August 27th, 2021

Леночка, извини, но поросенок недожаренный

Зоя КОБОЗЕВА *

На этой кухне падает, как снег,
Известка с потолка, и перекручен
Над мойкой кран, и капает вода,
Озвучив времени атумный бег, –
Кран отмерять минуты и года,
Под стать часам песочным, не приучен,
А стрелка на будильнике – лишь знак Безвременья.
И если Пастернак: «Какое бы, – спросил, – тысячелетье?”,
Ну что бы я ответила ему,
Природы русской певчему ребенку?
Наверное б, сказала: это – третье
До Рождества, о коем никому
Не ведомо в Давидовом дому
Или волхву мерещится спросонку.
И. Лиснянская


[Spoiler (click to open)]
Как муравьишки по тропам, потянулись советские люди из старых частных домов центра, с удобствами на улице, в коммунальные «сталинки» Полевой, а из них – в новенькие «хрущевки» Железнодорожного района. А уж кому очень повезло, те заселили «молоканские сады» в престижных девятиэтажках Ново-Садовой, Осипенко, Первомайской. Те же, кому посчастливилось жить на Волжском проспекте, – про них я и не знаю ничего, это запредельная советская элита.
Но кто-то остался в центре, с удобствами на улице. На чердачках с окошками в крышах, мимо которых ходят коты, или в подвальчиках с окошками, мимо которых бредут человеческие брюки и юбки, каблуки и галоши… Человечьи тропы советской повседневности.
Кстати, недалеко от полуподвальных окошек – знаменитая парикмахерская «Улыбка», в которой работают, простите, работали рубенсовские педикюрши. О, других таких нет и никогда не будет. Они принимали в свои божественные раскинувшиеся в простых коротких платьях телесности разномастные пятки, загрубевшие от наших черноземов, и скоблили их опасными бритвами до младенческо-поросячьего розового качества. Смывали в гигантских раковинах эту прошлую пяточную жизнь. Проводили губкой. И перламутровыми лаками рисовали, как Боттичелли, весну, восходы и закаты – алые и розовые – на дамских ноготках, которые в уголках выстригали гигантскими щипцами.
Никто так больше не способен делать педикюр. И нет больше в нашей жизни знаменитого ряда маникюрш «с Куйбышевской». Вся городская жизнь, все связи советского Куйбышева проходили через этот уютный ряд, разница заключалась только в том, кто у кого делал маникюр, – свои иерархии, свои салоны, свои протекции, тропы, тропинки, ведущие к ювелирному магазину «Жемчуг» или к продуктовому «Утесу».
***
Вот удивительно: села писать про кухню, а получается про что-то другое. Какая связь? А связь в том, что интеллигенция интеллигенции рознь, в Куйбышеве же, как мне кажется, жила особенная интеллигенция, которая хорошо ела в любые времена. Потому что в маленьком городе легче протаптывать тропы.
Сытая куйбышевская интеллигенция… А может быть, я опять ошибаюсь? Вот у моих бабули и дедули были на каждый день только щи. Щи на завтрак. Щи на ужин. В перерывах – булка с вишневым вареньем. Семья интеллигентная, но бедная. Тропка коротенькая: «хрущевка» – дача. С дачной похлебкой и картошкой с тушенкой. Ну, еще, конечно, с салатиком из помидорок, огурчиков, лука репчатого, подсолнечного масла, вареного яйца и обязательно с корябочками. Корябочки – это корка хрустящая от «кирпичика», чтобы макать в остатки салата.
В семьях с длинными продуктовыми тропами, теряющимися в недрах вкуснейшей столовки Госторгинспекции на Льва Толстого, застолья дружеские случались полноводные. Начать с того, что все в те советские времена солили помидоры, огурцы и арбузы. Потому что достать болгарские огурчики можно было, только зная тропы. А из троп на стол подавались «котлетки на палочках», то есть на косточках, сочившиеся жиром, тушившиеся в утятницах, с картошкой. Бастурма, язык, сервелат, салями, охотничьи сосиски, шпроты, крабы…
Но и много готовили: печеночные рулеты со сливочным маслом, торты «Поль Робсон», «Медовый», «Наполеон», «Черный принц»… Пеклись безе, трубочки, эклеры… В нашей «хрущевке» разбирался большой полированный стол, а к нему, когда гостей было слишком много, приставлялась гладильная доска. И в нашей «хрущевке» собиралась интеллигенция: врачи, преподаватели иностранных языков и представители других профессий, попавшие сюда как мужья, жены или дальние родственники.
В первую очередь, их всех интересно было рассматривать. Так как местом действия была «хрущевка» на Революционной, то вокруг там водился другой люд, закупавшийся в простых советских магазинах. А тут за столом собирались побывавшие в Алжире, в Сирии, во Франции, в Англии, в Японии. Женщины в модных бриджах, с удивительной бижутерией курили на кухне в форточку.
Кстати, на этой кухне висели простенькие шторки белые с вышивкой ришелье. И так как спички кидались в жестяную коробку, однажды эти шторки загорелись. Все тушили пожар из кувшина с кипяченой водой, раньше же вода холодная кипяченая стояла на подоконниках в кувшинах.
Я помню, как кричали на какие-то философские темы красивые кудрявые брюнеты и вращали томными масляными глазами. И даже маленькая я понимала, что так кричать могут на философские темы только глупые мужчины. Болтуны. Глупые мужские болтуны. Уж забыла, кому не обязательно быть умными, мужчинам или женщинам. Но вот недавно мой повзрослевший брат, внимательно выслушав заключение рассказа об одной ит-гёрл нашего города, когда я добавила, что она не интеллектуальная, спокойно резюмировал: «Ну, это не обязательно»…
***
Все эти дни рождения с застольями и загладильными досками плавно перетекали в новые годы. Я не помню, чтобы кто-нибудь на них рассуждал о политике. Только анекдоты про Леонида Ильича и Василия Ивановича. И, конечно, любимое объяснение, почему нельзя в СССР заниматься сексом. Это максимум «диссидентства» 1970–1980-х в кругу моих родителей.
Если говорить о врачебных профессиях, то в основном за столом были хирурги. Самая такая правильная и понятная вещь: отрезать – пришить. Если судить по папе, хирурги – они какие-то спокойные и смелые естествоиспытатели, очень здраво относящиеся к плоти. Не ко всей, конечно. Вот однажды папа оперировал мамину коллегу, кажется, вырезал аппендицит, и потом с удовольствием рассказывал, смущенно интеллигентно улыбаясь, что на ее прекрасном загорелом теле не было ни одной белой полоски. Согласитесь, в советские времена это редкость…
В одну новогоднюю ночь мама решила запечь поросенка. Если мне память не изменяет, в знаменитой сталинской кулинарной книге были фотографии с запеченной дичью, и даже рыже-бурые хрюшки украшали правильно сервированный советский изобильный стол. Но все-таки это были изыски.
И вот веселая компания хирургов и преподавательниц английского всю ночь поедала маминого запеченного в духовке поросенка, а когда под утро все расходились по домам, довольные и сытые, только один папин друг-хирург заметил: «Леночка, ты меня извини, но поросенок был недожаренный». Насколько он оказался недожаренным, мама с ужасом убедилась 1 января.
***
Кухни в «хрущевках» были крохотулечки, с колонками. Стол умещался размером с коробочку. Но такая жизнь всегда кипела на кухонных табуретках! Я очень рада, что эта жизнь в моем случае была без политического словоблудия. Просто кто уезжал – тот уезжал. Постепенно. Кто-то на заре перестройки исчез из этой кухни, устроившись грузчиком в Америке. Кто-то сделал бизнес на торговле вещами из магазина для палестинских беженцев. Кто-то смог потом путешествовать по миру.
То есть с началом перестройки границы кухни закрытого Куйбышева пошатнулись. Их никто специально не разрушал. Просто народ покинул кухню и разъехался по миру. Я иногда пристаю к маме с вопросом, куда все подевались – такие модники и весельчаки, такие невероятные хирурги и их подруги, преподавательницы английского языка? Мама отвечает, что все стали старые, не хотят собираться и сидят по своим квартирам. Но мне кажется, мама сама уехала из «хрущевки» на Революционной в какой-то другой мир новых районов и сама стала другой. Ей готовит повар, который никогда не допустит, чтобы на столе оказался среди постперестроечных блюд недожаренный поросенок.
***
Женщину нельзя признать глупой. Потому что, если она действительно не интеллектуальна, то обязательно хитра или мудра. Мужчины же, как известно, не распознают хитрых женщин. И вообще, главное, чтобы хорошо готовила. А если инфанта инфантильна, то это, как пить дать, будет проистекать от интеллектуальности. Или просто от чрезмерной начитанности.
Феерические дуры оказываются вовсе не нюрами и не дурами. Скорее всего, им так удобнее жить, чтобы все вокруг считали их дурами. То есть глупцов нужно, несомненно, искать по ту сторону гендера. Это они принимают в свои объятия все тонко спланированные женские типажи, мечтатели несчастные, а может быть, и счастливые в своем неведении. Как бы то ни было, если «жареного поросенка» можно загубить перестройкой и гласностью, то мужская доверчивость выдерживает все смены общественно-экономических формаций.
Непоколебимая мужская мечта о прекрасной даме. Удивительно, но в той компании, которую я описывала, состоящей (условно) из советских хирургов и преподавательниц английского языка, мне особенно запомнилась одна женщина. Я хотела в следующем предложении написать: «Она была удивительной красоты». Но вовремя спохватилась. Потому что недавно только обнаружила, что то, что женщине в другой женщине кажется красивым, с мужской точки зрения оказывается абсолютно неважным и даже обратным качеством.
Мужчины могут из ничего придумать свою мечту и любить эту мечту, даже если своими масштабами она превосходит в разы их собственную трепетную самость. И да, мужчины могут найти тургеневскую барышню в такой пронзительной пошлости, что становится понятным: тургеневские барышни придуманы исключительно для самого процесса – помечтать.
Так вот. Та женщина была подобна скво: смуглая, с тончайшей талией, крутыми бедрами, с изумительной осанкой, легкой поступью… Через плечо была перекинута медная коса. Рыжие свободные пряди красиво окаймляли какое-то удивительной прелести узкое лицо, густые, вразлет, красивые брови сходились на переносице. Она всегда держала себя в форме: бегала, занималась йогой.
И одно из ярких воспоминаний маминых рассказов о ней: остров Копылова, длинная полоса пляжа. Утром, перекинув за спину свою медную косу, бежит эта женщина вдоль Волги, босиком, в крошечных белых шортиках и в такой же крошечной белой маечке, загоревшая и легкая, но при этом бесподобно женственная. Учительница английского языка.
Ее муж был подобен Посейдону, каким он изображен со своим трезубцем на одной римской копии с греческого оригинала IV века до н. э. Бог моря, красивый атлет, способный зимой добежать в майке и шортах с Металлурга до Революционной. Не хирург.
На самом излете советской эпохи, на изломе, на водоразделе, отделяющем прекрасный советский Крым, Партенит, санаторий для высшего союзного командования «Фрунзенское» от того, что последовало потом, мы поехали в мое свадебное путешествие со всей семьей, папой, мамой, братом, друзьями родителей, в этот элитарный кусочек Крыма. Мамина подруга ранним утром проскальзывала в серебряном бикини на пляж, садилась с выпрямленной спиной на лежак и учила английские стихи для нового учебного года в школе.
А я только вышла замуж. И видя такую пленительную красоту этой женщины, ревновала до слез к ней своего мужа. Ревновала так, что, уткнувшись носом в лежак, глотала горькие слезы. Как же она была красива, когда шла, покачивая бедрами, в море и плавала определенное количество отрезков от пляжа до Аю-Дага и обратно!
Готовы ли мы отдать, признавая первенство за другой женщиной, того, кого любим? Надо сказать, что у меня тогда, очень давно, никто никого не забирал и никто от меня и не думал уходить. Я всё придумала. Видя такую женскую красоту, я додумала за мужчину, что он обязательно должен испытывать от этой красоты такой же восторг, какой испытываю я. И ревела от этой придуманной драмы. И больно было так, как будто всё это происходило на самом деле. Какая же она была совершенная! Но любила только своего Посейдона…
Через пять лет Крым стал абсолютно другим.
***
Прошла жизнь. Мама жила уже в абсолютно другой квартире, какой-то барочной, лишенной пролонгированности стола гладильной доской. Ее подруга со своим Посейдоном учила английские стишки в Америке. И вот однажды они приехали к маме в гости. Зашли с мороза. Красивые оба – невероятно! Просто герои самой изумительной экранизации «Доктора Живаго»! Я потянулась к сотовому, чтобы ее сфотографировать. А она, перекинув свою медную косу за спину тончайшей дубленки, подчеркивающей осиную талию, размотав изумрудный платок и поправляя народную юбку в пол, сказала: «Ну что ты, Зойка, я же такая страшная!»
…Как же они мне все нравились, эти хирурги и учительницы английского языка закрытого Куйбышева! Просто после той эстетической прививки, которую я получила в детстве, разглядывая их всех, мне никогда не понять, листая фотографии тех, о которых мечтает мечтательный гендер, как можно не заметить, что «поросенок недожаренный»…

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Профессионализм и жизненный опыт. Следует приобрести

К Дню отечественного кино

Вячеслав СМИРНОВ *
Фото предоставлены Film Company UNICORN

Надо ли смотреть новинки тольяттинского кино? Не спешите с ответом. Понятно, что физически невозможно увидеть все шедевры мирового киноискусства, поэтому до периферийного кинематографа могут вообще руки не дойти. Но, например, в моей библиотеке есть каталог дореволюционных российских фильмов, из них примерно 90 % не сохранились до нашего времени. Так и с тольяттинским кино: у вас была возможность увидеть лучшие ли, худшие ли его образчики, но вы предпочли всю жизнь смотреть то, что смотрят все зрители во всем мире. И, кстати, в истории тольяттинского кинематографа уже есть утраченные фильмы, которые вы теперь никогда не увидите: в основном речь идет о таких носителях, как кино- и видеопленка.

Кадр из фильма "Трудно быть ребенком"

[Spoiler (click to open)]В конце июля кинокомпания Unicorn («Единорог») впервые представила публике результат своей работы с 2019 по 2021 год: в «Аэрохолле» прошел закрытый показ, а в «Космосе» – открытый. Были показаны четыре микробюджетных короткометражки, продюсером которых выступил Григорий Божедомов. Еще несколько лет назад кинокомпания, запустившая тогда свой первый проект, называлась AM FILMS. Но любое название сменить легче, чем девичью фамилию.
Драма «ТРУДНО БЫТЬ РЕБЕНКОМ», режиссер Григорий Божедомов. На начальной стадии аннотация фильма была следующей: «Правильно ли, что младшие братья и сестры во всем слушают старших? Может быть, за этим скрывается эгоизм одних и слабость других? А дружба, разве она стоит родственных отношений?»
В принципе, суть окончательного варианта фильма такой и осталась. Только придется как следует сосредоточиться, чтобы пересказать содержание картины. Итак, в особняке проживает многодетная семья, которая постоянно собирается за обеденным столом и всякий раз ест, на мой взгляд, скудную невкусную пищу-реквизит. В соседний частный дом въезжают новые жильцы – мама и два ее сына, зачатые искусственным способом от двух разных доноров. Не напрягайтесь: фильм насыщен множеством деталей, которые никак не используются в сюжете. Например, при знакомстве двух семей всех персонажей перечисляют по именам. После этого вам больше никогда не пригодится эта информация, которую вы все равно не запомнили. И, похоже, родители многочисленных детей полны нереализованных затей, поскольку кем нужно быть, чтобы назвать ребят Майкл, Алам, Артур и т. д.? Но мне ли ворчать? Со мной в школе учились люди с фамилиями Гросс, Лейс, Блейве и Шнайдер – и никого это не напрягало.
Но это полбеды. Главная проблема короткометражки – подспудный гомосексуальный контекст, от которого зритель никак не может отвязаться при просмотре фильма с возрастной категорией «0+». От этой мысли не отвлекает даже сцена, когда юные спортсмены после тренировки моются в душе, шалят, их футбольный тренер заходит в душевую, делает им замечание, но развеселившиеся пубертаты направляют струи воды в сторону тренера, чья мокрая футболка прилипает к телу… Тренер – молодая женщина. Но я все равно задумался: чьим школьным фантазиям здесь было уделено столько времени?
***
Драма «МАЛЫШКА ДЖУ», режиссер Данила Петушков. Здесь тоже есть сцена, которая заставляет задуматься: ради чего снимался фильм? Во время откровенной фотосессии фотографиня (фотографесса?) нарушает личное пространство, чуть ближе наклоняется к главной героине, и вот уже их губы сливаются в поцелуе, хронометраж постельной сцены перекрывает по времени все остальные эпизоды фильма.

Кадр из фильма "Малышка Джу"

В короткометражке еще ничего не успело произойти, а картина уже закончилась. И все же попробую описать сюжет – как я его понял. Героиня делает закладки по городу, то есть распространяет наркотики. Всё для того, чтобы заработать деньги на лечение смертельно больной мамы. Но близкого человека она так и не смогла спасти.
Возрастная категория фильма «18+», но, честно говоря, я постоянно советую создателям и фильмов, и спектаклей прежде изучить детали законодательства, а потом уж градуировать зрителей. Кстати, в короткометражке в большинстве эпизодов хорошо поставлен свет, это отметили многие. И вообще, во всех увиденных в тот вечер фильмах техническая сторона превалирует над сюжетом, идеей.
***
Драма «ПО ГРИБЫ», режиссер Андрей Гаянков. Здесь хотя бы присутствует актерская игра, к тому же актеры не переозвучены, говорят своими голосами. И всё равно, техническая составляющая, в частности спецэффекты, вновь становится важнее драматургии. Это оглупляет и упрощает сюжет. Но давайте расскажу, о чем там.

Кадр из фильма "По грибы"

Парень расстался с девушкой, друг предложил развеяться, сходить с палатками в лес. Первое, что они находят по дороге, – псилоцибиновые грибы. Ставят палатку, разжигают костер, готовят добычу. Вот тут-то и пригождаются спецэффекты, которые становятся заменой и сюжета, и диалоговых конструкций, и самой идеи фильма. Появляется лесник, который в финале окажется не просто лесником. Но герои смотрят то ли на него, то ли друг на друга – и видят довольно протяженную сцену женского стриптиза. Невольно закрадывается мысль: неужели сюжет сейчас начнет стремительно развиваться по мотивам оскароносного фильма «Горбатая гора»?
На этот раз возрастная категория картины «16+», не ждите поцелуев и постельных сцен. Но, в отличие от двух первых фильмов, испытываешь желание хоть что-то рассмотреть в этой короткометражке.
***
Драма, комедия «ЛЮБОВНИКИ», режиссер Данила Петушков. Здесь наконец-то присутствуют какое-никакое развитие сюжета, интересные повороты и даже почти непредсказуемый финал. Итак, ведущий специалист PR-агентства и директор автомобильного салона наутро знакомятся в постели. Просто накануне незнакомые ранее парень и девушка отправляются в ночной клуб, танцуют, выпивают, знакомятся, продолжают знакомство, только наутро не все детали сохраняются в памяти. Быстро выясняется, что парень – обычный альфонс на содержании у страстной всем обеспечивающей его дамы. А девушка, вот совпадение, любовница мужа этой женщины. Влюбленных это не смущает, богатый папик неожиданно умирает, наш герой рвет со своей покровительницей. Новым любовникам от прежних любовников достается немного недвижимости и движимости (каких-то пара-тройка автомобилей). Парень предлагает все это продать, махнуть в теплые края на теплые моря, там на вырученные деньги купить домик и открыть свой маленький бизнес. «Ты оставь мне ключи от машин и квартиры, я сам все сделаю», – кажется, после этих слов зритель начинает догадываться, чем закончится фильм.

Кадр из фильма "Любовники"

Возможно, из-за пары необязательных слов, не являющихся инвективными, но произнесенных в определенном контексте, возрастная категория фильма выросла до «18+». Можно было обойтись и без этих слов, они не несли смысловую нагрузку.
***
Какой итог? Технические возможности нынешних начинающих кинематографистов необычайно выросли. Но нет у них позитивной повестки и не хватает собственного опыта, чтобы наполнить свои фильмы хоть каким-то содержанием. Абсолютно во всех случаях из сценариев можно выбросить первые 2–3 страницы текста и начать фильм с какой-то поступательной, динамичной сцены, не разжевывать предысторию, а сразу показывать героев в гуще событий, в окружении проблем.
Мы увидели четыре фильма – каждый из них стал определенным эволюционным этапом для их создателей. Но если эволюция будет двигаться такими темпами – подлинный шедевр мы увидим лишь через сотни лет. Тут бы не только жизненного опыта поднабраться, но и профильное образование получить. Несмотря на отсутствие и того, и другого, в планах начинающих кинематографистов – запуск полнометражного кинопроекта и открытие киношколы.
Надо, надо ходить на местные кинопоказы и отслеживать состояние регионального кинематографа. Чтобы иметь представление о происходящих процессах и адекватно оценивать увиденное – на основе опыта множества предыдущих просмотров.
Не стоит рассматривать мой нынешний обзор как негативную оценку – люди же хотят, наверное, услышать мое мнение, а не мой пересказ их мнения. К тому же для участников процесса это все равно незабываемый опыт. Да и мало у кого из окружающих есть такое причудливое home video на память.
Формируются группы специалистов, которых все чаще задействуют в развивающихся процессах, некоторых почти в каждом проекте. Есть профессиональные актеры и даже актеры массовки, которые ставят собственные количественные рекорды по участию во всё новых и новых фильмах. Ну, красота же.
Когда-нибудь количественные показатели перерастут в качественные. Я уже сейчас могу назвать целый ряд интересных работ. Снятых другими режиссерами и кинокомпаниями.

* Член Ассоциации театральных критиков (Тольятти).

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)

Что такое искусство?..

Рубрика: К юбилею Павла Назарова

Дмитрий ДЯТЛОВ *

«Что такое искусство? Изображение и постижение человеческого при посредстве образов и лирического чувства». Эти слова замечательного русского философа Алексея Федоровича Лосева отражают, как нам кажется, сущность исполнительского искусства Павла НАЗАРОВА.

Нет, пожалуй, ни одного самарского музыканта, кто бы не знал этого имени, кто бы при упоминании его не выразил своего теплого, а чаще восторженного отношения. И секрет такого успеха, если не сказать популярности, – в яркости образов, глубине лирического чувства, искреннем человеческом участии в исполнении музыки. У Назарова – виртуозный блеск, всегда подчиненный художественному содержанию, безоглядные погружения в стихию демонического, экстатические кульминации, спонтанность выражения на грани импровизационности в буффонных эпизодах или фрагментах интимно-личного характера.


[Spoiler (click to open)]
Последнее качество, пожалуй, самое важное и заметное в игре артиста. Даже в музыке И. С. Баха, в моторных частях его клавирных концертов, где объективная отстраненность диктуется самим материалом, Павел Назаров играет с подчеркнуто личным участием, горячностью человеческого чувства.
Не чужда артисту и мистика, он легко переходит границу между рациональным и инфернальным. Скажем, его исполнение первой прелюдии из 67-го опуса Александра Скрябина проникнуто поистине темным очарованием. Волхвование над странно повисающими гармониями и прихотливо извивающимися фразами вводит слушающего в некий транс, из которого он неохотно возвращается. Пианист будто с трудом освобождается от этого морока и сам.
Подвластны артисту и монументальные полотна Скрябина (Концерт для фортепиано с оркестром), Сергея Рахманинова (концерты и Рапсодия на тему Паганини), Людвига ван Бетховена (его «Хаммерклавир», подобно горной вершине, покорен на самарской земле лишь Павлом Назаровым). Масштабность – качество, присущее не всякому музыканту, особенно если соседствует с чрезвычайной тонкостью и глубиной лирического начала.
Масштабность музыкантского мышления позволяет Назарову даже в непротяженных пьесах создавать картины большого содержательного объема и выразительной силы. Такова в его исполнении, к примеру, знаменитая рахманиновская Прелюдия до-диез минор. Метнеровские сонаты и миниатюры, полные тончайшего и сложнейшего полифонического плетения голосов, в исполнении Назарова подобны рекам, в которых стихия неудержимого движения большой массы сменяется таинственными затонами, а бурное волнение перемежается таинственной глубиной, просматриваемой насквозь.
Квинтэссенция назаровского исполнительского искусства – лирическая миниатюра. В ней – исток тонкой человеческой чувственности самых разных градаций, обольстительная красота фортепианного звука, органичное балансирование на волне упруго изгибающегося мелоса, очарование свободно дышащего звукового колорита. И всюду воздух, дыхание и свет!
Доцент Назаров – прекрасный педагог. Слушая его студентов, всегда отмечаешь художественный подход ко всему, что делается за роялем. Кто присутствовал на открытых уроках Павла Назарова, тот помнит его точные характеристики, образные сравнения, спонтанную, но внятную при этом речь, каскады примеров из игры разных знаменитостей и тут же – показ, довершающий все сказанное.
«Влажность», «воздух», «проветривание правой педалью», «песчаный матовый блеск левой педали», «естественное дыхание», «непрерывность», «рябь на воде», «деревья, отраженные в реке», «далеко бегущие тропинки в поле». Не счесть всех образов и технических терминов, которыми искусно пользуется Назаров-педагог. И, конечно, убеждает и покоряет своей игрой, своим особенным красочным обволакивающим звучанием, своей бешеной энергией, точной, будто чеканной артикуляцией характерных тематических построений.
Неотразимо действуют на публику, на студентов Павла Назарова его артистическая харизма и бескорыстная любовь к сцене (любой), музыке (всякой), к художеству как таковому. Когда-то он стал пианистом. Но могло быть и не так. Павел Назаров мог стать скрипачом, певцом, драматическим артистом. Всему этому в свое время он отдал массу своего времени, энергии и сил. Но он стал пианистом, практически всеядным для любого репертуара (вплоть до ультрарадикального) и форм бытования музыки (до бардовской песни включительно).
Назаров-ансамблист известен не меньше, чем Назаров-солист. Он участник концертов с редко исполняемой музыкой, первый исполнитель произведений самарских композиторов, инициатор местных и мировых премьер новой или утраченной некогда музыки.
Спросите Павла: везде ли он чувствует радость и полноту творчества? В роли скромного оркестрового музыканта или аккомпаниатора ученика детской школы искусств, участника большого ансамбля музыкантов или солиста камерного ансамбля, настройщика рояля (и в этом знает толк) или концертмейстера оперного певца? Что для него выступить в качестве солиста с симфоническим оркестром или сыграть клавирабенд в два отделения? В ответ услышим глубокий назаровский риторический вздох.
Однако ведь он всё это делает! Да, конечно, силы иногда оставляют артиста, и кажется, что начинается выгорание музыканта. Но любовь и уважение профессионального цеха музыкантов, филармонической публики, учеников и студентов таковы, что не бывать этому! Музыкант и Артист Павел Назаров всегда будет чувствовать поддержку своей аудитории, всегда может услышать слова восхищения его творчеством, услышать горячие аплодисменты и крики «браво» публики, увидеть глаза своих учеников, полные любви и признательности.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)