Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Эльфьи чары Жени Бабушкина

Светлана ШАТУНОВА *
Фото Артема ЛОМКИНА

Во время всероссийской переписи населения Женя Бабушкин позиционировал себя как художник, а мог бы записаться и эльфом, они ему как-то ближе.

Мир Жени Бабушкина – это параллельная реальность, населенная сонмом самых разнообразных существ. Там обитают скандинавские и ассирийские боги, лешие, русалки, домовые и гномы, сильфиды и эльфы; рядом с ними сосуществуют персонажи его романов: милые девочки, застрявшие в возрастном промежутке «от и до», и очаровательные бродяжки, самые разнообразные, – хитрые, грязные, улыбчивые попрошайки в рваных башмачках и дырявых носках.

[Spoiler (click to open)]
Под тонкий голосок великой Латы Магнешкар он пишет свои романы, стихи и поэмы, рисует, бесконечно рисует своих персонажей, которые множатся в геометрической прогрессии. Им уже не хватает места в маленькой отшельнической избушке без удобств, где аскетично обитает Женя. На все случающиеся у него деньги он покупает альбомы по искусству и книги. «Как можно жить без романов Ремизова, воспоминаний Александра Бенуа или эпоса о Гильгамеше?» – говорит он.
Женин мир – тонкий и липкий, как паутинка, а он плетет его и плетет, нанизывая на нитку, как бусы, то, что попадается в поле его зрения: увидел камешек – надел, заметил бантик – добавил, стоптанный сандалик – туда же, выползла улитка – какие у нее влажные рожки, садится солнце – надо поймать лучик, взошла Луна – осветит все своим призрачным светом, а там и заблудившийся прохожий подоспеет. Сменяются времена и годы, а Женя делает что делал и не собирается меняться.
***
Мы познакомились с этим удивительным человеком в 2004 году, он приходил в художественный музей (тогда еще на площади Куйбышева), читал отрывки своих текстов, стихи, показывал новые картинки, дарил мне на день рождения сказки Андерсена и братьев Гримм, мы подолгу говорили и говорили.
Закинув ножку на спинку стула,
Лизала ложку и в чашку дула,
Она мечтала в известном смысле,
Она читала стихи и мысли,
Она считала в уме победы,
Закаты, звезды, цветы, обеды,
Смакуя сушки, ватрушки, пышки,
Слюнявя пальчик, листала книжки,
Она старалась найти картинки
И опускалась на паутинке,
И ей казалось, хоть это лично,
Что быть несчастной так неприлично.

Она у моря звала погоду,
Не зная броду, совалась в воду,
Вливала меду, не глядя в деготь,
И шлифовала дракону коготь.
Она старалась вперед и выше,
Она смеялась, что едет крыша,
Не удивлялась пустой тарелке
И любовалась огнем в горелке.
Она скрывала, что ходит в гости,
И зарывала под горкой кости.
Она умела найти фиалки,
Вставляла смело в колеса палки.
Она, конечно, впадала в детство
И безуспешно ждала наследства,
И безупречно жила, надеясь
На то, что встретит ее индеец.
Она играла, противясь факту,
Предпочитала березке кактус.

Я стала набирать его тексты (они по-прежнему в большинстве своем рукописные). С тех пор Женя написал не один роман, но по-прежнему герои его все те же: милая кудрявая Нонка, которая «до шести лет вообще не подозревала о существовании цыган: ей про них не рассказывали. Как-то Евгения Петровна отправилась на работу (она тогда еще работала каждый день), а дочку оставила дома одну. Вернувшись через три часа, Евгения Петровна обнаружила квартиру распахнутой настежь. Из шкафа исчезли шуба и меховая шапка. Нонка тоже пропала» («Богема в бегониях»).
Подружка Нонки – Женечка. «А такие роскошные пушистые косы, как у Женечки Бальтер, редко встретишь на пространстве от Болгарии до Бирмы, от Якутии до Ямайки. Они ярче и жарче пламени костра в осеннюю ночь. Каждый проходивший мимо обязательно остановится или оглянется, чтобы вскрикнуть: «Ой, ух ты!» («Карусель любви»).
Другая их подружка, Виолетта Журавлева (это Женин двойник), мило картавит, не выговаривая ни «р», ни «л», гадает на картах Таро, к тому же она поэтесса (Нонка, кстати, тоже сочиняет стихи, когда влюбляется):
Я люблю себя и свою шляпку.
Я люблю свои пальцы и колечки.
А еще люблю белый шиповник –
Ведь весной тепло, но не жарко.
Я люблю посидеть на закате,
Посмотреться в стоячую воду…
Наконец, я люблю воскресенье…
До полудня… пока все не проснулись.
(Виолетта Журавлева)

Из всех своих персонажей Женя особенно любит Сабину (она существо иного порядка).
В день рождения инфанты
Испекли чудесный торт.
Реют флаги, бьют куранты,
Корабли заходят в порт.
Сорок восемь генералов на плечах его несли.
Сто пятнадцать кулинаров с гордым видом сзади шли.
Сколько сахара и сдобы, сколько йогурта с халвой!
Тут искусство высшей пробы. Это подвиг трудовой!
Здесь ванильная поэма!.. Круче – ромовый роман…
Мифология из крема… Что там Джойс и Томас Манн!
Снял король свою корону.
Королева – нос в атлас…
У министра обороны слезы катятся из глаз!..
Взгляните, как прекрасна Сабина, когда вольно и без оглядки вся погружена в действо насыщения!
«Глазки прикрыты загнутыми ресницами, чтобы не отвлекались на постороннее. Откусить, разжевать, проглотить – для этого нужно много сосредоточенности и напряжения. Как изящно, с каким вниманием и пониманием она это делает!» («Карусель любви».)
Женя начал читать сказки в 14 лет и до сих пор их читает. Особенно полюбились ему африканские и чукотские сказки, сказки народов Австралии и Океании, индийские также, но не той официальной Индии, а низших каст. «В настоящей сказке не должно быть ни морали, ни логики, это сон, это волшебство, а во сне, как известно, логики нет», – говорит он.
Когда спрашиваешь Женю, как рождаются его тексты, он отвечает так: «Я родился в воскресенье, хотя не в полдень, а в 5 утра, тем не менее, эльфиков частенько вижу и слышу, они надиктовывают всякое».
«Хороша моя Эльфесса – никакого нет в ней веса, никакого нет в ней тела – только сахар и вино. Припорхнула, прилетела – значит, так уж суждено...»
Создание персонажа начинается с рождения имени. Есть цыганки Юлечка и Лола, они такие же, как он: блуждающие, живущие везде и нигде, но умеющие радоваться, наслаждаться светом, заблудившейся снежинкой, новыми сапожками или платочками.
Женя встретил Лолу в Самаре зимой, в феврале. Она стала его музой.
Знаешь, Лола, очень скучно,
Неприлично, несподручно:
Продаешь товар поштучно
По невидимой цене.
Много перьев, много пуха,
Где старуха – там проруха.
Села муха папе в ухо,
Тени пляшут на стене.
Знаешь, миленькая Лола,
Нам враги – семья и школа.
Это только для прикола
Говорят про светлый путь.
Сосчитали по порядку –
Ровным строем на зарядку.
Пропололи с луком грядку,
Слили воду – в бочке муть.

Есть и такие герои, как Эмма, – сущность, которую нельзя нарисовать: она «не дошла до десяти, развалилась по пути».
Эмма ловит ложкой шарик
Из зеленого стекла.
Шарик – это не собачка:
До обеда далеко.
Ехал грека через реку
Из зеленого стекла,
Эмма машет головешкой,
А в кармане майский жук.
***
Путь Жени Бабушкина – художника начался в детской художественной школе № 1, когда он чудом попал к самарскому художнику-графику А. Песигину. Гениальность Анатолия Георгиевича как педагога заключалась в том, что, увидев Женину неспособность к обучению (рисовать, как сам говорит, он так и не научился), дал дельный совет: «Рисуешь Египет – рисуй по-египетски, Грецию – по-гречески».
Жениными кумирами в области изобразительного искусства всегда были мастера иранской миниатюры, дивные тонкие японские графики Утамаро и Харунобу, их культ линии стал для него основополагающим. «Печальная гейша» Утамаро висела над кроватью. Из отечественных художников отдавал предпочтение мастерам русского XVIII века, особенно искренним детским портретам Ивана Вишнякова.
Женя-художник создает свои произведения долго, сначала делает карандашный набросок, постепенно уточняет рисунок, ищет композицию, затем приступает к следующему этапу: обводка – контурная линия краской или фломастером, потом делает подмалевок в цвете (гуашью, цветными карандашами или пастелью), в заключение одевает в орнамент – словно рассыпает по поверхности фона или одежды. Любимый орнамент – цветочек-розочка, есть еще точка, кружочек и полосочка. Хотя встречается и такое: «Я ее закапустил».
Создавая графические картинки, Женя не делает иллюстрацию к своему тексту, он вообще не любит иллюстрации, считая, что текст важнее изображения. А в изображении главное – линия, певучая линия, такая, чтобы начать с темени и закончить пяткой. И в рисунках, и в текстах всё должно быть плавно-текучее, как индийское кино. Заканчивая свои работы, обязательно убирает все острые углы, сглаживая форму.
У его героев, как правило, нет окружения, все они заняты собой, вокруг них – пустота (но оно ведь так и есть!).
Женя пишет и рисует, понимая, что все написать невозможно, а остановиться можно где угодно.
Следующая остановка «Улица Мира» – мне выходить…





Выставка Жени Бабушкина «Сон в зимнюю ночь» работает в Самарском художественном
музее до 16 февраля.

* Член Ассоциации искусствоведов России, заведующая научным отделом Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 30 января 2020 года, № 2 (175)
Tags: Изобразительные искусства, Культура Самары, Литература
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments