November 5th, 2021

Как самарские критики поехали смотреть а new theatre

Галина ТОРУНОВА *

Раньше в Куйбышеве при ВТО отлично работала секция театральных критиков. В нее входили многие ведущие журналисты (главные редакторы, зав. отделами газет, радио и телевидения) и преподаватели высшей школы. Руководил этой секцией много лет доктор филологии, профессор, зав. кафедрой русской и зарубежной литературы государственного университета, зав. литературной частью драматического театра имени М. Горького Лев Адольфович Финк.


Секция работала реально: рецензии на спектакли печатались постоянно и во всех газетах, часто появлялись творческие портреты и в газетах, и на радио, и на телевидении, и даже печатались проблемные статьи. Несколько раз в сезон критики обсуждали последние премьеры театров области с приглашением постановочной группы и всех членов труппы (кому интересно). Систематически секция выезжала в Сызрань, в Тольятти, и там обсуждение проходило в труппе.
И вот однажды, уже во время перестройки, секция решила выехать в другой город, в Волгоград, дабы познакомиться с одним из первых молодежных театров, родившихся в стихийной свободе перестроечной эпохи. Создал этот театр Отар Джангишерашвили. Тамара Яковлевна Воробьева созвонилась с Волгоградским ВТО, и секция двинулась в путь.
В первый вечер в новом театре давали «Ромео и Джульетту» великого, стало быть, Вильяма Шекспира. Кто-то нас предупредил, что героев нам покажут в обнаженном виде. На всякий       случай мы с Александром Лобановым сели в проходе: мало ли, вдруг придется потихоньку убегать, ну, там, покурить или в буфет очередь занять. И были правы. Довольно скоро стало понятно, что понтов в спектакле много, а со смыслами – напряженно. Кич во всём его махровом цветении.
Публика, однако, принимала спектакль довольно благосклонно. Наверное, ждали обещанную обнажёнку. Вы помните, тогда многие театры кинулись раздевать актеров. Свобода, брат, свобода.
В антракте мы, естественно, с Сашей ринулись в буфет, и тут нас настиг Лев Адольфович. От пережитого волнения и недоумения он широко развернул кошелек и заказал коньяку на всех. Понимали мы, что иначе до конца нам не досидеть.
Обнаженных Ромео с Джульеттой в струях фонтана нам к концу показали, но это поблекло в сравнении с тем, что предстояло зрителям первых рядов испытать в начале второго акта. Зал театра был довольно тесный, так что колени зрителей первого ряда упирались в сцену. Лев Адольфович всегда садился во второй ряд, в этот раз вместе с ним села Наталья Ивановна Михайлова. Со сцены свисал какой-то пластиковый край. Непонятно, что и зачем.
Второй акт начался с молодежной тусовки, состоящей из молодых юношей в плавках и длинноногих девиц в ультрамодных купальниках. По какой-то реплике часть этой тусовки ухнула в бассейн, который, оказывается, был налит на авансцене. Вода, согласно закону Архимеда, высокой волной выплеснулась на первые три ряда. Наталья Ивановна испуганно вскрикнула, попыталась вскочить, упала в кресло, и оно (кресло) рухнуло. Дальше спектакль смотреть уже не было никакой возможности.

* Театровед, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Шпионские страсти по Нобелевке

Константин ПОЗДНЯКОВ *

Начинать лучше с конца. А в конце этой книги, в разделе «Об авторе», можно узнать, что Пьер-Луи Ганьон – канадский специалист по русской литературе. Извините, но от специалиста и ожидаешь чего-то адекватного, мало-мальски документального, при всей сомнительности жанра «политический триллер». Мне почему-то кажется, что Иван Алексеевич был бы не в восторге, поставь его кто-нибудь в известность, что в XXI веке он станет героем триллера. Но это лишь мои несмелые предположения. То ли дело смелость канадского спеца!


[Spoiler (click to open)]
Итак, действие происходит в 1932 и 1933 годах. Александра Коллонтай делает всё возможное и невозможное, чтобы Нобелевскую премию дали не Бунину, а Горькому, если же не Горькому, то кому-нибудь третьему. Из Москвы с замиранием сердца за коллонтайскими интригами наблюдает Максим Литвинов. Следующим смотрящим в иерархии выступает шеф ОГПУ Менжинский и дальше, конечно же, сам «кремлевский горец».
После внезапного исчезновения Бунина напряжение, по идее, должно только нарастать, триллер как-никак, но что-то не получилось. А почему? Причин много.
Помнится, в моем детстве была серия книжиц «Страницы истории нашей Родины», среди выпусков попадались неплохие вещи, но большинство авторов орудовало прямолинейно. Такой, знаете ли, пересказ исторических событий для детей. Внятных психологических характеристик нет, все персонажи говорят одинаково, упрощенный топорный подход. Так же написан роман Ганьона. Поэтому волноваться читателю не придется, саспенса – ноль.
Другое дело – волнение за классиков, доставшихся Ганьону на растерзание. Худшее, что автор провернул с Иваном Алексеевичем, – вложил в уста классика следующие реплики из дешевого шпионского романа: «Ваш план сработал блестяще, – заключил Бунин. – Вам удалось переиграть Сталина. Выпьем по бокальчику сидра! Вы точно его заслужили».
Но это ладно. И. А. Бунин, к счастью для всех, появляется как персонаж только в трех главах. Правда, в одной из них Иван Алексеевич корпит над романом, напоминающим ему (ох, и фантазии у Ганьона) произведения Мережковского!
А вот одному из главных героев, кстати, тоже лауреату Нобелевской премии, Перу Лагерквисту, досталось от Ганьона по первое число. Шведский экспрессионист превратился у бойкого канадца в любовника Коллонтай, отчаянного интригана и болтуна. В общем, как-то расходится биографический образ Лагерквиста с тем, что вышло у Ганьона. Уж не знаю, специально ли введены в текст отсылки к произведениям «Палач» и «Злые сказки», но получилось очень странно.
Когда читаешь: «Лагерквист сидел в углу за кружкой пива», то сразу вспоминаешь: «Палач сидел и пил в полутемном трактире». А когда Коллонтай выручает кузен Лагерквиста по имени Юхан, на ум мгновенно приходит юродивый из рассказа «Юхан-спаситель». Только вот смысла в книге Ганьона от этого больше не становится.
Но это же не научное исследование, а роман, – вправе возразить мне читатель. Согласен, но хоть какое-то правдоподобие должно присутствовать? Вершиной нагромождения нелепостей в «Исчезновении Бунина» становится следующий диалог Лагерквиста и Коллонтай:
– Вы знаете, что собой представляет эта грандиозная стройка?
– Разумеется! Это огромное достижение советской инженерной мысли! Канал свяжет Балтийское море с Белым, что значительно облегчит морскую навигацию.
– Именно так. Но на строительстве работают тысячи политзаключенных. Это каторжный труд, а относятся к ним хуже, чем к скоту. Они там массово гибнут.
Вот так лихо Коллонтай, на протяжении романа опасавшаяся слежки ОГПУ, режет правду-матку перед Лагерквистом. Всё в лучших традициях того самого соцреализма, который в романе Ганьона напрямую связан со Сталиным, а значит – с главным злом. Позвольте представить: социалистический реализм прямиком из Квебека! Ура, товарищи! Впрочем, объявить благодарность за воспроизведение кондового соцреалистического дискурса нужно не столько П.-Л. Ганьону, сколько переводчице романа, Людмиле Пружанской.
Остается только недоумевать, что книгу выпускали к 150-летию Бунина. Тот еще подарок классику. «Бокальчик сидра» Ганьон точно не заслужил.

* Доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики СГСПУ.
** Ганьон П.-Л. Исчезновение Ивана Бунина. – М.: Синдбад, 2020. – 208 с.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)