Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Джаз – музыка для всех

Игорь ВОЩИНИН *

В последнюю неделю сентября джазовое пространство Самары заполнилось сразу несколькими зарубежными исполнителями, и в их числе была нью-йоркская певица Мишель УОКЕР.

По рассказу самой вокалистки, пение ей было предписано на роду, и петь она начала раньше, чем говорить. Ее мама была обеспокоена тем, что девочка долго не начинала говорить, и отвела ребенка к врачу. Доктор, осмотрев Мишель, не обнаружил каких-то ненормальностей и порекомендовал матери вначале попытаться приучить ребенка к пению. Эксперимент оказался удачным, и девочка свои первые «папа-мама» произнесла уже после того, как стала громко на весь дом распевать звонкие рулады. Позже она обучалась в школе искусств и занималась балетом, хотя по задумке родителей Мишель должна была сидеть в офисе и отслеживать тренды экономического прогнозирования. Но, по словам самой девушки, она «пошла за мечтой» и оказалась в Стенфордском университете на факультете классического вокала, после которого последовала Амстердамская консерватория.

[Spoiler (click to open)]
Активно выступать Мишель Уокер начала в 1997-м, а в 2002-м записала первый звуковой альбом Slow Down. Дебютный диск певицы был очень одобрительно принят критикой и стал лучшим альбомом года. Прозвучавшая на диске композиция Nature Boy, знаменитый хит Нэта Кинга Коула, вызывала ностальгические воспоминания об этом выдающемся пианисте и композиторе, а рядом звучала весьма своеобразная версия легендарной Summertime.
Далее Мишель с большим успехом выступала с выдающимися мастерами джаза, включая Кларка Терри, Бенни Грина, Джорджа Бенсона, Уинтона Марсалиса, Криса Ботти. С гастрольными турами певица объехала всю Америку, Канаду, была в Японии и многих странах Европы. Уокер неоднократно приезжала и в Россию, в 2013-м ее совместный с вокальным ансамблем Take 6 тур охватил 10 городов России, а в плане большой гастрольной поездки 2019 года оказалась и Самара.
Мишель предстала на сцене Самарской филармонии во всем блеске своего таланта. Ее вполне можно поставить рядом с такими звездами, как Нина Симоне или Бетти Картер, а в исполнительской манере явно прослушивается влияние великой Сары Воан.
Мы услышали большой чувственный голос с широким диапазоном, уникальный тембр и мощный сильный вокал. В голосе Уокер присутствует необыкновенный коктейль из свинга, би-бопа и соула. Причем блюзовые интонации негритянского стиля соул преобладали, и слушатели в зале терялись в поисках вроде бы исчезнувшей привычной джазовой прямолинейности. Исполнительская манера вокалистки – это ее стилистическая находка. Мишель не просто поет джаз – она его играет, демонстрирует. Ее эмоциональная жестикуляция, мимика, активная жизнь на сцене превращают каждую композицию в мини-спектакль, в историю.
Рядом с собственными композициями певицы звучало немало известных мелодий, хотя среди них не было застрявших в ушах шлягерных стандартов. А все популярные темы Мишель с первых тактов окунула в терпкий настой собственных интерпретаций. Даже легендарная Take the A Train зазвучала в версии, мелодически отличной от эллингтоновского оригинала.
Весь концерт вместе с Мишель Уокер играл великолепный квартет известного петербургского пианиста Алексея Черемизова. Алексей уже хорошо известен в Самаре, поскольку выступал здесь не один раз, в том числе и с американскими вокалистками Шарон Кларк и Клаудиа Элиаза. В его ансамбле в Самару приехали отличные музыканты, показавшие свое индивидуальное мастерство в ярких сольных фрагментах, а одну из композиций контрабасист Владимир Кольцов-Крутов исполнил с Мишель Уокер в уникальном дуэте. Известный саксофонист Станислав Должков тоже сразу же нашел общий язык с певицей, и их вокально-инструментальные переклички очень украшали аранжировки исполняемых композиций.
В пении Мишель ритмическая выразительность с ароматом и терпким привкусом виски удивительно сочеталась с мелодической элегантностью и душевным очарованием. В одном из интервью Мишель сказала: «Если мне удастся тронуть вас так, что вы прослезитесь, начнете дышать глубже, что ж, тогда можно будет считать, что я что-то привнесла в вашу жизнь. И это всё, что в моих силах, что я могу сделать. Извините». Там же Мишель призналась, что она любит посещать новые страны, новые города, знакомиться с новыми людьми. «Меня не смущают различия обычаев, традиций, разница языков. В общении людей большое место занимает музыка. Разные языки нас разъединяют, а джаз соединяет. Джаз – музыка для всех».
***
Другим джазовым дебютантом сентября стало интересное инструментальное трио VEIN из Швейцарии. Концерт проходил в Струковском саду и был организован усилиями клуба «Движение» и его директора Дениса Рыбакова. Правда, с учетом камерного формата ансамбля и соответствующего характера исполняемой им музыки место выступления было предоставлено не очень удачно. В парке в этот день царила суматошно-радостная обстановка развеселого международного фестиваля уличного искусства «Пластилиновый дождь», и во всю эту праздничную суету на ходулях камерный интеллектуальный джаз из Базеля вписывался не очень.

Швейцарский ансамбль по составу – классическое фортепианное джазовое трио: пианист Михаэль Арбенц, его брат-близнец барабанщик Флориан и контрабасист Томас Ленц. Формальный лидер трио – Флориан, хотя более привычно, когда таким составом руководит пианист. Впрочем, ансамбль VEIN вообще вдребезги разбил сложившийся стереотип джазового трио.
Ансамбль был сформирован в Базеле в 2006 году, и напряженная работа музыкантов сразу вылилась в постоянные гастроли по всему миру, включая Россию, участие в фестивалях и записи звуковых альбомов. Трио стало своеобразным музыкальным лейблом древнего и очень красивого швейцарского города на Рейне.
После самарского концерта мне удалось побеседовать с Флорианом Арбенцем, и в добавление к уже известной мне информации он сообщил, что название ансамбля появилось не случайно: Vein в переводе с английского – вена, сосуд, по которому кровь человека направляется к сердцу, работающему с четкой ритмической пульсацией. Этот процесс обеспечивает жизнь, и он очень близок по характеру и даже по терминологии звучанию музыки.
В отдельных оценках трио критиками-профессионалами иногда проскальзывает термин «авангард». Не могу с этим согласиться, поскольку вся музыка VEIN стопроцентно тональна и с отчетливо выраженной традиционной мелодикой и ритмикой. И если уж крайне необходимо втискивать трио в стилистический ряд, то, наверное, его место можно найти где-то на стыке кула и хард-бопа. Или, возможно, ему ближе симбиоз джаза и академической классики в стиле «третьего течения».
Впрочем, в музыке ансамбля отчетливо обозначилась так называемая деконструкция. Это вовсе не навязшее в зубах «переосмысление или оригинальный взгляд». Это более детальный и скрупулезный разбор исполняемого стандарта до мельчайших винтиков и шайбочек. Гармония, мелодия и ритм как бы отделяются и начинают жить в музыке параллельно и независимо, лишь изредка сходясь в общепринятом единстве.
Трио и раньше успешно деконструировало композиции Гершвина и Брубека, а в 2017 году музыканты вместе с саксофонистом Энди Шеппардом и другими соратниками записали великолепный диск Vein Plays Ravel, где музыка великого французского импрессиониста, включая знаменитое «Болеро», звучит с потрясающим эффектом, но без малейшей потери связи с оригиналом.
Музыкантов VEIN вообще отличает очень уважительное отношение к великим авторам, чьи композиции звучат в их программах. Деконструкция – это яркое проявление постмодерна, и в музыке трио возникает новый и необычный джазово-академический кроссовер. А в своей музыкальной практике трио неоднократно сотрудничало с различными биг-бэндами и симфоническими оркестрами. Очень показательным в этом отношении стал звуковой альбом с выразительным названием Symphonic Bop, записанный со знаменитым шведским оркестром Norbotten Big-band и вышедший в апреле 2019 года.
В самарском концерте трио Vein представило программу, где звучали исключительно авторские композиции, и все отмеченные выше особенности музыки ансамбля проявились очень ярко.
Все музыканты – профессионалы высокого класса, прекрасно знают и академическую музыку, и умеют сочетать уравновешенность классики с джазовыми традициями. В джазе трио в разные годы сотрудничало со многими близкими к новациям мастерами мирового джаза, включая тромбониста Гленна Ферриса, саксофонистов Грега Осби, Дейва Либмана и Энди Шеппарда.
По ходу самарского концерта участники трио демонстрировали великолепную технику: аранжировки позволяли каждому музыканту показать себя. А вообще свое творческое кредо они сформулировали в коротких категоричных лозунгах-девизах: «Равные права всех трех инструментов!», «Единство композиции, аранжировки и импровизации!», «Грув, виртуозность, юмор и поэзия!». Наверное, следование этим принципам и помогло трио завоевать репутацию одного из самых интересных ансамблей Европы.
Должен признаться, что я слушал трио с огромным интересом. Будучи убежденным сторонником чистоты жанра, я, к своему удивлению, с большим интересом воспринял эксперименты в области стилистического и даже жанрового наложения, смешения европейской и американской академической классики с элементами джаза.
***
Конец сентября был отмечен еще одним ансамблем из Швейцарии. В Мраморном зале Самарского художественного музея выступил дуэт Hely в составе Луки Фриса (рояль) и Йонаса Рутера (ударные инструменты).

Ансамбль анонсировался как джазовый. Но согласиться с этим определением жанра я никак не могу. Конечно, джаз – самый многоликий из всех музыкальных жанров, и сегодня в нем около двадцати различных стилей, а в условиях полного разгула фьюжн джаз стал часто появляться с добавлением в наименовании через дефис других жанров: джаз-рок, этно-джаз, джаз-эйсид, джаз-латино. Какие-то из жанровых синтезов оказались удачными, но представленный Hely вроде бы джаз на самом деле был музыкой совершенно иного жанра – транса. Он не очень на слуху, возможно, поэтому дуэт и приписал себя к джазу.
Элементы транса звучали в Самаре в музыке других гастролеров, скажем, в 2017-м в израильском ансамбле Shalosh, но полноценный транс мы услышали впервые. Название жанра указывает на связь с воздействием на психику человека, и основная цель исполняемой музыки – ввести слушателя в отрешенность. Возникает психическое состояние, при котором сознание человека сужается и он воспринимает лишь малую долю того, что происходит вокруг и внутри него. Состояние глубокого транса – элемент религиозного ритуала, поэтому музыка жанра транс с ее монотонностью и однообразной ритмикой близка к шаманству, а ее исполнение сродни сеансам гипноза и медитации. Отсюда и ее музыкальные особенности, которые весьма ярко проявились и во время выступления Hely в Самаре.
Жанр возник в 90-х как подвид танцевальной музыки с электронным инструментарием. Он был, прежде всего, поп-музыкой, и поэтому стал массовым в среде молодежи. Транс не может именоваться джазом, поскольку в нем отсутствуют многие характерные именно для джаза компоненты.
Жанр, прежде всего, минималистичен в мелодике, но это привело к предельной ограниченности мелодического рисунка за счет постоянных повторов отдельных фраз, что выдается за новизну и оригинальность жанра. Но от минимализма в мелодике до примитивности – один шаг, и это звуковое однообразие порой просто утомляет. Проявлялось оно и во время самарского концерта Hely. Признаюсь, иногда возникало желание подойти к пианисту и попросить: «Ну ладно, достаточно. Это ты уже говорил. Давай что-нибудь еще».
Крайний минимализм в музыке вообще опасен. Скажем, у нас в стране он привел вполне приличный популяр к полнейшей беспомощности безликой попсы. Здесь минимализм был низведен до уровня примитива. А излишнему минимализму сопутствует снижение требовательности к художественному уровню сочинения, что в свою очередь приводит и к оскудению вкуса слушателя.
Но музыканты Hely – высокие профессионалы, и они умело удерживали мелодический минимализм в допустимых рамках. Правда, в зал кто-то все же пришел на обещанный джаз и искренне пытался осмыслить и принять звучащую музыку. Некоторые же сразу старательно изображали полное понимание, эстетическое удовлетворение, восторг и громко аплодировали: искусство ведь приехало аж из Швейцарии. Но самих музыкантов никак нельзя обвинить в попытке впаривания. Они имеют серьезную профессиональную подготовку, высокий уровень техники владения инструментами. Оба прошли работу в музыкальных коллективах с разной жанровой принадлежностью. Но, наверное, в силу достаточно молодого возраста у них возникла увлеченность полистилистикой, на каком-то этапе и приведшая их к трансу. В Самаре дуэт показал собственную, из трех больших фрагментов, композицию Borderland.
Следует, наверное, одобрить инициативу «Движения» в представлении самарским меломанам самой разной музыки. Благодаря прошедшему концерту многие впервые познакомились с интересным и для кого-то совершенно новым музыкальным жанром – трансом.

* Член Гильдии джазовых критиков России, член Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 10 октября 2019 года, № 18 (168)
Tags: Джаз, Культура Самары, Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments