Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Искусство музыкальной транскрипции, или… Ремесло мастера

Дмитрий ДЯТЛОВ *
Фото Михаила ПУЗАНКОВА

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

– Сколько же дворян потеряли вы в этом сражении?
– Очень немного; а из знатных – никого.
У. Шекспир. Много шума из ничего

Первый концерт абонемента «Steinway приглашает» в зале Самарской филармонии. Программа «Приглашение к танцу» итальянского виртуоза Джузеппе АЛЬБАНЕЗЕ состояла исключительно из произведений в жанре транскрипции. Сочинения К. Вебера, Л. Делиба, П. Чайковского, И. Стравинского, К. Дебюсси, М. Равеля были исполнены в переложениях К. Таузига, Э. Донаньи, Г. Агости, Л. Борвика и самого Альбанезе.

Практика переложений, или транскрипций, имеет давнюю историю. Различные профессиональные композиторские техники развились из обработок народных песен и религиозных гимнов, переводя организованные звуки из стихии вокальной в область инструментальную. Это было еще в отдаленные эпохи музыкальной истории, на заре новоевропейского искусства. Клавирные же переложения, и в особенности фортепианные транскрипции, вошли в моду вместе с эмансипацией профессии виртуоза-исполнителя, когда публичные концерты перестали быть привилегией образованной аристократии и вышли на рыночную площадь общедоступных концертных залов.

[Spoiler (click to open)]
Одно дело рафинированные посетители аристократических салонов, другое – разношерстная публика городских площадей, жаждущая яркого зрелища, удивительных чудес и превращений, превышения человеческих возможностей в ловкости и силе, в громкости и скорости. Отсюда во многом цирковой характер виртуозных переложений знаменитых оперных арий или популярных мелодий для фортепиано, созданных виртуозами-гастролерами XIX века. Однако музыкальная история дает нам немало примеров фортепианной транскрипции высшей пробы. Это, прежде всего, листовские переложения шубертовских песен, бетховенских симфоний, вердиевских и моцартовских оперных тем-персонажей.
Перекладывая с оркестровой фактуры или вокальной мелодии, усложняя и совершенствуя звучание, композитор имеет цель не только раскрасить и сделать эффектной музыкальную идею первоисточника. Содержательный смысл транскрипции всегда заключается в сохранении и усилении воздействия этой идеи на слушателя.
В случае «Лесного царя» Шуберта-Листа транскрипция конгениальна песне. Бывает и по-другому. Сергей Рахманинов, некогда услышавший от отца незамысловатую мелодию, превращает ее в настоящий шедевр музыкального модерна – в «Польку В.Р.» (Польку Василия Рахманинова).
В XX веке, когда рояль уже перестал бороться за первенство с симфоническим оркестром, а стал с ним вровень, композиторы стали создавать наряду с оркестровыми партитурами их фортепианные версии в две или четыре руки. Это и «Симфонические танцы» С. Рахманинова, и «Весна священная» И. Стравинского, и хореографическая поэма «Вальс» М. Равеля. Какие же цели ставит музыкант, перекладывающий уже существующую авторскую фортепианную версию? Сделать музыку еще ярче, масштабнее, добавить виртуозного концертного блеска и в результате снискать шумный успех у публики. Всегда ли это так? Нет, не всегда. Только в тех случаях, когда мы наблюдаем смещение внимания с музыки на исполнителя, с содержания произведения на доблесть виртуоза. Хорошо ли это, судить каждому.
Сегодня, когда армия азиатских исполнителей штурмует концертные залы всего мира, удивить скоростью игры и точностью попадания в клавиши вряд ли возможно. После парафраз последнего романтика Владимира Горовица или нашего современника Аркадия Володося создать оригинальное сочинение из известного материала и с соответствующим совершенством исполнить – заведомо провальное или, по крайней мере, безнадежно вторичное мероприятие.
Впрочем, искусство фортепианной игры Джузеппе Альбанезе интересно само по себе. Двигательная одаренность и спонтанная музыкальность виртуоза подкупают и заставляют слушать с неослабным вниманием все, что выходит из-под его легких пальцев. Его любование звучанием обаятельно и непосредственно. Искусство звукоизвлечения в какой-то момент навело на мысль о почтенном ремесле стеклодува.

Стеклодув выдувает стекло через специальную трубку, создавая всевозможные полые предметы: посуду, шары... Однако этим ремесло стеклодува не исчерпывается, о чем свидетельствует большое количество инструментов, которыми он пользуется для формирования изделия: ножницы разных форм, щипцы, гладилка, сошки, металлический косарик.

Альбанезе в совершенстве владеет своим искусством. В его арсенале немалое количество приемов как виртуозной игры, так и превосходной кантилены. Пускай образы, им создаваемые, не слишком глубоки и лишены подлинно драматической выпуклости, зато ловкость, с какой появляются на свет Божий замысловатые виртуозные арабески, вызывает горячий отклик зрительного зала.

Ручное выдувание в формы позволяет создавать изделия, схожие одно с другим. Например, лабораторные колбы. Стеклодув набирает на кончик стеклодувной трубки расплавленное стекло, выдувает пузырь и начинает формовать его, постоянно вращая трубочку, и формует стекло в деревянных или металлических формах.

Звуковые изделия, на глазах восторженного слушателя являющиеся из-под рук итальянского виртуоза, не отличаются разнообразием интерпретаторских подходов. «Приглашение к танцу» Вебера-Таузига или «Вальс» Делиба-Донаньи, «Щелкунчик» Чайковского-Плетнева или «Жар-птица» Стравинского-Агости – все представлено как забавный, но, следует признать, мастерский кунштюк.

Как говорят сами стеклодувы, стекло – это живая субстанция. И только мастерство может сделать его послушным.

А мастерства Джузеппе Альбанезе не занимать. И с живой субстанцией – музыкальным звуком – он работает, как и всякий мастер со своим материалом: свободно и легко, артистично и с увлечением.

Стеклодувы могут специализироваться на разных изделиях, однако это всегда ручная работа.

Ручная работа всегда не только показывает уникальное мастерство, но и открывает через свою уникальность внутренние личностные качества мастера. И каждый, кто слушал Джузеппе Альбанезе в концерте, имел возможность убедиться в неординарности артиста и его внутреннего мира, явленного в звуках.

Профессия стеклодува немыслима без способности к кропотливому труду. Необходимы глазомер, хорошая координация движений, художественный вкус, креативность и так называемое чувство расплавленного стекла.

Всеми качествами, необходимыми для пианиста-виртуоза, Альбанезе наделен в избытке. Лишь изредка можно было наблюдать некоторые погрешности в метроритме, преувеличения в качестве и количестве звука, следование как бы позади звука (когда сознание лишь фиксирует, что уже произошло, а не влияет на происходящее). Иногда даже складывалось впечатление, что не музыкант управляет руками, а руки сами делают что-то помимо его воли.

Прессовыдувание. Будущее изделие сначала формуют в пресс-форме, а затем в горячем виде – воздухом. Изделия получаются более толстостенными, менее прозрачными. Но этот способ позволяет создать на них рельефные украшения.

Джузеппе Альбанезе выступил в концерте не только как пианист-виртуоз, но и как композитор, создав транскрипцию фортепианной версии «Вальса» Мориса Равеля. И без того сложная для исполнения на фортепиано симфоническая поэма была обогащена рельефными украшениями, расцвечена орнаментами и колорирована многообразными удвоениями, пассажами глиссандо и прочими изысками искусства фортепианной транскрипции. Эта пресс-форма оказалась настолько толстостенной, что лишила инфернальную по сути музыку Равеля таинственности, утаила фатальный характер танцевальных и вместе с тем мучительных изгибов венского вальса, заключенного в образы мистического предопределения, лишила символического значения звуковые построения, созданные одним из знаковых художников минувшего столетия.

Стеклодувы-выдувальщики создают с помощью выдувной трубки и газовой горелки елочные игрушки, неоновые лампы. Такие специалисты до сих пор весьма востребованы.

О востребованности Джузеппе Альбанезе, как и о каждом гастролере, пишет сайт Самарской филармонии. Вообще это словечко, «востребованность», да еще престижность – любимые украшения текстов, сочиняемых в светлых комнатах филармонического менеджмента. Также и пианист-виртуоз, произведя на свет очередную безделушку, поворачивает ее, рассматривая то с одной, то с другой стороны. Пропуская через нее луч света то одного цвета, то другого, радует своего зрителя искусством создания полых предметов различной формы, наполненных радостью от самого процесса звукотворения.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 10 октября 2019 года, № 18 (168)
Tags: Культура Самары, Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments