Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Чужие. Азбучные истины

Зачем современные люди живут в больших городах? Откуда у них это устойчивое стремление к суициду? Чем они – такие рациональные и целеустремленные – руководствуются, выбирая самую нежизнеспособную из всех стратегий: существование во враждебной среде, где выживает только индивид со среднестатистическими способностями и к анализу, и к эмоциональному восприятию мира.

[Читать далее]

Качества, которые Большой Город растерял

Ведь Большой Город – давно уже не то место, где человек чувствует себя в безопасности. Почитайте криминальные сводки: зависть, отсутствие смысла существования и, как следствие, мотивации к труду – вот причины подавляющего числа злодеяний. Мотивы эти невозможно побороть силовыми методами. Нужны разумные управленческие решения. Но тогда человек созидательного труда на социальной лестнице – выше делопроизводителя, и тем выше, чем более длительной профессиональной подготовки требует его деятельность. А по-иному – без насилия не обойтись: иначе – анархия. Но насилие воспроизводит насилие, и городская бюрократия, защищающая своих (закон стаи!) и отказывающаяся во имя этого от разумных стратегий, воспроизводит криминализацию городской среды и уничтожение своих жителей.

Современные технологии продаж отняли у Большого Города привилегии считаться местом, самым удобным для рынка. Рынка, оптимального по ценам, качеству и глубине торговых линий. Нет, у Большого Города есть всё: складские площади, условия для конкуренции, потенциальные объемы продаж. Но Большой Город сделал убийственный выбор. Он решил, что вести свою экономику следует по тем законам и принципам, по которым развивается экономика товарная, и все его преимущества были уничтожены. Потому что Большой Город должен заботиться о социальных интересах своего населения, а не стараться вытащить у него как можно больше средств, нервов и жил в процессе функционирования муниципального транспорта и коллективных котельных.

И для того чтобы найти работу, Большой Город не нужен. Я имею в виду работу по душе, творческую, выполняя которую человека не посещало бы чувство глубокого стыда за бесцельно потраченное и всякий раз уникальное время. hi-tech уничтожил конвейер как главную производственную технологию, и теперь не нужно ехать в Большой Город.

Субкультуры Большого Города

Осталось, казалось бы, единственное, ради чего нужен Большой Город: коммуникация, потребность человека к общению с себе подобными. Off line. Где, как не в городе с его чрезмерным населением, можно найти подобных себе по мировоззрению, по эстетическим привязанностям, политическим предпочтениям?

Не со всеми – только с себе подобными. Зачем мне убивать время в компании тех, с кем у тебя/меня нет никаких общих интересов? Эти поиски ведут к формированию субкультурных групп. Только комфортно ли им в Большом Городе? Как ведет себя он по отношению к субкультурным группам?

Как только численность группы начинает казаться политтехнологам – этому нижайшему из всех человеческих сословий – перспективной с точки зрения поддержки программы своего патрона, своей партии (базовых ячеек Большого города), общение внутри субкультурных групп превращается в ад или же главный повод к общению выхолащивается, заменяясь симулякром.

Я на своем веку не единожды сталкивался с подобными трансформациями. Последний раз это касалось футбола. Когда он сделался для nouveau riche неотъемлемой частью их имиджа, те превратили народное карнавальное действо в часть важнейшего из всех искусств XXI века – искусства менеджмента.

Футбол кончился, взамен пришло малопривлекательное шоу, главной целью которого сделалась исключительно монетизация участников представления, как тех, кто выходит на сцену, так и тех, кто остается за кулисами.

Большой Город стремится ни в чем не отстать от удачливых выходцев из плебса. Перенимая вначале внешние правила, он, в конце концов, постигает их суть и распространяет на всю социальную жизнь целиком.

«Долой камерность! Да здравствуют стадионы!» Стадионы-театры, стадионы-концертные залы, стадионы-музеи.

«Ансамбль лучше соло! Хор важнее соло!»

«Число собравшихся – главный показатель качества!» «Даешь 200 000! 300 000!»

«Долой карнавальность! Все – в шеренги! В колонны!»

«Факельное шествие – высшая форма праздника!»

«Человек, играющий в футбол, – творец! Он свободен!»

Исчезновение дворового футбола. Закрытие массовых спортивных школ во имя сохранения единственной, куда открыт доступ только тем, кто способен и стремится сделать футбол своей профессией. Цель на привлечение зрителя. Всё это Большой Город делает во имя предотвращения роста энтропии, этой самой большой опасности для себя.

Ранее то же произошло с шахматами – единственным видом спортивных состязаний, в которых интеллект сильнее мускулов.

«Разве можно навязывать ребенку собственные интересы?! Мы, слава Богу, живем уже не в тоталитарном обществе!»

Шахматные кружки позакрывали. Дети сделали демократический выбор в пользу Doom.

Ограничили допуск детей в филателистические клубы, и этот чудеснейший из всех видов собирательства превратился в хобби стариков-одиночек.

Переиначив демократические лозунги и дискредитировав институт экспертов, Большой Город надругался над литературой, затем – над кино, и наконец, над изобразительными искусствами, уровняв автора сентенции о сосиске, «выпадывающей» из хот-дога, с Шекспиром; собирателя собачьих какашек с Эль Греко; а автора приключений Карлоссона с Параджановым.

И нет уже клубов поэзии и университетов искусств. Ещё сохранились киноклубы, да и они волей своих руководителей мигрируют в сторону проката. Пока проката более качественного, чем мультиплексовый. Но это пока.

Мультинационализм

Но Большой Город не только занимается уничтожением тех, кто решил жить на особинку, не со всеми (а как это: жить со всеми?). Он ещё и играет на самом дорогом, что есть у людей – на памяти, на традиции. Он поддерживает программы международного культурного сотрудничества, инициирует процессы взаимопроникновения культур.

Но дело в том, что Большой Город мультинационален, и во имя сохранения себя он вовсе не заинтересован в многообразии. Он действительно плавильный котел, в котором варятся языки, обычаи, культуры. Но варятся не по какому-нибудь поварскому рецепту, а без разбору. И в результате получаются не изысканные блюда, способствующие развитию каждого из носителей многовековых большей частью культур, а безвкусное несъедобное месиво под титлом «Человек мультикультурный». Без роду-племени. С верхушечными знаниями, не подкрепленными пониманием сути происходящих процессов.

Правда, Большой Город придумал побрякушку для своей мультинационализации: духовные скрепы. Да и то ладно. Было бы куда хуже, если универсального горожанина стали бы выращивать не посредством этой идеи, а при помощи, например, утверждения одной из культур наиглавнейшей. Вот тогда бы костры полыхнули…

Инструмент борьбы

В Большом Городе сохранились только сообщества, которые не представляли для политтехнологов интереса в силу своей малочисленности и те, кто догадался, что нужно бежать из городов туда, куда агитаторы-горланы не доедут из-за несоответствия затрат конечному результату.

Таким образом, Большой Город бесцеремонно вмешивается в индивидуальные и групповые коммуникации, используя при этом демократическую лексику и перманентное реформирование образования как главный инструмент подавления собственного населения.

«Ребенок не в состоянии осилить чрезмерной нагрузки!»

«Своими бесконечными предложениями по расширению учебных программ вы подавляете волю ребенка, вынуждая его повторять ваш путь неудачника!»

Чего в этих словах больше – признания антропологической катастрофы в одной отдельно взятой стране, в результате чего дети действительно не в состоянии выдерживать нагрузки, которые в массовых масштабах выдерживали их деды; или стремления свести образование в конечном итоге к умению ставить подпись, производить вычисления с целыми числами и простыми дробями и, самое главное, уметь чесать боссу пятки?

Исчезает последний мотив жить в Большом Городе: нужно спасать детей. Или остаться жить в нем, но понимать, что успешный путь развития для ребенка – это стать политтехнологом, PR-щиком, «планктоном», брокером.

Но жизнь ли это?

***

Большой Город – цельное существо. Его вертикальный каркас собран слабыми особями. Слабыми, но нуждающимися в этом единстве, без которого они погибнут. Погибнут, потому что когда-то испугались стать самостоятельными, свободными и ответственными в мыслях и действиях.

Большой Город и Homo Sapiens (с ударением на втором слове) – чужие друг другу. Именно чужие: Большой город будет уничтожать всё, что мешает ему комфортно властвовать над живущими в нём, пока в конечном итоге не уничтожит сам себя как институцию, и тогда победят спрятавшиеся в ожидании этого светлого мига аборигены. Или пока не народит новую популяцию – Homo Modestus (Человек Послушный), которая в силу своей середнячьей непобедимости станет господствовать повсеместно и создаст новую цивилизацию, в которой нам места не найдется. Мне – уж точно.

Опубликовано в журнале Performance, №№ 47-48 за 2014 год.



Tags: Власть, Город, Культура, Культурная политика, Субкультуры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments