September 13th, 2021

Непростая жизнь Евгения Чирикова, рассказанная его правнуком

Маргарита ПЕТРОВА *

В Самарском литературном музее состоялась встреча с Михаилом Александровичем ЧИРИКОВЫМ, правнуком писателя Евгения Николаевича Чирикова, создателем Литературного музея его имени в Нижнем Новгороде. Михаил Чириков рассказал о связи своего прадеда с Самарой и о том, каким должен быть литературный музей.


[Spoiler (click to open)]
Каково это – расти в семье известного писателя?
Непросто быть потомком человека со столь сложной судьбой. В советские годы, когда его книги были под запретом, мама и бабушка не распространялись на тему истории семьи. Они вернулись из Чехословакии в 1948 году с клеймом эмигрантов, как потомки человека, открыто выступившего против Ленина и Октябрьской революции. Роман Евгения Чирикова «Зверь из бездны» одинаково рисовал жестокость и нечеловеческое отношение к людям как со стороны белых, так и со стороны красных.
Непростая судьба писателя отразилась и на его потомках. Половина семьи вернулась на родину, другая половина – уехала в США.
Мама и бабушка вернули в свою страну наследие Евгения Чирикова. Со временем бабушка смогла выступать как дочь писателя в Музее Горького, на литературных встречах в Нижнем Новгороде. Потом это дело продолжила моя мама. В 90-е годы Чирикова стали активно издавать, и она стала желанным гостем в московском Музее Марины Цветаевой, в Музее Горького, вступила в Шаляпинское общество. На сегодняшний момент – маме 94 года – она единственный оставшийся в мире человек, который слушал великого баса на сцене вживую.
Я рос в этой атмосфере, но серьезное увлечение наследием прадеда у меня наступило в 2004 году, когда я состоялся как профессиональный переводчик и филолог. Это совпало с периодом переоценки русской истории и культуры в обществе. Мы по-новому взглянули на писателей-эмигрантов: Бунина, Цветаеву, Зайцева, Мережковского, вынужденных покинуть Россию после Октябрьской революции. Заинтересовавшись темой, я стал собирать материал. Это было непросто, потому что только-только начали издавать различные дневники и мемуары. По крупицам собирался образ Евгения Николаевича Чирикова, его жизненный путь, преломление мировоззрения. Стало понятно, как писатель-демократ, который участвовал в казанских событиях (в которых отличился и Владимир Ульянов) в 1887 году, пришел к разочарованию в революции после 1905 года. Он писал, что революция – это борьба партий за власть, в которой никто не думает о счастье народа. Всё это я переживал вместе с ним, читая его письма: мой дядя, живущий в Минске, расшифровывал его рукописи и переписки. Евгений Николаевич проявлялся для меня как неоднозначная, но очень честная и глубокая личность и в литературе, и в истории.
В 2011 году я открыл Литературный музей Чирикова в Нижнем Новгороде, где его жизненный путь прослеживается через личные вещи и воспоминания, которые удалось собрать за последние годы. За последние пять лет наша библиотека пополнилась книгами на 29 языках мира, на которые были переведены произведения моего прадеда. Это говорит нам о том, что он писатель мирового уровня.
Выносить имя Чирикова на первый план обсуждения не так-то просто. Везде звучит только Горький – и в Самаре, и в Нижнем Новгороде. Но прогресс в этом деле ощущается колоссальный. Даже в прошедшие два года, отмеченные пандемией, состоялись три крупные конференции, посвященные Евгению Чирикову, – в России и Чехии. В октябре на традиционной международной конференции «Нижегородский текст русской словесности» будет посвященная ему секция. Его творчество привлекает внимание специалистов и читателей. Трижды переиздавался роман «Зверь из бездны», дважды – роман «Отчий дом». Сейчас мы готовим к публикации сборник волжских рассказов и сказок, треть которых посвящена Самарской земле.

Какую роль сыграла Самара в судьбе Евгения Чирикова?
Это был короткий (всего два года), но очень важный период в жизни писателя. Он оказался здесь в 1894 году. Как один из неуниверситетских городов Самара стала местом административной ссылки и прибежищем для отбывших срок политических заключенных. Но в отличие от глухих провинциальных населенных пунктов, она жила очень бурной журналистской жизнью. «Самарская газета» объединяла солидные литературные силы.
Здесь же произошли и важные события в семейной жизни: родилась старшая дочь Чирикова – Новелла. После чего Чехов написал ему: «Поздравляю, сразу видно, что вы писатель – назвали литературным именем. Будет сын, назовите Романом». Сын потом появился, но назвали его Евгением – в честь отца.
У Евгения Николаевича был в Самаре очень интересный круг общения. В знаменитом доме Тейтеля собирались местные интеллигенты, включая Максима Горького и Владимира Ульянова (которого Чириков потом описал в романе «Отчий дом»). Это было интересное время открытых политических споров. Еще не наступил период революции и мордобоя, когда за несогласие во взглядах можно было схлопотать пулю в лоб. Евгений Николаевич, по воспоминаниям Тейтеля, был активным спорщиком и заводилой. Горький, напротив, больше слушал и делал выводы по окончании спора.
Переход из «Самарской газеты» в «Самарский вестник», пропитанный идеологией марксизма, меняет Чирикова как журналиста. Активная публицистическая и политическая позиция наполняла жизнь Евгения Николаевича смыслом. Самара стала местом формирования его общественных позиций. Это уже не тот студент Казанского университета, воспитанный на идеях Французской революции. В Самаре он начинает глубоко осмысливать и анализировать. Неслучайно сюжеты и герои двух повестей, опубликованных после отъезда отсюда – «Инвалиды» (тема уходящего народничества) и «Чужестранцы» (тема зарождения марксизма в России), взяты из самарского периода.
Автор книги «Евгений Николаевич Чириков. Самарские страницы жизни и творчества» Михаил Перепелкин [в рамках встречи прошла ее презентация. – М. П.] четко прослеживает связь персонажей с реальными обитателями города. Например, я приехал в Самару по приглашению организации РЕНКА СЕНЦ и профессора Наталии Клячкиной. В 1900 году в журнале «Жизнь» выходит фельетон Евгения Чирикова, где он встает на защиту незаконно уволенного врача Клячкина в Сенгилее [Ульяновская область. – М. П.]. Доктор не пошел на поводу у начальника и не повел представлять свою жену его супруге, которая оценивала всех приезжих. Чирикова обвинили в том, что он лезет не в свое дело, что он собрал недостоверный материал. В 1901 году он публикует следующий фельетон, в котором документально доказывает, что был прав. В результате доктор Клячкин был восстановлен и оставил огромный след в истории медицины. Не побояться встать на защиту правды, невзирая на последствия, – характерная черта Чирикова-публициста. Журналистские расследования его учил делать Владимир Галактионович Короленко: ездить на место, выслушать обе стороны конфликта, поговорить с участниками событий.
Он бы не стал писателем, если бы эта история потом не переросла в художественное произведение – рассказ «В лощине меж гор». Там ситуация представлена гротесково: по сюжету земскому врачу не дают экипаж отвезти больного, потому что нужно отвезти свинью начальника. Здесь уже мы видим Чирикова-сатирика.

Как вы относитесь к принятому в общественном восприятии истории литературы ранжированию писателей?
Сегодня на конференциях, в которых я принимаю участие, больший интерес вызывают писатели так называемого «второго плана». Как менее изученные. Когда открываешь их произведения, начинаешь понимать, насколько умны, прозорливы и неординарны они были. Это, например, Леонид Андреев, которого считали властителем дум молодежи. Евгения Чирикова назвали певцом Волги и бардом русской интеллигенции, его пьесы сравнивали с чеховскими. Это говорит о том, сколько нам еще открытий чудных готовит знакомство с этими писателями.
Можно назвать целый ряд авторов, которые «пострадали» наряду с Чириковым. Мы мало говорим о Боборыкине, Мельникове-Печерском, Зайцеве – целой плеяде писателей, оставшихся в тени, из которой сейчас постепенно выходят. Пока мы читаем их книги, они живы.
Конечно, «Война и мир» – произведение колоссального размаха. У Чирикова таких масштабов не было, но его волжские рассказы погружают нас в быт бурлаков, капитанов пароходов. Ни у одного другого писателя мы не найдем описания жизни «мартышек». Так называли чаек и людей, которые жили по всему побережью Волги в шалашах и кормились тем, что вылавливали вещи после ледохода. В голодные времена и с барж воровали.
В творчестве Чирикова много подобных изюминок. Он описал жизнь водоливов, грузчиков, как строилась карьера крестьянина, который потом стал судовладельцем.
Разве можно говорить о первом и втором уровне в писательской среде? Они разные. Лев Толстой – глыба, он в своих масштабных полотнах бытописует страну. Но Чириков в романе «Отчий дом» изображает распад дворянского гнезда во второй половине XIX века, когда один сын уходит в толстовцы, другой – в марксисты. А вместе с разрушением семьи происходит и разрушение страны. Когда известный нижегородский писатель Валерий Шамшурин прочитал этот роман, он сказал: «Ничего больше не надо писать. Все понятно и с 1905 годом, и с 1917-м». Хотя «Отчий дом» по большому счету совсем не про революцию.

Насколько проще быть писателем в эпоху глобальных потрясений?
Для Чирикова очень важно было то, что происходит за окном. В 1903 году он завершил работу над пьесой «Евреи», которая стала отзывом на еврейские погромы, прокатившиеся в Киеве и Кишиневе. Евгений Николаевич стал первым из драматургов, кто выразил протест против этих событий. Сначала пьеса была запрещена, а после того, как ее в 1905 году разрешили, вызвала огромный общественный резонанс. Чириков находился внутри этих событий, был их участником.
В 1922 году он садится за роман «Зверь из бездны» и в предисловии пишет: «Я не судья. Я свидетель этих событий». Только пропустив пережитое через свое сердце и свою душу, готовый сделать выводы, он приступает к роману.

Что можно выставлять в литературном музее? Как литературу, которая относится к сфере неосязаемых образов, можно отобразить в экспозиции?
Лев Готгельф, директор Музея Анастасии и Марины Цветаевых в Александрове, говорил: литературный музей – это всегда определенный миф, образ. Это музей-метафора. Например, в нашем музее есть два цветка: букет сирени и букетик ландышей. В творчестве Евгения Чирикова они имеют большое значение. Сирень олицетворяет юность, надежду, веру в чистую любовь, первые поцелуи, весну жизни. Причем в его текстах присутствует не только сам цветок, но и аромат сирени. Он доносится то из садика, то с берега Волги. Потом – эмиграция, последние сборники, один из которых называется «Девичьи слезы». А в переводе с болгарского это ландыши. Цветок ассоциируется с памятью о прошлом, об уходящей молодости, о том, что было дорого и чего нельзя забывать.
Еще у нас есть «волжский уголок», где мы заканчиваем экскурсии. Мы завершаем путешествие через полную драматизма и трагедий жизнь Чирикова и его семьи ударом в судовой колокол. Таким образом наша душа, наша память отправляется ввысь – к душе писателя. Это волнующий момент, когда от земного мы переходим к чему-то более высокому.
У нас есть символичный подарок от сотрудников Музея Льва Толстого: сидящие на деревянной лавочке герои романа «Жизнь Тарханова», сделанные из особой белой глины Ясной Поляны. Это мостик к Льву Николаевичу, которому Чириков писал письма. В Ясной Поляне сохранились книги с автографом Евгения Николаевича. Так из одного экспоната создается целая история взаимоотношений – и творческих, и семейных.
Особое место в музее занимает Марина Цветаева. Если посмотреть на ее автограф, представленный в экспозиции, возникнет масса вопросов. Почему она называет Вильсоновский вокзал в Праге хорошим? Почему ее роднит с Евгением Николаевичем любовь к русской сказке и его дочери Людмиле? Когда расшифровываешь автограф, всё становится ясно. В пражский период одновременно идет работа Чирикова над сказкой «Красота ненаглядная» и Цветаевой – над «Поэмой горы». А его дочь Людмила создает иллюстрации для книги Цветаевой и помогает ей в бытовых вопросах. После рождения ее сына – Мура – семья Чирикова была рядом и поддерживала поэтессу.
В экспозиции есть модели пароходов, которые Чириков мастерил, тоскуя по Волге. В 1925 году к нему в гости приехал Игорь Северянин и под впечатлением этих поделок написал потрясающее стихотворение «Модель парохода» с подзаголовком: «Работа Е. Н. Чирикова».
В музее посетители попадают в петербургскую гостиную, которую мы восстановили по старым фотографиям. После отъезда Чириковых, в период голода и холода, их дом в северной столице был разобран на дрова. На этом месте долгое время был пустырь. В 30-е годы там была построена обычная многоэтажка, где в 80-е возникла «Камчатка», в которой работал Виктор Цой. В нашей экспозиции представлена информация о дружбе с музеем «Камчатка», который появился на том самом месте, где когда-то жил писатель Чириков и где у него в гостях бывали Шаляпин, Горький, Алексей Толстой…
После окончания экскурсии мы убираем загородки, и я призываю посетителей погрузиться в пространство музея. Кто-то садится за пианино, на последней экскурсии девочка начала играть на скрипке. Одна девочка села за круглый стол Чирикова рядом с его печатной машинкой и начала читать стихи Цветаевой.
Литературный музей должен создать такую атмосферу, в которой захочется творить, играть на пианино, писать стихи, декламировать, ставить спектакли.

* Член Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)

О локальных контекстах и социальной памяти

Анна СИНИЦКАЯ *

Фолиант – именно так хочется назвать эту книгу, которая примечательна и содержанием, и полиграфическим исполнением. Книга посвящена саратовским художникам, графикам и скульпторам, пострадавшим от сталинских репрессий **. Издание содержит уникальные архивные материалы, впервые введенные в исследовательский и широкий читательский обиход, прежде всего, тексты допросов, показаний и обысков.

[Spoiler (click to open)]

Представлены материалы уголовных дел одиннадцати саратовских художников: Валентина Юстицкого, Александра Скворцова, Ивана Щеглова, Бориса Миловидова, Федора Корнеева, Федора Русецкого, Франца Весели, Николая Горшенина, Виталия Гофмана, Юрия Зубова, Константина Частова. Некоторые, как, например, уголовное дело Федора Корнеева, соученика Борисова-Мусатова, публикуются почти полностью. Кроме того, в книге – фрагменты писем, биографические справки, воспоминания и более двухсот фотографий и репродукций, которые позволяют с исчерпывающей полнотой представить историко-культурный контекст жизни Саратова 20–50-х годов.
Напомним, что художественная среда в Саратове обладает богатыми традициями: знаменитое Боголюбовское рисовальное училище было открыто в 1897 г., на 12 лет раньше университета и на 15 лет раньше консерватории.
Самым впечатляющим в книге материалом, конечно, являются протоколы обысков и допросов. Каждая рассказанная история необычайно радиоактивна, концентрирует абсурд, ужас и боль эпохи, хотя подчас может граничить с курьезом.
В этих сюжетах – имена и знаменитые, и неизвестные. Например, дело интеллигентов, обвиненных в знакомстве с работниками английской миссии по борьбе с голодом в Поволжье в 1932–1933 годах. По этому делу художник Михаил Егоров получает 3 года концлагеря за то, что ему прислали кисти и краски из Лондона…
Иногда вообще возникает впечатление, что аресты художников воспринимаются как эффективный метод борьбы с любыми упоминаниями голода, даже в бытовых разговорах.
Отдельная страница «антисоветской агитации» – анонимные обличительные письма в Москву, которыми отмечены биографии некоторых саратовских художников. Например, письмо Константина Частова, художника, экскурсовода и… политрука (бывала в музее и такая должность), отправленное им в сентябре 1941 года Алексею Толстому, в редакцию газеты «Правда». Художнику приписывается сочинение гневного письма в адрес «красного графа», в котором писатель обвиняется в пресмыкательстве перед «кучкой прохвостов, засевших в Кремле». Из материалов следствия видно, что, независимо от авторства письма, сам факт отрицательного отношения к писателю воспринимается чекистами как уголовное преступление.
А вот дело художника Ивана Щеглова, который, как установило следствие, отправил в апреле 1950 года в издательство «Детгиз» почтовую открытку следующего содержания: «Сейчас прочел изданную Вами книжечку «Муму». Это настоящее художественное произведение. У нас, в Союзе, нет таких писателей и не может быть в силу того, что у нас свирепствует диктатура Сталина». Художнику, чьи работы закупали и Радищевский музей, и Государственный фонд, и Третьяковская галерея, пытаются инкриминировать «антисоветскую агитацию на постоянной основе и групповым способом».
И так далее.
Этот весьма объемистый том не только очередное свидетельство историко-архивного подвига, работы с малоизученными или неизвестными источниками или новая страница в истории сталинских репрессий. И не просто реставрация художественной жизни Саратова прошлого века. Это еще и результат очень кропотливой и вдумчивой работы с разными пластами социальной памяти. Перед читателями возникает полнокровная картина рефлексии и проговаривания опыта существования профессиональных сообществ в условиях тоталитаризма, опыта их коммеморации, совместного проживания, адаптации и сопротивления.
В заключение отмечу один важный штрих. Во многом эта книга, изданная на средства Фонда Президентских грантов, – итог фундаментальной работы сотрудников Радищевского музея, проекта «Саратовские художники. Возвращенные имена». Архивная работа проведена Алексеем Голицыным – саратовским журналистом, редактором рубрики документальных исследований журнала «Волга», который семь лет работал в архивах ФСБ. Именно его имя вынесено на обложку. Однако огромная доля аналитической и интерпретативной работы проведена Галиной Беляевой, сотрудником Саратовского государственного художественного музея имени А. Н. Радищева, историком советского художественного образования. Ей принадлежит объемная статья, которая, по сути, определяет основную концептуальную новизну и ценность книги: рассуждение о конструировании памяти в локальных, провинциальных контекстах. Памяти, которая вырабатывается на границе официального и приватного, государственного и личного, в поле идентичности больших и малых групп и институций, в городской мифологии, в зазорах между личными воспоминаниями, искусствоведческими публикациями и протоколами.
Создания такой или подобной книги очень не хватает на самарском материале.

* Кандидат филологических наук, главный библиограф СМИБС.
** Голицын А. Саратовские художники. Возвращенные имена. – Саратов: Общество друзей Радищевского музея, 2021. – 608 с., ил.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Тише. Слышите Шостаковича звуков радугу? *

Завтра в филармонии состоится концерт, посвященный 80-летию Самарской организации Союза композиторов России.

[Spoiler (click to open)]
Самарская организация Союза композиторов – одна из старейших композиторских организаций в стране. Куйбышевский союз советских композиторов был основан в декабре 1941 года Дмитрием Шостаковичем, когда в «запасную столицу» СССР были эвакуированы Большой театр, выдающиеся артисты, музыканты, писатели, знаменитые композиторы.
Шостакович стал первым председателем Союза. Членами правления в то время были Давид Рабинович, Семен Чернецкий, Семен Шлифштейн. В состав Союза вошли куйбышевские композиторы Алексей Фере, Леонид Другов, Виктор Денбский, Милий Тейх, Александр Ожарко. Деятельное участие в работе КССК принимал основатель Волжского народного хора Петр Милославов.
Под руководством Шостаковича началась активная деятельность Союза: еженедельные заседания «Музыкальные среды», обсуждения новых сочинений, подготовка премьерных исполнений. Первая «Музыкальная среда», на которой Шостакович показал первые три части своей Седьмой симфонии, прошла в декабре 1941 года.
После отъезда Дмитрия Дмитриевича в Москву в марте 1943-го пост председателя занимали Алексей Оголевец, Антон Эйхенвальд, Савелий Орлов, с 1989 по 1999 – Александр Бердюгин. Начиная с 1999 года Союзом руководит Марк Левянт.
В разные годы к Самарской организации Союза композиторов принадлежали и принадлежат композиторы Юрий Олесов, Галина Курина, Григорий Файн, Алла Виноградова, Павел Плаксин, Илона Дягилева, Ольга Смоленская, Светлана Мышкина, Лия Витковская; музыковеды Борис Юсфин, Елена Бурлина, Инна Касьянова, Наталья Эскина, Нина Миловидова.
Союз композиторов тесно сотрудничал и сотрудничает с композиторами, не являющимися членами организации, поддерживает их, приглашает к участию в концертах. Среди них Леонид Вохмянин, Виктор Орехов, Вячеслав Шевердин, Борис Косяченко, Елена Лиманская, Александр Ицкович, Мария Цайг...
Самарская организация Союза композиторов России сегодня – это творческое объединение высоких профессионалов, композиторов и музыковедов, которое занимается важнейшей миссией – нравственно-этическим воспитанием современного человека, активно способствует развитию культуры и искусства Самарского региона.
Композиторская организация играет заметную роль в культурной жизни региона. При поддержке министерства культуры и Правительства Самарской области становится организатором важнейших культурных событий: абонемент Самарской филармонии «Марк Левянт и Союз композиторов представляют: музыка наших современников», фестивали «Композиторы России детям Самарской области», «А на Волге лучше» (фольклор народов Поволжья).
Композиторская организация вошла в Ассоциацию творческих союзов Самарской области, в тесном творческом сотрудничестве с другими объединениями инициировала фестиваль «СССР» (Созвездия Союзов Самарского Региона) и проект «Таланты земли Самарской».
Весной 2006 года Самарская организация СК РФ провела «Год Шостаковича в Самаре», посвященный 100-летию композитора. В орбиту Года Шостаковича вошли все музыкальные учреждения области: школы, вузы, концертные организации и театры. Программа Года включала более 100 событий с участием московских театров, мастеров российского кино, солистов и концертных коллективов. Одна из центральных улиц Самары стала носить имя Шостаковича. На доме, в котором жил композитор, появилась мемориальная доска.
Фестивали, обращенные к имени Дмитрия Шостаковича – «Седьмая симфония» и «Шостакович. Самарское время. DSCH», – стали достойным продолжением творческих и организационных инициатив самарских музыкантов.
Совместно со школой искусств № 2 имени А. И. Островского Сызрани композиторская организация приложила немало усилий для того, чтобы имя Аркадия Островского, уроженца Сызрани и одного из самых знаменитых и любимых советских композиторов, вновь зазвучало для новых поколений слушателей. К 100-летию Островского был учрежден Всероссийский фестиваль патриотической песни его имени.
Предмет особой заботы Самарской композиторской организации – юные дарования. Для них осуществляется проект «Композиторы – детям». Ежегодно проводятся конкурсы юных композиторов. В них принимают участие музыкальные школы и училища, колледжи и лицеи Самары и Самарской области. Победителей школьных, училищных, городских, региональных соревнований ждет Всероссийский конкурс молодых музыкантов имени Д. Б. Кабалевского.
Музыка самарских композиторов традиционно представлена на международных фестивалях «Московская музыкальная осень», «Музыка друзей», «Панорама музыки России», на фестивале «Большая Волга».

* Владимир Лисовой.