May 25th, 2021

Доктор едет-едет…

Константин ПОЗДНЯКОВ *

Ну что же, теперь понятно, зачем Сорокину понадобились пословицы и поговорки: на протяжении всего романа ** герой, известный нам по повести «Метель», доктор Платон Ильич Гарин, так ими и сыпет. На что, впрочем, наша критика особого внимания не обращает.
Почитав рецензии и послушав высказывания по поводу нового романа Сорокина, можно порадоваться за редкостное для нашего времени единение хоть в чем-то… Вслед за Галиной Юзефович все вспоминают рыцарский роман, восхищаются изображением нынешних политиков в виде задниц (особенно радует критиков политическая сатира, усмотренная в ответе пациента Владимира на все вопросы: «Это не я») и сетуют на невозможность посочувствовать героям. Дескать, не получается у Сорокина написать произведение, где персонажам можно сопереживать, а без этой важной черты новый роман смотрится творческим тупиком.


[Spoiler (click to open)]
Начну по порядку – с рыцарского романа. С таким же успехом «Доктора Гарина», в котором влюбленные Платон Ильич и Маша разлучены в третьей части, а к финалу вновь встречаются, можно было сравнивать и с античной ипостасью жанра. Но думается, что сходства с «Одиссеей» и «Доктором Живаго» всё же больше. Например, в четвертой части Гарин угодил в гости/плен к великанше-помещице – аналогу Полифема (в тексте сразу несколько намеков на то, что хозяйка, как и гомеровский циклоп, не брезгует человечиной). Пленение Платона Ильича загадочными дикарями, чернышами, напоминает о нахождении Живаго в отряде Ливерия. Да и в финале романа Гарин буквально вываливается из трамвая, как герой Пастернака. Но вообще-то перечислять сходства, аллюзии и цитаты в любом произведении Сорокина можно до бесконечности, тем более что автор постоянно использует вставные конструкции, а в них чего только нет: от доведенного до абсурда соцреализма до европейской литературной сказки. Одно можно сказать точно: роман получился неровный.
Я с трудом продирался через первые три части повествования, так расхваленные критикой. Было впечатление, что Сорокин судорожно перебирает свои прежние козыри, повторяя давно им пройденное и рассчитывая, что старый конь борозды не испортит. Дмитрий Быков точно подметил: политики-задницы идентичны клонам из «Голубого сала», добавлю, что приключенческие эпизоды отсылают к «Сердцам четырех», правда, куда-то пропало мастерство в эротических сценах, из-за которых в свое время Сорокина припечатали чином «порнографа», ну и т. д. Подумалось, что получился у писателя то ли «Моноклон», то ли «Теллурия» – продажа прежнего товара под новой вывеской.
Но с четвертой части «Доктор Гарин» превращается в совсем другую книгу. Юзефович критиковала роман за невнятное описание мира, по которому путешествует Платон Ильич, но это странно: пейзажные описания, детализация во второй половине романа выше всяческих похвал. Написано-то мастерски, диковинный мир наконец-то оживает, и с этого момента ни о какой «холодности» повествователя и речи быть не может.
Решительно невозможно не сопереживать Гарину и его собратьям по несчастью, угодившим в «шарашку» чернышей. Ваш покорный слуга никогда бы не подумал, что в романе Сорокина может появиться подобный пассаж:
«Засыпая ночью с булыжником, Гарин видел теперь напротив себя темное пустое место. Недавно здесь, на старой соломе, лежал человек, задававший неудобные вопросы, на которые доктору так не хотелось отвечать. И этот удивительный человек исчез. Навсегда. И как спокойно принял он смерть! Это был большой человек.
«И я не разглядел его, не заметил…»
Тоска сжала сердце Гарину. Прижимая к животу горячий камень, он беззвучно заплакал».
И пусть в финале Сорокин вновь пытается шокировать (получается так себе, сейчас хлеще эпатируют блогеры да моргенштерны), вторая половина романа – настоящая удача. И то, что критика одобрила только первые части, заставляет задуматься: то ли толкают писателя на проторенную дорожку с фирменными приемами, то ли просто не дочитали…

* Доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики СГСПУ.
** Сорокин В. Доктор Гарин. – М.: АСТ, CORPUS, 2021. – 544 с.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)

Веселые и мрачные игры барокко

Рубрика: Наталья ЭСКИНА. Неопубликованное

…В общем-то, серьезные и глубокомысленные, и люди барокко этим развлекались. Игра в объяснения. Схема игры примерно такая: что это? Зачем? Что подразумевал Создатель? Как это действует? Мир многозначен…

Играли и мы. Только оглядись – сколько вопросов к себе и к Господу Богу! Чаще мы предавались этому летом. На досуге сидишь на горячем пляжном песочке или на дачной террасе, и поводы к игре просто толпятся вокруг. Вдумчивое исследование окружающего само собой наталкивало на то, чтобы поднять брови и сделать длинное лицо. Вот у собаки сзади, в отличие от нас, бесшерстных двуногих, два таких меховых кружочка. Зачем?
Около сотни объяснений. Например, это кнопки для вызова лифта.
Если собаку положить на бок – это двоеточие. К лежащей собаке лучше не подходи: за двоеточием последует длинное и нудное перелаивание всем известных общих мест (народ, слыша такую собачью риторику, говорит о ней кратко и уничижительно: брешет).
Если взять полторы собаки – многоточие. Полутора собаками – обращали вы внимание? – так и пестрит моя проза…
Это клапаны, через которые собаку можно надуть. Левая кнопка – внутрь, правая – наружу, теперь ее удобно сунуть под мышку и тащить домой.
Это мозоли, по Маяковскому: хочешь убедиться, что земля круглая – сядь на собственные ягодицы и катись! Вот собаки и катаются, вот и натерли себе мозоли.
Это кнопки баяна. Звукоряд у музыкального инструмента «собака» состоит из двух нот. Поэтому собаки по ночам собираются вместе и музицируют. До-ре – большая собака, бас. Ми-фа – тенор. Соль-ля – альт. Си-до – сопрано. Это белые собаки. А черные? А на черных собаках черные клавиши.
Летних вопросов еще много. Что на Волге так хлюпает на дне? (Тут кто-то опытный пришел и сразу разрушил полет нашей мысли: это сомов ловят.)
А почему у Баха в прелюдии мелодия вся словно мелким крестиком вышита? Речь-то о Страшном суде. А в арии почему о каких-то цыплятах поют? Опуская при этом тело мертвого Иисуса в могилу…

[Spoiler (click to open)]
А о чем барочные натюрморты? Смотрим на «Утренний завтрак» Виллема Класа Хеды. Облизываемся. Таких у Хеды целые серии. Почти одинаковые. Рисовал, похоже, каждые полчаса. Свеча догорела, чадит. Лимон был – доели. Ветчина ох и хороша была в семнадцатом веке! Все съели к утру, объелись. Пирог с ежевикой нам оставили. Это десерт для нас на нашем празднике.
А почему мы вдруг Хеду вспомнили? Зачем он нам понадобился? Потому что вот он нас четыреста лет дожидается. Уже четыреста лет сидят призраки барокко за ночными пиршествами. Юбилей. 1620–2020.
Юбилей чего? Живописных «сериалов» Хеды. Это первый. Этой игры. Живописные варианты игры в объяснения, в истолкования символов…
Барочные ночные пиры. Почему же натюрморты – «Завтраки»? Видите же: было пиршество – да кончилось. И наступило пробуждение от полусна жизни. Господь призвал на Страшный суд. Пьяницы и обжоры – из-за стола вон! Ваш час пробил!
Жизнь непрочна и эфемерна. Драгоценный бокал на краю, скатерть смята. Кто-то мимо пройдет, хвостиком заденет – и собирай осколки! Жалко! Ведь хрупкое стекло так дорого, так тщательно выдуто стеклодувом…
Почему на столе три дорогих сосуда? Кого из них поили? Князя, герцога, архиепископа? А простой стакан на заднем плане, похоже, с пивом.
Рюмка полупуста, полуполна. Знаменитая антиномия барокко. Антиномия двусмысленная. Пессимизм или оптимизм… «Земную жизнь пройдя до половины…»
Не всякое лыко в строку. Оставим и читателям простор для игры. Что и почему отражается в стекле и в серебре? Откуда здесь улитки? А что за шпроты в масле? Ключ свисает со стола… Гаджет тут же болтается. Ежевика в пироге – эмблема чего? Почему не малина?
Сверкает серебряное блюдо. Ложечка какая изящная, серебряная… А пирог еще остался, доедим? Вот только ложечку кто для нас вымоет?
На сцене бытия играй, пока живешь,
Обманчив жребий твой, и счастье так непрочно:
Вчерашний царь лежит в тряпье в канаве сточной,
Вскарабкаешься вверх – и в пропасть упадешь.
Ушел вчерашний миг, и завтрашнего ждешь.
И снова ручеек струится вниз песочный.
Песочные часы – вот образ мира точный,
Явился в гости ты – и вечером уйдешь.
Где зеленел лесок – там черных веток сеть.
Дамоклов меч устал над пиршеством висеть.
Сдирает Смерть парчу и бархат со скелета.
Окончен жизни пир. Доколь играть и петь?
Корону, мудрость, власть – куда все это деть?
Река времен течет, как медленная Лета.
Сонет Андреаса Грифиуса. Перевод мой – Н. Э.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 1