May 7th, 2021

Геннадий Власенко – хранитель танцев Поволжья

Ксения ГАРАНИНА

Сегодня – Международный день танца. К этой дате вспоминаем основателя народного сценического танца Поволжья Геннадия Яковлевича ВЛАСЕНКО. В этом году его главное творческое детище, ансамбль «Волжские узоры», празднует 50-летие, а в прошлом году отмечали 80-летие со дня рождения балетмейстера. Об учителе, о мастере, о хранителе – со слов учеников, учителей и коллег.

Геннадий Власенко с учениками

[Spoiler (click to open)]
О Геннадии Яковлевиче они могут говорить часами. Что-то рассказывать, потом еще перезванивать, чтобы что-то добавить, о чем забыли сказать в первую встречу, и снова растянуть разговор.
Его коллега и близкий друг Галина Степановна Кубасова-Пак пришла на встречу с толстой папкой газетных статей, стопкой документов, сборником научных трудов и пухлой книжкой воспоминаний о Мастере. Она рассказывала о том, как они вместе учились в Московском институте культуры, затем работали в институте культуры в Куйбышеве, как Геннадий Яковлевич помогал ей создавать хореографическую школу и образцовый ансамбль танца «Карнавал». Галина Степановна посоветовала обязательно посетить юбилейный концерт, посвященный 50-летию «Волжских узоров». Ансамбль создал Геннадий Яковлевич и руководил им тридцать лет.
Концерт начался со слов благодарности создателю коллектива, продолжился серией хореографических картин и зарисовок, поставленных Мастером, и поздравлениями от танцевальных школ со всей России. К этому трудно что-то добавить. Всевозможные хвалебные слова и фразы о значимости работы Геннадия Яковлевича уже звучали на самом высоком уровне, звания профессора, заслуженного деятеля искусств РФ и заслуженного работника РФ балетмейстер получил, фестиваль, названный его именем, сегодня – один из главных для «народников» региона, о его биографии не раз рассказывали в СМИ, а в прошлом году издали целую книжку-посвящение «Вспоминая Мастера». Для первых выпускников кафедры хореографии Куйбышевского государственного института культуры он – Учитель, а для нового поколения студентов – Легенда.
Но, наверное, самое главное то, что он был настоящим хранителем культуры Поволжья, бережно собирал всё, что связано с краем, и сохранял это в культуре танца. Его работы как балетмейстера – это не просто прекрасно выстроенные хореографические композиции, а самый настоящий шифр, в котором скрыты традиции, обычаи, предания народов. Он был гением деталей, когда каждое движение, каждый жест и поворот головы основывались на большой этнологической работе.
Галина Кубасова-Пак вспоминает, что всегда, когда они ездили в какие-то районы на гастроли, Геннадий Яковлевич старался поехать в самую глубинку, где общался с местными и расспрашивал их о танцах и пытался выяснить происхождение каждого движения.
В воспоминаниях Давлята Умерова, одного из учеников Власенко, звучит рассказ о том, как балетмейстер взял его в фольклорную экспедицию: «Мы приехали в какой-то районный дом культуры, где перед нами выступал самодеятельный фольклорный ансамбль. Геннадий Яковлевич всё время что-то записывал и обо всем подробно расспрашивал. Он попросил меня нарисовать костюм и особенно перерисовать все орнаменты, вышивки и головной убор».
В методических пособиях по хореографии Геннадий Власенко рассказывал о своих исследованиях: «В танцевальном фольклоре Урало-Поволжья будущий хореограф должен выделять еще одну сложную линию: изображение повадок животных, птиц и целых сцен из жизни медведя, козла, зайца, лебедя, орла, голубя, кукушки. У калмыков это танцы: тулла би – танец зайца. Мордовская пляска «Медведь» представляет собой подражание зверю – неуклюжее топанье на месте, прыжки, переваливание с одной ноги на другую. Медведь находится в кругу пляшущих, время от времени порывается схватить одну из молодых девушек. Музыка танца отличается некоторой изобразительностью, воссоздавая образ неуклюжего зверя, простотой и ненавязчивостью ритмического и мелодического рисунка».
И такое внимание он уделял каждому танцу.
Его увлеченность отмечали преподаватели уже во время учебы. В творческой характеристике на звание «Заслуженный деятель искусств России» главный балетмейстер Государственного академического русского народного хора имени М. Я. Пятницкого народная артистка СССР Татьяна Устинова писала: «Власенко я знаю с 1965 года, когда он поступил в Московский государственный институт культуры, где я вела предмет «Русский танец». Сразу же была отмечена его целеустремленность в овладении профессией хореографа. Каждый семестр он показывал интересные творческие работы, которые высоко оценивала комиссия. Для прохождения практики на четвертом курсе он был направлен балетмейстером-постановщиком в Калмыцкий государственный ансамбль танца «Тюльпан», и результатом работы был показ в Концертном зале имени П. И. Чайковского программы, поставленной им».
Конечно, институту культуры в Куйбышеве очень повезло с Геннадием Яковлевичем. В тот же год, когда он пришел на должность заведующего кафедрой, появился и ансамбль «Волжские узоры», который прославил вуз в стране и продолжает добавлять ему популярности. В разговоре Галина Кубасова-Пак особенно отметила педагогический талант Геннадия Яковлевича. Она говорила, что в работе с ансамблем-спутником «Волжских узоров» – «Карнавалом» – он работал с детьми очень аккуратно и внимательно.

Фрагмент выступления ансамбля «Волжские узоры»

Алексей Шишкин и Юлия Кившенко, ученики Власенко, продолжающие его традиции и воспитывающие новые таланты на базе «Волжских узоров», вспоминают: «Геннадий Яковлевич – человек многогранный. Нередко грани его личности конфликтовали между собой. С одной стороны, он очень веселый человек, обладающий безупречным чувством юмора, с другой – его суровость заставляла студентов вжиматься в стены. В то же время не каждый педагог может похвастаться крепкой многолетней дружбой со своими учениками. Обладая огромными запасами профессиональных знаний, Геннадий Яковлевич учился у своих же студентов, особенно выделяя ценность знаний, полученных из первоисточника».
Геннадий Яковлевич успел поработать балетмейстером Ансамбля песни и пляски ПриВо и главным балетмейстером Волжского народного хора. Петр Львович Монастырский часто приглашал Власенко к сотрудничеству и уход Мастера назвал «невосполнимой потерей для самарской культуры».
Геннадия Яковлевича не стало в 2001 году, но его постановки до сих пор можно увидеть на сцене, а с его учениками – руководителями школ, студий, ансамблей народных танцев – встретиться по всей России от Осетии до Татарстана. Каждый, кто прошел школу «Волжских узоров», считает себя учеником Власенко, хотя его нет уже двадцать лет.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 29 апреля 2021 года, № 9 (206)

«Бизнесмен, пишущий музыку по воскресеньям»

Дмитрий ДЯТЛОВ *

Так называл основоположника американской академической музыки Леонард Бернстайн. В 1951 году он дирижировал премьерой Второй симфонии Чарльза АЙВЗА (Charles Ives), которая была написана еще в 1909-м.


[Spoiler (click to open)]
Дело в том, что Чарльз Айвз по профессии и роду деятельности был весьма успешным страховым агентом, а впоследствии – главой крупной фирмы по страхованию жизни. К сочинению музыки он относился как к хобби, занимаясь ночами и по выходным. Четыре года он, впрочем, провел в Йельском университете, занимаясь композицией и органом. Несколько лет по воскресным дням играл на органе в церквях родного Коннектикута, а затем и в Нью-Йорке. Свой уникальный дар и страсть к эксперименту в музыке он получил, судя по всему, от отца, капельмейстера военного оркестра, любившего управлять одновременно двумя оркестрами, марширующими и играющими разные марши.
Наследие американского классика довольно велико. Айвз – автор пяти симфоний и нескольких крупных сочинений для оркестра, фортепианных и скрипичных сонат, струнного квартета и других камерных произведений, множества хоров и более ста песен. Профессию композитора ему передал из рук в руки самый академичный и педантичный композитор Йельского университета Хорейшио Паркер, который в свое время учился в Мюнхене у Й. Г. Рейнбергера. Как говорил Бернстайн, в то время никто не мог преподать твердые правила академической музыки так, как Паркер. И Айвз, не успев выйти на свободу от педантичной опеки, тут же начал эти правила нарушать.
Мировая слава пришла к композитору лишь посмертно. Правда, в профессиональной среде его оценили еще при жизни. Арнольд Шёнберг в начале сороковых годов признал, что Айвз уже на рубеже веков вплотную подошел к воплощению идеи додекафонии – техники, создателем которой принято считать знаменитого венца.
Но не только серийная техника была предвосхищена Айвзом. Современник Густава Малера, Клода Дебюсси, Александра Скрябина, он чутко прислушивался к духу времени, в котором улавливал мельчайшие флюиды новаций. Атональность и политональность, четвертитоновая система, элементы алеаторики и стереофония (пространственные эффекты) причудливо и вместе с тем органично соседствовали в его произведениях с фольклором и бытовым танцем, регтаймом и госпелом. Цитирование и самоцитирование предвосхитили интертекстуальные тенденции второй половины века. Полистилистика (смешение высокого и низкого, духовного и бытового, элитарного и популярного и т. д.) задолго до того, как пришла в профессиональную музыку, была освоена Айвзом. В 1960 году Стравинский, знакомясь с очередной партитурой американского композитора, сказал, что «полвека назад Айвз спокойно уселся за стол, чтобы отведать торт современности, тогда как сегодня мы едва находим себе место за этим столом».
Ярким образцом стиля Чарльза Айвза служит Четвертая симфония для большого оркестра и смешанного хора, органа и двух фортепиано (настроенных с разницей в четверть тона). Необычны для симфонического цикла порядок и наименование частей: Прелюдия, Скерцо, Фуга и Финал. Симфония многолика и многоголоса, в ней происходит много событий, маркерами которых становятся цитаты бытовых песен, патриотических маршей, регтаймов и духовных гимнов, краткие фрагменты других сочинений Айвза.
Одна из самоцитат – соло трубы из камерной пьесы «Вопрос без ответа» – обращена будто в глубину Вселенной, обращена к вечности. Стереофонический пространственный эффект создают струнные и арфа в кулисах. Группы оркестра в Скерцо играют в разных темпах и ритмах. Кажется, что мы, оказавшись в центре городского праздника, слышим отовсюду множество звуков музыки, исполняемой разными ансамблями или оркестрами. Звуковые образования движутся с разной скоростью и в разных направлениях, создавая отнюдь не звуковой хаос, но неожиданное и ошеломляюще новое пространство музыки.
Для такой полифонии пластов в управление «оркестрами» включается второй дирижер (Леопольд Стоковский перед премьерой замечал, что никогда не имел дела со столь сложной партитурой). Скерцо резко обрывается, и ему на смену приходит фуга на тему патриотической песни «От ледников Гренландии». За основу темы композитор берет мелодию из своего струнного квартета. Модель барочной музыки создает небывалое впечатление: будто, отворив дверь в храм, стоящий в центре шумного города, мы слышим звуки иной, небесной музыки, отрываемся от земли, и нас касается легкое дуновение вечного.
В Финале, не прекращаясь, звучит маршевый ритм ударной группы оркестра. Четвертитоновая музыка и целотонные звукоряды, хроматика и диатоника используются в создании множества тем, связанных общим течением. В коде вступает хор на слова гимна «Ближе к тебе, мой Господь», обрамляя всю монументальную композицию симфонии, которая не заканчивается, а будто удаляется и постепенно стихает.
Любимыми композиторами Айвза были Себастьян Бах и Стивен Фостер – автор многочисленных и популярных в Америке баллад. С одной стороны, он опирался на великую немецкую традицию Баха, Бетховена, Брамса, Вагнера. С другой – на американский фольклор, духовную музыку пресвитерианской церкви, танцевальную и бытовую музыку своей юности. Бернстайн вместе со всей сложностью музыкального языка отмечал в эстетике Айвза некий примитивизм, говоря о нем как о «простом крестьянском парне»: «Примитивность в его музыке есть свежесть наивного американца».
В 1996 году была осуществлена премьера считавшегося ранее незавершенным последнего монументального цикла Чарльза Айвза Universe symphony. Композитор предполагал исполнение этого сочинения на открытом воздухе в горах, оркестры и хоры размещая в разных локациях. Части симфонии «Музыка Земли» и «Музыка Неба» должны были звучать одновременно. Наименование частей и разделов формы: «Пульс Космоса», «Широкие долины и облака», «Рождение океанов», «Земля и Небесный свод», «И вот, теперь Ночь», «Земля принадлежит Небесам».
Усилиями музыкантов и исследователей творческое наследие американского композитора начала XX века почти через сто лет приведено к своему логическому завершению. Симфония Universe стала итогом многообразных звуковых экспериментов, поиска природы звука, его выразительных возможностей для соединения мира идей и мира воплощений, мира Земли и Неба.
В «Эссе перед сонатой» композитор писал: «Инстинктивный и прогрессивный интерес к искусству у каждого человека будет расти и расти, наполняясь надеждами и строя новые горизонты, пока, наконец, не придет день, когда каждый человек, выкапывая картофель, будет дышать своим Эпосом, своими собственными симфониями; а сидя на заднем дворе в рубахе с короткими рукавами и любуясь своими веселыми детьми, он глянет поверх горных вершин и увидит свои видения воплощенными в реальность, – услышит трансцендентное эхо симфонии дня, повторенное многими хорами, вибрирующее во всем своем совершенстве в западном ветре и на вершинах деревьев».

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 29 апреля 2021 года, № 9 (206)