November 4th, 2021

Птенцы гнезда Биязи

Аркадий СОЛАРЕВ *

Все знают, что осенью 1941 года Куйбышев официально стал запасной столицей Советского Союза. Так сказать, политической. Но еще до этого достаточно провинциальный тыловой город начал превращаться и в крупный промышленный центр за счет эвакуации сюда огромного количества самых разных предприятий. Впрочем, «эвакуанты» прибывали не только в областной центр, но и в соседние города.

В октябре того же года преобразился и совсем тогда еще деревенский Ставрополь. В местную кумысолечебницу высадился большой московский десант под командованием генерал-майора Николая Биязи, который, будучи потомком итальянских переселенцев, в совершенстве владел четырнадцатью иностранными языками. В Ставрополь он привез военный факультет II Московского пединститута иностранных языков. Молодые парни и девушки в гимнастерках без знаков различия готовились стать обычными военными переводчиками с 28 языков и не только. Наиболее подготовленных и талантливых студентов готовили здесь к службе в общевойсковой и военно-морской разведках и даже в Главном разведуправлении генштаба Красной армии.

Генерал-майор Николай Биязи

[Spoiler (click to open)]
В 70-е годы прошлого века Нина Арзуманова, завкафедрой европейских языков, так вспоминала жизнь в Ставрополе:
Работать приходилось много, занимались в три смены. Уставали страшно. Но не унывали – было очень интересно учить, передавать знания. После занятий, поздно вечером, готовились к следующему дню. Сидели все вместе за одним столом и боялись засмеяться, чтобы не погасить коптилку. Свет давали только в главное здание, да и то иногда выключали. Тогда в темноте, чтобы не видели курсанты, залезали с ногами на стол, чтобы согреться, и рассказывали по-немецки все, что знали, читали и видели.
Зима выдалась очень холодная. Мерзли страшно. На комнату получали на дрова бревно, сырое и мокрое. Есть хотелось всегда. Хлеб (400 г в день) съедали быстро, зимой его, замерзший, приходилось рубить топором. Ели чаще всего горох и пшенку. Выручали семечки. Летом даже за малиной в лес бегали. А какие вечера самодеятельности закатывали! Был свой джаз под управлением Г. Изаксона, силовые акробаты из пограничников, был даже «Умирающий лебедь» Сен-Санса, его танцевала жена профессора Таубе, бывшая балерина Нежинская. Слушатели морского отделения лихо отплясывали «Яблочко». В общем, жили одной дружной семьей.
Со временем в Ставрополе наладилась нормальная подготовка военных переводчиков для фронта, которых тогда очень не хватало: один на дивизию, в редких случаях – один на полк. А без этих людей, не только владеющих языком противника, но и знакомых с его военной структурой, умеющих свободно ориентироваться в трофейной документации, вылавливать в эфире нужные сведения, трудно было подготовиться и вести бой.
«Пленный показал…» – в этих словах оперативных сводок сплав труда разведчика и переводчика. Переводчики были в пекле боя, чтобы тут же на передовой оперативно допросить только что взятого «языка», участвовали в рейдах по тылам противника, вели пропагандистские передачи с первой линии окопов, ходили с парламентерами, чтобы, рискуя собой, спасти жизнь сотен и тысяч солдат.
Еще во время учебы многие курсанты были на подхвате у своих мэтров, вместе с ними готовили спецпособия для фронта. Уже в 41-м генерал Биязи и профессор Монигетти с помощью своих учеников составили «Краткий русско-немецкий военный разговорник», который был издан двухмиллионным тиражом. Большой ценностью, как вспоминали фронтовики, стал «Краткий немецко-русский словарь бранных слов и крепких словечек». Известны случаи, когда наши разведчики в гитлеровских мундирах, изучив лишь несколько крепких солдатских выражений, с их помощью проникали далеко во вражеский тыл. Всего же ставропольские преподаватели и их студенты подготовили два десятка таких учебников.
Военфак сделал все возможное, чтобы обеспечить фронт кадрами переводчиков. За два года существования факультет и курсы военных переводчиков выпустили около двух тысяч человек. Из них подавляющее большинство было направлено в действующую армию. Они честно и самоотверженно работали на фронте, принимали участие в боевых операциях, десантировались в тылу врага, уходили в партизанские отряды.
За два года в Ставрополе учили языки многие из тех людей, которые потом стали очень известными в нашей стране.

Бригантина поднимает паруса

Песенную строку «В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса» знает каждый из моего поколения. В юности нам казалось, что эта песня – наша ровесница и написана именно для наших гитар и наших костров. Но, оказывается, родилась она поколением раньше, еще до войны. Автор ее слов Павел Коган, 19-летний студент ИФЛИ – Института философии, литературы и истории, который сами студенты именовали как «Институт флирта и любовной лирики». Именно там этот парень, который в 17 лет написал классическое: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал», встретил свою первую и последнюю любовь Елену, родившую ему дочь Ольгу.
Павел был близорук и потому не подлежал мобилизации. Поэтому он поступил на Ставропольские курсы военных переводчиков и после их окончания в звании лейтенанта отправился в Красную армию, стал переводчиком полкового разведотряда. Написал строевую песню для своего отряда на мелодию «Бригантины», которую в 30-е сочинил его 18-летний московский друг Георгий Лепский. Увы, но текст этой песни не сохранился.
Провоевал Павел Коган всего-то меньше года. 24 сентября 1942 года на сопке Сахарная Голова под Новороссийском лейтенант Коган и возглавляемая им разведгруппа наткнулись на большой отряд гитлеровцев. В этом бою Павел Давидович был убит.

«Этуш, вот тебе твой орден, держи, пока меня не убило или тебя»

Великую Отечественную Владимир Этуш встретил студентом Щукинского театрального училища. У студентов была бронь. «Привлекали нас только на рытье окопов вокруг Москвы, – вспоминал Владимир Этуш. – Возвращался оттуда другим человеком. Но продолжал ходить на занятия, роли учил, в спектаклях играл. Осенью 1941 года во время спектакля «Фельдмаршал Кутузов» насчитал в зале 13 зрителей, которые почти все были женщинами. И знаете, мне стало стыдно. Так что я покинул сцену, решил, что мое место не в театре. На следующий день отказался от брони и ушел на фронт добровольцем».

Владимир Этуш в школе переводчиков

У Этуша фронт начался на курсах военных переводчиков в Ставрополе. Еще школьником по настоянию мамы Володя изучал немецкий язык. Потому в военкомате и решили это использовать. Учился на курсах он четыре месяца: «Готовили к разведке и даже собирались забросить в тыл врага. Но тогда что-то сорвалось, и я попал в обычный стрелковый полк».
Воевал он на Кавказе, в горах Кабарды и Осетии, принимал участие в освобождении Ростова-на-Дону, Украины. Воевал геройски. Вот что сказано в его наградном листе: «15.09.1943, наступая на районный центр Куйбышево, лично с группой бойцов ворвался в село и в уличных боях уничтожил 8 солдат и офицеров противника. За мужество и смелость в боях достоин правительственной награды – ордена «Красная звезда».
«Церемонию награждения я пропустил – был на задании. Вернувшись, сразу попал на наблюдательный пункт командира полка. Боевые действия уже начались. Все смешалось – разрывы снарядов, надрывный вой самолетов, а тут еще и комбата убили. Короче, орден мне подполковник вручал на бегу во время атаки. Бежит рядом и кричит: «Этуш, вот тебе твой орден, держи, пока меня не убило или тебя». И отдал вместе с коробкой. Мы тогда, к счастью, оба остались живы».
В 1943 году Владимир Этуш был тяжело ранен, получил 2-ю группу инвалидности и в 1944 году вернулся на четвертый курс Театрального училища имени Щукина.

Отец Бонифация и Винни-Пуха

Режиссер, художник и сценарист мультипликационного кино, педагог, переводчик. Участвовал в создании более двухсот мультфильмов. Народный артист СССР. Лауреат двух Государственных премий СССР, премии Президента Российской Федерации, Национальной премии ГДР.
Таков суперкраткий перечень профессий и заслуг Федора Хитрука, чьи Бонифаций и, тем более, Винни-Пух точно навсегда останутся с нами и с нашими детьми. К сожалению, внуков куда больше интересуют «Смешарики» и им подобные твари. Но что делать? Сами мы и виноваты: таких потомков воспитали. Обратите внимание, в перечне профессий Федора Хитрука значится: «переводчик». Эту профессию он получил тоже на Ставропольских курсах.

Вечная музыка

Андрей Эшпай – будущий композитор, педагог и общественный деятель – с началом Великой Отечественной войны очень хотел пойти на фронт добровольцем, однако ему как несовершеннолетнему отказали. Но через курсы военных переводчиков он все-таки в конце 1944 года попал на 1-й Белорусский. Приказом от 7 мая 1945 года военный переводчик Андрей Эшпай за полученные при допросе пленных данные, которые дали возможность подавить множество огневых точек, и за личное уничтожение 8 солдат и офицеров противника в боях за Берлин был награжден орденом Красной Звезды.
***
Так что очень многие выпускники Ставропольских курсов военных переводчиков, «птенцы гнезда Биязи», как однажды высказался один из них, навсегда вошли в историю родной страны.

* Заслуженный работник СМИ Самарской области, лауреат премии Союза журналистов СССР, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

Тварь из преисподней

Вячеслав СМИРНОВ *
Фото автора

Губернаторша была похожа на маму Стифлера. Если вы понимаете, о чем я. Олды здесь?

В спектакле «Чичиковlive» занята вся труппа ТЮЗа «Дилижанс», и не только актеры. Но персонажей здесь намного больше, чем артистов: некоторым исполнителям досталось по две, а то и по четыре роли. Конечно, речь идет о типажах, утрированных масках, поэтому неудивительно, если тот или иной герой вам напомнит кого-то.
Питерский режиссер Евгений Зимин уже ставил в «Дилижансе» классику, и тоже, как и в случае с «Мертвыми душами», по своей инсценировке – «Преступление и наказание». По его словам, вторая постановка в уже знакомом театре сложней, чем первая, поскольку необходимо не повторяться. Разумеется, с предыдущим спектаклем вы не найдете параллелей, настолько это разные работы.


[Spoiler (click to open)]
По словам создателей сценической версии поэмы Николая Гоголя, «Чичиковlive» – это драматический концерт группы «Чичиковband», участники которой во главе с фронтменом Чичиковым рассказывают историю, произошедшую в городе NN. Форма спектакля – живой концерт, в котором артисты не только исполняют роли, но и играют на различных музыкальных инструментах.
Художественный руководитель театра Виктор Мартынов исполнил в спектакле четыре роли. Теперь во всех четырех муниципальных театрах Тольятти – играющее художественное руководство. Но, кроме того, Мартыновым написана музыка к спектаклю, как и ко многим другим постановкам «Дилижанса». И вот за эти две ипостаси хочется сказать: мое почтение, Виктор Валентинович! Представьте себе, как можно спеть следующий текст, рефреном проходящий через весь спектакль:
– Вишь ты, вон какое колесо! Что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Москву или не доедет?
– Доедет.
– А в Казань-то, я думаю, не доедет?
– Доедет, – выпевает солист, противореча классику.
Автор костюмов и декораций Елена Золотарева тоже из Санкт-Петербурга, хоть и рождена в Тольятти, но с «Дилижансом» ее связывает намного больше работ, чем режиссера. Согласно ее замыслу, облик нынешних героев представляет собой компиляцию стилей – псевдоисторического, концертного, клубного. То есть не ставилась задача обряжать персонажей в исторические костюмы эпохи Гоголя. Единственная декорация в пространстве сцены – морской контейнер, который символизирует и шкатулку с сюрпризом, и дорожный чемодан, являясь символом долгого трудного путешествия. Его апгрейженная конструкция позволяет осуществить быструю смену мест действия: нижняя часть преобразуется то в лачугу, то в имение, в спальню, в пыточную, а верхняя площадка становится то верхом кареты, то балконом дворянского дома, то сценой в «ЧичиковClub». В сочетании с поворотным кругом динамика трансформации контейнера усиливается.
Не поленился, посчитал: 18 человек на сцене играют 33 персонажей. Скажу лишь о тех, кто настолько бросается в глаза, что без них никак не обойтись в моем повествовании.
Петр Зубарев играет Ноздрёва неистового, настаивающего, превалирующего. Его персонаж – более сомнительный, чем у самого Гоголя: эдакий агрессивный ковбой из «Горбатой горы». Один из примеров – сцена верховой езды, во время которой Ноздрёв словно насилует и кобылу под ним, и подсаженного в седло Чичикова, настолько это выполнено зверски, плотски, жизнелюбиво. Про таких, как Ноздрёв, сейчас говорят: токсичный человек, – и стараются держаться от них подальше. Но куда уж подальше, если он повсюду – и в доносах, и в сплетнях, и во снах.
Коллектив театра до самого момента премьеры держал в тайне, кто исполняет роль Чичикова. Ведь именно на нем сделан акцент, он солист группы «Чичиковband». Признаюсь, и для меня сюрпризом стало то, что главную роль в спектакле исполнила Ирина Храмкова. Если вы привыкли видеть актрису в роли Маши в «Трех сестрах», то в данном случае, боюсь, вы будете не просто удивлены – вы будете шокированы.
В «Чичиковlive» главный герой похож на посмертный снимок Мэрилин Монро, сделанный судмедэкспертом после обнаружения тела. Если вас не смущает подобное сравнение – не поленитесь, поищите фотографию на просторах Интернета.
В спектакле мы видим демоническую сущность – бесполую, как и подобает инфернальному существу, имеющему мало общего с миром живых и с большим сопротивлением и неохотой вынужденному творить свои мерзкие делишки в этом мире. В словосочетание «мертвые души» вкладывается уже не только тот смысл, который подразумевался Гоголем. Здесь потусторонняя тварь добивается правообладания бывшими людьми, чтобы совершить с ними некую черную мессу – действие, которое невозможно описать человеческими словами. Речь и пластика героя, его реакции на православные реалии XIX века и в целом на общечеловеческие ценности говорят о том, что ему чужд и отвратителен этот мир, но ради своей чудовищной цели эта погань готова чуть-чуть потерпеть вялое сопротивление ничтожных людишек.
Ирина Храмкова – барышня изящная, поэтому столь разительный контраст произвел должный эффект. Впрочем, в 1990-е Ирина пела в панк-группе «Мозговые Пираньи», что, возможно, способствовало не только живому исполнению вокальных партий в спектакле, но и созданию образа, противного человеческой природе.
К обязательной фразе о том, что постановка осуществлена при поддержке федерального проекта «Культура малой Родины», хочется добавить: результат превзошел уровень денежных средств, выделенных на проект. «Чичиковlive» – один из немногих спектаклей, который хочется сразу же пересмотреть еще раз. Или не сразу, ладно, а недели и месяцы спустя. Множество персонажей, калейдоскоп событий, масса деталей, к которым хочется вернуться и всмотреться в них пристальней – вот что примечательно в спектакле. Не знаю, возможно ли осилить на сцене полную иллюстрацию «Мертвых душ»? Но свое видение поэмы Гоголя – отчего бы не представить зрителю?
Название спектакля можно трактовать по-разному: Чичиков в жизни, живой Чичиков, жизнь Чичикова. В связи с этим режиссер даже трансформировал знакомый слоган: Чичиков жил, Чичиков жив, Чичиков будет жить. Так оно понятнее и доступней.

Театр юного зрителя «Дилижанс» (Тольятти)
Евгений Зимин
Чичиковlive
Драматический концерт в двух частях по мотивам поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Инсценировка, постановка – Евгений Зимин (СПб)
Музыка – Виктор Мартынов
Художник-постановщик – Елена Золотарева (СПб)
Пластика – Маргарита Красных (СПб)

* Член Ассоциации театральных критиков (Тольятти).

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

Снова поезд

Австрия, 2021
Режиссер Петер Черкасски

Рубрика: Смотрим вместе

Олег ГОРЯИНОВ *

Первая глава классического труда Эдгара Морена «Кино, или Воображаемый человек» (1956) называется «Кино, самолет». В ней содержится анализ примечательной синхронии: почти одновременного рождения двух новых машин на излете XIX столетия. Такой ракурс – взгляд на кинематограф как в первую очередь на технологию, а не на высокое искусство или балаганное зрелище – позволяет обратить внимание на то, до какой степени взгляд зрителя (всегда был и всё еще остается) зачарован техническими возможностями нового медиума и вместе с тем – слеп по отношению к их природе.

Хотя такой подход – удел скорее киноведов. Даже сейчас иной разговор об очередном голливудском блокбастере не обходится без восхищений тем, «как это сделано!». Но стоит перевести это восклицание в вопрос – «как это сделано?» – и сразу повисает неловкое молчание: машинерия кинозрелища чаще всего остается за кадром, вне поля зрительского  внимания, не тревожа его конвенциональные представления о том, что такое кино.
Другая машина – паровоз – связана с кинематографом не только технически и генеалогически, но и травматически: «Прибытие поезда на вокзал Ля Сьота» (1896) братьев Люмьер даже неспециалистами в истории кино регулярно вспоминается как такой опыт шока, погасшее эхо памяти о котором длят современные фильмы. С той лишь разницей, что фильм Люмьеров пугал аудиторию сильнее, чем иной крупнобюджетный хоррор или фильм-катастрофа, призванный увлекать зрелищем невозможного.
Петер Черкасски, австрийский авангардист, в своей новой работе попытался напомнить о загадочном сочетании кино, поезда и той насыщенной смеси зачарованности и испуга, которая рождается из этой встречи.
«Последний шедевр Петера Черкасского «Снова поезд» – это великолепное произведение синтеза: синтеза истории кино, кино как зрелища, тревог индустриализации, открытий киноаппарата, возможностей и расширения структурного кино».
Столь лестные и вместе с тем совершенно обоснованные слова словно написаны в какой-то параллельной Вселенной. А именно в мире, где победила не голливудская система кинопроизводства, заточенная на прибыль и прирученные аффекты, а мечта первых киноэкспериментаторов, которые ждали от рождения кино радикального разрыва с предшествующей традицией искусств. Хотя Хосе Сармиенто Инохоса, автор этих слов, пишет о синтезе, важно понимать, что речь идет не о синтезе классических искусств, а о синтезе возможностей новой машины. Черкасски напоминает о том, как пленка, аппарат, проекция и порожденное ими движение творят опыт, который выламывается за рамки всего, что принято обозначать словом «фильм».
Хотя работа Черкасски посвящена Курту Крену, одной из легенд «структурного кино», а название отсылает к фильму Крена «Снова дерево» (1978), «Снова поезд» выламывается из традиции киноэкспериментов: в отличие от преимущественно статичных и цикличных изображений «структурных фильмов» Черкасски ведом магией движения и скорости. Его фильм – словно «Поезд-беглец», сорвавшийся с цепи функционального назначения. Негативы оригинальных кадров искрятся, фильм-локомотив металлически скрипит, а зритель погружается в вакханалию изображений, силе которых может позавидовать всякий голливудский создатель спецэффектов.
Черкасски работает с found footage, то есть с уже некогда снятым материалом (от «Антракта» (1924) Рене Клера до «Духа улья» (1973) Виктора Эриса), и извлекает из известных или уже порядком запылившихся в архиве кадров силу «дикого» кинематографа. Как отметил другой рецензент, «Снова поезд» – это восторженная ода хрупкости и взрывной силе медиума кино».

* Киновед, философ, кандидат юридических наук, главный научный сотрудник Музея Рязанова.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)