Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Принц Гамлет – принц, он вне твоей звезды…

Музыкальные номинации на фестивале "Волжские театральные сезоны" готовились очень скрупулезно, но в конце концов всех изрядно удивили.

[Читать далее]

На вторых «Волжских театральных сезонах» справедливой критике подвергся принцип формирования программы в номинации «Опера»: камерные спектакли были вынуждены конкурировать с большими эпическими полотнами, – и в этом году выбрали три камерных спектакля, но екатеринбургский Театр современной оперы снялся с фестиваля. Осталось два: «АЛЬЦИНА, ИЛИ ВОЛШЕБНЫЙ ОСТРОВ» Г. Ф. Генделя – увлекательный режиссерский эксперимент Георгия Исаакяна (подробный анализ спектакля Московского государственного академического детского музыкального театра имени Н. И. Сац – на соседней странице) и «МЕДВЕДЬ» С. Кортеса – изящная работа солистов (Татьяна Гайворонская, Андрей Антонов) и оркестра Самарского академического театра оперы и балета под управлением маэстро Александра Анисимова, оставшихся, правда, без серьезной режиссерской поддержки со стороны Михаила Панджавидзе, наспех выпустившего премьеру, а потом и вовсе забывшего о своем детище.

Для конкурса – явно мало. И тогда было принято удивительное решение: устроить единое состязание музыкальных спектаклей, добавив к двум операм два/три (о слеше – чуть ниже) балета. По каким критериям балетные спектакли сравнивали с оперными – главная тайна сверхкреативного жюри из «лучших критиков страны». Но мы договорились – только о спектаклях и только о «привозных»: о своих – «Медведе» и балете «ДАМА ПИК» на музыку А. Чайковского по мотивам оперы П. Чайковского в хореографии Кирилла Шморгонера – мы более чем подробно писали на страницах нашей газеты.

«ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ» Ф. Амирова в постановке петербуржца Давида Авдыша и Чувашского театра оперы и балета – новейший перенос уже не очень молодого спектакля. Музыка и в момент своего рождения, в 80-е, не вызвавшая особого интереса в театре в городе без хореографического училища: не стреляйте в пианиста – он играет как умеет.

А вот о «ГАМЛЕТЕ» на музыку Дмитрия Шостаковича в постановке Ростовского музыкального театра и Алексея Фадеечева, в прошлом – премьера и художественного руководителя балета Большого театра, поговорить стоит.

Пора снять и «секрет» слеша: был ли спектакль в конкурсе или не был – загадка. Быть не мог – тогда нарушились бы ограничительные временные рамки, введенные организаторами фестиваля для конкурсных спектаклей: только новые постановки. Но и об ином никаких объявлений не было.

Премьера «Гамлета» состоялась 30 мая 2008 года. Фадеечев давно оставил пост в Ростове-на-Дону, оттого все нижесказанное – об увиденном, а не о спектакле прошлых лет – славе ростовского балета, как утверждают руководители театра. Более того – историографы ростовского театра утверждают, что их молодая балетная труппа (созданная в текущем тысячелетии) выросла из «Гамлета».

У шекспировской трагедии – судьба особая: невозможно счесть ее музыкальных, театральных, литературных интерпретаций. Это, не побоимся, самое известное и популярное драматургическое сочинение всех времен и народов. Музыку к «Гамлету» писали Лист, Берлиоз, Тома… Постановщики выбрали сочинения Шостаковича – к постановке Н. Акимова в Вахтанговском театре (1932) и фильму Г. Козинцева (1964), дополнив их фрагментами из Первой, Пятой, Десятой симфоний, балетов «Светлый ручей» и «Болт».

Имя Алексея Фадеечева в особых представлениях не нуждается. Стоит только отметить, что ему принадлежит честь первых постановок балетов Баланчина в Большом в конце 1990-х, что он продолжает ставить в главном музыкальном театре страны и сейчас (2 февраля 2016-го состоялась премьера его новой хореографической редакции «Дон Кихота»), а «Гамлет» стал в свое время первой оригинальной работой хореографа.

Гамлеты бывают разные: поэты, философы, воины… Автор либретто ростовский юрист и автор остросюжетных детективов Николай Оганесов вместе с постановщиком предложил нам вариант мстительного истерика. Они так хотели или таким стал спектакль – загадка. Но донской Гамлет (Константин Ушаков) истерически заламывает руки, бесконечно катается по полу, отчаянно прыгает и демонстрирует свое неумение обращаться с женщиной: его прижимания и мгновенные отталкивания Офелии – скорее гимнастические упражнения, чем страсть загнанного в угол принца.

Нам показали дайджест истории принца Датского: в Англию его решили не отправлять, с черепом Йорика он, соответственно, не беседовал, с флейтой в руках не философствовал. Кстати, совсем не ясно, почему, изъяв из либретто Горацио, авторы оставили Розенкранца (Евгений Живоглотов) и Гильденстерна (Ришат Хамитов). Они не подслушивали, не подглядывали, писем в Англию не отвозили. Танцевали на балах в шутейных костюмах фавнов, но это под силу и безымянным придворным.

История разворачивается в тоталитарную эпоху. Сценограф и художник по костюмам Вячеслав Окунев всячески подчеркнул это и вохровской формой гвардейцев, и генералиссимускими аксессуарами Клавдия, и гигантскими башнями с имперскими орлами – стилистическими сестрами высоток эпохи сталинского ампира.

Зачем постановщику понадобилось низводить шекспировскую трагедию до низин политического триллера?.. Для этого можно найти материал попроще. Отсюда диссонанс между интеллектуальными глубинами музыкальных сочинений и драматургического первоисточника с образным миром балетной интерпретации, лишенным подтекста.

Более того, спектакль помещен в рамочку шекспировского текста. Но что хорошо для клубной литературно-музыкальной композиции, диссонирует с остальным действием. И ладно бы рамочка: текстом пользовались еще не раз – при встрече Гамлета с Призраком отца, например. Но если тебе хореограф имя – имя крепи делами своими, хореографическими придумками, а то сам Б-г велел заподозрить, что там, где появляется текст, – это профессиональное поражение постановщика. А что еще?


И если уж мы вспомнили о «рамке»: спектакль начинается с похорон короля Гамлета. Королевских похорон. А завершается королевскими похоронами Клавдия. Что Фортинбрас не подоспел? Где же:

Пусть Гамлета поднимут на помост,

Как воина, четыре капитана…

Все эти мелочи безумно мешали сосредоточиться на главном вопросе: что же в итоге показал нам «академик», тонкий знаток истории балета Фадеечев? Не имея возможности повторно посмотреть спектакль, рискнем предположить, что это масштабная пародия, имеющая очень относительное отношение к Шекспиру.

Бессчетные шаржированные цитаты из «Золотого века» и «Светлого ручья», бесконечные «марши-энтузиасты», квикстепы и канканы даже костюмно отправляющие нас в «нэпмановские» 20-е, фарс с повесившейся на шпиле высотки Офелией, брутальность королевской четы, уводящая в размышления о масскулинности, гора (в буквальном смысле) трупов в финале, мелодраматическая пробежка заколотого Лаэртом Гамлета в объятия отца-призрака – Фадеечев бесстрашно явил нам всю эту мешанину маскультовых штампов, как бы рассчитываясь за обиды коллег (балет поставлен вскоре после недолгого, но скандального расставания Алексея Николаевича с Большим театром, а цитаты читаются и без дополнительных разъяснений).

Не только, конечно, ответ на обиды. Это вызов и зрителям, в подавляющем большинстве так и не заметившим презрительную иронию в свой адрес: вы же так любите всю эту чепуху, как бы говорит мизантроп-постановщик, – получите. И зрители встают, аплодируют и в умилении расходятся по домам.

Вот только не много ли стеба? А так хотелось чего-то настоящего.

Опубликовано в издании «Культура. Свежая газета», № 9 (97) за 2016 год



Tags: Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments