May 16th, 2021

Подлинник

Дмитрий ДЯТЛОВ *

– Здравствуйте, месье Равель! Я вам писал…
– А, так это вы, молодой человек! Что же вы играете из моей музыки?
– Всё…
Владо Перлмутеру (1904–2002) было двадцать три, когда он осмелился написать Морису Равелю и просить личной встречи. Композитор пригласил молодого выпускника Парижской консерватории к себе в загородный дом, где убедился, что пианист играет наизусть все его фортепианные произведения. В течение полугода Перлмутер приходил для занятий к Равелю, но лишь два года спустя осмелился публично в два вечера исполнить все фортепианные сочинения композитора.


[Spoiler (click to open)]
Этому предшествовало много важных событий и встреч. Семья Владо Перлмутера переехала из Ковно (Каунаса) во Францию, когда мальчику, одному из четырех детей кантора, было только три года. Он не был вундеркиндом, серьезно начал заниматься лишь в восемь лет. Но зато сразу попал в замечательные руки Мориса Мошковского, который привил маленькому пианисту потребность в ясной игре и научил хитростям фортепианной аппликатуры.
В 1917 году Перлмутер поступил в Парижскую консерваторию, в класс Альфреда Корто. Мастер не занимался руками и пальцами. По воспоминаниям Перлмутера, половину урока Корто играл сам, говоря: «Сыграешь это лет через тридцать!» Однако такие уроки принесли неоценимую пользу ученику: Владо был очень чуток и внимателен и при этом абсолютно не самолюбив. Последнее качество не позволило ему себя продвигать, как сейчас принято говорить, и Владо Перлмутер остался в тени многих громких имен XX века, хотя заслуживал быть одним из первых…
Получив первую премию консерватории в 1919 году, юный музыкант отправился в Женеву для своего первого клавирабенда (там же он играл прощальный концерт в 1994 году, в возрасте почти 90 лет).
В тридцатые годы Перлмутера стали часто приглашать в Лондон, где он играл чаще, чем где бы то ни было. Чтобы оценить игру французского пианиста, необходимы были некоторое усилие, вкус и слушательский опыт. В его игре не было абсолютно никакого внешнего виртуозного лоска, она казалась лишенной тепла и эмоций. Как остроумно заметил один британский критик, «левая часть клавиатуры казалась ему особенно близкой, он часто открывал произведения левой рукой – читал как бы от баса вверх… Отчасти это было связано с темпераментом, он был более склонен к глубине, нежели к блеску».
Начало Второй мировой войны застало музыканта врасплох. После оккупации Франции он некоторое время оставался в Париже и даже осмеливался давать концерты на квартирах своих поклонников. Вероятно, кто-то из них и сообщил, что его фамилию видели в списке гестапо. Некий сердобольный и отважный пекарь тайком вывез Перлмутера и его молодую жену в своем фургоне на границу Швейцарии.
Вернулся музыкант во Францию лишь в 1951 году и стал профессором Парижской консерватории и работал в этой должности вплоть до выхода на пенсию в 1977 году (частным образом преподавал долго: в 2000 году у него еще были ученики). Играл же не очень много, почти всего себя посвятив фортепианной педагогике.
Так получилось, что лишь в 1973 году искусством пианиста заинтересовалась звукозаписывающая компания Nimbus и попросила записать весь его репертуар. В период с 1973 по 1988 год эта задача была с успехом реализована, десять томов записей сейчас доступны на хостинге YouTube. Еще раньше на радио BBC была осуществлена запись произведений Фридерика Шопена.
Репертуар Владо Перлмутера не слишком велик. Помимо всех фортепианных сочинений Мориса Равеля и Фридерика Шопена, он играл всего клавирного Вольфганга Моцарта, отдельные опусы Роберта Шумана, Франца Листа и Клода Дебюсси. Из музыки современников исполнял только Третий фортепианный концерт Сергея Прокофьева. Кроме сочинений Равеля, по мнению многих критиков, Перлмутеру особенно удавались интерпретации Шопена (не будем забывать, что его учитель Альфред Корто был великим интерпретатором музыки польского гения). Через искусство Владо Перлмутера мы получаем подлинного Шопена, музыкант будто возвращает нам его произведения, очищенные от поздних наслоений. И через одно рукопожатие дотягиваемся до Мориса Равеля. Владо Перлмутер открывает аутентичное звучание его музыки, в интерпретациях пианиста мы находим абсолютный подлинник.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)

Современная поэзия между порядком и хаосом

Анна СИНИЦКАЯ *

В Самаре состоялся Фестиваль актуальной поэзии, организованный литературно-аналитическим порталом «Цирк «Олимп» + TV» в партнерстве с галереей «Виктория» и СГОО «Поляки Самары. «Потомэк» («Потомок»).


[Spoiler (click to open)]
Весна – время поэтических фестивалей. На литературной карте довольно много городов, и не только столичных, отмеченных высокой поэтической активностью, которой не помешали даже ковидные ограничения этого года. Самара не стала исключением: в конце апреля состоялось событие, которое можно без преувеличения назвать знаковым и, хочется надеяться, в хорошем смысле переломным.
Подобных событий в культурной жизни Самары не так уж много. То есть фестивалей, конечно, много, даже, как отмечают ехидные комментаторы, чересчур: собрались пять человек, и почему-то это действо гордо именуется фестивальным. Думается, что прошедший мини-фест примечателен с точки зрения изменения фестивального формата, вернее, его возврата к нормальному состоянию. Программа фестиваля была весьма насыщенной и не содержала ничего намеренно миниатюрного. Напротив, масштаб вполне достойный, и не только по географическому охвату (среди участников, кроме Самары, – Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Львов и Прага), но и по уровню и разнообразию участников.
Фестиваль поэзии, да еще актуальной, по определению не может собирать стадионы. Но думается, что прошедшее событие маркировало важное обстоятельство: обнаружилось, что актуальная поэзия – это совсем не обязательно разговор только между своими и для своих, чем грешат многие сообщества, и не только литературные. Стереотип поэтической тусовки удалось преодолеть хотя бы потому, что среди непосредственных участников, слушателей и просто зашедших были люди разных пристрастий, даже и те, которые вовсе не являются поклонниками актуальных трендов. Важный признак того, что по живому диалогу истосковались все. И, как оказалось, можно умело балансировать между масштабностью и камерностью – не в ущерб качеству. На фестивале звучали выступления и авторов с мировым именем, без которых трудно представить современную поэзию, и тех, кого можно, хотя бы условно, отнести к уже состоявшейся поэтической молодежи, и тех, кто только находится в поиске самоопределения.
***
Фестиваль, как он задумывался кураторской командой (Виталий Лехциер, Катя Сим, Сергей Лейбград, Светлана Бубнова, Семен Безгинов, Алексей Ларин и другие), должен обозначить некоторое дискуссионное поле и новые возможности современной поэзии. Идея такого события предполагает не только разные форматы, но обязательное сегодня соединение творческого самовыражения с теоретической рефлексией. Поэтому в программе звучали и поэтические выступления, и презентации книг, и комментарии – развернутые высказывания-реплики, которые проблематизировали всё происходящее. Участники предстали сразу в нескольких ролях: и как авторы своих текстов, и как авторы исследований.
А предмет исследования – вот он, сидит рядом, на расстоянии вытянутой руки. И презентация перерастает в перформанс и мгновенно получает отклик – критический комментарий. Так проходили и авторские презентации книг.

Геннадий Каневский (Москва) вышел с горящим шахтерским фонариком на лбу. Эта буквализованная метафора – не декоративный элемент: читатель современной поэзии и впрямь чувствует себя шахтером, который погружается в пласты времени и в глубины языка. Книга «Не пытайтесь покинуть» вышла в Киеве в 2020 году, и многие ее темы получили отражение в программе фестиваля, например, в выступлении Владимира Коркунова (Москва), который прочел свои стихи, а затем прокомментировал выступления коллег.
Под знаком такого двойного комментирования прошли оба дня фестиваля. Чтения перемежались с блиц-обзорами книг авторов: «Убитое время» Сергея Лейбграда (Самара: ЦО+TV, 2020), «Поэзия и ее иное: философские и литературно-критические тексты» Виталия Лехциера, «Последний концерт оркестра-призрака» Владимира Коркунова (обе – Екатеринбург–М.: Кабинетный ученый, 2020. – (InВерcия)).
Отдельного комментария заслуживают издания Розмари Уолдроп «Снова найти точное место» и Кларка Кулиджа «Меланхолия» (оба опубликованы в Екатеринбургском издательстве «Полифем»). Появление этих книг было бы невозможным без переводческих и редакторских усилий самарских поэтов Александра Уланова и Галины Ермошиной.
Об экспериментальном языке современной поэзии рассказывали кураторы проекта Morphing/text//objects///samara Карина Лукьянова (Нижний Новгород) и Катя Сим (Самара). Лабораторно-поэтический проект, организованный в Нижнем Новгороде и получивший отклик в самарской среде, посвящен исследованию опыта восприятия визуального, его использованию в поэтическом языке: как возможен опыт коллажирования, соединения визуального и вербального, взаимопроникновение поэтической и фотографической практики. Сообщение перекликалось с текстами Анны Родионовой (Нижний Новгород) и ее же эссе «Чувство информации. Современная поэзия между порядком и хаосом».

О том, насколько важны социальная энергия и проговаривание непроизносимого травматического опыта в поэзии, как они являют себя в документальных высказываниях, свидетельствовала презентация книг стихов Марии Малиновской (Гомель – Москва) – «Каймания» и «Движение скрытых колоний» (Екатеринбург–М.: Кабинетный ученый, 2020. – (InВерcия)). Эти книги, как и антология самарской актуальной поэзии «Движение на грани стекла», вышли в прошлом году.
***
Своеобразный исторический обзор современных поэтических форм в отечественном контексте представил Алексей Масалов (Москва). В докладе «Русская непрозрачная поэзия: от метареализма до конца 2010-х годов» были обозначены особенности поэтики метаметафоры и метаболы, и, как сформулировал автор, обозначены исторические точки перехода «от конвенционального ретромодернистского ленинградского верлибра к более сложной многомерной оптике восприятия». В докладе упоминался Аркадий Драгомощенко, имя которого часто звучало на фестивале. И это далеко не случайно: без этой фигуры трудно представить поиск нового поэтического языка и историю новейшей российской поэзии в целом. При всей самостоятельности и оригинальности творческих манер, многие из участников фестиваля обозначили свой напряженный диалог с драгомощенковской поэтикой.
В рамках «польского часа» прозвучали on line выступления поэтов и переводчиков Томаша Пежхалы (Украина, Львов) и Зофьи Балдыги (Чехия, Прага), которые читали тексты на языке оригинала и свои переводы. Билингвальная поэзия обозначила двойное переплетение экспериментальной поэтической речи, и не только в польской, но и в новейшей чешской и словацкой поэзии.
«Польский час» завершился выступлением, которое было посвящено роли «человеческого документа» в актуальной поэзии и драме на польском материале. Было отмечено, что польская тема – своеобразный катализатор рефлексии документальности в отечественной художественной практике.
Сама стилистика репортажа, социально-политическая тематика, опыт проговаривания исторической травмы и трансплантации фрагментов нон-фикшн в текст существенно влияли на литературные формы в Польше (коллаж бытовых реплик в стихах Виславы Шимборской явно перекликается с пьесами Тадеуша Ружевича и с текстами современной драмы, например, у Магды Фертач, Тадеуша Слободзянека, Дороты Масловской).
В свою очередь, польский документальный театр находится в напряженном диалоге с российским. Назрела, видимо, потребность сопоставить особенности «литературы факта», поэтику документа в поэзии и драме, и этот вопрос очередной раз обозначает необходимость диалога между поэтическим и театрально-драматическим сообществами. А ведь возможность такого диалога в местном контексте обозначилась давно: знаменитый фестиваль «Майские чтения» в Тольятти, с которого во многом началось изучение новой российской драмы, в первые годы своего существования объединял драматические и поэтические опыты.
Актуальная поэзия, как и актуальное искусство, призвана сдвинуть границы восприятия, освобождает и социальную энергию, и интеллектуальный заряд. Как отметил критик и поэт Александр Уланов, современная поэзия предназначена не для слуха, а для глаз. Это обстоятельство – тоже нарушение привычных стереотипов, ибо мы привыкли думать, что стихи – это всегда вслух. И даже очень плохие стихи, произнесенные на аудиторию, могут стать лучше, чем они есть на самом деле.
Все тексты, которые произносились и читались на фестивале, требовали визуализации, хотя этим инструментом пользовались далеко не все участники.
Разнообразие литературной жизни, ее многослойность – необходимое условие развития. Впрочем, монолитной литературной или окололитературной среды, кажется, и не было никогда, и история литературы – это во многом история гостиных, сообществ, клубов – словом, тех самых слоев, которые потом литературоведы раскладывают по хрестоматийным полочкам. В какой-то момент на фестивале возникло впечатление полемики между разными поколениями и даже некоторой иронической цитации, внутренней пародийности. Такое качество видится особенно ценным.
Вот эта попытка проговорить поколенческую разницу – важный импульс фестивального действа. А диалог важен, и не только с разными поколениями, но и с профессиональной средой. Одним из важных контрапунктов программы стало выступление Карины Лукьяновой. Кураторы фестиваля настойчиво именуют то, что происходит в нижегородской поэтической среде, «нижегородским чудом» – невероятную активность и разнообразие поэтических событий в этом городе.
Впрочем, возможно, «нижегородская волна» во многом объясняется тем, что тамошняя поэтическая среда не теряла связи с филологической, а гуманитарное сообщество оказалось более консолидированным, чем самарское. Увы, наши филологические круги, которые, казалось бы, должны испытывать к актуальным литературным процессам живой интерес, в последнее время сами выносят себя за скобки. Стоит с некоторым недоумением констатировать печальный факт: на фестивале от самарской вузовской публики не было никого.
Так, незапланированно и вместе с тем закономерно одной из магистральных линий фестиваля оказалась болезненная тема культурных инициатив в провинции: насколько они возможны и какими силами их можно поддерживать.
***
Тема эта получила и книжное измерение. Поэт, прозаик, переводчик Александр Скидан (Санкт-Петербург) не только читал свои стихи, но и представил новинки серии «Новая поэзия» издательства «Новое литературное обозрение» и последние номера журнала. И вновь обозначилась болевая точка: нет в Самаре магазина интеллектуальной литературы, и книги того же «НЛО», одного из самых авторитетных издательств гуманитарных исследований, если и появляются в городе, то спорадически, усилиями отдельных энтузиастов.
Многие книги, представленные на фестивале, выходили в независимых издательствах («Цирк «Олимп», «Порядок слов», «Кабинетный ученый»). Среди солидных томов и поэтических серий – несколько книг, которые, на наш взгляд, заслуживают особого внимания. Это сборник «Самарский верлибр» с текстами самарских авторов и книга «Разница во времени» – переводы современной американской поэзии. Обе эти книжки – несерьезный карманный томик зеленого цвета и сборник в мягкой обложке, напоминающий учебную методичку, – давнее, но важное свидетельство просветительских усилий юношеской библиотеки. Тот, кто будет изучать историю самарских поэтических сообществ, мимо этих изданий пройти не сможет.

Как иначе вспомнить, что лет десять назад работали поэтический ринг, литературная гостиная и поэтическая лаборатория «Орфей», что к организации встреч причастны Галина Ермошина, Александр Уланов и доктор филологических наук, выпускник госуниверовского филфака Юрий Орлицкий, что были переводческий семинар и программа поддержки творческой молодежи «Зеленый листок»… Увы, об этом проекте (а он обещал быть масштабным, результаты публиковались в журналах «Иностранная литература», «Новый берег», «Воздух», в нем участвовали маститые литераторы и педагоги) приходится говорить в прошедшем времени.
Как признались многие участники фестиваля, в поэтическом сообществе разница всего лишь в несколько лет может ощущаться весьма остро. И большие чтения, которыми завершился фестиваль актуальной поэзии, это наглядно продемонстрировали.
Как провести границы между поэтическими поколениями? Какие маркеры при этом допустимы? Вопрос остается открытым.
И вновь можно вспомнить о гамбургском счете.

* Кандидат филологических наук, главный библиограф СМИБС.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)