Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Иосиф, Мария и Самара

Милана МАРШАЛОВА *
Александр ЗАВАЛЬНЫЙ **

Его отец был поляком, мать – немкой. В общем-то, это не являлось редкостью, учитывая, что Польша на протяжении ста пятидесяти лет была разделена между Россией, Пруссией и Австрией. А сам герой нашего очерка Юзеф Дионизий ЩЕПАНЬСКИЙ родился в Гродненской губернии Российской империи в 1852 году.

В России обычно употреблялся классический аналог имени – Иосиф, второе имя, естественное у католиков, у нас, как правило, опускалось, а фамилия зачастую писалась без мягкого знака. И, если не будет возражений, перед вами – Иосиф Александрович Щепанский.

[Spoiler (click to open)]
С серебряной медалью он окончил Варшавскую гимназию и в августе 1870 года уехал в Петербург. Здесь молодой человек, имея склонность к математике, поступил в университет, одним из его учителей был знаменитый Пафнутий Чебышев. Учебу Щепанский совмещал с репетиторством и переводами с французского для военной газеты «Русский инвалид».
Получив диплом кандидата наук и свидетельство на право преподавания математики, Иосиф продолжил свое образование в различных учебных заведениях Петербурга и Москвы. А в августе 1877 года был назначен учителем математики, начертательной геометрии и физики в Вольской гимназии, затем стал преподавать в Саратовском реальном училище.
Летом 1886 года он с супругой и сыном Александром Романом переехал в наш город, где уверенно вписал свое имя в просвещение, культуру и краеведение Самары. К тому времени Щепанский уже зарекомендовал себя состоявшимся педагогом, был награжден орденом Святого Станислава третьей степени, получил солидную денежную премию «за отлично-усердную службу».
В Самарском реальном училище Иосиф Александрович преподавал математику, механику и черчение (а позже и космографию). Через год был произведен в довольно высокий чин статского советника и вновь получил материальное поощрение из специальных средств учебного заведения. К слову, в служебном формуляре Щепанского появилась и благодарность от Совета Императорской Академии художеств «за полезную и вполне успешную деятельность по обучению черчению».
Изобретательный педагог старался разбавлять теорию точных наук, преподаваемую в стенах училища, научно-познавательными экскурсиями. Так, например, он устраивал «путешествия» на другой берег Волги. Здесь дети осваивали работу с геодезическими инструментами, упражнялись в землемерной съемке, занимались «гербаризированием», а также знакомились с различными системами плугов и даже «делали лично опыты пашни». Нельзя не отметить сам процесс отправления и возвращения экскурсантов назад в училище: они двигались военным строем, маршируя под духовую музыку ученического оркестра.
Можно не сомневаться: Иосиф Александрович никогда не забывал устав училища, имевшего целью «доставлять учащемуся в нем юношеству общее образование, приспособленное к практическим потребностям и к приобретению технических познаний».
Знаменательно, что ставшие известными выпускники помнили о своем педагоге. Благодаря академику Глебу Максимилиановичу Кржижановскому мы знаем, что Щепанский «вел предмет увлекательно, хотя и порывисто». А преподаватель Куйбышевского политехнического института Евгений Юльевич Ган (одноклассник еще одного выпускника Самарского реального училища – А. Н. Толстого) писал, что Иосиф Александрович был всегда в хороших отношениях с учениками. При этом «учитель держался с достоинством, не лебезил перед начальством, и последнее его уважало».
Его речь, произнесенную в сентябре 1890 года «на акте» по случаю десятой годовщины реального училища, напечатала в двух номерах «Самарская газета», а на следующий год отдельным изданием вышла солидная «Историческая записка о Самарском реальном училище», подготовленная И. А. Щепанским.
***
Отрадно, что Щепанский был озабочен пополнением Самарской публичной библиотеки. Среди книжных пожертвований в Самарской областной универсальной научной библиотеке и сейчас хранятся его работы, некоторые – с дарственной надписью автора. Помимо специальной литературы («Опыт критического разбора учения об отрицательных количествах»), есть интересная брошюра «О лунном и солнечном затмениях». Под ее обложкой собраны статьи из нескольких номеров «Самарской газеты».
Иосиф Александрович взял на себя труд разъяснить жителям природу грядущего полного солнечного затмения – редкого, пугающего явления с печатью апокалиптичности, когда, как писал Владимир Короленко, «круглое, темное, враждебное тело, точно паук, впилось в яркое солнце, и они несутся вместе в заоблачной вышине».
Щепанский на три дня ушел в кропотливую работу по сбору «атмосферических» данных на метеорологической станции реального училища, результатом чего стал альбом «Снимки затмения Солнца 7 август[а] 1887 г. в Самаре», выпущенный самым известным самарским фотографом конца XIX – начала XX века Александром Петровичем Васильевым.
Альбом можно полистать в отделе редких книг библиотеки, а в краеведческом отделе – познакомиться с «Самарцами», подготовленными Щепанским, затратившим на их издание собственные средства. «Самарец: календарь и справочная книга для города Самары и Самарской губернии на 1888 г.» открывается эпиграфом «Познай самого себя» и пояснением: «Если взятое девизом моего труда правило древнего мудреца не потеряло своего значения в жизни, то труд мой не будет, надеюсь, отвергнут теми, для кого он предназначен; он вызван желанием содействовать осуществлению этого мудрого правила: собранный мною материал со многих сторон освещает современное положение Самарской губернии и г. Самары».
Как в первом, так и во втором издании – «Самарец: справочная книга и календарь на 1889 год с прибавлением путеводителя по Волге» – обнаружено «весьма ценное содействие» видных персон старой Самары. Научно-литературный отдел, например, занимают публикации врача и общественного деятеля Вениамина Осиповича Португалова, действительного члена Русского астрономического общества Евгения Александровича Предтеченского, преподавателя реального училища Павла Александровича Ососкова.
Иосиф Александрович включил в издания и несколько своих статей, в которых ощутимо проявляется мастерство педагога. Взять хотя бы его «Чем и как измеряется время» с превосходным стилем изложения: «Но из всех движений не наибольшей ли наглядностью и доступностью наблюдению всех и каждого отличается движение небесного свода? Всегда и повсеместно доступный нашим взорам свод небесный не представляет ли единственных естественных, устроенных самою природой часов, которым видимый горизонт служит циферблатом, светила небесные указательными стрелками, а вращение земли – движущим механизмом (пружиной)?» Для пущей убедительности автор снабдил статью чертежами, объясняющими устройство солнечных часов.
***
Щепанский всегда помнил, что он поляк и католик, и даже занимал должность синдика (старосты) польского костела в Самаре.
Его супруга, Аделина Адольфовна (Роза Аделя), была дочерью офицера русской армии, участника Крымской войны. Училась в музыкальном институте в Варшаве по классу скрипки и в Петербургской консерватории. В Самаре преподавала музыку в местном отделении попечительства императрицы Марии Александровны о слепых (с училищем для слепых мальчиков).
В нашем городе у Щепанских родилось трое детей. Двое мальчиков, Казимир и Виктор, умерли в 1892 году, памятном эпидемиями тифа и холеры. Дочка Мария, родившаяся 30 ноября 1895 года, в пятилетнем возрасте вместе с матерью и старшим братом уехала в Варшаву, куда вскоре перебрался и сам И. А. Щепанский.
Иосиф Александрович преподавал в различных учебных заведениях, в 1905–1906 годах был членом и библиотекарем Варшавского физико-математического общества. В 1906-м стал директором гимназии в Плоцке, затем директором коммерческого училища во Влоцлавеке. Активно занимался просветительской и публичной деятельностью. Во время немецкой оккупации периода Первой мировой войны вел дневник. В 1916 году переехал в Краков, в следующем – вернулся в Варшаву. В независимой Польше был директором гимназии, выступал в печати, писал воспоминания. Умер И. А. Щепанский 28 мая 1932 года и был похоронен в Варшаве.
Марии Щепанской дали хорошее образование: литературу и музыку она изучала в Кракове, Варшаве и Париже. У Марии рано проснулся литературный талант, в 23 года дебютировала с рассказом в молодежном еженедельнике Варшавского университета.
Мужем Марии стал юрист, политик, литератор и общественный деятель Ежи Кунцевич. В сентябре 1939 года, спасаясь от немецкой оккупации, они с сыном уехали во Францию, затем Англию и США.

В 1926 году вышла первая книжка Щепанской – этюд о китайской императрице Цыси. В последующие годы она писала повести, рассказы, очерки. В 1936-м появился роман «Чужеземка», считающийся одним из выдающихся произведений межвоенного десятилетия.
***
Надо сказать, это время ознаменовано поворотом польской литературы, традиционно озадаченной общественно-национальными вопросами, в сторону постижения внутреннего мира человека, анализа тончайших душевных порывов, раскрытия интимных переживаний героев. И прежде всего именно «Чужеземка» по праву заслужила высокую оценку критиков: «Психологическое новаторство прозы М. Кунцевич очевидно, но не только в психоанализе следует искать ее истоки. Они прежде всего таятся в громадном жизненном опыте самой М. Кунцевич, неуклонно ищущей свое место под солнцем. Этот опыт охватывает не только ее биографию, но и крайне сложную историю предков, которые до четвертого колена были ссыльными, эмигрантами, польскими солдатами на чужих землях, людьми «с акцентом», людьми «с отметиной».
Поэт, писатель и переводчик Ярослав Леон Ивашкевич (в 1959 году ставший председателем Союза польских писателей) также подчеркивал неразрывность творчества Кунцевич с ее собственными переживаниями: «Именно поэтому в ее романах автобиографические, семейные подробности играют весьма важную роль».
«Чужеземка» явилась свободным переложением непростой судьбы матери писательницы – Аделины Адольфовны Щепанской, натуры сложной, незаурядной, противоречивой. Роза – так ее звали в романе – «усталая королева», которая легко и беспечно «своим бесчеловечным поведением опрокидывала мир нормальных понятий». Она была весьма умна и блистательно красива, и будто про нее поэт и философ Станислав Ежи Лец с печальной иронией заметил: «Ты можешь плакаться, что роза имеет шипы, или радоваться из-за того, что шипы имеют розу».
Не было такого места на земле, которое она могла бы назвать родиной и где чувствовала бы себя счастливой. Отнятая отчизна, преданная любовь, несостоявшаяся карьера скрипачки – все превратилось в черную стихию, вырвавшуюся из бездны, когда ты «только притворяешься человеком, лишь бы чем-нибудь заткнуть дыру в сердце». Прекрасная Роза стала чудовищем, со своей «таинственной болью, неразумной тоской, раздражающей музыкой», бесчеловечно терзающим своих близких: «…она всегда была занята только собой… никогда и ни в чем не хотела никому уступить, презирала людей, обходилась без бога, издевалась над родиной».
Хотя это понятие было для нее трагически условным: «А где она, моя родина? – И развела руками. – Моя родина… В Таганроге я ходила не в церковь, а в костел. Подруги, когда поп шел по коридору, отодвигались от меня – полячка. А в костеле священник читал проповеди по-французски, и никто не смотрел на меня как на свою. В Варшаву приехала – стала москвичкой, «у нее кацапский акцент», говорили, и «смугла, как дьяволица». В Петербурге – «варшавская барышня». На Волгу муж привез – графиня из столицы, артистка. Теперь, под старость, – назад в Варшаву. И снова то же самое: «Вы из пограничной полосы? Или из России? Сразу видно, что чужая». Ну и тут [в Берлине] – eine Fremde… Что, неправда? Везде и всегда: чужая».
Для неприкаянной души на этой планете осталась надежда на последний приют: «А там, выше всех потолков… когда настанет мой час, там не скажут: нету здесь места для чужеземки? А?»
В 1952 году была опубликована повесть Марии Кунцевич «Лесник», в основу которой легла биография ее отца, Иосифа Щепанского. В 1962–1968 годах Кунцевич преподавала польскую литературу в Чикагском университете, а в 1969-м вернулась в Польшу. Жила она в своем доме в городке Казимеж-Дольны, зимние месяцы проводила в Италии.
Кроме многочисленных художественных произведений, Кунцевич подготовила англоязычный путеводитель по польской литературе и антологию современной польской литературы на английском языке. Писательница была удостоена многих наград. Люблинский университет присвоил ей звание почетного доктора.
Мария скончалась 15 июля 1989 года, а ее домик в Казимеж-Дольны в 2005 году стал отделом Надвислинского музея.
Литературное наследие Марии Кунцевич в России представлено двумя романами: «Чужеземка» и «Тристан 1946». И мы надеемся: если вдруг вы захотите взять в руки эти книги, то обязательно вспомните, что и автор, и героиня одной из них жили в нашем с вами городе, который сыграл в их жизни свою немаловажную роль.

* Ведущий библиограф краеведческого отдела Самарской областной универсальной научной библиотеки.
** Краевед, главный библиограф Самарской областной научной универсальной библиотеки, заслуженный работник культуры России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 7 ноября 2019 года, № 20 (170)
Tags: История Самарской губернии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments