Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Третья волна самарского актуального искусства

Илья САМОРУКОВ *
Фото предоставлены автором

То, что ни на что не похоже, не существует.
Поль Валери

А между тем как оглянется человек назад и пробежит в своей памяти несколько таких годов, то и видит, что всё стало с тех пор как-то не так, как было прежде. Разумеется, тут у всякого свой календарь, свои люстры, олимпиады, десятилетия, годины, эпохи, периоды, определяемые и назначаемые событиями его собственной жизни. И потому один говорит: «Как все переменилось в последние двадцать лет!» Для другого перемена произошла в десять, для третьего – в пять лет. В чем заключается она, эта перемена, не всякий может определить, но всякий чувствует, что вот с такого-то времени точно произошла какая-то перемена…
В. Белинский. Взгляд на русскую литературу 1847 года

1737 год. 16 октября. В. Н. Татищев сообщает в Академию наук об увольнении им немецкого живописца Яна Касселя за бездеятельность и просит направить в распоряжение Оренбургской экспедиции искусного живописца.

Исследовательское предуведомление

Город Самара. 2019 год. Год спустя после чемпионата мира по футболу. Заканчиваются 10-е годы ХХI века. Представить прошлое теперь легче, чем представить будущее. Мы знаем о великих периодах изменений – о 1960-х, 1990-х.
Мы еще слушаем The Beatles, смотрим Тарантино, который снимает фильм о 1969-м. Есть ощущение, что в этом 2019-м прошлого стало больше, чем будущего. 50 лет назад человек впервые вступил на Луну. 50 лет назад случился грандиозный музыкальный фестиваль, который изменил мир.

[Spoiler (click to open)]
Город Самара тоже часть этого мира. Согласно Википедии, самому массовому информационному источнику ХХI века, Самара – это 26-й город Европы по количеству населения. Всем известный Манчестер, с его футбольными клубами и рок-группами, по этой статистике не входит даже в сотню. Самара уже более 200 лет – не большая деревня. Самара – это город.
Культура и искусство Самары возникали и продолжают возникать в городских условиях, в специфических городских паттернах, в городском типе восприятия пространства и времени.
Город можно сравнить с мозгом, который управляет нами и которым, возможно, управляем мы. Искусство, то есть древняя деятельность по означиванию реальности и сохранению означающих, оставляет в городе глубокие следы. С антропологической точки зрения, искусство – это то, что оставляет материальный след и может воздействовать на мозговую активность, пробуждая в нас аффекты и новые нейронные связи.
Образы – это все, что мы видим вокруг. Но есть специальные зоны, которые нуждаются в означивании себя словом «искусство», или, как стали говорить здесь в начале ХХI века, – art. Есть определенные образы или жесты, которые на какой-то момент могут сакрализоваться, представ перед зрителем на выставке, фестивале, в баре или подворотне в виде живописи, инсталляции, граффити, реди-мейда, хеппенинга, перформанса, газеты или даже стендапа.
Есть люди, которые эти образы, смыслы или жесты создают или отбирают и которые примеряют на себе или проживают в себе идентичность художника, куратора, культуртрегера. Есть государственные и частные институции, которые сохраняют и описывают эти следы и делают их предметом публичного просмотра. В 2019 году мы с уверенностью можем сказать, что в Самаре есть искусство. Каждый месяц в той или иной институции открывается выставка. Появляются новые художественные сообщества.
В этом году фотографии (не живопись и не перформанс) самарской художественной группы «Вредители» при помощи социальных сетей увидели несколько миллионов человек. На фотографиях – человек на заброшенной многоэтажке. Этим летом куратором галереи «Виктория» Сергеем Баландиным был проведен фестиваль «Назад в город», где зрители слушали экскурсии в Кошелеве и рассказывали в ресторане о том, как потеряли невинность. В этом же году уличный художник Клаус вывесил на улице Фрунзе портрет Мао Цзедуна, о чем тоже можно было узнать в ленте социальных сетей.
В июле 2018 года работы молодых самарских художников можно было видеть даже в Мюнхене на Лотрингер-штрассе на выставке «Портал», а теперь они уже объединились в художественную группу «Интернат». Искусство в Самаре стало давать инфоповоды и даже уличные слухи. Но являются ли эти факты частью истории? Как можно описать период 10-х годов в самарском искусстве, чтобы это было хоть как-то исследовательски мотивировано?
В XIX веке русский критик Виссарион Белинский описал свой взгляд на русскую литературу в конкретный временной период – 1847 год. В этой заметке схематично представлен взгляд на актуальное искусство Самары 2010-х годов, который основан на источниках, на том, что уже оставило материальный (каталог, журнал, газеты, афиши) или цифровой (пост, паблик, видео) след.
Художественная активность 2018–2019 годов некоторыми наблюдателями и участниками привычно и даже немного вульгарно называется «новой волной». Слово «волна» в этом случае выглядит избитой метафорой, но это не мешает ему быть удобным для фиксации вполне реальных процессов.
Живущим у реки свойственно осмыслять изменения через волны. Волна – это то, что ощущается и даже измеряется. Волна идет от какого-то события. Русская литературоведческая мысль, например, сконструировала феномен, известный нам как «литература русского зарубежья», в котором вполне академично разделяются три волны. Эту диахроническую модель, которая строится на хронологических метках (первая – после революции 1917 года, вторая – время Второй мировой войны, третья – брежневский застой конца 1960-х – начала 1970-х) вполне можно применить и к самарским 2010-м.
Куда более сомнительным будет отнесение указанных художников и их проектов к современному искусству. В XXI веке «современное» стало ценным словом. Быть современным – это глобальный императив. В России даже пытаются регулировать использование этого понятия. На уровне циркуляров и официальных каталогов искусство, о котором идет речь в этом тексте, называют «актуальным». Речь идет не о традиционной станковой живописи или монументальной скульптуре, а об искусстве, которое использует медиумы, устоявшиеся в ХХ и ХХI веках. Это хеппенинги, перформансы, видео, инсталляции, фотография, документации, иллюстрации. Это наследие модернизма, концептуализма и их (пост)производных. В западном контексте все это называют уже окончательно устоявшимся термином contemporary art.

Первая волна. 2008–2012

«В Самаре не учат актуальному искусству. В отличие от города-побратима Штутгарта здесь нет ни одного официального учреждения, где бы преподавалась теория и практика contemporary art», – так начинается предисловие к каталогу «Актуальное искусство Самары», изданному в 2011 году при поддержке городской администрации. Изданному в тот период, когда система современного (актуального) искусства в регионах еще находилась в стадии становления, но поддерживалась государственными и даже муниципальными институциями.
В этом каталоге – 18 персоналий (Владимир Логутов, Андрей Сяйлев, Олег Елагин, Светлана Шуваева, Анастасия Альбокринова, Сергей Баландин, Евгений Чертоплясов, Алиса Николаева, Александр Зайцев, Ася Фетисова, Елена Дендиберя, Анатолий Гайдук, Дарья Емельянова...), 8 институций (культурный центр «Арт-пропаганда», «Арт-центр», галерея «Новое пространство»...) и 3 постоянно действующих фестиваля (Ширяевская биеннале, «Правый берег» и «Принуждение к интерпретации»).
Ключевым событием этого отрезка времени стала так называемая культурная революция в Перми, инициированная культуртрегером и политтехнологом Маратом Гельманом. Пермский проект был попыткой доказать, что «современное искусство – это современные мозги» и что оно способно превратить миллионный (нестоличный) город во флагмана перемен. В Перми появился первый региональный музей современного искусства.
Самарские художники и кураторы по несколько раз ездили в Пермь и видели, как то, что они придумывали в мастерских и подвалах, становилось предметом внимания не только близких знакомых. В одном таком самарском подвале с 2008-го по 2011 год находилась галерея «11 комнат». За два с половиной года там было сделано больше 20 выставок без всякого внешнего финансирования. Некоторые проекты были настолько эпатажны, что о них даже ходят легенды в столицах. Это была настоящая независимая галерея. Символично, что летом 2019 года вход в «11 комнат» в буквальном смысле оказался завален. Не сохранилось даже таблички. Каталогов эта галерея не издала.
В это же время на улице Молодогвардейской работала «Галерея одной работы», где располагалась мастерская Владимира Логутова и Андрея Сяйлева. Эти художники переехали в Москву. Один (Логутов) из них в 2017-м даже получил премию «Инновация» за выставку живописи «Следующий уровень», работа другого (Сяйлев) попала в «Инстаграм» самого известного уличного художника мира, Бэнкси, в 2012-м.
В 2012 году при поддержке министерства культуры Самарской области в Музее Алабина состоялась выставка «Течения. Самарский авангард 1960–2012», где работы художников первой волны 2010-х были представлены как воображаемое продолжение тенденций модернистского и постмодернистского искусства второй половины ХХ века. «Течения» стали завершением волны.
«Как мы помним, где-то 3-4 года назад произошел такой настоящий прорыв в сфере современного искусства – открывались новые площадки, появлялись и исчезали авторы. Сейчас ситуация немного успокоилась, какие-то площадки, к сожалению, закрылись, кто-то уехал». Это слова Михаила Савченко, организатора выставки «Течения» и куратора культурного центра «Арт-пропаганда».
Художники и кураторы первой волны занимались строительством институций, делали выставки и пытались осмыслить сам факт появления арт-среды. Приведем некоторые названия проектов – для того, чтобы определить если не контуры общей эстетики, то хотя бы лексикон этой волны: «Встречи», «Исследование одного зрителя», «Принуждение к интерпретации», «Современная абстракция – разрушенный гештальт», «Читать/рисовать», #уплотнениесреды.
В каждой из волн можно выделить вопрос, который голос волны ставит для себя, зрителя или воображаемого сообщества. Вопросы первой волны: зачем мы ходим на выставки? кто такой художник? есть ли зритель?

Вторая волна. 2014–2016

В этой волне самарское искусство осознало себя как искусство молодости, эти люди родились после распада СССР, они уже бывали за границей, ходили в музеи и тусовались. Философская идентичность «художник» свернулась к гедонистической «молодой художник». Эта волна привнесла в самарское актуальное искусство дух 1960-х, хипстерства, техно, модернистской наивности и веры в рейвы.
Похожий на ковбоя молодой живописец Иван Ключников за 2015 год поучаствовал в 15 выставках. В 2019-м он говорит: «Любое искусство – это насилие над зрителем, но я стараюсь его не насиловать».
Анфиса Доброходова, психоделическая модернистка, после двух выставок уже дает интервью городскому порталу, где говорит, что ориентируется на «новых диких» и что «живопись – это медиа».
Дмитрий Гилен, физик по образованию и сознательный эпигон итальянского arte povera, в 2016 году сделал инсталляцию на ВДНХ, а потом перестал заниматься искусством и уехал в Санкт-Петербург.
Первая выставка второй волны состоялась в 2014 году в уже открывшемся на тот момент Музее Модерна. В ней участвовало три молодых художника. Она инфантильно называлась «В поисках коровы». На открытии играли техно, под потолком висели модернистские картины, на полу стояли бутылки. Вторая выставка снова проходила в Музее Модерна в феврале 2015 года и называлась «Как устроен мир?».
Названия некоторых проектов и выставок второй волны: «Предчувствие встречи», postrave have a good time, «Поврежденный файл», «Все, чего я не знаю об абстрактном искусстве».
Вопросы второй волны: любите ли вы тусоваться? кто такой молодой художник?

Третья волна. 2018 –

«Я очень хочу, чтобы меня считали художником», – Антон Поехали, самарский художник, группа «Интернат» (из интервью 2018 года).
В 2018 году свои первые проекты показали ученики Школы авангарда при галерее «Виктория». Искусству начали учить. Уплотненная первой волной художественная среда стала расти.
Третья волна – это время сообществ, а не индивидуалов. «Синдикат», «Интернат», САС, «Муха», «Самара Ренессанс», «Вредители» – это названия художественных группировок последних двух лет.
Названия проектов третьей волны: «Кредитка», «Поверхностный плагиат», «Кухня», «Постидентичность», «Фестиваль», «Ай», «Все после», «Формальный», «Лучшая выставка в этом году».
Вопросы «третьей волны»... Задайте свой вопрос.

* Куратор, арт-критик.

Написано в Сызрани, 12 августа
Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 29 августа 2019 года, № 15–16 (165–166)
Tags: #уплотнениесреды, Актуальное искусство, Изобразительные искусства, Культура Самары
Subscribe

  • Потери и находки

    Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА * «В его живописи – та же грандиозность, которая потрясает нас, когда мы слушаем…

  • Музей, которого нет

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * В канун Дня музеев поговорим о некоторых музеях, навсегда исчезнувших или так и не появившихся на улицах Самары, в ее…

  • В поисках совершенства

    Валентина ЧЕРНОВА * В галерее «Новое пространство» Самарской областной универсальной научной библиотеки развернута посмертная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments