Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Полтора часа про Нелюбовь

Галина ТОРУНОВА *
Фото Леонида ЯНЬШИНА

«В сапоге у бабки играл фокстрот» – фразеологизм, означающий примерно то же, что наше «сапоги всмятку», то есть чепуха, вздор, полнейшая бессмыслица.
Недорогой и простой в приготовлении напиток, называемый обычно какао, варят на воде или молоке из порошка какао. Употребляют как горячим, так и холодным. Какао – символ домашнего уюта, семейного тепла Обычно какао, густоватая жидкость, бывает серовато-лососевого цвета.

Сцена – вся в сером. На сцене неподвижно сидят люди – тоже в сером. Но всё стильно, я бы даже сказала – изысканно. Мы рассаживаемся, а они сидят. Долго. А потом мы видим... носки. Много носков. Они висят над сценой фронтально, отделяя пространство сцены от зала, они лежат в квадратиках сценического паркета. Их надевают в процессе спектакля приходящие посетители – гости.
И, конечно, вспоминается «Старший сын» А. Вампилова, поставленный этим театром два года назад. Потом мы поймем, что спектакль по пьесе современной финской писательницы Сиркку Пелтолу поставлен в противовес, как противопоставление спектаклю «Старший сын». И тогда понимаешь, что подчеркнутая босота детей в этом спектакле, в этой семье, в этой реальности – знак их незащищенности, их брошенности, их жуткого одиночества.

[Spoiler (click to open)]Родители (Юлия Бокурадзе и Сергей Поздняков) весь спектакль ходят в носках и озабоченно просят оставить дома носки всех уходящих посторонних – гостей. То, что дети бегают босиком, никем, кроме зрителей, не замечается. Другой, очень настойчивый знак – куклы, сделанные почти в человеческий рост, имеющие подчеркнуто портретное сходство с родителями. Куклы повторяют родителей не только во внешней похожести, но в пластике, в манере поведения. Впрочем, сказать однозначно, кто кого повторяет, кто кому подражает, – сложно. Потому что куклы здесь – стопроцентно такие же действующие лица, как и актеры. Они двигаются (иногда при помощи закулисных помощников, иногда ими руководят сами актеры – «родители»). Они вступают во взаимодействие с детьми, с гостями, с живыми родителями, друг с другом.
Куклы, как известно, сами не могут действовать – ими руководят. Родители тоже руководствуются, как привязанные, некими раз и навсегда принятыми понятиями: «Всё должно быть прилично, пристойно, чтобы никто никогда не подумал о них плохо». Они гордятся тем, что «не повелись на дешевку». Поэтому главное для них то, что сын Тармо (Арсений Шакиров) каждое утро уходит в школу и у него хорошие отметки, а дочь Янита (Екатерина Кажаева) должна вот-вот отлично окончить школу. А чем на самом деле занимаются дети и что их на самом деле волнует, что с ними происходит, родителей как бы не касается.
Они глохнут и слепнут, когда кто-то пытается поведать им, что одинокий мальчик пропадает в лесу, потому что над ним издеваются одноклассники, что дочь сбежала неизвестно куда с юным наркоманом и сама замечена в распространении наркотиков. «Может, сделать тебе какао?» – каждый раз вопрошает мама Моника, когда сын или дочь пытаются достучаться до родителей, исповедаться, задать им самый мучительный вопрос: «Справедлив ли Бог?»
Светлым лучиком для юного Тармо остается Бабушка, не существующая в реальности спектакля. Но и она в конце спектакля умирает где-то там, не дождавшись своих детей на юбилейном торжестве.
Монотонный ритм спектакля нарушается несколько раз яростным пробегом-танцем Яниты с партнером Йони (Арсений Плаксин), переходящим в любовный акт, а также судорожными резкими жестами родителей, быстро повторяющими небольшой набор их движений.
Главным выразительным средством образа спектакля остается пространство, в котором всё происходит, как почти во всех спектаклях Дениса Бокурадзе. Оно мало и замкнуто. В нем постоянно присутствуют родители в двух своих ипостасях и мы, сидящие в зале, отделенные от сюжета только носками. Тем самым мы как бы включены в зону ответственности за всё, что происходит с детьми. Дети же только периодически попадают в наше общее пространство, основное происходит с ними где-то там, за пределами нашего внимания и понимания.
И еще очень важным компонентом спектакля становится текст. Он подается актерами в зал подчеркнуто бесстрастно, как выученный раз и навсегда. Он внеэмоционален, даже у детей, которым он нужен не столько чтобы что-то поведать родителям, сколько чтобы скрыть нечто важное.
Сыграть всё это сложно, но в основном актеры с этим справляются. Особенно выделяется Юлия Бокурадзе. Ей удалось в финской пьесе-притче выйти на что-то близкое к брехтовскому методу «остранения» и «очуждения». Она нигде не следует принципу Станиславского: «Играя злого – ищи, где он добрый». Она не сочувствует своей героине, но и не издевается над ней, нигде она не выходит за рамки образа, который создает, но везде явно присутствует ее собственное отношение к кукольному равнодушному цинизму. Это то, что именуется в теории актерского искусства «подтекст» или скорее надтекст, потому что именно в этой стилистике наиболее ясно прочитывается то, ради чего поставлен спектакль.
Мне представляется, что спектакль получился значительно глубже, трагичнее и мощнее, чем пьеса. Остался только вопрос: нет ли здесь противопоставления двух культур – западной культуры победивших демократии и толерантности и русской, мятущейся, рывками склоняющейся то туда, то сюда? Может, если вспомнить вампиловского «Старшего сына», это предостережение всем нам?
А проблеск любви в спектакле все-таки случился: дети в финале прильнули друг к другу, обнимая своих кукол-двойников.
***
Я ищу под себя какие-то вещи, которые мне хочется делать в этом театре с этими актерами в сегодняшнем дне. Я выбираю, что могу дать артистам в этом материале, чтобы театр показался зрителю с новой стороны.
Денис Бокурадзе

Театр-студия «Грань»
Сиркку Пелтола
В сапоге у бабки играл фокстрот
Перевод Анны Сидоровой, Александры Беликовой
Постановщик – Денис Бокурадзе
Сценография, куклы – Виктора Никоненко
Художник по костюмам – Илария Никоненко
Художник по свету – Евгений Ганзбург
Композитор – Арсений Плаксин
Хореограф – Анастасия Шаброва

На фото: Сцена из спектакля. Родители – Юлия Бокурадзе и Сергей Поздняков

* Театровед, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей РФ и Союза журналистов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 16 января 2020 года, № 1 (174)
Tags: Культура Самары, Театр
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • А физики – всё-таки шизики

    Рубрика : Habent sua fata libelli * Герман ДЬЯКОНОВ ** Наука есть часть культуры. Культура же в повседневном сознании людей…

  • Самара как театральная столица Поволжья

    Галина ТОРУНОВА * Художника «надо судить по законам, им самим над собою признанным». А. Пушкин. Из письма А.…

  • Рожденный с гитарой

    Игорь ВОЩИНИН * Перебирать струны гитары он стал до того, как начал ходить и говорить. И это не преувеличение: дергать струны папиного…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments