August 29th, 2021

Тот сам так называется

Михаил ПЕРЕПЕЛКИН *
Рисунок Сергея САВИНА

Недавно нам всем напомнили, что есть такая присказка. Дескать, «кто обзывается», ну и так далее. Признаюсь, что мне от этого напоминания стало немного кисловато: за сорок лет после детского сада я как-то немножко перерос эту детскую мстительную агрессию пополам с первобытной магией, кое-что прочитал и в чем-то разобрался, но извлеченная из ящика с детсадовскими игрушками присказка уже не хочет лезть в него обратно, как я ее туда ни заталкиваю. Вот и сейчас – скачет за спиной и делает мне рожи.

[Spoiler (click to open)]
1

Называя свою книжку «От двух до пяти», дедушка Корней прекрасно знал, что в этом самом нежном возрасте мальчики и девочки не только усваивают слова и словоформы, но и постигают самые разные премудрости жизни. Так, например, если нет сил отомстить обидчику кулаками – отбеги подальше и назови его дураком пузатым. Ну, или жадиной-говядиной, злой шоколадиной. Или врединой, до дырки проеденной. Вообще, детская изобретательность в этом деле, кажется, границ не знает: обзывалки есть на все случаи жизни, и лезть за обзывательным словом в карман никто и не думает. Обозвал – и всё, дело сделано: враг повержен, и ты вроде как победитель. Но не тут-то было. Ибо вот здесь-то у поверженного врага и открывается куча не куча, но некоторая парадигма поведенческих возможностей.
Враг может разрыдаться, заканючить – одним словом, согнуться под бременем магического «жир-пром-комбинат, сиськи-письки-лимонад». Этого-то нам и надо, и тут можно начинать праздновать победу! Но тот же самый враг мог броситься за помощью, например, к старшему брату или к воспитательнице: «А чо Перепёлкин обзывается?!»
И вот тут уже включались другие механизмы – от мягко-дидактических до жестко по уху. Но есть в этой парадигме и своеобразный ход конем, когда обзывательным проклятьем заклейменный неожиданно восставал из праха и, собрав в кулак всю силу воли, вдруг заявлял, как партизан на допросе: «Кто обзывается – тот сам так называется».
И вот тут начиналась уже настоящая игра в футбол, подходило время камбэка. «Пари Сен-Жермен» разгромил «Барселону», счет 4:0, испанские болельщики в трауре. Вы думаете – это точка? Не тут-то было! Вот и ответный матч, во время которого французы забили один и пропустили шесть мячей. Болельщики помнят, неболельщики понимают, в чем дело. Инициатору обзывательного спича здесь важно стоять насмерть и держать удар. А как его держать, если расстояние вытянутой руки ты уже покинул, а брошенный тобой топор войны вернулся к тебе же бумерангом?
В общем, время «от двух до пяти» – время непростое и требующее от того, кто этот путь проделывает, максимальной сосредоточенности и выдержки. Не зря, наверное, кто-то в этом возрасте застревает – надолго или навсегда.

2

Удивляюсь я любимым согражданам, наблюдаю – и удивляюсь.
Еду в трамвае 20-го маршрута, сидящая у окна пожилая женщина обращается к кондуктору:
– Дочк, ты мне подскажи, где выходить-то. А то ведь я уже забыла…
– На Советской Армии вам выходить. Сидите, не дергайтесь. Я скажу… Забыла она… А я всё за всех помнить должна, дел других у меня больше нет… Забыла – дома сидеть надо, а не по городу шляться, – потеряетесь ещё…
– А? Чего?
– Потеряетесь, говорю!
– Да я уже не раз терялась…
– Вот и сидите дома! У меня отца три раза в больницу ложили, а он всё сбегал. А чего сбегал – лежал бы и не дергался.
– Спасибо тебе, дочк. За доброе сердечко твое спасибо!
Кондуктор (в сторону):
– Ты гляди ж, она еще обзывается… Я тут о ней же забочусь, а она – вон как…
Аплодисменты, занавес.
А вот – акт второй, автобусный. 21-я маршрутка, на дворе – декабрь месяц. За рулем водитель лет за пятьдесят, с усами и в кепке. К водителю обращается молодой человек в черной куртке, трико и спортивной шапке:
– Откройте, пожалуйста, дверь.
В ответ – молчание.
– Чё, не слышно, что ли? Дверь откройте!
– Не открою.
– Почему?
– А я не хочу.
– Чё, уперся, что ли? Я тебя как человека прошу. Телефон дома забыл.
– А я открою на остановке.
– Ну ты, б…, м… Я ж тебя как человека попросил, а ты в з… лезешь.
– Ты что как со мной разговариваешь, сопляк?
– Не «ты», а «вы», с…, долбаный олень!
Едем дальше, диалог продолжается в тех же интонациях: дверь усы не открывают, трико и куртка бушуют. Слышится голос сзади:
– Эй, гражданин, веди себя прилично!
– А чё он – дверь открыть не может?
В это время маршрутка проезжает мимо «не своей» остановки – трико окончательно взбешено этим, со всей мочи пинает дверь и разражается новыми ругательствами.
Голос сзади:
– Эй, фраерок, перестань буянить.
«Фраерок» действует на трико отрезвляюще: голос молодого человека становится испуганно-заискивающим, как будто теперь он понял, кто в доме хозяин:
– А чо он обзывается-то? Я ж его как человека попросил дверь открыть, а он обзывается…
А то продавали мы тут квартиру – готовились к переезду, складывали потихоньку вещи в узлы-коробки, а сами продавали прежнюю и встречались с согражданами и согражданками. Между прочим, в коридоре пришедших ждали коробок тридцать с уже уложенными в них книгами, с буковками, напечатанными на бумажках, аккуратно разрезанными и к этим коробкам приклеенными. Почти такая же картина – на лоджии. Ну и плюс, разумеется, тот самый книжный шкаф, который уже стал героем отдельного текста, увидевшего свет на страницах этой газеты. Шкаф – несмотря на все стоящие рядом коробки – не опустевший, а только чуть-чуть вздохнувший своей трехсекционной грудью от пола до потолка.
Сограждане и согражданки осматривали жилое и прочее пространство, заглядывали в духовой шкаф и под ванную, щелкали выключателями и всем прочим. А вот дальше почти каждый считал необходимым высказаться относительно книг.
– Это кто это тут так читать любит?
– А зачем столько-то?
Мне кажется, что книги их не то чтобы обижали, но ставили в тупик, что ли. Отреагировать ведь на них как-то надо, не заметить нельзя, а как реагировать – почти никто не знает, потому что про нашу жизнь и про книги в ней вы и сами всё прекрасно понимаете. Вот и озадачивались мои покупатели, на вид – взрослые люди, а как доходит дело до библиотеки – дети детьми: сейчас вот отбегут, закатят мне какую-нибудь злую шоколадину и станут ждать, побегу ли я жаловаться или парирую так же, как это делают некоторые находчивые.
Чтобы как-то выйти из положения, я было попробовал объяснить:
– Ну, это для работы…
Лучше бы не пробовал, ибо теперь обидел так обидел. Обозвал «кузнецами косоглазыми» и добавил, что они «мышь подковали».

3

В детском саду было разно: временами – прикольно, временами – скучно и тягостно.
В первый же мой детсадовский день меня поставили в угол, за что – не помню, но что в мире есть углы, я начал усваивать именно с этого нежного возраста.
Помню, как нас водили в кино и как, возвращаясь летом с прогулки, мы все мыли ноги в каком-то корыте. Запах супа с горохом в коридорах перед обедом и рисование цветов в горшках, когда за окнами падал белый-белый снег. Костюмированные праздники и молочные пенки в каше. Забор, за который нельзя даже смотреть, и утомительный тихий час, в который так не хотелось спать. Были, разумеется, и «сиськи-письки-лимонады» с «жадинами-говядинами».
Но потом прошло много лет и прочиталось много книг, некоторые из которых путешествуют теперь со мной из одной квартиры в другую. И слышать «кто обзывается, тот сам так называется» сегодня от взрослых людей – как-то не очень: всё равно что нашел в шкафу старую-престарую карамельку и решил попить с ней чая.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея имени М. Горького.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Переулки Самарканда

Татьяна ПЕТРОВА *
Фото Сергея БАРАНОВА

Выставка «Переулки Самарканда», открытая в Самарском художественном музее, приурочена к 80-летнему юбилею замечательного самарского художника Геннадия ТИБУШКИНА.

Геннадий Васильевич родился в городе Чимкенте (Южный Казахстан) в 1941 году. Окончил живописно-педагогическое отделение Ташкентского художественного училища имени П. П. Бенькова (1963), затем – Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина (1971), где обучался в мастерской народного художника СССР Евсея Моисеенко. В Самаре (Куйбышеве) живет с 1972 года.

Геннадий Тибушкин

[Spoiler (click to open)]
Помимо творческой деятельности, художник занимается преподавательской работой: в 1972–1991 гг. – на архитектурном факультете Куйбышевского инженерно-строительного института, с 1994 г. – на факультете художественного образования Поволжской государственной социально-гуманитарной академии (в настоящее время – кафедра ИЗО и ДПИ Поволжского государственного социально-педагогического университета).
В 1977-м Геннадия Васильевича приняли в члены Союза художников СССР, и с тех пор он принял участие во многих областных, региональных и республиканских выставках. В 1993 году состоялась его первая персональная ретроспектива в Самарском художественном музее; в 2003-м – персональная выставка в зале Самарского отделения Союза художников России. В 2016-м на выставочной площадке Самарского государственного института культуры была развернута его выставка «Эстетика Самарканда в художественном колорите Востока: образы, смыслы, переживания». Работы автора участвуют в экспозициях «Товарищества передвижных художественных выставок XXI века» (Санкт-Петербург), их можно увидеть в собрании Самарского художественного музея, а также в частных собраниях в России и за рубежом.
***
«Восток – дело тонкое, Петруха!» – эти слова из культового фильма «Белое солнце пустыни» мы подчас произносим в ситуациях, когда речь заходит об ускользающем от нашего понимания, но при этом манящем и интригующем, парадоксальном Востоке. На Восток отправлялись за вдохновением, обретением гармонии с миром, прозрением неких вечных истин и, конечно же, экзотикой. Не будем углубляться в века и страны, достаточно России и такого колосса отечественной живописи, как Василий Верещагин. На рубеже XIXXX веков в Азии работала когорта отечественных мастеров, отдавших дань ориентализму: Мартирос Сарьян, Павел Кузнецов, Кузьма Петров-Водкин, Евгений Лансере, Александр Древин, Надежда Удальцова, Роберт Фальк, Александр Шевченко и многие-многие другие.
Восток в лице республик Средней Азии недавно еще был частью нашего советского мира. На протяжении ХХ века туда за вдохновением ездили многие художники, там сформировались местные творческие школы. Значительную роль в воспитании творческих кадров сыграло Ташкентское художественное училище имени П. П. Бенькова, живописно-педагогическое отделение которого в 1950-е – начале 1960-х окончили Геннадий Тибушкин и Вениамин Клецель – мастера, которые, каждый по-своему, раскрыли тему Востока в изобразительном искусстве Самары.

Из воспоминаний Геннадия Васильевича Тибушкина:
Ощущение детства – постоянство и неподвижность Времени, длительность его протяженности. История Древнего мира, походы полководцев, перемещения народов и торговых караванов воспринимались как вечно длящаяся бесконечность через золотую пыль Времени. Средняя Азия зарядила меня впечатлениями и образами мира, учеба в Ленинграде с его музеями открыла глаза на живопись, пробудила желание выразить этот мир.
Для меня Средняя Азия – неисчерпаемый источник для поиска новых решений, новых «других» картин. Художник сродни археологу: в современной действительности находит глубокие связи с прошедшей жизнью. Средняя Азия колоритом, характером строений, лабиринтами жилищ и контрастирующими с ними историческими памятниками привлекает, вдохновляет художников. Интересно все: и обилие шумных базаров, и пустыри со скудной растительностью и раскаленной почвой, солнце и тени. С детства остались в памяти издревле знакомые человеку способы передвижения: лошади, ишаки, верблюды, телеги.

Вот он перед нами, завораживающий тибушкинский Восток, Средняя Азия, полотна, с которых на нас отрешенно, сосредоточенно смотрят женщины и дети в национальных одеждах, тянут шеи горделивые верблюды, на которых высятся величественные минареты, опрокинуты в вековечный сон глинобитные дома и дувалы. Восток суверенен и непостижим.
Горизонтальное полотно, давшее название всей выставке, «Переулки Самарканда», выставлено в центр круглой конструкции зала. Пространство в нем разделяется на два «рукава» – переулки, по одному из которых, погруженному в тень, от виднеющегося в перспективе улицы минарета Гур-Эмир в нашу сторону движется понурая, задрапированная женская фигура, справа в центр композиции как бы наперерез движению женщины врывается бегущий, жестикулирующий мальчик. Экспрессия его фигуры подчеркивается ярко-красными отсветами на стенах домов. Незыблемые, вековечные жизненные устои Востока и энергичный юношеский порыв освоить этот мир, занять в нем свое место сосуществуют в одном пространстве, не противореча друг другу.

На выставке

Кажется, что персонажи Тибушкина увидены не столько глазами художника, сколь его внутренним взором. Они постоянно погружены в свою жизнь, они куда-то идут, спешат («Женщина с платком», «Встреча», «Оброненные яблоки»), не подозревая, что мы наблюдаем за ними. Собственно, весь этот восточный мир воспринимается как некий проносящийся мимо нас бесконечный цветной световой сгусток, спроецированный на экран, в него невозможно войти, его невозможно осязать, в нем отсутствует понятие «здесь и сейчас».
Как волшебный вибрирующий мираж смотрятся небесно-голубые, фисташковые, купоросные в своих оттенках силуэты минаретов, облицованных керамическими изразцами. Главный герой здесь – прекрасный и величественный Гур-Эмир.

Из воспоминаний Геннадия Васильевича Тибушкина:
Для меня как художника мерилом совершенства в архитектуре Самарканда являлось искусство художественного преображения пространства. Эталоном такой красоты был, прежде всего, купол Гур-Эмира. Я всегда стремился написать его, приблизиться в своем изобразительном творчестве к его неподражаемым гармониям линий, декора, цвета и идеальной пространственной композиции.

Анализируя стилистику работ, созданных на протяжении полувека – с 1960-х до 2010-х гг., вступаешь в мир разнообразных аллюзий. Тут и любование декоративными сочетаниями, навеянными вышитыми восточными коврами сюзане, и особый пиетет художника по отношению к французскому искусству начала ХХ века – Дерену, группе «Наби», Пикассо. Не чужды автору, судя по всему, и мексиканцы с их муралами и линогравюрой. Но иначе и быть не может: художник, работающий во второй половине ХХ века, автоматически усваивает ингредиенты культурного рассола предшествующих эпох, ведь «идеи-формы», привнесенные в цивилизационное культурное сознание, как известно, носятся в воздухе.

Геннадий Тибушкин. Ночной экспресс. 1970-е

Подключаясь к этому стремительному потоку движущихся форм, неожиданно обнаруживаешь среди восточных работ 1990-х картины, не связанные с восточной тематикой; на первый взгляд, это изображение домашних животных: «Пятнистая корова. На берегу Волги», «Сумерки. Звездная корова», «Ребенок с собакой» (1990-е). Однако эти вещи нагружены смыслами, бока гигантской пятнистой коровы выглядят как горный хребет; звездная корова вписывается в небо и занимает половину небесного свода, а ребенок с собакой выглядит Ромулом (или Ремом), вскормленным волчицей. Художник философствует, его искусство, как и сама его творческая личность, в какой-то степени герметично, замкнуто, рассчитано на вдумчивое созерцание.
В последние десятилетия Тибушкин уделяет много внимания самарскому пейзажу, Жигулям, Волге. Среди работ самарского цикла – «Лодки у берега», «Пляж». Центральное место в экспозиции заняла картина «Заправка теплохода» – динамичная, своеобразная, по мотиву она перекликается с работами Николая Шеина, в продвижении творческого наследия которого Тибушкин, как и два других его друга – художники Александр Ковалев и Владимир Булеков, принял большое и важное участие. Надеемся, что это произведение вскоре украсит коллекцию нашего художественного музея.
Хочется сказать спасибо Геннадию Васильевичу за выставку и пожелать ему, нашему самарскому классику, доброго здоровья и продолжения творческой работы на благо Самары.

Работа выставки
Геннадий Тибушкин. Переулки Самарканда
продлится до 5 сентября

* Искусствовед, заместитель директора по научной деятельности Самарского художественного музея, кандидат искусствоведения, член Союза художников России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Виртуоз

Алла ВИНОГРАДОВА *

Знакомство мое с Дмитрием Викторовичем БОЙКО произошло году в 2008-м. Подробности забылись, но основной посыл, шедший от него, помню, был прост: «Напиши что-нибудь для балалайки». А писать-то музыку в то время мне было некогда, так как сочиняла тогда другую «песню» – диссертацию. Шло время…

Но Дима не терял надежду и постоянно напоминал о своей вере в меня. Наконец, в 2012 году случилось счастливое рождение концертной пьесы для балалайки и фортепиано «Сквозь Время…». Эта музыка посвящена ее вдохновителю Дмитрию Бойко и Павлу Назарову, музыкантам невероятного таланта, ставшим первыми исполнителями.
Дмитрий Бойко – выпускник Уральской государственной консерватории имени М. П. Мусоргского (класс профессора Е. Блинова), лауреат международных и всероссийских конкурсов, солист Самарской государственной филармонии, доцент кафедры народных инструментов СГИК, на протяжении 30 лет ярко, вдохновенно реализуется в сферах творческо-исполнительской и образовательной.


[Spoiler (click to open)]
Если вы придете рано утром, часов в 8:00, на четвертый – «музыкантский» – этаж СГИК, то услышите в первую очередь звуки балалайки и мягкий, но настойчивый, строгий голос Бойко, доносящийся из его класса. Да, полным ходом – кропотливая работа со студентами. Оно и понятно… Ведь дальше весь день заполнен до предела: лекции, репетиции, выступления, работа с учениками-школьниками, а дома огромная замечательная собака и любимая семья.
Такой загруженный ритм жизни – удел большинства музыкантов. Но в данном случае важно не количество занятых в день часов, а что и как происходит в эти часы. Абсолютно всё, к чему прикасается Дмитрий Викторович, отмечено высочайшим знаком качества. И это в наши-то времена!!! Когда о качестве – неважно чего: работы, отношений – и думать почти забыли, и понимать почти перестали. Ведь в тренде – хайп, пиар, ажиотаж, реклама, популярность, шумиха: иными словами, создание дополнительной привлекательности, как бы ценности самого себя (вдумайтесь, жуть какая!) для окружающих с целью получения дополнительных доходов.
Но наш герой неподвластен такой глупости. Как у Гончарова в «Обрыве»: «Он ходил по дому, по саду, по деревне и полям, точно сказочный богатырь, и столько силы носил в своей голове, сердце, во всей нервной системе, что все цвело и радовалось в нем».
Действительно, если я спрошу себя о том, какими «особыми приметами» отличается блестящий исполнитель-балалаечник и педагог Дмитрий Бойко, то в первую очередь это богатырство духовное и нравственное, грандиозная работоспособность, мудрая проницательность и чуткость в общении, так ладно сочетающиеся со всей его богатырской внешностью.
А вот и живые примеры, правда, конвертированные, извините, в неживые цифры. На протяжении последних 20 лет Бойко ежегодно дает свыше 120 концертов; им подготовлено более 50 специалистов, успешно работающих в концертных организациях и учреждениях Поволжского региона и ведущих активную исполнительскую деятельность; около 20 выпускников его класса являются лауреатами и дипломантами международных, всероссийских, межрегиональных конкурсов и фестивалей.
Да что там цифры в сравнении с тем, когда Бойко, беря в руки инструмент, безупречно владея ремеслом, превращает его в искусство, где все составляющие мастерства – виртуозность, глубина интерпретации, понимание стилистики, изобретательность приемов – аккумулируются в единое эстетически совершенное звуковое пространство! Классика и фольклор, строгая академическая манера и раскрепощенное исполнение аранжировок, музыка отечественных и западноевропейских композиторов – таков диапазон интересов и возможностей музыканта. И все это высокохудожественное чудо происходит в союзе Дмитрия Бойко с маленьким треугольным инструментом всего лишь с тремя струнами.
«Какая прелесть эти балалайки! Какой чудный, прозрачный звук!» – воскликнул Чайковский в конце XIX века, услышав игру ансамбля балалаечников под руководством Василия Андреева. А чуть позже, в начале XX века, когда из ансамбля образовался Великорусский оркестр, Шаляпин назвал балалайку «сиротинкой», пригретой любовью Андреева, превратившейся в «чудесную русскую красавицу», покоряющую мир.
Ныне наш самарский виртуоз Дмитрий Бойко – юбиляр, бесконечно влюбленный в чарующий звук своей балалайки, неизменный символ и гордость России. Где только не побывал музыкант со своей сценической подругой, представляя ее удивительные возможности в сольных программах, в дуэте с баяном, фортепиано, оркестром русских народных инструментов и в качестве солиста Ансамбля русских народных инструментов: Тверь, Калуга, Череповец, Астрахань, Екатеринбург, Ульяновск, Волгоградская, Оренбургская, Саратовская, Самарская области, Краснодарский, Ставропольский край, Хмельницкий (Украина), Уральск, Астана, Актобе (Казахстан), Дижон (Франция)!
Юбилей музыканта, впрочем, как и каждого человека, имеет количественную и качественную величину. Это не только точка «подсчета», не только пройденный километраж, но и «высокий этаж» в движении лифта жизни. Там, на высоте, – опыт, знания, ответственность, которые помогают, но и отрезвляют. Одним словом, юбилей – это достаточно противоречивая смесь мыслей и эмоций для каждого, кто пересекает эту границу пути.
Кстати, так уж повелось на берегах великой Волги в городе Самаре, что музыкантам нелегок этот путь на высокий этаж в здании под красивым названием «Искусство». Причин тому много. Вряд ли скажешь точнее, чем в поговорке: «И швец, и жнец, и на дуде игрец». Интенсивный бег по нескольким работам за хлебом насущным – это нижний слой ежедневного бутерброда музыканта-академиста, дальше идет оригинальная приправка под названием «оптимизация и бумаготворчество» во всех звеньях системы музыкального образования, в которых, естественно, занят бегущий за хлебом музыкант. Ну, и наконец, верхний, самый вкусный слой – Творчество. Вот уж где душа и мысли вырываются на простор, и мощная их жажда оказывается утоленной!
Неудивительно, что самарские музыканты, проходя такую многолетнюю школу кросса по пересеченной местности, подходят к своим юбилеям красиво, достойно, ярко, радостно, с прекрасными концертными программами, премьерами, как и подобает настоящим богатырям!
И на фоне праздника, может быть, не так уж заметно, что часть из них могла бы иметь несомненный успех не только на берегу Волги, но и на всероссийском или даже международном горизонте культуры. И на фоне музыки, может быть, не так уж бросается в глаза, что даже местное звание «Заслуженный артист Самарской области» недоступно для многих и многих – тех, кто давно достоин его по своему таланту, по количеству и качеству прекрасных и мощных шагов, сделанных на славной самарской земле, в пространстве славной самарской культуры.
С юбилеем, дорогой Дмитрий Викторович! Многая и благая лета! И широкого размаха творческих крыльев!

* Композитор, педагог, пианистка, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГАКИ, заслуженная артистка Самарской области, член Союза композиторов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)