Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Ретроспектива памяти и незаметные тайны бытия

Сергей ГОЛУБКОВ *

Литературовед и писатель, автор романов «Лавр», «Авиатор», «Брисбен», выпустил новую книгу **. Наверное, невозможно одним словом определить жанровую природу этой книги – тут есть и автобиографические страницы, и мемуарные главки, и портретные зарисовки писателей-современников, и разнотемные лирико-философские эссе. Однако есть вполне определенный стержень-пунктир, вокруг которого объединяются и приходят в гармоническое согласие эти разные повествовательные части единого целого. Этот стержень суть писательский интерес к различным тайнам персонального бытия.

Тайна тайне рознь. Да, есть великие загадки века, неразрешенные «проклятые вопросы» времени, которым посвящают свои исследования скрупулезные историки, политологи, философы, публицисты, но есть и россыпь малозаметных маленьких тайн и таинств, с которыми сталкивается каждый человек в пору своего становления и поэтапного профессионального развития. Вот о них-то и размышляет Евгений ВОДОЛАЗКИН, оглядываясь на прожитые годы и людей, с которыми делил и личную, и профессиональную судьбу. Поэтому вполне естественно в книге сочетаются воспоминания автора о каких-нибудь далеких детсадовских годах, ироничное жизнеописание домашнего кота Мусина, появившегося в жизни филолога в более позднее время, и серьезные размышления философского порядка. Но самое главное, такая развернутая в книге ретроспектива обещает весьма занимательное путешествие по филологическим и литературным дорогам и тропинкам.

[Spoiler (click to open)]
Часть материала книги перекликается со сборником эссе Водолазкина «Дом и остров, или Инструмент языка», вышедшим в 2014 году. И это, прежде всего, страницы, посвященные личным и профессиональным связям литератора с Пушкинским Домом. Да, для автора вхождение в профессию литературоведа-медиевиста, плодотворная и перспективная научная работа под руководством заведующего Отделом древнерусской литературы академического Института русской литературы Дмитрия Сергеевича Лихачева были настоящим подарком судьбы. Эти страницы автобиографического и мемуарного характера согреты большим чувством, поскольку в знаменитом Доме автор обрел свою судьбу во всем ее многомерном значении, включая обретение не только ценного опыта и высокой научной квалификации, но и личного счастья: соученица по аспирантуре Татьяна стала его женой.
Писатель обыгрывает тот факт, что столь дорогой его сердцу Пушкинский Дом находится в бывшем здании таможни: «Раз в год, в день таможенника, над нашим домом развевается таможенное знамя. Так что в каком-то смысле все мы там – таможенники, по крайней мере, люди, связанные с пограничьем. Потому что всякий литературовед, и уж тем более – литератор, стоит на границе между литературой и жизнью. Он знает, что, будучи зыбкой, эта граница проходима в обе стороны. И такое положение вещей ему кажется естественным».
В этих словах обозначены главные координаты персонального бытия Евгения Водолазкина, которые образуют содержательный треугольник: литературоведение – литература – жизнь. И если литературовед в силу специфики своей профессии воспринимает жизнь в основном через призму изучаемой им литературы как совокупности определенных текстов, то писатель уже непосредственно интересуется живой жизнью как таковой во всех ее измерениях – прошлом, настоящем и будущем. Так, на каком-то жизненном этапе научный сотрудник, доктор наук Водолазкин стал писателем, романистом, что, конечно, потребовало вооружиться особой оптикой, которой у литературоведа-аналитика не было. Все эти ипостаси личности – и научная, и художественная, и повседневно-бытовая – неизбежно, по принципу дополнительности, обогащали друг друга. Они помогали разгадать те загадки бытия, с которыми так или иначе сталкивается каждый человек.
Одна из таких загадок – время и как физическая величина, и как категория персональной биографии, и как емкое понятие, связанное с большой историей, и как содержание человеческой памяти, и как объект переживания художника. У нашего восприятия времени свои секреты, свои удивительные парадоксы. Вот особое время ребенка – нет, не время, а скорее даже вневременность, если учесть всю совокупность первоначальных детских ощущений.
Водолазкин замечает: «Вневременность – райское качество, а детство – маленький личный Рай. Человек выходит из него, как выходят из равновесия, ибо Рай обладает абсолютным равновесием и полнотой. Покинувший Рай сталкивается с проблемами питания, плотской любви, квартиры, денег, но главное – времени. Время – синоним конечности, потому что бесконечное не подлежит счету».
Восприятие времени и пространства растущим ребенком и молодым человеком периода личностного становления напоминает расходящиеся круги: чем дальше, тем шире захват. От колыбели к дому, от дома к городу, от города к стране и миру. От личного точечного времени индивидуальной жизни к микроистории семьи, а там и к макроистории страны, континента, всего человечества.
Малое время человеческого существования может складываться из небольших, но вполне самодостаточных событий, даже каких-то мизерных деталей, которые, тем не менее, делают человека счастливым. Раздумывая о секрете счастья, автор книги опровергает теорию «счастливого билета»: «Считающий счастье лотереей заведомо отдается внешним обстоятельствам. Счастье – явление внутреннее. Взрослея, я понял, что счастье – это, по преимуществу, то, что было и вспоминается. Это открытие заставило меня смотреть на моменты, способные стать счастьем, как бы из будущего, видеть их в пожелтевшем глянце фотографий. Есть совершенно очевидные случаи счастья».
По мысли писателя, «настоящее – время счастья». Таинство счастья складывается из малозаметных мелочей, значимых сегодня только персонально для тебя и совершенно не важных для других. И порой для счастья требуется «не так уж много материала».
Медиевистика как сфера многолетних профессиональных интересов автора заставляет его мыслить масштабно, смело сравнивать разные исторические эпохи, искать там те давние пройденные человечеством уроки, которые, в частности, могут пригодиться и сегодня, если, конечно, обратить на них внимание. «Нравственный взгляд на историю – это позиция, способная объединить людей самых разных партий, потому что при всей их разности представления о добре и зле у людей одной цивилизации близки. История не может быть парадом побед. В ней есть свои взлеты и падения – это нормально. И писать ее нужно прежде всего для себя – в качестве дневника, что ли. В дневнике стараются не лгать и разобраться в пережитом».
В книге Водолазкина немало рассуждений о профессиональных секретах писательства. Тут и творчество как особая значимая социокультурная миссия, подвижническое служение в самом высоком смысле этих слов. Тут и писательство как специфическая профессия с ее повседневной включенностью в некий технологический процесс (работа в газете, журнале, книгоиздательство). Тут и литературная деятельность как затейливое высокое ремесло, требующее виртуозного владения повествовательной техникой.
В главке, посвященной А. Солженицыну, автор размышляет о тайне исполнения непростой миссии пророка в своем отечестве, миссии, которая не всегда бывает верно понята и принята окружающими. А в эссе «Прогулки с Шаровым» автор останавливается на досадных противоречиях в процессе обретения писателем заслуженной литературной репутации: «Когда-то меня спросили, кто самый недооцененный писатель России. Я не задумываясь ответил: «Шаров». Его, действительно, долго не замечала пресса, «широкий» читатель, литературные премии. В последние годы ситуация стала меняться. Шаров получил «Русского Букера», и на фоне всех букеровских скандалов этот лауреат выглядел бесспорным. Он и по-человечески был бесспорным, и – редкий случай – не имел, по-моему, ни завистников, ни врагов. Стеснительная улыбка и полная сосредоточенность на собеседнике. С ним всегда было легко: ни разу не видел его в дурном настроении».
Один из писательских секретов, относящихся, скорее, к области литературной техники, заключается в выверенности и уникальности художественной номинации: «По сути дела литература – это последовательное проникновение в сферу невыразимого, отвоевывание у нее новых пространств. Художественные новации возникают не из праздного интереса, они – инструменты, при помощи которых с явлений снимают проклятие невыраженности».
В этом, по мысли Водолазкина, состоит целеполагание литературы. «Дело писателя – ловить музыку сфер и переводить ее в ноты. Быть, если угодно, «лучшим акыном степи»: петь о том, что видит. Что, подчеркну, видят и все там живущие. А поет – только он, потому что он способен превращать степь в текст».
Собственный опыт исследователя литературы Средневековья помог Водолазкину-писателю воспринимать мир человека как мир знаков, которые надо верно уметь считывать. В какой-то степени такая рецепция таинственных знаковых систем сущего вполне актуальна и в нынешнее время.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.
** Водолазкин Е. Идти бестрепетно: между литературой и жизнью. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2020. – 409 с. – (Новая русская классика).

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 30 января 2020 года, № 2 (175)
Tags: Литература
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments