Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Загадки министерской души

Всё-таки весна в Самаре – прекрасное время. Лучшее время года. Нет осенней слякоти, зимних промозглых ветров, парализующей летней жары. Но главное – именно по весне причудливые фантазии самарских аборигенов рождают множество загадок, разгадать кои могут только отдельные специалисты по нейрофизиологическим процессам.

Вот одна из этих загадок. Приходит Министр культуры в пятницу в театр. В этом предложении значение имеет каждое слово, но главное – это мотив: министр приходит в театр. Нет, не посмотреть спектакль – это было бы удивительно, но слишком банально. Приходит, чтобы проверить готовность зала к важному собранию российских судей с участием, по крайней мере, спикера Государственной Думы. Входит, и – о, чудо! – Министр видит в фойе панно с изобрАженным на нем Максимом Горьким, имя которого, к слову, носит посещенный Министром театр.
И вот дальше – загадка… Панно поражает министра так сильно, что она дает распоряжение немедленно снять произведение изобразительного искусства. Распоряжение выполняется, и панно перекочевывает на театральные склады, расположенные в рабочей слободе Запанское.

Чего привиделось Министру? Одолели думы о несвоевременности социалистического реализма в эпоху ускорения модернизации? Возмутило присутствие портрета язвительного фельетониста в храме искусств, над «продукцией» которого тот как раз и насмехался почти век с четвертью назад?

Теперь мы этого уже никогда не узнаем, и виной тому опять Праведник, без которого, как известно, село не стоит. Пришел Он на работу, увидел фойе, ленточкой огороженное, лица товарищей по профессии – недоуменно-грустные, и выяснил, что панно сняли, никому ничего не объяснив. «Теперь Горький на нас обидится…»

И стал Праведник звонить – в Правительство, в Общественную палату, в Москву в Союз театральных деятелей. Остолбенели его собеседники. От невозможности постичь загадку души самарской, широты и непролазной дури, её переполняющей.

Понял Министр, что хватил чересчур, вызывает находящихся в его прямом подчинении руководителей театра, и после их недолгой беседы появляется версия: панно – на реставрации, и, аккурат, на шестой дён будет висеть на прежнем месте такое же, только ещё краше.
Как бы сложно я ни относился к руководителям этого Театра, как бы ни спорил я с ними, не соглашался с их представлениями о культурной политике, но в наличии у них здравого смысла я никогда сомнений не высказывал. Не буду и в этот раз.

Между тем «реставрационная» версия, наспех миру явленная, преподносит нам ещё три загадки. Первая – что это за реставрация такая, если её за шесть дён завершить пообещали, хотя ещё в понедельник панно так и стояло на театральных складах, ветрами обдуваемое и без реставрационного пригляду? Получается, что не понимает Министр смысл слова «реставрация», означающего «укрепление и восстановление разрушенных, поврежденных или искажённых памятников истории и культуры»? А если понимает – где решение экспертной комиссии, эти разрушения, повреждения и искажения узревшей? Где обследование объекта, нуждающегося в помощи? Где, наконец, реставраторы, имеющие соответствующие лицензии, знания? За шесть дней можно протереть от пыли и отлачить. Только это не реставрация и не ремонт, и нет необходимости для этого увозить панно за тридевять земель.

Загадка вторая – зачем реставрировать повезли на склад, под работы эти тонкие, реставрационные, абсолютно неготовый? Это больше похоже на «операцию прикрытия». Только прикрытия чего?

И загадка третья. А что, если Министру разонравится, к примеру, козел на областном гербе, и захочет она птицей свободы с герба своей малой Родины животину эту малоэстетичную заменить, а Праведник в это время будет занят борьбой с другими министерскими чудачествами? Что же у нас есть шанс проснуться однажды в местности без привычных опознавательных знаков?

Улицы-то уже после министерских радений за памятниками скоро совсем узнавать перестанем. Памятники по скверам попрячут. Так и будем мы жителями безымянного города эпохи модернизации с каким-нибудь порядковым номером.

Пора, пожалуй, специалистов по нейрофизиологическим процессам кликать. Это, к несчастью, уже их епархия.

Текстовая версия телепрограммы "Горькие сказочки" на канале ГИС (Самара) от 21 апреля 2010 года

Tags: Культура, Рыбакова Ольга, Самара, Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments