Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Эмбиент-шумы с Пикадилли и ханговые медитации

Игорь ВОЩИНИН *

Последняя декада ноября в Самаре отметилась встречей с английским музыкантом Лео АБРАХАМСОМ, который анонсировался как исполнитель в жанрах «блюз» и «джаз». Но в этот раз джаза не было, а звучала интересная музыка жанра, который на сцене в концертах появляется не так уж часто.

[Spoiler (click to open)]
Эмбиент, напомню, жанр электронной музыки, основанной на модуляциях звукового тембра, появился в современном обличии в 70-х, хотя наибольшую популярность приобрел в 90-х годах. Основной его признак: музыка служит фоном, сопровождающим действия, не обязательно связанные с процессом специального прослушивания. Эта, так сказать, прикладная музыка может сопровождать ожидание вылета в аэропорту, затянувшиеся передвижения в поисках нужной покупки в большом торговом центре, отдых во время приема пищи в уютном ресторане или перемещение в лифте во время его движения в высотном здании. Это музыка окружающей среды, отсюда, видимо, и сегодняшнее название жанра – от английского ambient (окружающий, обволакивающий, внешний).
Впервые о жанре заговорили в еще в 20–30-х годах прошлого века, а одним из его прародителей был французский композитор Эрик Сати. Он же согласно характеру тогда назвал его «меблировочной музыкой». В те годы в практике были только акустические музыкальные инструменты с редчайшим использованием лишь каких-то шумовых наложений немузыкального происхождения, а возрождение жанра произошло в конце ХХ века благодаря широкому применению в музыке электроники, возможности которой сегодня практически безграничны.
Считается, что термин «эмбиент» ввел один из представителей уже осовремененного жанра Брайан Ино. Согласно легенде, идея новой музыки возникла у клавишника группы Roxy Music, когда он лежал в постели с переломом и вынужденно вслушивался в мир окружающих звуков, в которых уловил музыкальность. При этом у него в памяти возникли композиции Эрика Сати и даже Джона Кейджа, а также более позднего американского музыканта Ла Монте Янга.
Ambient – так Брайан Ино назвал свой первый звуковой альбом, и это наименование перенеслось на весь жанр. Современный эмбиент имеет большое количество разновидностей, и ему близка по характеру звучания музыка других жанров, прежде всего с использованием электроники. Здесь нужно назвать Easy Listening, Сhillout Music, Lounge, Smooth, New Age. В самом же эмбиенте можно услышать элементы других стилей и направлений – джаза, рока, рэгги, этно и современной академической музыки. Эмбиент часто звучит в саундтреках фильмов, особенно фантастической и космической тематики.
***
Английский гитарист и композитор Лео Абрахамс в ходе своего тура по России появился в Самаре при содействии клуба «Движение», который активно представляет городским меломанам самую разную музыку в исполнении ведущих отечественных и зарубежных мастеров.
В Лондоне Абрахамс обучался в Королевской академии музыки, а затем сотрудничал со многими мировыми музыкантами, включая Пола Саймона, Брайана Ино, Энни Ленокса. Он быстро приобрел известность, сочинил и исполнил музыку к множеству киношедевров в США и Европе и к 2005 году выпустил пять сольных звуковых альбомов в стиле эмбиент.
Хотя в своем творчестве с широким использованием электроники Лео Абрахамс пошел гораздо дальше, его гитарно-электронный эмбиент приблизился к изобретениям новых композиторских техник в таких направлениях, как noize и industrial. Лео Абрахамс играет в постэлектронных стилях, не имеющих границ ни реальных, ни виртуальных: как бы звук в самом себе. Всё это, конечно, весьма далеко ушло от определения великого Моцарта, который назвал музыку упорядоченным шумом. Здесь неорганизованные звуки лишены мелодии и музыкального ритма и фактически выходят за пределы традиционного понятия музыки. Слушание перестает быть слышанием. В композициях Абрахамса сегодня присутствуют самые разные звуковые и шумовые эффекты совершенно немузыкальной направленности, хотя шум используется именно как музыкальный элемент.
Концерт в Самаре начался с достаточно яркой композиции жанра эмбиент. Затем музыкант с использованием своей препарированной электрогитары подключился ко всей окружавшей его на сцене электронике, а гитара превратилась в пульт для управления ею с использованием также рук и ног с большой ножной клавиатурой.
Шум – важная составляющая жизни человека, и встретить его можно везде. Вот это изобилие и разнообразие шумов и воплотил Лео в своей второй композиции, которая звучала без остановок всю оставшуюся часть первого отделения концерта. Был некий шумовой хаос с разной динамикой громкости: шипение, жужжание, скрип, дребезг, скрежет и треск на фоне длительно воспроизводимого тонового сигнала. Иногда возникали эпизоды с четко и даже жестко звучащим ритмом, а сквозь немузыкальные шумы пробивались какие-то не очень стройные электроннорожденные звуковые эффекты, напоминающие человеческий голос. Всё это было любопытно, интересно, хотя порой длительность и однообразие звучания начинали несколько утомлять. Но, вне сомнения, опусы Абрахамса нельзя было даже пытаться понять и ощутить, пользуясь традиционными способами восприятия музыки. И, конечно, нужно было просто захотеть слушать всё это, преодолев косность привычного. Нужно было суметь слушать.
Лео Абрахамс практически беспрерывно работает в студии, и концерты, подобные тем, которые он давал в ходе двухнедельного российского тура, в его практике редки. Но звучание его сочинений в записи и живьем в зале, конечно же, не одно и то же. Его музыку сложно воспринимать даже после многолетнего привыкания к необычным звучаниям электроники, потому многие в зрительном зале были неожиданно шокированы происходящим на сцене, и кто-то, не сумев перестроиться в ощущениях и восприятиях и так и не приняв новации Абрахамса, просто уходил.

Лео Абрахамс:
Я думаю, мы сейчас наблюдаем очень интересную стадию развития электронной музыки, поскольку важную роль в ней начал играть исполнительский элемент. В ранние годы электронной музыки важным было исключительно очарование самим звуком. Не хочу сказать, что то, что делаю я, – это новый этап электроники, но я нашел интересный для себя синтез: звучание гитары сильно обработано, но всё равно ты слышишь, что эту музыку играют пальцами, что звучат струны. То есть в электронике становится видно присутствие человека. Пусть, например, вместо гитары и просто синтезатора возникнет новый инструмент, совмещающий сразу оба. И технология сыграет важную роль в этом смешении. Может, она не повлияет на развитие музыки, но будет способствовать развитию инструментов.
***
Во втором отделении к Лео Абрахамсу присоединилась самарская исполнительница на хэндпанах Лидия ЖУКОВА-ИГОЛЬНИКОВА. Она единственная в губернии играет на этих редких инструментах, поэтому о ней несколько слов отдельно. Лидия – виолончелистка по музыкальному образованию. Какое-то время после окончания СГАКИ она играла на этом замечательном инструменте, но позже заинтересовалась хэндпаном (хангом).
Этот необычный инструмент создан в 2000 году в Швейцарии, он – современный потомок древних национальных инструментов островов Тобаго и Тринидад, а также стран Востока и, будучи перкуссионным по классу, напоминает барабан, хотя на своей поверхности инструмент имеет несколько тональных областей, позволяющих воспроизводить полноценный мелодический рисунок. Комплект из нескольких разнотембровых хангов предоставляет исполнителю большие возможности.
В настоящее время Лидия, помимо выступлений на сцене, сопровождает занятия в Доме практик «Эйва», где проводятся сеансы йоги, тренинги и целительные медитации. Она организовала в Самаре учебный класс «Студия летающих тарелок», где интересующихся приобщает к музыке, исполняемой на хэндпане и подобных ему инструментах.
С Лео Абрахамсом Лидия познакомилась в Дубне, где выступала на музыкальном фестивале со своим виолончельным трио, а в Самаре их совместный выход на сцену в необычном дуэте гитары и электроники с хэндпанами стал первым. Это было абсолютной импровизацией, и на мой вопрос перед концертом, что будет исполняться, Лидия ответила, что не имеет об этом ни малейшего представления.
Но дуэт оказался весьма удачным. Он продемонстрировал полное совпадение музыкальных идей Лео и Лидии. Зал погрузился в атмосферу медитации со спокойной, плавно текущей сквозь пространство музыкой ханга и электрогитары с необычными звуковыми эффектами. Возникли некое слияние звука и пространства, душевный баланс и равновесие, предназначенные для умиротворенного размышления.
После неорганизованного террора шумов Абрахамса концерт вернулся к более привычной для слуха равномерной темперации с выраженной мелодикой. Хотя комплект из четырех хэндпанов под руками Лидии Жуковой-Игольниковой выдавал совсем не простые мелодические формулы, порой с явными восточными интонациями.
Слушатели в зале были, возможно, несколько удивлены и даже ошарашены услышанным, и на выходе из зала ДК железнодорожников можно было услышать реплики: «Здорово! Ой, а что это было?» или не очень определенное «На-а-а-до же…». Наверное, и Пушкин, чей бюст уже более сотни лет возвышается над входом во Дворец, тоже долгое время еще оставался в недоумении и пытался осмыслить услышанное.

* Член Гильдии джазовых критиков России, член Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 5 декабря 2019 года, № 22 (172)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments