September 23rd, 2021

Культурный код

«Я не повел бы вас за собой в землю обетованную, даже если бы мог, потому что, если я сумею довести вас туда, кто-нибудь другой сумеет вас оттуда вывести». Это из романа «42-я параллель» Джона Дос Пассоса.
Вот, собственно, за это я и не люблю большевиков. Не большевиков-ленинцев, а большевиков вообще – тех, кто оказался во власти и немедленно уверовал в собственную непогрешимость, в то, что это возвышение/восхождение – результат их исключительного интеллекта. В памяти, правда, остаются те, кто позволял себе сомневаться и советоваться. В доброй памяти. Но большевики, как правило, успевают столько всего натворить – переделать, раскурочить…
Главная беда в том, что Они начинают ускоренными темпами менять базовые жизненные принципы, этическую систему, традиционный уклад. А как же иначе: Они же самые лучшие, Они победители и уверены в том, что все остальные – «лузеры» – мечтают походить на них. И понеслось! Реформируем систему образования – ведь Они вполне себе обходятся без ее излишеств. Снижаем до неприличного стипендии – ведь Они вместо не обязательных занятий грузили в свое время мешки на железнодорожных станциях (и выжили!). Делаем необязательным художественное воспитание в общеобразовательных школах – Они же вполне без этого обходятся!


[Spoiler (click to open)]
Еще печальнее, когда под руку Им попадается что-то, что дорого тебе с детства. Например, городской ландшафт, в котором ты вырос. Тут уж большевики беспощадны и в ход идет сарказм – издевательская гипербола в отношении замшелых двориков старого города, злая ирония – «да какой это памятник истории, что вы носитесь с этой развалюхой? Вот в столице, вот в Петербурге, вот… вот…»
И уже «Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след», а ты живешь внутри ультрасовременных дворов-колодцев, окантованных высотками из стекла и бетона, ходишь на выставки сломанных в дремучем лесу веток, слушаешь сонаты для двух водосточных труб, пилы-болгарки и скрипучей входной двери. А главное – тратишь прорву усилий на то, чтобы не оказаться в потоке вечно куда-то мчащихся земляков, потому что «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее».
Зачем страна всё время куда-то бежит? Или это не страна, а только ее срез, который я вижу? Но ведь из всех производств развиваются только нанофабрики и прокатные станы в цифре, однако не цифрой же единой…
***
Вот это и есть смена культурного кода р-р-революционным путем. Конечно, не след щи лаптем хлебать, за водой с коромыслом всякий раз к колодцу ходить и каждую выгребную яму XVI века ограждать охранными грамотами, свидетельствующими о ее уникальности, но зачем же верить рецептам всех докторов кряду, ведь может оказаться, что свои дипломы они купили в каком-нибудь переходе метро или вместо лекций грузили где-нибудь апельсины бочками, а репутация – всего лишь результат пиара, самого божественного из всех искусств и наук.
Не бойтесь сумы, не бойтесь тюрьмы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо
Об этом мы с Сергеем Лейбградом, поэтом, культурологом, публицистом, говорили на дискуссии «Культурный код региона: формирование и особенности», проходившей в Струковском саду в рамках фестиваля «Время читать» (подробно о нем – на 20-й странице).
Вот, кстати, один их самых удачных примеров культурной практики последнего времени. Из всех причин успешности книжного форума главная – в том, что его делали профессионалы, а вмешательство функционеров касалось исключительно их компетенции – ресурсной поддержки.
И не о страхах мы с Сергеем говорили, а о том, что, минимизируя учебные нагрузки и сокращая время обучения – и количество обучающихся, – мы как манкуртовым обручем рихтуем целое поколение, а исключая из его обязательного круга высокое искусство, мы еще и расшатываем и без того хрупкую этическую систему.
Это ведь генералам нельзя доверять принятие решения о начале войны, а решения в сфере образования и художественной культуры имеют право принимать только профессионалы.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

День Самары – День джаза

Игорь ВОЩИНИН *
Фото Евгения ШАРОВА

День города традиционно начался с фестиваля «САМАРА OPEN JAZZ», что стало еще одним подтверждением того, что город настойчиво и успешно возвращает себе статус одного из джазовых центров России.

Организованный департаментом культуры и молодежной политики администрации Самары фестиваль действительно стал событием, обозначив канун двух других полноценных юбилеев. 60-летия джаза в Самаре ** – в 1962-м в Куйбышеве состоялся третий фестиваль джаза в СССР, после Москвы и Ленинграда. Затем в городе их было проведено еще 49; только в 2021-м сентябрьский стал уже третьим и по счастливому совпадению – 50-м в общем количестве!
Завершившийся музыкальный праздник прошел очень успешно. Звучал джаз – всякий и разный. Традиционная классика 20–40-х годов чередовалась с современными опусами новых стилей и направлений, а опытных джазовых зубров на фестивальной сцене сменяли молодые, но несомненно талантливые музыканты и вокалисты.
***
На сцене Летнего театра фестивальную программу открыл квартет главного самарского джазового профессионала Григория Файна. С середины семидесятых годов, когда пианист после окончания Гнесинки стал жителем Куйбышева, ни один фестиваль джаза без Григория, конечно же, не обходился: были его сольные выступления, были выходы с разными составами собственных ансамблей, а также в качестве гостя вместе с ведущими отечественными и зарубежными музыкантами. На прошедшем фестивале к сегодняшним партнерам Григория – гитаристу Игорю Трегубову, контрабасисту Николаю Замоздре и барабанщику Михаилу Лето – добавились гости из Москвы: трубач Иван Акатов и тромбонист Дмитрий Толпегов.



[Spoiler (click to open)]
Иван Акатов, в недалеком прошлом наш земляк, вхождение в музыку начинал в классе фортепиано Центральной детской музыкальной школы, после которой, взяв в 2009-м в руки трубу, поступил в Москве в Государственный колледж эстрадного и джазового искусства, а в 2013-м – в Академию музыки имени Гнесиных. Уже в ходе учебы он играл в разных коллективах, в том числе в New Allegro Николая Левиновского, в московском ансамбле Григория Файна «Звезды джаза», в биг-бэнде Игоря Бутмана, в котором работает и сейчас. Акатов признан одним из самых ярких и самобытных молодых трубачей российского джаза.
Акатов уже имеет и собственный квинтет Jazz Vibes, представляющий удачное слияние бибопа и соул. В его программах присутствует авторская музыка, а также собственные аранжировки известных тем и инструментальные эксперименты в пределах тонального и мелодического джаза, а в квинтете играют известные российские джазмены.
Акатов – очень разносторонний музыкант, что в Самаре подтвердилось его участием, кроме состава Файна, в ансамбле Игната Кравцова и оркестре Сергея Долженкова.
Вместе с квартетом Файна на сцене был также талантливый тромбонист, выпускник Московской консерватории Дмитрий Толпегов. В свои 38 лет он успешно овладел многими музыкальными жанрами, кроме того, сам сочиняет музыку, а иногда и поет. Помимо джаза, Дмитрий сотрудничает с певицей Юлией Зиганшиной в программах красивых песен и романсов, в том числе и собственных.
За счет двух мелодических духовых голосов у квартета Григория Файна появились новые краски в версиях стандартов Джорджа Гершвина и Вернона Дюка, в паркеровской «Донне Ли» и «Олео» Сонни Роллинса, где Акатов и Толпегов блеснули великолепной техникой и удивительным чувством стиля.
***
На контрасте с ансамблем Файна прозвучала группа AMBER SEPT. Ее создатель и руководитель барабанщик Игнат Кравцов в Самаре уже известен: в 2017-м он выходил на сцену со своим ансамблем, а в 2019-м на предыдущем «Самара Open Jazz» играл в составе трио LRK.

Одним из ярко выраженных мелодических барабанщиков в мировом джазе был Джо Морелло в квартете Дэйва Брубека. Вспомните хотя бы знаменитую композицию Пола Дезмонда Take Five: в ней Морелло солирует на барабанах, ухитряясь выигрывать ритмическую версию сложнейшей мелодии с метром на 5/4, в то время как сам Брубек на рояле играет аккомпанемент всего из двух повторяющихся до бесконечности аккордов. Теперь можно признать, что и в российском джазе появился уникальный музыкант, барабанщик-мелодист, как ни трудно применить этот термин по отношению к исполнителю на инструментах, не имеющих фиксированной высоты звучания – барабанах, с удивительной музыкальной фантазией. Можно вспомнить также вышедший в 2017 г дебютный диск Кравцова LUMINISCENCE. Там звучит контрастная музыка, где мощные брутальные ритмы барабанов соседствуют с тонким лирическим мелодизмом солирующего саксофона.
В составе LRK Кравцов участвовал в создании композиций замечательного стиля, сочетавшего в себе элементы академической музыки с использованием богатейшего наследия российской культуры. Здесь он совсем не аккомпаниатор, а равноправный член группы. Кто-то знает и другого Кравцова, чья музыка по характеру уже ближе к названию ансамбля – «Янтарный сентябрь».
На прошедшем фестивале Amber Sept представил уникальную программу, которую ведущий концерта Кирилл Мошков назвал музыкой стиля фьюжн. Могу согласиться с этим определением, но хочу добавить, что здесь ансамбль подошел вплотную к авангарду, хотя и умеренному.
Свое выступление ансамбль начал мелодией с завораживающими восточными интонациями, а затем музыканты предложили композицию, которую сам Игнат представил как 50-минутное музыкальное путешествие. Я бы назвал услышанное «Опусом для ударных в сопровождении мелодических». Ведь опус – это, в широком смысле слова, сочинение, не имеющее не только определенного стиля, но даже и жанра, критериев, сюжета. Прозвучавшая композиция была достаточно сложной, воспринималась далеко не всеми, а кого-то даже просто шокировала продемонстрированной свободой обработки музыкального материала с полным отходом от традиционной регулярности построения импровизации. Весь опус звучало фантастическое соло ударных инструментов с электронной подзвучкой.
***
Ансамблевый вокал на фестивале был представлен бэндом REAL JAM в составе вокального трио и инструментальной группы. Ансамблю 12 лет, он уже неплохо знаком самарским любителям музыки по предыдущим выступлениям. Сегодня бэнд – один из немногих в стране – работает в жанре джазового ансамблевого вокала.



Пик популярности этого жанра в мировом джазе пришелся на эпоху свинга, и в репертуаре выходящих сегодня на сцену групп много стандартов 30–50-х годов. Ансамблевый вокал вообще существует на стыке стилей джаза и популярной музыки, этим отличается и Real Jam: большинство его мелодий принадлежит выдающимся американским композиторам-песенникам. Возможно, как раз это и обеспечивает певицам благодатный простор для формы вокала, непосредственно связанного с массовой песней.
В Самару Real Jam приехал в несколько необычном составе. По личным и вполне уважительным причинам не приехала создатель и руководитель бэнда Татиана Фатеева, несколько обновилась ритм-группа за счет появления на ударных Алексея Беккера, больше известного российским любителям джаза в роли пианиста, на контрабасе – Владимира Кольцова-Крутова. На сцену вышло трио талантливых вокалисток: Татьяна Гайворонская, Анастасия Стрекачева и Наталия Толмачева.
Real Band представил слушателям прекрасное звучание музыкальных экскурсов в историю классического джаза. В форме очень живого интерактивного шоу прозвучали вечные мелодии: Blue Skies, Moonlight Serenade, In the Mood, Route 66, Sing! Sing! Sing!, ну и, конечно же, бессмертный «Караван», хотя и в вокальном обличье. Слушая выступление бэнда, невольно представляешь себе вечерние улицы Нового Орлеана или Чикаго первой половины ХХ века, не случайно одна из программ Real Jam вполне оправданно именуется «Золотые мелодии джаза». На фестивале в Самаре мы просто купались в ритмах джайва, буги-вуги и даже рок-энд-ролла, а сценические образы вокалисток и их костюмы дополняли ретро-стиль всей программы.
Слушателей сопровождали солнечное настроение и радостные улыбки. Причем музыканты-инструменталисты не ограничивались только функциями аккомпаниаторов. Весьма темпераментные и содержательные соло прозвучали в исполнении саксофониста Юрия Севастьянова, трубача Евгения Бондарева, барабанщика Алексея Беккера и пианиста Алексея Рябухина.
***
Сергей Долженков – один из лучших тромбонистов современного джаза России. В Самаре он достаточно хорошо известен, поскольку выступал у нас на фестивале в мае текущего года, где играл с квинтетом, который представил прекрасные образцы джаза стиля фьюжн. Тогда газета достаточно подробно уже рассказывала вообще о недавнем вхождении в джаз, вне сомнения, самобытного музыканта и композитора Долженкова. Но в сентябре он предстал в новом амплуа – руководителя чуть больше года назад созданного большого оркестра полного состава. В состав оркестра Сергей пригласил своих соратников по совместной одновременной работе в легендарном биг-бэнде Игоря Бутмана, в том числе уже признанного лучшим в стране тенорового саксофониста Дмитрия Мосьпана, пианиста Сергея Корчагина, гитариста Евгения Побожего, трубача Ивана Акатова, барабанщика Петра Михеева.
Те из слушателей, у кого термин «биг-бэнд» ассоциируется с именами Гленна Миллера или Бенни Гудмена, были удивлены: Сергей Долженков совсем не случайно назвал свой оркестр New Blood Big Band, то есть биг-бэнд свежей крови, нового лика. Звучащая в исполнении бэнда музыка была далека от привычных, порой весьма сладких и приглаженных мелодий свинга 30-х годов прошлого века, ее язык стал современным.

Впрочем, в английском языке семантика понятия modern jazz, которое мы переводим как «современный джаз», амбивалентна, ибо включает, помимо представления об актуальности, содержательный оттенок понятия «модерн», «модернистский». Именно об этом может идти речь при разговоре о биг-бэнде Сергея Долженкова.
Программы этого оркестра включают авторские композиции, а также опусы Уэйна Шортера, Херби Хенкока и Фредди Хабборда, чьи сочинения находятся где-то на рубеже радикального фьюжн и авангарда. Не стала исключением и программа, исполненная на фестивале в Самаре. Для прозвучавших опусов были характерны компактная и афористичная лапидарность мелодической линии, альтернативность аккордики в гармонии и серьезные изменения в концепции ритма с отходом от регулярности в традиционном свинге. Этому способствовало и участие в составе уже упомянутого выше уникального барабанщика Игната Кравцова.
Импровизации солистов бэнда отличались рваной фактурой и даже несколько излишней нервозностью. Программу биг-бэнда прекрасно дополнило участие уникальной певицы Алины Енгибарян, которую в Самаре мы недавно слышали с собственной программой. А в целом New Blood Big Band Сергея Долженкова стал подлинным открытием фестиваля.
***
Параллельно концерту в Летнем театре Струковского сада фестивальные выступления проходили в сквере Эльдара Рязанова, месте для фестивальных выступлений, мягко говоря, не очень подходящем. Но, увы, это было вызвано требованиями Роспотребнадзора сократить до минимума количество одновременно присутствующих зрителей на массовых мероприятиях. Требование поступило буквально накануне открытия фестиваля, и другие варианты разделения его участников организаторы найти просто не успели.
Конечно же, любители музыки, собравшиеся в Струковском парке, много потеряли, не услышав ансамбль OCEAN JAZZ BAND, который вынужден был довольствоваться импровизированной сценической площадкой на улице Фрунзе.

Ансамбль представил отличную программу, подготовленную к фестивалю его руководителем Дмитрием Болдырем. Она состояла из собственных композиций Болдыря, а исполнена была музыкантами, среди которых рядом с постоянными членами ансамбля гитаристом Артемом Зудиловым и певицей Анжеликой Смола играли гости – контрабасист Николай Замоздра и специально приехавший из Москвы барабанщик Даниил Джигкаев.
Нужно отдать должное таланту пианиста и композитора Дмитрия Болдыря – подготовленная в стиле contemporary jazz программа была очень интересной. Звучала красивая, яркая, мелодичная и легкая для восприятия музыка. В ней присутствовало сочетание приятной, мягкой атмосферы, изысканного саунда с оттенками crossover, rhythm and blues или даже популяра.
Всё это было воплощено в техничных и содержательных сольных эпизодах Болдыря и Зудилова. А вполне владеющая спецификой джазового пения Анжелика Смола смогла точно передать характер исполняемой музыки в мелодически достаточно сложных вокальных фрагментах.
На сцене в уютном сквере выступила также сборная команда джазовой студии «ДВИЖЕНИЕ» вместе с присоединившимися ведущими музыкантами Самары. В возникшем по случаю фестиваля ансамбле играли гитарист Евгений Дементьев, саксофонистка Татьяна Басова, пианист Владимир Воробьев, барабанщик Александр Павлюк. Прозвучала подборка популярных джазовых стандартов. Знакомые мелодии неумирающих композиций Cheek to Cheek, Rout 66, One Note Samba привлекли внимание солидного количества случайных слушателей, впервые услышавших звуки джаза рядом с сидящим на скамеечке бронзовым земляком Эльдаром Рязановым.
***
Полной стилистической противоположностью большого New Blood Big Band стал подлинный хэдлайнер фестиваля – оркестр «САКСОФОНЫ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА» Геннадия Гольштейна. В Самаре этот коллектив выступил впервые и принес много радостных минут общения с эпохой джаза начала ХХ века.

Организованный в 1998-м оркестр совершенно уникален по своему инструментальному составу. При почти полном отсутствии присущей джазовому биг-бэнду стандартной медной группы из 4–5 труб и 4–5 тромбонов в оркестре играет 15–20 саксофонов с ритм-группой и одним трубачом.
В программе звучат музыкальные шедевры – стандарты раннего свингового джаза, и как звучат! По словам Гольштейна, «Саксофоны Санкт-Петербурга» – это его страсть, прекрасная тоска по прошлому, признание в любви к прошлому в настоящем.
В Самару оркестр приехал с 16 саксофонами всех тембров.
Более полувека назад я прочитал немало книг французского музыковеда Андре Одера, а также джазовых авторитетов – американца Леонарда Фезера и немца Иоахима Берендта. Прочитал на специально освоенном именно для этого польском языке, поскольку на русском тогда никаких книг о джазе не было вовсе, Польша же в области современного искусства была безоговорочно вне конкуренции среди наших социалистических солагерников.
И вот уже в начале ХХI века, слушая «Саксофоны Санкт-Петербурга», я вспомнил некоторые профессиональные утверждения Андре Одера. Так, в книге «Люди и проблемы джаза» музыковед настаивает на важнейшем значении психофизической природы в процессе свингообразования: «Джаз, в сущности, состоит из неразделимого, но необычайно разнообразного расслабления и напряжения, то есть из свинга и хот-манеры исполнения». Именно расслабление придает упругость джазовой пульсации и создает эффект движения.
В звучании «Саксофонов Санкт-Петербурга» я обнаружил реальное воплощение теоретических размышлений Андре Одера. Музыка целого оркестра саксофонов с их красивым и мягким ансамблевым звучанием очень даже изящна, но при всем этом обладает великолепным упругим свингом.
При первых же звуках «Саксофонов» в зале фестиваля возникло оживление, и далее все номера большой программы оркестра встречались и провожались одобрительным свистом и возгласами восхищения. Звучали сделанные самим Гольштейном прекрасные аранжировки бессмертных композиций раннего свинга 20–40-х годов, в том числе мелодий Фэтса Уоллера, Рэя Нобла, Хоуги Кармайкла, Ирвинга Берлина.
Программа на сцене шла в формате увлекательного шоу. Сам Гольштейн дирижировал только изредка, а остальное время энергично расхаживал перед оркестром, подходил к микрофону и начинал доверительно рассказывать зрителям какие-то фрагменты истории джаза начала прошлого века.
Инструментальную программу бэнда прекрасно дополнило пение Айрин Буше, великолепно передающее неповторимый настрой и атмосферу «золотой эры джаза» Америки. Иногда в вокальный диалог с Айрин вступал и сам Геннадий. А изображение на экране за спинами музыкантов дополняло звучащую музыку портретами ее авторов и фотографиями улиц Нью-Орлеана, Чикаго и Нью-Йорка начала ХХ века.
Сам Геннадий Гольштейн – ветеран отечественного джаза; вне сомнения, выдающийся музыкант-саксофонист, а также композитор, аранжировщик и лидер. В его творческой биографии несколько этапов. В 60-х – работа в легендарном биг-бэнде Иосифа Вайнштейна. Тогда же вместе с трубачом Константином Носовым он создал один из первых отечественных бибоповых ансамблей. Позже Гольштейн прошел все главные большие оркестры Советского Союза, играл у Эдди Рознера, Вадима Людвиковского, Олега Лундстрема.
Но в 1978-м Геннадий ушел из джаза и сбежал в музыку добаховского периода. По собственным словам музыканта, в жизни всякого человека бывают мутации, разочарования, провалы, возникает творческая усталость. Двадцать лет Гольштейн играл на флейте в организованном им совершенно уникальном ансамбле старинной музыки Pro Anima. Правда, Геннадий Гольштейн продолжал вести курс джазового саксофона в музыкальном училище имени Мусоргского. Там он воспитал целую плеяду замечательных музыкантов, включая Игоря Бутмана, Олега Кувайцева, Алексея Попова, Леонида Сендерского. Кстати, оркестр «Саксофоны Санкт-Петербурга» состоит именно из его учеников.
В 1998-м Геннадий решил вернуться в джаз и создал оркестр, который мы и услышали в Самаре. Уникальный оркестр, поставивший точку – нет, восклицательный знак! – в только что завершившемся фестивале «Самара Open Jazz».
***
Признаюсь, на выходе из Летнего театра я старательно подслушивал впечатления зрителей о фестивале. Слышалось: «Отлично!», «Здорово!», «Замечательно!» Не согласиться не могу.

* Член Гильдии джазовых критиков и Союза журналистов России.
** Игорь Сергеевич настаивает, что «подлинный джаз» родился в Самаре в начале 60-х и ему предшествовали эстрадно-джазовые коллективы – другой жанр. – Ред.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)