Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Звездопад

Зоя КОБОЗЕВА *
Текст иллюстрирован картиной из Msaniart Gallery

Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.
Р. Брэдбери. Вино из одуванчиков

Когда в красивую и мудрую голову главного сочинителя культурных событий нашего города пришла мысль о звездопадах, я покорно поплелась ночью в поля за впечатлениями. Вокруг галактически-прекрасного нового городского стадиона-космодрома колосилась лебеда. Мерцал шпиль вышки «Ориона». Дымился розовым пороком в отдалении город. Дети кукурузы сновали в басталыжках скошенных коровяков и репейников, постанывая и поскрипывая своими ночными жутями. Русалки, подобрав хвосты, сгрудились на дне Студеного, дожидаясь поздних рыбаков и ныряльщиков. Как в гоголевской «Страшной мести», из горы торчал крест, освещая святостью дольний мир.
Я ждала звездопад, уткнувшись тоскливым взглядом в небо. Подмерзала. Ни одна звезда, прочно приделанная к небосводу, не собиралась падать. Я еще подождала чуть-чуть в надежде на недоделки божественных плотников, но всё было добросовестно прибито над городом Самарой: месяц, звезды, вышки, кресты, пантеон, официальная история и официальные к ней претензии. Ничего не падало. Все звезды были на месте.
Смысл претензий сводился к тому, что Самара всегда ждет приезжих звезд, радуется их появлению и радуется их падению. И снова ждет. Так актуализировался вопрос: нужно ли ждать культуры сверху или культура рождается снизу? Падает на наши головы культура из центра или возносится вверх из провинции? Зажигает ли звезды город сам или ждет звездопада?

[Spoiler (click to open)]
***
Первоначально мысль моя заиграла в сторону темы «аграрного города». В маленьком городе, мол, все ждут вечно приезжих звезд. Любят загранично-столичное, поклоняются, приобщаются, знакомятся. Культура привносится извне, заезжими, будь то начальники или художники. И всё это объясняется тем, что у русского города нет своей собственной долгой звездной истории (за исключением столиц и городов домонгольской Руси). Фактически всё было придумано звездной Екатериной, сочинившей «Жалованную грамоту городам», а с ней и «городское гражданство», поселившей в городе русском три сословия – купцов, мещан и ремесленников – и наделившей их самоуправлением.
Многие города нашего Поволжья были стремительно преобразованы звездной волей из деревень, крепостей. Вчерашние крестьяне и воины были названы мещанами. Вот и город с его культурой. Еще недавно, в середине XIX столетия, мещане Самары на собраниях своего общества избирали пастуха для городского стада, а самая распространенная мещанская профессия была хлебопашество. Купцы, вчерашние крестьяне, скупали муку и сало. А уж потом строили особняки в стиле модерн.
О самарских ремесленниках что-то вообще никто и не вспоминает. Какие ремесла характерны для Самары? Слово «культура» этимологически происходит от глагола «возделывать». Это труд. Культура – это труд. Чтобы городу быть городом, создающим свою собственную культуру, – нужен труд, созидание. Не разрушение, а созидание. И время. Время, которое бы позволило перекрыть мощь звездной воли собственными гениями места.
Я об этом хотела написать, включив в статью целую главу из своей докторской диссертации под названием «Державная систематизация городских структур». Но хозяин красивой и мудрой головы перекрыл подобные попытки научной звездности, раскритиковав мой диссертационный слог. И я ему это простила. Потому что всем своим маленьким женским организмом признаю за ним статус гения места, необходимого для города и его культуры. Себе в ущерб, кстати, простила. Признаю, потому что тема звездопада так и осталась за мной.
***
Я, когда пишу статью, предпочитаю не думать о том, как ее будут читать. Втяну голову в плечи, зажмурю глаза и пишу. А потом, когда прихожу на какие-нибудь городские мероприятия, вижу много-много городской интеллигенции, особенно дам в шалях и в бусах, со страхом тогда начинаю думать о том, что же они говорят, когда читают эти вот мои тексты?
Когда я пишу дома за компьютером, мне кажется наш город маленьким, в котором все друг друга знают. На концертах же, когда входишь в толпу и ищешь свое место, видишь, какой город большой. Но сядешь на каменные скамьи на склоне горы, чтобы послушать джаз, а внизу, в партере, красуется ни с чем не сравнимая «тонзура» в обрамлении седых пророческих кудрей и бороды, потом на тебя наводит объектив знакомый фотограф в очках, и город опять становится знакомым и маленьким. Вот и весь звездопад! Среди своих – интенсивный и приятный. Среди чужих – болезненный и заметный.
На сцене – меня это тоже стало потрясать – местные звезды, которых ты лично знаешь. Расстояние до них – пост в фейсбуке, но от этого они не перестают быть звездами. Просто хочется, чтобы они вечно светили над городом, чтобы им было уютно в этом нашем городе, чтобы они помогали крепость, поставленную в Диком поле, превращать в город, наращивали культуру, кору. Город без ремесла, без ремесленных кварталов, город со скотьими рынками, пашнями, базарами, мельницами, салотопенными заводиками, скотопрогонными аллеями – очень нуждается в музыке, в живописи, в скульптуре, в декоративно-прикладном искусстве, в легендах и мифах, не только связанных с властью или с церковью.
Как играл в лучах заката джаз на холме, Боже мой! Склон, покрытый благодарным культурным слоем города, умиротворялся и таял, глядя на огромный, в обрамлении красных губ, со сверкающими белыми зубами, улыбающийся, раскрывающийся всей африканской чувственностью рот джазовой певицы. Это, действительно, было невероятно. Межкультурная коммуникация, жизненно необходимая для города, так долго успевшего побывать закрытым. Межкультурная коммуникация солнца над рекой и экрана, показывающего этот рот-звук, рот – далекую культуру жаркого и страстного народа.
А в невероятных тающих крупноструйных фонтанах под джаз дурел от восторга маленький ничейный мальчик. Он наверняка был чейный. Но я по-матерински встрепенулась и с ужасом глядела на его полную гедонистическую свободу. Стылостью осенней настигаемый, он шлепал в кроссовках, джинсах и майке по исчезающим и появляющимся струям фонтана.
Город – всегда свободный. Город не может быть крепостным. Он живет свободой. И вот такой мальчик из города на Большой реке. Как Том Сойер. Кстати, я недавно ехала к одному другому мальчику, уже очень взрослому, на новоселье, в квартиру, из окон которой виден весь наш специфический городской организм: цирк, высотки, закаты, Волга, Макдональдс и хибары с развешенным бельем. После лекций во вторую смену мучительно не могла придумать: что же ему подарить на новоселье?! Зашла в детский книжный магазин. И купила, просто ведомая абсолютно непонятными импульсами, книгу о биографии Марка Твена из любимой серии «Жизнь замечательных людей». Лучшее напутствие взрослому мальчику в новом респектабельном доме: оставаться Томом Сойером. Как-то так.
***
А потом, когда маленький звездный мальчик (обожаю с детства эту сказку Оскара Уайльда) на джазовом концерте совсем промок и его извлекли заботливые родительские руки, место оказалось занято новой звездой. Высокий молодой мужчина в клетчатой рубашке, с бородой самого старшего гнома, отправился танцевать джаз с партнершей. Глаз не отвести! Я наслаждалась этой мягкой грацией и свободой движений самарского амиша.
Город должен быть толерантным. В нем должны мирно сосуществовать православные, иудеи, мусульмане, духоборы, лютеране, католики, молокане… И танцевать джаз. Иногда здорово сидеть на галерке, не среди звезд.
Мне очень понравилось, как собирался и рассаживался по скамейкам на склоне народ. Джаз играл. Горожане возвращались с работы, с дач. И садились очень тесно среди незнакомых людей. Чуть образовывался на скамеечках прогал, откуда-то сверху спускались люди и, вежливо спросив разрешения, садились. Музыка необходима городу, чтобы чувствовать себя городом. Все сидели и наслаждались. Солнце меркло, гасло, ярче горел экран над сценой, горячее становился джаз, вот появились звезды на небе и стали нежно и по-рождественски падать и таять в душах.
Я последние два года не рулю. И поэтому могу себе позволить вина. Вообще, это невероятно приятно, когда наступает такой вот возраст, когда ты себе можешь позволить немного вина. В глубине души, конечно, по-прежнему кажется, что поругают мама и папа. Папа пойдет к маме и зашепчет тревожно ей на ушко: «Она изображает, что читает на ночь Дюма, а книжка перевернута вверх ногами! Лена, что будем делать?!!»
Мои собственные дети уже выросли, и вот даже машины у меня больше нет. Но если ты живешь практически в Студеном овраге, то берешь корзину, плед, белое вино, лимонный пирог, сыр, осенние листья и идешь на Волгу, под гору, на пляж.
Неделю назад, рыдая на плече у так стремительно бросившего тебя лета, ты видела зеленый дубовый лес, зеленые Жигулевские горы и зеленую Лысую гору. Было страшно холодно. Ты легла вытянувшись, наперекор угробленному отпуску, завернувшись в пальто, одна-одинешенька, загорать под свинцовыми тучами. И вот, всего-то через неделю, желто-багряное всё. Умиротворенное такое солнце. И сплошные лайнеры на Волге, яхты, какие-то невероятно средиземноморские морские каравеллы, бригантины. Их ждут с прицепами шеренги огромных и жутко дорогих машин, подъехавшие к самой кромке воды.
Вернулись после летних отпусков звезды новой эпохи и гуляют по гребням воды с домочадцами на просторах Реки. Медленно пролетело, едва касаясь волн, нечто сказочно респектабельное и белое под названием «Натали». Это тоже звездопад, дискурсом обращенный в 90-е.
Белое вино меня усыпило. В каком еще городе на Волге есть такие сумасшедше прекрасные пляжи! Легла, свернувшись калачиком, лицом к белым парусам. Как Аввакум, «светом одеянна». Пляж – мой, земля – моя, звезды – мои! Точно так же размышляло по соседству шумное собачье семейство, поселившееся около пристани. И так же думали подгорные гадючки, струящиеся черными спинками из родников. Так думали гроздья горожан, оседлавших вершину Лысой горы в этот чудный осенний день.
Звездопады Маленького-Большого города, выросшего из крепости в злой ногайской степи, чтобы стать городом культуры, гениев места, своих звезд, своих амишей, танцующих джаз в потухшем жерле изысканного городского фонтана.

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 19 сентября 2019 года, № 17 (167)
Tags: Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments