Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

О запахе лепестка, контексте и диалоге

Анна СИНИЦКАЯ *
Фото Виктории БАЛАНОВСКОЙ

Доктору филологических наук, профессору Самарского университета Николаю Тимофеевичу РЫМАРЮ – 75 лет.

[Spoiler (click to open)]

Несколько лет назад на фейсбучной странице одного из филологов развернулось обсуждение культурной среды в провинции. О важности интеллектуального фермента, который способен оживить, создать эту среду даже в самых, казалось бы, невыносимых условиях. Цитировали Ю. Лотмана, который, размышляя о механизмах самовоспроизведения культуры в провинциальном городе, говорил о важности атмосферы, созданной образованными энтузиастами: «Нужно, чтобы кто-то – носитель высокой культуры – «прикоснулся». Кто-то передал».
И возникла идея: собрать бы сборник, посвященный тем филологам, кто «прикоснулся». Дальше – свиток имен: А. Скафтымов в Саратове, Е. Маймин в Пскове, Б. Корман в Ижевске, В. Свительский в Воронеже, В. Скобелев в Самаре, Р. Назиров в Уфе, Н. Меднис в Новосибирске… Список можно было бы продолжать и подправлять бесконечно, и, увы, в основном он будет скорбный. Куйбышеву-Самаре повезло: имен – много. И не о всех, слава богу, надо говорить в прошедшем времени.
Имя Николая Рымаря в любых списках будет выглядеть особенным. И потому что не один, и потому что и не провинциал он вовсе никакой.
Провинциальным ведь можно называть не пространство, а способ мышления. Так вот: мировоззренчески та среда, к которой Рымарь принадлежит и которая до сих пор находится в радиусе его излучения, никак не вписывается в рамки тихой провинции.

Татьяна КАЗАРИНА, доктор филологических наук, профессор Самарского университета:
Вообще, студенты – страшные мифологизаторы. Каждый из нас, преподавателей, живет в эдакой мифологической оболочке. Это вовсе не значит, что мы все там боги и герои, есть и медузы горгоны, и вообще роли есть разные. Но у Николая Тимофеевича образ абсолютно лучезарный. Даже если он скажет что-то непонятное, то, что можно истолковать двусмысленно, – никакая гадость никогда к нему не пристанет, о нем никто не может подумать плохо… Для того, чтобы добиться такого эффекта, надо быть человеком, во-первых, незаурядным, во-вторых – исключительно порядочным, причем не в какой-то одной ситуации, а в течение всей жизни.

Преподаватели-филологи нашего университета всегда существовали в каком-то особом ассоциативном поле. Образ почти каждого «рифмовался» с той дисциплиной, которую тот вел, становился олицетворением самого предмета: гротескно-карнавальная Софья Агранович, авангардно-парадоксальная Ирина Саморукова, классически ясная Эдит Финк, иронично-скрупулезный Лев Кочедыков, величественно-суховатая Елена Скобликова, грубовато-терпкий, как староанглийская поэзия или английский эль, Анатолий Петрушкин, искрящийся тысячью граней, тысячью объемных деталей, влюбленный в пародию Владислав Скобелев (называю, конечно, не всех – каждый из филфаковцев сам достроит эту картину)…

Виталий ЛЕХЦИЕР, доктор философских наук, профессор Самарского университета, куратор поэтических проектов:
Рымарь – это, конечно, революция, по крайней мере, в моем сознании, в студенческой еще жизни, в жизни многих филфаковцев. Это открытие интеллектуального мира, совершенно нового. Рымарь – это главный европеец в нашем университете и в гуманитарном пространстве Самары. Это глубокая связь, синтез филологии и философии, абсолютно изоморфный опыт исследования и художественного высказывания. Очень тонкое, внимательное изучение опыта художника, которое равно самому искусству.

И вот – он, Николай Рымарь. Что-то неземное. Какой-то сильф, сотканный из потоков воздуха. Тем более интригующим казалось то, как много этот воздушный человек знает и о страшных безднах, трагических взлетах и падениях человеческого духа, и о рутине повседневности – куда ж без них в романтизме и модернизме… Когда он входил в аудиторию, казалось, что ее серо-синие казенные стены освещались. Негромкий голос, который заставляет вслушиваться, слово, которое всегда взвешенно и методологически точно.

Ирина САМОРУКОВА, доктор филологических наук, профессор Самарского университета:
Что сделал Рымарь? Он принес в наш город любовь и вкус к настоящей теории. Я говорю о теории искусства: это и теория романа, прежде всего западного, где роман предстает не просто как развлекательное чтение, а как философский объект, это и теория автора, теория творческой деятельности – слово «деятельность» очень важно для исследовательского языка Рымаря. Наконец, это такая общекультурологическая тема, как теория границы – где и как эти границы пролегают в культуре, образ «рамы», «порога», опыт проживания пограничного, порогового состояния в искусстве и литературе. Эта тема разрабатывалась в тесном сотрудничестве с зарубежными коллегами.

Написав эту пару абзацев, я задумалась: почему-то мы все вспоминаем филфак примерно одинаково. Вот и в недавнем романе Леонида Немцева «Две Юлии» написано: «Светлый маленький Марцин, порхающий и светящийся в своих лекциях по зарубежному романтизму». Схожие обороты, образы, которые окутывают прошлое флером ностальгии. Как только попытаешься вспомнить – как тут же сознание подсовывает шаблонные фразы. Мифологизировать легко.
Однако есть все-таки какой-то живой нерв, который позволяет сохранить не только дистанцию, но и контакт, заставляет сопротивляться агиографическому жанру и мифологии. Ностальгии противостоят подробности.

Светлана ЛЕВЧЕНКО, кандидат филологических наук, педагог дополнительного образования Центра довузовской подготовки Самарского университета:
Николай Тимофеевич случился с нами на 4 курсе. Он нам всем вернул ощущение книги. К этому времени у многих из нас, как ни странно, возникло ощущение бессмысленности всего того, что мы делаем, чем мы занимаемся. А он… он пришел и показал, как это должно быть. И то, что многие из нас пошли потом в аспирантуру – его прямая заслуга. Говорят, что настоящий педагог должен не только знать, но и учить. А Николай Тимофеевич умеет не только учить, но и вдохновлять. Для меня имя Рымаря означает, прежде всего, вдохновение.

Как-то в интервью Николай Тимофеевич упомянул о своем учителе, которому многим обязан, – профессоре Латвийского университета Дзидре Калныне **, авторе работ о немецком романе, множества статей о зарубежной литературе (почти все, кажется, утрачено безвозвратно). В черновиках Калныни осталась незавершенной литературоведческая книга: «Запах лепестка». Сам Николай Тимофеевич комментировал это название так: «Обратите внимание, запах не цветка целиком, а именно лепестка, то есть – мельчайшие нюансы смысла».
Нюансы, оттенки, различия. То, без чего немыслимы литература и слово о ней.
Инициалы самого Рымаря, НТР, образуют аббревиатуру, которая заключает в себе точную – во всех нюансах – формулу того, что он делает.
Новая Теория Романа? Да, конечно. Романное измерение, романное сознание – самый главный исследовательский сюжет всей жизни Николая Тимофеевича. И иронические эпизоды студенческих весен, на которых когда-то изображались добрые карикатуры на преподавателей, сочинялись сами собой: «Мы говорим «Рымарь» – подразумеваем роман». Роман – текст безграничный, текучий, как сама жизнь. Рассказ о том, как разные авторы пытались придать этой текучести форму, – главная интрига рымаревских лекций.

Марина КОРЕЦКАЯ, доктор философских наук, исследователь медиа:
Николай Тимофеевич – соавтор совершенно шикарного, уникального образовательного проекта, который был реализован Самарской гуманитарной Академией во времена ее славного начала. Смысл программы заключался в том, что для преподавателей и студентов философско-филологического факультета учебный процесс строился на гораздо более фундаментальной и разносторонней основе, чем это мог позволить себе даже классический университет в то время. Нам читали не только узкоспециализированные дисциплины, но и полные курсы истории искусства, истории литературы, шла речь и о кинематографе, и т. д. Все это давало возможность почувствовать контекст всего того, что мы изучаем. Междисциплинарность, честно говоря, – коварная штука: легко увлечься деталями, которые рассыпаются. Но Николай Тимофеевич показывал, как можно сочетать глубину анализа и широту культурологического материала.

НТР – Научно-Техническая Революция? Банально, но и это точно: потому что все, что бы ни говорил этот человек, означало революцию – в сознании и, как водится, в самом высказывании. «Язык искусства в ХХ веке меняется радикально» – эта фраза из лекций до сих пор заставляет думать и спорить. След этой революции мог аукнуться спустя много лет, в жизни даже тех, кто не собирался заниматься никакой теорией.
Однако лично мне ближе такая расшифровка: НТР – «Неожиданная Точка Зрения».

Анна МИТИНА, филолог, педагог дополнительного образования Центра довузовской подготовки Самарского университета:
Помню, как «Синяя корова» Кандинского произвела на меня неизгладимое впечатление. С этим образом я познакомилась благодаря Николаю Тимофеевичу. И вообще первые мои знания об авангардистах, абстракционизме и дадаизме были почерпнуты именно из лекций Рымаря. Стало понятно, что нужно читать, чтобы понимать те процессы, которые окружали нас в ХХ веке и продолжаются теперь. Кроме таланта филолога и невероятной эрудиции, Николай Тимофеевич обладает и еще удивительной человечностью. В нем есть тот высокий академизм, который означает не просто глубокие знания, но и простоту, интеллигентность, человечность, которая обволакивает. И помогает понять, что такое человек.

Вы можете не интересоваться поэзией и философией, не понимать, зачем вас занесло на филологический факультет. Вас может тошнить от толстенных романов. Вы можете потом выбрать вообще другую – негуманитарную – профессию. Однако в вас навсегда поселился вирус интеллектуальной работы. Что это значит? На одну и ту же вещь или событие можно, оказывается, смотреть по-разному. И тогда филология, которую Сергей Аверинцев определил как службу понимания, будет вашим воздухом, которым вы все время дышите.

Елена САВЕНКОВА, философ, культуролог, педагог:
Николай Тимофеевич – человек удивительный. Ничего радикального он вроде бы не совершает. Просто спокойно делает свою работу. Лекции потрясающие, говорит негромко, но стихи читает самозабвенно. При этом Николай Тимофеевич очень сильно меняет жизнь людей. В биографии Рымаря был уникальный проект – международный Консорциум по изучению европейских культур. Благодаря этому консорциуму мы познакомились с потрясающими немецкими профессорами и узнали, как выглядит европейская наука. Это произошло исключительно благодаря весу Рымаря в немецком интеллектуальном сообществе, за что ему огромное спасибо. Без него столько Европы мы бы не увидели.

Обнаруживается, что всегда нужно уметь посмотреть на любое обстоятельство со стороны. И важно вживаться в событие, но еще важнее от него отстраняться. Исследовать – это значит иметь мужество быть и внутри, и снаружи, попытаться понять. В этом – великий этический смысл эстетики. И каждый из нас присваивает жизнь и искусство так, как перерабатывает жизненный материал и сам художник. Контакт и дистанция, которые определяют любые режимы восприятия и жизни, и искусства, которые подчиняются этому закону в одинаковой степени.

Виктория БАЛАНОВСКАЯ, филолог, журналист:
Неважно, что он говорит, важно – как. Модуляции, интонации, жесты… Это само по себе – поэзия. И – просто глаза. Я часто вспоминаю слова митрополита Антония Сурожского: «Огонь в глазах молодого человека должен стать светом в глазах старика». И вот для меня Николай Тимофеевич – образец человека, который такой свет излучает.

Ностальгия – завораживающая, но опасная вещь. Давайте попробуем не ностальгировать, а жить и работать.

Ксения СУНДУКОВА, кандидат филологических наук, педагог Академии для одаренных детей (Наяновой):
Николай Рымарь – это человек, который любому, кто вступает с ним в общение, способен открыть новый мир. Человек необычайной тактичности, феноменальной эрудиции, ума и таланта – всех этих характеристик будет мало. Он способен одним только своим присутствием научить огромному количеству вещей. Вспоминается одна его фраза: «Работа умнее нас». Надо трудиться, быть профессионалом, и все получится.

Мы поздравляем Николая Тимофеевича с красивым, подлинно «профессорским» юбилеем и желаем новых открытий – новых территорий диалога.

* Кандидат филологических наук, ведущий библиограф СМИБС.
** Дзидра Яновна Калныня – профессор, доктор наук, преподаватель отделения немецкого языка и литературы историко-филологического университета в Риге. Преподавать начала, по-видимому, в 1955-м и работала до конца 1970-х. Была приглашенным преподавателем в Московском полиграфическом и в Воронежском вузах. Умерла в 1988 году. Ее биография – ненаписанная страница истории университетского филологического образования, каким оно было в советскую эпоху «на границах».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 12 марта 2020 года, № 5 (178)

Tags: Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments