Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

На руинах надежд. Опыт одного неудачного расследования

Многострадальная Самара получила ещё один шанс махом из когорты городов, властям и населению которых наплевать на историческую память, оказаться в коротком списке отечественных поселений, где проблема сохранения культурного наследия решается успешно и «рекордно-короткими» темпами. Так сложились звезды: с приходом на губернаторство Николая Меркушкина у областного правительства обнаружилась воля, возможность попасть в пул футбольного мундиаля 2018 года заставила чиновников всех уровней более реалистично присмотреться к состоянию в городе с гостеприимством, и, наконец, появилась возможность аккордно потратить на благоустройство около $1 млрд.

Впечатляет. Осталось понять, куда будут направлены эти колоссальные средства, какими качествами должен обладать памятник истории и культуры, чтобы его затронула вся эта благодать, и в каком виде он будет явлен нам после окончания реставрационных работ.

Что будет с Фабрикой-кухней? Какова судьба Особняка с атлантами? Быть ли в Самаре Музею деревянной скульптуры? Есть ли инструменты, с помощью которых можно бороться с 32-этажными фаллическими фантазиями самарских архитекторов? И чем Самара отличается от прочих – прекрасных и таких непохожих – российских городов?

***

Как я хотел уличить «супостатов»! Когда ещё предоставится такая возможность: на реконструкцию старой Самары выделили миллиарды! И буквально через месяц – список из 292 (!) объектов, которым отказано в статусе «памятника истории и культуры», причем объекты эти находились в перечне «вновь выявленных», а тут в одночасье «выпали» даже с этой «скамейки запасных».

Я попросил приятеля с машиной и фотоаппаратом потратить два дня из «больших праздников», чтобы провести «следствие» – наверняка, думаю, внесли в губернаторское постановление что-нибудь давно снесенное или особо ценное, но находящееся в сверхзапущенном состоянии. И мы честно объехали с ним всю (!) самарскую составляющую списка. В один день – «старый город» с окрестностями, в другой – Безымянку.

Я был посрамлен – ни один из номеров списка на почетное звание «особо ценного» не тянул даже во втором приближении. Это чистая правда. Но такая правда, от которой выть хочется и которая оставляет вопросов больше, чем дает ответов.

Второе дно охранных обязательств

Вопрос первый. Как эти развалюхи в список «выявленных» попали? На него я, пожалуй, и сам сумею ответить, но ваше внимание привлеку. Они там чуть ли не четверть века находились, ещё со времен Натальи Хлебниковой, и попали они туда, так как Наталья Алексеевна, как никто другой знала, что остановить – ну, хотя бы приостановить – авральную застройку Самарского, Ленинского, Железнодорожного районов Самары в девяностые можно было, только бесконечно раздувая списки «вновь выявленных объектов охраны».

Это мое такое небезосновательное предположение. И свою положительную роль эти списки сыграли. Законодательство было ещё менее внятным, чем ныне, понятие «зона охраны» повсеместно не применялось, а что такое муниципальные власти и как они могут делить свои права и обязанности с государственниками, было и вовсе неясно.

Теперь старые, но не имеющие заслуг объекты можно и удалить. Погрешу против истины, если не сопоставлю новый список с обещаниями губернатора в разы увеличить процент отреставрированных памятников – от общего числа, но сопоставление это никаких качественных результатов не даст – исключили в соответствии с законом.

Кстати, пример включения объектов в такие вот «спасательные списки» – общее правило. Жители Волжского проспекта, когда над ними нависла угроза строительства многоэтажной гостиницы у Бассейна – то ли на воде, на сваях, то ли прямо на Набережной – добились признания своего микрорайона исторической застройкой. В общем, там теперь ничего возводить нельзя, никакой точечной застройки. Зато – анекдот! – жители этих домов, задумавшие перестройку своей абсолютно типовой квартиры, должны получать разрешение не районного архитектора, а охранителей памятников, что стоит, как вы понимаете, дополнительных денег. За спокойствие нужно, видимо, тоже платить.

Но вернемся к практике исключения из списка памятников. Если завтра власть наберется воли и составит следующий список для исключения – из домов, куда Ленин заходил «чайку попить» и возле которых пасся конь командарма Фрунзе, то настоящих памятников у нас с вами, земляки, едва на три странички хватит.

Самарская среда. А также четверг и прочие дни недели

Маловато у нас с Вами таких объектов. А что есть? Это второй вопрос.

А есть уникальный городской ландшафт, и другого такого в Европейской России до Урала, пожалуй, не найти, сохранившийся в результате того, что Самара и под немцем не была, и ни под одно советское «исключительное постановление» не попала. Я имею в виду чрезмерную скупость коммунистических руководителей, воспрещавших как снос ветхого фонда и строительство взамен его многоэтажек. Понадеюсь на память – не более долей процента от общего числа квадратных метров жилого фонда разрешено было сносить в год. А «исключительные постановления» касались только городов, на которых возлагалось выполнение какой-либо особой государственной задачи.

В процессе написания этого материала узнал, что по приглашению Аллы Шахматовой в Самару на полмесяца приезжает Туман Жамабаев – художник европейской известности. Приезжает писать Старую Самару – улочки, дворики. Уходящую натуру. И это – не перформанс, предваряющий выставку его работу. С точностью до наоборот – выставку составят его самарские городские пейзажи.

Что же привлекает к нашему городку? Прежде всего, неповторимая деревянная Самара и «правильно развивавшийся губернский город в границах конца XIX – начала XX веков». «Правильно» – это с сохранением принципов застройки, утвержденных не только Николаем I, но и Екатериной Великой.

Городская среда – вот что в Самаре самое интересное. Сохранится ли она после вступления в силу постановления областного правительства от 11 апреля 2013 года? Это третий вопрос.

Начнем с простой составляющей – с деревянной архитектуры. Да, да, простой, потому что есть Ваган Гайкович Каркарьян с его уже готовым проектом музея деревянного зодчества, есть здания, многие из которых, во-первых, имеют как предмет охраны лишь какой-то фрагмент, а во-вторых, ещё в советские времена появился проект об устройстве такого музея возле Ленинского мемориала – есть пример. Его и сейчас не поздно там организовать. Нужна только воля! А перенос деревянного здания с одного места на другое вполне допустим в исключительных случаях (а чем наш случай – не исключительный).

Не получится в черте старого города – вынесите музей в природную зону. Хуже – вопреки градостроительной логике, но вот в Иркутске же устроили в лесу музей деревянной скульптуры. И ничего.

Со второй составляющей сложнее. Вот три домика подряд на Пионерской между Куйбышева и Степана Разина. Каждый в отдельности они ничего из себя не представляют, а вместе – ансамбль. Или угловой дом на Некрасовской и Галактионовской, напротив ГАИ, дом как дом, а вместе с милицейским строением представляют пару, которая весь квартальный ансамбль держит.

Вот не включили их в список охраняемых объектов, и что ждет их теперь – снос? Это четвертый вопрос.

По закону, разумеется, из одного другое напрямую не следует. А на практике? Свидетелями скольких таких сносов мы уже были? Да что сносов – убережется строение от сноса, так превратится оно в уродливую улитку, пожирающую особнячок Аржанова с флигелем напротив костела. Или в здания на Алексея Толстого, «встроенные» в типовые и уродливые двенадцатиэтажки. Или в домик из «мультяшки», как бывший гастроном «Утес» на углу Куйбышева и Ленинградской.

Оторопь берет, когда подумаешь, что снесут старенький двухэтажный купеческий домишко, ладненький, аккуратненький, спроектированный не Растрелли и не Мельниковым, а так – на сколько денег хватило, но на совесть, «для себя», и его место займет бетонный урод с элементами кирпичной кладки.

Так кто же банкует, когда на кону – история?

И вот самый важный вопрос, пятый, – кто будет «осваивать» средства на приведение в порядок «гостевых маршрутов» к чемпионату мира по футболу – на них же средства выделили?

Получается, что памятников на них немного. Значит, «приводить в порядок» будут не реставраторы, а нанятые мэрией строители? Или строители, работающие под контролем мэрии. В городе нет главного художника, нет человека, который был бы вправе остановить веселенькую такую раскраску домов в несочетаемые друг с другом цвета. Раскраску, не имеющую отношения ни к историческому колеру, ни к каким бы то ни было представлениям о гармонии.

Никто не в состоянии привести в порядок и рекламу. Наша газета писала о рекламе ресторана, фактически уничтожившей панно Вячеслава Герасимова возле Дома профсоюзов. В мэрии нам пообещали решить этот вопрос до 2 апреля. В результате возле панно появился ещё один домушка, которым можно полюбоваться на фото.

А для иллюстрации рекламной вакханалии я выбрал две картинки. Обе – с гостевой улицы – улицы Куйбышева. Один дом – на углу с Комсомольской – это такой покосившийся «челышевский» доходный дом – весь в вине и продуктах, а другое – более узнаваемое. Это пара из легендарного кинотреугольника. Бывший «Молот», ныне – торговый дом, и «Триумф», или «Имени Ленинского комсомола», теперь – экспресс-ресторан. Обратите внимание на стилевое единство. А это самое сердце Самары.

В городе главный архитектор – человек, на глазах превратившийся из борца против сноса Фабрики-кухни в чиновника, оправдывающего уничтожение ипподрома во имя интересов застройщиков торгово-храмового комплекса.

Что будет к восемнадцатому году с уютной купеческой Самарой? У мэрии нет даже стратегического плана развития города. Я имею в виду не план архитектурной застройки. Всё время вспоминаю черчиллевское: «Война слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам». Это относится к профессионалам всех мастей – при решении профессиональных вопросов клановые, цеховые интересы у них всегда превалируют. Вот и архитекторы не могут безнаказанно заниматься реализацией своих проектов – это дело общественное.

Нужен не архитектурный план, а выработка комплексного представления о возможных путях развития Самары в широком, культурологическом смысле.

Сейчас у муниципалов – широчайшее поле деятельности. Пакет законов о перераспределении полномочий между различными ветвями власти дал им в руки мощные инструменты. И что?

Вот главный архитектор шел во власть – видит Б-г, я отговаривал его это делать, власть губительна для неокрепшего творческого организма! – с идеей приведения в порядок дома Маштакова. Напомню, это «объект» по улице Самарской, 207, построенный по проекту А. А. Щербачёва. Уже много лет чахнет он перед роскошным небоскребом Сбербанка. Блоггеры давно окрестили его «символом старой Самары, застрявшей в подвешенном состоянии за забором на фоне новостроек».

Так вот в статусе защитника старины нынешний главный архитектор при поддержке международных SAVE Europes Heritage и MAPS добивался переноса здания в музейную зону и его последующей реконструкции. Теперь его бьют по рукам? Потому что Дом Маштакова продолжает гнить.

А санаторий «Красная Глинка», лишенный статуса памятника в позапрошлом, кажется, году? Кто-нибудь расстарался вписать его в зону, используемую для медицинских целей или досуговых? Нет? Что-то помешало?

Безымянка – вторая Самара или другой город?

Ведь всё это списанное из исторических раритетов добро, а это добро без какой бы то ни было иронии нужно облагородить. Чем не поле для деятельности! Вот Безымянка – отдельный и очень большой населенный пункт, где всё не так, как у нас, «в городе». Иногда попадаю туда (будете смеяться, но самый роскошный самарский кинозал находится на площади имени Кирова) и чувствую себя чужаком. Другие лица, другой разговор, другая среда.

Пару лет назад впервые попал на Кировский рынок – вышел не на той остановке метро – это же настоящий Чайна таун! Спасибо старушке: она увидела мое выражение лица, и наскоро сориентировавшись, помогла выбраться оттуда.

Так вот, Победа, Физкультурная – это сейчас замечательное поле для социально-архитектурного эксперимента. Замечательный в стилевом отношении комплекс 40-х – 50-х годов. Съездите в Нижний, познакомьтесь, как бережно они обращаются с рабочим районом города, застроенным по проекту братьев Весниных. Другая эпоха, другой стиль, но есть единая, бережно сохраненная среда, обитатели которой чувствуют себя в ней вполне комфортно.

***

Вначале я планировал построить этот материал как интервью с заместителем министра культуры Самарской области Светланой Пряниковой. Охрана памятников – её компетенция. Мы давно знакомы – то боролись друг с другом, то сотрудничали. Проговорили почти два часа. Я задал правильные вопросы – получил правильные ответы, но мне показалось, что будет честнее, если я и за вопросы, и за сомнения, и за выводы возьму ответственность на себя. Не буду манипулировать фразами, держать фигуру в кармане.

Сложно, как я понимаю, складываются отношения между властью государственной и земской – вернее, подобием земской – муниципальной, не сумевшей пока стать органом нашего с вами самоуправления. Хотя послереволюционный срок уже довольно велик – две дюжины лет.

Первый рукав власти понял, смею надеяться, что прибрав все права, он получил и все обязанности. Стал делиться, а второй рукав, привыкнув к подвохам, не торопится отвечать взаимностью.

А причем здесь мы? Ни при чем, к сожалению. Хотя могли бы. Если бы власть, например, муниципальная, прежде чем класть своё здоровье за наше счастье, начала советоваться – а нужно ли нам такое счастье, к примеру. Это они у старших товарищей заразились, я понимаю. Но не стоит забывать, что от этой болезни есть лекарство. Не дай Б-г, конечно.

Опубликовано в издании «Культура. Свежая газета» №8 от 16 мая 2013 года

Tags: Азаров, Культура Самары, Культурное наследие Самарской области, Самара
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments