Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Имя: Библиотека

Зоя КОБОЗЕВА *

«Дело в том, что наша библиотека отличается от остальных». – «Да. В ней больше книг, чем в любой библиотеке христианства. В сравнении с вашими собраниями хранилища братств Боббио и Помпозы, Клюнийского и Флерийского аббатств покажутся школьной комнатой мальчишки, долбящего азбуку». – «Да, это так, благодарение Господу».
Умберто Эко. Имя розы

Не случайно в романе У. Эко «Имя розы» преступления совершаются в монастырской библиотеке. Великий ученый подметил свойство библиотек: жажда обладания. Жажда обладания книгой. Уйдет ли книга окончательно из нашей жизни? Книга, которой страстно хочется обладать, которую хочется добыть, чувствовать запах, вести пальцем по шершавым страницам, перелистывать. Вытеснит ли электронная книга печатную, как вытеснил когда-то печатный станок рукописную книгу? Когда кто-то кого-то вытесняет, это называется десакрализацией.

[Spoiler (click to open)]
В какой-то момент библиотека стала умирать. Что бы ни придумывали потом для поддержания жизни в ее теле – она объективно стала умирать. Перестали ходить в библиотеку ученые, студенты. Бредут только те, кто не научился пользоваться электронными книгами или стойко их не любит. Чудаки бредут, странные, сумасшедшие, редко-редко студент еще заглянет в диссертационный зал или в отдел редкой книги.
Практически исчезли старые каталоги с деревянными каталожными ящичками. Пропали очереди в отделы, обслуживающие читальные залы, но появились в библиотеках выставочные залы, галереи, клубы по интересам, театры, школы танцев. Библиотека из места науки превратилась в культуртрегерское место, как и музеи, собственно. Это не плохо и не хорошо. Это просто данность. Библиотеки никто не отменял. Но их наполнили другим содержанием. Слово «библиотека» осталось, а внутри этого слова живет нечто другое.
Я сама активно весь этот год читала лекции в библиотеке на шикарной старинной сцене. Лекции-концерты «Мещанские голоса». Последнюю лекцию – новогоднюю – провела с хороводом вокруг библиотечной елки. А до этого в старинном зале с часами с боем работала приемная Деда Мороза и Снегурочки, к которым приходили в гости детки.
А еще со знаменем периодически в библиотеку наведывается общество эсперантистов. Еще ставят спектакли. В Публичной библиотеке – театр «Лицом к лицу», в областной универсальной научной библиотеке – театр «Город». В областной юношеской библиотеке проводятся «Виниловые вечера», посвященные эпохам в музыке и их повседневности. Библиотеки повсеместно, сохраняя свою прежнюю функцию хранилища книг, предоставления этих книг читателю, вместе с тем превратились в качественно новые культурно-просветительские организации.
Есть ли новое слово для обозначения этого явления? Мы живем в переходную эпоху, когда научно-технический прогресс ежесекундно вытесняет старую жизнь. Я поймала себя на мысли, что скоро забуду, как выглядят деньги, так как почти все уже можно оплатить картой. Может быть, скоро исчезнет кошелек как таковой? Нет денег – нет кошелька. Но есть же какие-то тактильные удовольствия, к которым наше поколение приучено: удовольствие держать книгу в руках и читать ее в постели, в кресле, за библиотечным столом. Что касается меня, если бы мне предложили стать директором библиотеки, я бы ее законсервировала в том старом варианте, какой она была раньше. Не допустила бы ничего театрального в ее мир, убрала бы все электронные каталоги, оставила бы старые каталожные ящики. И сидела в «директорском кресле», как царь Кощей, который над златом чахнет. Периодически бегала бы в читальный зал и интересовалась у библиотекаря: «Читатели были?.. Не было никого?.. Ну и ладно. Ждем гедонистов! Избранных. Тех, кто понимает, какое это бешеное наслаждение: держать в руках книгу».
Все помнят скандал в «Ленинке», когда в библиотеке устроили показ мод. Общественность была возмущена тем, что осквернили главную библиотеку страны: забралась актриса на библиотечный стол. То есть пришло время актрис, которые могут это сделать. Стол в библиотеке просто для нее не сакрален.
А как же быть библиотеке в мире обесценивания библиотек? Я была в «Ленинке» (РГБ) несколько лет назад в поисках важной для моего исследования информации. Она произвела на меня впечатление запустения. Я ничего не могла найти в некогда оживленных каталожных залах. И ни с чем удалилась. Как же еще библиотекам выживать? Как?
***
Всё началось с детской библиотеки на улице Революционной, к которой вела и поныне ведет милейшая березовая аллея. Папа вел меня за ручку туда. Мы проходили, минуя гардероб, в зал и отправлялись искать самые потрепанные книги, самые истерзанные книги. Я просто сейчас набираю на компьютере об этом текст, а внутри сразу отзывается наслаждение, такое прямо пропорциональное наслаждение: истертые корки, подклеенный много раз переплет – наслаждение, потому что это обязательно самая интересная книга, которую уже зачитали до дыр!
В том же мире не было ничего, кроме редких мультиков по двум телевизионным каналам, да еще среди них только половина рисованных. Редкие детские фильмы. «В гостях у сказки», «Спокойной ночи, малыши». Всё остальное из сферы удовольствий должна была занимать книга. Из потрепанных – «Доктор Айболит», «Муми-тролли», «Разбойники из Кардамона»...
Потом – истфак университета. Областная библиотека вначале располагалась в здании театра оперы и балета, потом переехала на нынешнее место. К каждому семинару мы до ночи (то есть до закрытия) готовились в читальном зале. Надо было еще урвать себе экземпляр нужной книжки. Очередь за книгами, и когда ты получаешь свою гору, идешь с этой этажеркой за письменный стол, открываешь тетрадку для конспектов, берешь ручку – наслаждение!
Это работа, от которой захватывает дух! А если еще и старинные книги – невообразимое наслаждение. Невозможно было достать учебник по Древнему миру! За ним, «по блату», я отправилась в библиотеку пединститута. Какая же это была библиотека! Старинная, невероятная!
На пятом курсе я первый раз поехала для работы в библиотеки Москвы. Первый раз в жизни пришла в «историчку» в Старосадском переулке. Рядышком Кремль дышит древностью, звонят колокола. Удивительные библиотекари там тогда работали: интеллигентнейшие пожилые дамы, такая аристократия профессии. Но лучше всего был старинный буфет, в котором можно было купить борщ – «ложка стоит», пироги с черной смородиной, пышнейшие. А на старинных дубовых скамьях около туалетов была курилка. Я не курила и не курю, но краешком глаза подсматривала интеллектуалов, проводящих там свои перекуры в жарких дискуссиях.
Я работала с дореволюционной литературой. Это был 1995 год. В конце аспирантских лет надо было защищать диссертацию. За месяц до защиты выяснилось, что требования к оформлению списка литературы изменились. Я уже не могла ехать в Москву. Позвонила в «историчку» библиотекарю с чудесным именем и отчеством: Данута Юлиановна. Сказала, что я – Зоя из Самары (таких Зой, Маш, Вань у нее каждый день было очень много). И попросила помочь. Данута Юлиановна ответила: «Конечно, деточка, пусть кто-нибудь мне принесет в библиотеку ваш список, и я постараюсь помочь». Моя университетская подруга, которая жила в Москве, в ноябрьские праздники принесла Дануте Юлиановне список. И она все праздники с фонариком лазала по хранению и выписывала для моего огромного списка дореволюционных книг, которые многие без обложек, в плохом состоянии, издательства… Всё это она делала совершенно бескорыстно. Потому, что мы все понимали назначение библиотек, их внутренний мир, нерв, значение, их необходимость.
В Ленинке в ранние 90-е царил зимой могильный холод. Под окнами маршировали пробудившиеся и возбудившиеся политические силы со знаменами и плакатами. А в главной библиотеке страны абсолютно не топили. Я работала в отделе рукописей с фондом князей Урусовых. Расшифровывала и конспектировала рукописные «Записки губернатора» князя С. Д. Урусова. Прекращала работу тогда, когда от холода пальцы уже не держали ручку и всю меня била дрожь. Помню, как отправилась в поисках буфета, чтобы согреться стаканчиком кофе. Буфет был внизу, в подвальном помещении с огромными гулкими сводами. Покупать в буфете было нечего. Мне выдали пластиковый стаканчик. В стаканчике была насыпана горстка кофе. А за кипятком нужно было идти к огромным кастрюлям, томившимся на огне. В них были вставлены гигантские половники, выше меня ростом. А руки бьет дрожь от холода. И вот этим половником нужно было зачерпнуть кипяток и суметь попасть в маленький стаканчик. Потом оставалось просто прижаться к этому стаканчику и греться. Чтобы, вернув рукам тепло, суметь дальше работать с «Записками губернатора». А позднее я обнаружила, что эти «Записки…» были опубликованы в Кишиневе и хранятся в «историчке». Где тепло и пироги. Но, Боже, эта жажда обладания книгой!..
Когда в 1997 году мне довелось работать в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне, помню, как счастлива была, обнаружив старые каталожные ящики. Библиотека Конгресса в 1997 году уже жила в мире электронных каталогов. Я понимаю, что это удобно. И вообще, я понимаю, что очень удобно, не выходя из дома, находить электронную книгу. И вообще, я всё понимаю, что прогресс, время не стоит…
***
Если бы я была директором библиотеки, или лучше даже главным библиотечным министром, или нет: лучше, если бы я жила в мире средневекового скриптория из «Имени розы» – я бы обязательно сохранила библиотеку как артефакт, с потрепанными переплетами, с листочком использования, приклеенным на книжке, с этим очаровательным кармашком, я бы охраняла это, как охраняли доступ к знаниям, вплоть до убийства, герои средневекового детективного романа.
Никогда не подозревала, что я такой ретроград. Эту статью на самом деле писала, чтобы выразить свой восторг перед героическими сотрудниками наших самарских библиотек, которые, оберегая само это слово в нашей жизни, «библиотека», само это явление, каждый день придумывают и придумывают новое культурное содержание, новые события – во имя одного и простого: любви к книге. Пусть живут в нашем мире библиотечные полки, каталожные ящики, столы с лампами, удивительные Дануты Юлиановны и чудесные библиотечные буфеты, в которых одуревшим от интеллектуальных наслаждений читателям можно прижаться к теплому стаканчику с кофе или вонзиться в пышнейший смородинный пирог.

«По пути в скрипторий мы завернули на кухню подкрепиться, так как с вечера ничего не ели. Выхлебав кружку теплого молока, я мигом пришел в себя. Большой очаг в южной башне уже пылал, как кузнечная печь; в нем пеклись новые хлебы. Два козопаса разделывали тушку свежезарезанной овцы».

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 16 января 2020 года, № 1 (174)
Tags: Библиотека, Культура чтения
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments