то смысл...

...тратить время и нервы?
– Не общайся, и всё.

Восприятие живых и неживых объектов – это про разное?
– Социальное восприятие, восприятие людей или групп, построено по другим немножко законам. И основной закон – это закон, связанный с эмоциональной оценкой: нравится – не нравится. Первое, что мы чувствуем, когда смотрим на другого, – это симпатия или антипатия. Взаимодействие начинается именно с оценки. И это никогда не нейтральное отношение. Это может быть в легкой форме, не обязательно ненависть или любовь. Но оценка – это фундаментальная в данном случае вещь, которая нам сообщает, опасен человек или нет. Если складывается впечатление, что человек опасен, мы начинаем держать дистанцию. Если формируется впечатление, что опасности нет, мы приближаемся к этому человеку и начинаем сотрудничать.
С эволюционной точки зрения, существуют несколько стратегий выживания. Выбрав первую, ты, создавая ресурсную базу, полагаешься только на себя, что достаточно сложно в социальном мире. При второй ты отбираешь ресурс у другого. Но даже в этом случае ищешь безопасного человека, человека, который не даст тебе отпор. И третья стратегия – найти союзника и решать задачу, объединившись с ним. Выбор стратегии во многом зависит от социализации, потому что все три, в общем, работают: большое количество людей, как мы знаем, живет за счет других, и живет неплохо. Проблема в том, что любой человек ограничен в возможностях адекватно оценивать другого человека, поскольку жизнь чрезвычайно многогранна. Допустим, я манипулятор и моя стратегия – использовать людей, удовлетворяя те или иные свои потребности. Поскольку я давно этим занимаюсь, у меня отлично развит нюх на тех, кто манипуляции поддается. Но сумею ли я оценить способность человека к решению творческой задачи? Не факт.

Восприятие информации. Каков тут механизм?
– Мы пребываем в ситуации информационного шума. С информационным шумом довольно сложно работать: слишком много информации. И первое, что мы делаем, – пытаемся быстренько сформировать какую-то гипотезу, а значит, избавиться от неопределенности. Когда появляется гипотеза, которая меня устраивает (розовая шапочка!), пропадает ощущение, что мир не определен, будущее непредсказуемо и я слабо контролирую то, что вокруг меня происходит. Мы и свою-то жизнь не очень хорошо контролируем, но, тем не менее, нам кажется, что мы способны на большее.
Итак, произошло какое-то событие. В принципе, человек должен это событие проанализировать. Взять информацию из разных источников, сопоставить, отсеять ложное, интегрировать. Сделать, одним словом, анализ.

А это опять-таки сложный процесс. И долгий.
– Безумно сложный и долгий мыслительный процесс. А люди не очень хорошо мыслят на самом деле. И не любят мыслить. В психологии даже есть такой термин – «когнитивная ленность». Мозг – это же энергоемкая субстанция, и мы все заточены на то, чтобы решение принять максимально быстро, потому и не предаемся этому сложному, длительному и энергоемкому процессу: ищем, чем бы его заменить. Смотрим, например, комментарии к сообщению о событии и находим там некие сигналы, которые позволяют нам перестать думать, сказав: «А, я понял, в чем дело».
На некоем сайте, который публикует все подряд, что считает читабельным, проходит информация о том, что ЦРУ рассекретило документы, из которых следует, что Бандера был фашистским шпионом. И дает ссылку на ресурс, откуда взят документ, подтверждающий это. Появляется первый комментарий: ерунда – документ не похож на документы Центрального разведывательного управления. Я не поленилась – прошла по ссылке. Смотрю: настоящий документ. Как я узнала, что он настоящий? Да никак. Просто внешне похож. Возвращаюсь на сайт, а там уже развернулась полемика, и растет число тех, кто пытается документ дискредитировать. Один из аргументов: в документе 300 страниц, опубликованы 3 – контент вырван из контекста. Через некоторое время становится понятно, что эта позиция слабая, но вместо того, чтобы продолжить дискуссию по сути, предложив какие-то иные аргументы, критики документа переходят на личности. Оппоненты не остаются в долгу, народ начинает поливать друг друга грязью. И так устроены многие дискуссии в Интернете.

Лука из пьесы Горького «На дне» говорил: «Во что веришь, то и есть». И вот человек поверил когда-то во что-то, даже если жизнь ему показала, что он тысячу раз не прав, будет стоять на своем.
– Очень трудно дается человеку пересмотр позиции.

А есть какая-то точка невозврата? Когда уже невозможно переформатироваться?
– Если нет биологических изменений, то в человеке до конца его дней может сохраниться открытость новой информации, гибкость мышления, готовность менять точку зрения. Но в современных условиях человек часто перестает понимать, что происходит: слишком много информации, и слишком она противоречива. Человек осознает, что больше не способен сильно вкладываться, чтобы разобраться, что правда, а что неправда, и покидает поле битвы. Проблема еще и в том, что мы часто считаем себя экспертами. Нам бы немножечко умерить свою гордыню и просто признать, что мы не очень хорошо разбираемся в других людях. Но нам кажется, что взгляда достаточно, чтобы сделать вывод о человеке.
Возьмем прием на работу. Если мы спросим рекрутера: «Какое резюме ты выберешь: с фотографией или без?» Он скажет: «Конечно же, с фотографией». – «А что ты хочешь увидеть на этой фотографии?» – «Ну, я пойму. Мое нутро мне подскажет». А между тем физиогномики как научно обоснованной дисциплины не существует. Нет прямых связей между тем, как мы воспринимаем другого человека, и тем, что он собой представляет. Но отказаться от восприятия внешности и от того, чтобы сделать скорые и не очень разумные умозаключения о человеке, мы никак не можем. Я думаю, что фотография важна при отборе кандидатов только на некоторые позиции, например, там, где есть работа с людьми. Опять же понимая, что иногда некоторым людям приходится преодолевать стереотипные предубеждения, связанные с их внешними особенностями. Внешность – это оболочка, которую невозможно снять и отложить в сторону. Поэтому профессионалы, изучая других людей, используют комплекс методов, в том числе методы объективные, стандартизированные.

А с профессионализмом у нас проблемы?
– По-настоящему профессиональный рекрутинг затратен. Это дорого, а решения, в конце концов, всё равно будут принимать руководители, и примут они его, возможно, после 15 минут беседы. Да и нередко ищут не профессионалов, а тех, кто впишется в «мою команду». А чтобы человек вписался в «мою команду», достаточно, если он «мне понравился».

Хотя гарантий, что дело при таком подходе выиграет, никаких: симпатичный человек, как, впрочем, и хороший, увы, не профессия.
– Восприятие людей по внешности и приписывание им на основе этого тех или иных качеств – большая проблема. И весьма многогранная. Например, для людей, у которых особенности во внешности или стигмы каких-то заболеваний. Они становятся объектом повышенного внимания. На них пялятся, что называется. Происходит это непроизвольно: появился неожиданный стимул в поле зрения, и мы должны его изучить. И вот мы внимательно смотрим на этих людей, а они же всё это остро чувствуют, и чувства эти не из приятных. Чужой взгляд – часто оценочный. И эти люди прекрасно понимают, что оценка связана не с тем, каковы они как личности. Не с их какими-то компетенциями. А с их внешностью. И у них возникают трудности с нахождением в публичном пространстве. И здесь нет никакого иного рецепта, кроме повышения общей культуры.
Дети же не знают, что есть правила коммуникации, что норма – это серия коротких взглядов, что нельзя смотреть долго и пристально. Нельзя кричать: «Ой, какой странный!» Показывать пальцем. Ребенок всего этого не знает. И надо ребенку все это объяснить. Сказать, что да, есть люди, которые обладают такой-то особенностью, но это ничего о них не говорит. Мы не можем сделать на основании этого заключение, какие они. Плохие или хорошие – и теми и другими люди бывают вне зависимости от внешности.
Повышение общей культуры – это во-первых. Во-вторых, должен быть опыт общения с такими людьми. Эти люди должны быть в социальной среде. И вот эта история про доступную среду – она абсолютно правильная. Понятно, что взгляд цепляется. Биологически, я уже говорила, это правильный ответ на появление в поле нашего зрения человека, отличающегося от среднего стандарта по цвету кожи, пропорциям тела, с дефектами лица или походки. Вопрос в том, как мы работаем с этим биологическим ответом. С эмоцией, которая у нас в этот момент возникает. А эмоция непростая. И называется она «отвращение». И ты должен ее осознать, отнестись к ней должным образом и сделать так, чтобы она не определяла твоего поведения. И чем чаще ты будешь общаться с отличными от тебя внешне людьми, тем слабее будет эта эмоция. И в конце концов ты научишься с такими людьми взаимодействовать, как если бы они от тебя ничем внешне не отличались.

Это же всё такая архаика – «свой-чужой», – но как живуча!
– А потому что не осознается. И я, конечно, поддерживаю вот этот современный тренд на осознанность. Хотя прекрасно понимаю, что она имеет свои границы. Невозможно, во-первых, все осознать. Во-вторых, некоторые люди прекрасно осознают, но не меняют отношения. Тут же еще и ценности очень важны. Но в целом осознанность – это очень неплохо, поскольку добавляет нам человеческого. Было бы хорошо, если каждый из нас понял, что такого рода эмоции – это не более чем сигнал нашего биологического прошлого. Но большинство людей, к сожалению, воспринимают эти сигналы как истину. Человек мне не понравился – значит, он плохой. Ничего это не значит. Но понять это в тот момент, когда ты остро чувствуешь неприятие другого человека, – редкая история. История духовно продвинутых людей. Однако не демонстрировать неприятие по силам любому культурному человеку.

Не скажу за культуру, за ее рост, но нравы, по-моему, смягчаются.
– Мое личное мнение – смягчаются. За счет того, что мы живем во всё более комфортной среде и не надо уж так сильно бороться за выживание. Исчезает необходимость рвать соседа зубами, выгрызая, так сказать, ресурс. В этом Маркс прав: развивается материальное, а социальное подтягивается. Но как люди поведут себя в экстремальной ситуации? Вот мы сейчас с вами сидим во вполне себе комфортном месте, пьем кофе. Мы не голодны. И дети наши сыты. И голода мы не знаем уже давно. Мы одеты, обуты, нам тепло. И почему бы не проявить лучшие стороны своей натуры? А гарантий, что мы не вернемся в первобытное состояние, нет никаких. Апокалиптические фильмы, фильмы про зомби – они же про это. Про то, как...

...быстро расчеловечиваются люди.
– Это действительно происходит очень быстро. Цивилизационное с нас слетает моментально. Но, в принципе, его легко и вернуть.

Всё-таки находятся люди, которые в тяжелой ситуации остаются людьми и в состоянии противостоять собственному расчеловечиванию. Порой это люди, которые подвига, – а я считаю это подвигом – как бы и не обещали. Много загадочного и неожиданного в человеке. Вы ведь давно занимаетесь психологией? Что-то вас по-настоящему поразило?
– Открытие заключается в том, что любая тенденция, которая описана или даже принята, может быть не подтверждена в каждый конкретный момент времени. Современные научные знания весьма относительны. Психология переживает то, что называется кризисом репликации, воспроизведения, повторения результатов. Выясняется, что большое количество психологических исследований не подтверждается. Через десять лет по той же методологии проводят исследование и обнаруживают, что результат другой, гипотеза не подтвердилась.

А ведь это критерий истинности – повторяемость?
– Повторяемость очень важна, но в гуманитарных науках, в той же социологии, с этим проблемы. А в психологии даже те, кто использует в экспериментах нейронные сети, не всегда получают подтверждение результата предыдущего опыта. Люди действительно настолько сложно устроены, что пока невозможно до конца понять их. Не говоря уже о том, чтобы моделировать их поведение и управлять ими. Это не доступно никому. Поэтому я не верю в теорию оболванивания.

Человек вывернется?
– Нет, захочет стать рабом – интеллектуальным, духовным, физическим – станет в любой момент. Но права на мышление, на выбор пути отменить невозможно. Особенно сейчас, когда есть Интернет. Поэтому главное открытие заключается ровно в том, что мы сложнее, чем мы, может быть, о себе думаем. Чем думают о нас ученые.

Сети меняют человека?
– Что-то меняют. Стопроцентно. Это другая реальность. Другой мир. Но чем чреваты эти изменения, мы узнаем, лишь когда вырастут дети, которые родились с гаджетом в руке. Сегодня уже полуторагодовалый малыш тычет в экран пальчиком, но и мои сегодняшние студенты-очники – во многом другие люди. Я давно работаю с молодежью, у меня есть возможность сравнивать.

В чем они другие?
– Они, я бы сказала, более поверхностны. Они всё знают, но знание это не предполагает глубокого понимания и способности самостоятельно искать ответ на возникший вопрос. Даю, например, группе задачу. Ставлю креативный вопрос и прошу прямо на занятии найти ответ. Что они делают? Две минуты обсуждают, а потом задают этот вопрос Google. Я даю то же самое задание магистрам, магистры – это очень часто взрослые люди. Они полтора часа бьются над вопросом – не оторвешь – и ответ ищут самостоятельно. Их не интересует ответ Google, а у тех нет желания копаться. Они привыкли к тому, что все ответы на все вопросы уже есть в Google. Этому, кстати, и работодатели удивляются. Дают работнику задание, а он лезет в Google. Это странно 40–50-летним людям, а для молодого нормально. Интернет становится коллективным мозгом, но и свой личный хорошо бы иметь.

Но, может, тут есть какие-то компенсаторные вещи?
– Пока сложно говорить, чем это должно компенсироваться. Хотя ясно, что наша система образования – про старое. Может быть, всё это надо развернуть. В целом они очень милые люди, эти ребята. Доброжелательные, воспитанные и очень приятные внешне. И понятно, почему: сейчас гораздо реже используется физическое насилие и с питанием нет проблем. У них совсем другие источники удовольствия. У них есть такое выражение лица... Для себя я называю его счастливо-непосредственным. Сидит молодой человек с гаджетом и вдруг – вот такое выражение. Я понимаю: о, активирована система поощрения. У них она связана с гаджетом. А для более старшего поколения удовольствие – решить креативную задачу.

Но есть в этих милых и воспитанных какая-то незащищенность. Я ошибаюсь?
– Это с одной стороны. А с другой – если у них хорошая самооценка, на них трудней напасть с психологической точки зрения. Они смотрят на людей, которые пытаются их задеть, думают: «Мы тебя поняли», – и возвращаются к своей системе. Потому что там подпитка всегда, и они всегда получат свою дозу удовольствия. И при этом ее не надо зарабатывать, эту дозу.

А организованному насилию они смогут противостоять?
– Вот это непредсказуемо. Я даже не очень хорошо понимаю, что будет с их познавательными процессами, как будет их внимание построено – тех, кто с двух-трех лет с гаджетом. Я не очень хорошо понимаю, что будет с их аналитическим, критическим мышлением, что уж говорить про противостояние каким-то социальным процессам. Непредсказуемо. Но Интернет кардинально изменил социальные процессы, и управлять людьми по-старому невозможно. Простой пример – айтишники, которые зарабатывают очень много. Почему? Потому что они зарабатывают в Интернете. И могут в любой момент сменить компанию. На зарубежную в том числе. И для этого им даже не обязательно – пока, во всяком случае, – покидать пределы страны: они могут работать удаленно. Интернет – это мир дополнительных возможностей. Поэтому, ну я на это надеюсь, в новом мире – мире, объединенном информацией, – не придется локально противостоять какому-то силовому давлению. И если Интернет откроет много новых возможностей для других специалистов, то организация, которая хотела бы эксплуатировать при помощи насилия, очень быстро останется без спецов. И или погибнет, или начнет адаптироваться к новым условиями.

* Член Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)
Tags: Культура личности
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments