Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Каким ты был... Этот день в истории. 5 июня

115 лет назад, 5 июня 1898 года, родился Федерико Гарсиа Лорка, испанский поэт и драматург, известный также как музыкант и художник-график. Центральная фигура «поколения 27 года», один из самых ярких и значительных деятелей испанской культуры XX века. Убит в начале Гражданской войны в Испании.

Существует версия о том, что поэт не был убит и просто пропал без вести. В 2008 году внучка учителя, расстрелянного вместе с Лоркой, потребовала эксгумацию тел общей могилы, в которой якобы покоился и Лорка (по закону о восстановлении исторической памяти). Эксгумация этой и ещё 18 братских могил была проведена по приказу судьи Бальтасара Гарсона, действовавшего по собственной инициативе, что вызвало потерю им должности и уголовное обвинение в превышении полномочий. Никаких останков не обнаружили не только в могиле, но и во всём муниципальном округе, где, по официальной версии, развернулась трагедия[1]. Более мифическая версия утверждает, что раненого поэта тайно переправили в Аргентину, но он уже не помнил своего имени и прошлого.


ИУДЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ

 

  Веселый озноб побежал к напряженным

                                                 канатам причальным,

  и калитку толкнул иудей, с тем застенчивым

  трепетом зябким, которым дышит изнанка

  серебряного латука.

  Крещеные спали, как дети,

  и вода ворковала голубкой,

  и доска маячила цаплей,

  и свинец превратился в колибри,

  и живые, еще не усопшие узы огня

  наслаждались вечерними сальто

                                                 могильной цикады.

 

  Крещеные плыли, как дети, а толпились

                                                               у стен иудеи -

  в единственном сердце голубки

  всем хотелось укрыться скорее.

  Крещеные дочери пели, а иудейки смотрели,

                                  на желтую смерть смотрели

  единственным глазом фазаньим,

  ужасающе остекленелым от вселенской

                                                 тоски пейзажей.

  Хирурги бросают на никель резиновые перчатки,

  как только в ногах почувствуют

                                                вздрогнувшие покойники

  ужас иного света, света луны погребенной.

  В бездонный покой госпитальный

                                  ползут нерушимые боли,

  и покойники молча уходят,

                   сбросив будничной крови лохмотья.

  Леденящая готика инея,

  пение скрипок и стоны, лопнувшее терпение

                                                крохотного растения, -

  все то, чья печаль осенняя омывает последние

                                                                               склоны,

  гасло в угольной тьме цилиндров, шляп,

                                 наполненных тьмой монотонной.

  Одиночество синих травинок,

                                  на росу нагоняющих ужас,

  и ведущие к жесткому ветру белоснежные

                                                               мраморы арок

  потрясали своим безмолвием, тишиной,

                                                многократно разбитой

                                 сонным топотом мертвых людей.

 

  Калитку толкнул иудей,

  он был иудеем и не был причалом,

  а к нему приплывали снежные лодки

  и плавно взбирались по лесенкам сердца:

  снежные лодки, вестники мести

  для водяного, который их топит,

  снежные лодки, могильные лодки,

  кто увидит - потом ничего не увидит.

 

  Крешеные спали, как дети,

  а иудей смирно занял свои носилки.

  Три тысячи иудеев в кошмаре своих лабиринтов

                                                 плакали безутешно,

  потому что они пытались разделить

                   на всех иудеев половину голубки,

  и у кого-то было колесико часовое,

  еще у кого-то - туфелька с говорящими червяками,

  еще у кого-то - лирика, скрипка,

                                                 дожди вечерние,

  еще у кого-то - один коготок

                                                 соловьенка живого,

  а половина голубки стонала,

  кровь проливая и сознавая,

                                  что кровь - не ее, а чужая.

 

  Веселый озноб танцевал на сырых куполах

                                                               дребезжащих,

  и мрамор луны отражал равнодушно

  пепел фамилий и смятые ленты.

  И те приходили, кто ест, прячась от нас

                                                                за колоннами,

  и ослы с белозубыми мордами,

  и костоправы искусные.

  В море зеленых подсолнухов

  так жалобно плакало кладбище

  и было единым ропотом, и было единым стоном

  всех тряпичных губ и картонных.

  И крещеные спали, словно дети,

  когда, смежая веки безусловно навеки,

  молча вскрыл свои собственные вены

  иудей, услышав первые стоны.

 

Перевод Юнны Мориц

Tags: День в истории
Subscribe

  • Завтра была война

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * * Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея…

  • …и о погоде

    Светлана ЖДАНОВА * Телевизионное прошлое, что называется, не пропьешь: сложно сменить угол зрения, и знаменитое «и о погоде»…

  • Диагнозы и прогнозы нашего времени

    Сергей ГОЛУБКОВ * Затянувшаяся пандемия ввела в повседневный обиход обильный ряд слов из медицинского лексикона. В новостных материалах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments