April 25th, 2021

Он принял Самару, а Самара приняла его

Рубрика: Юбилейное

Татьяна ЖУРЧЕВА *

Когда Юрий МАШКИН появился в Самаре (тогда еще – в Куйбышеве), к нему сразу было приковано всеобщее внимание. Петр Львович Монастырский нечасто брал в труппу актеров среднего возраста и с опытом работы во многих разных театрах. Он предпочитал молодых, которых учил, воспитывал и испытывал по им самим придуманному принципу: «шанс плюс единица».

[Spoiler (click to open)]

То есть актеру давался шанс: сразу большая, а то и главная роль, а потом он должен был оправдать этот шанс, доказать, что он чего-то стоит. Монастырский взял Машкина сразу на роль Маттиаса Клаузена в спектакле «Перед заходом солнца» по одной из самых знаменитых пьес Герхарда Гауптмана (1988). Машкину в тот момент было всего сорок семь, а герою по сюжету – семьдесят. Притом, что тогда в театре активно работали замечательные актеры, вполне подходившие по возрасту и по своей актерской природе для этой роли. Но режиссеру нужен был Клаузен не моложавый, а по-настоящему внутренне молодой, энергичный, темпераментный, способный любить и полноценно жить, а не доживать остаток дней. И он бросил вызов стереотипам, а заодно и актеру, которого тоже проверил своим «шанс плюс единица». И Машкин проверку выдержал.
Следующая его работа – в спектакле «Дальше… дальше… дальше!» по пьесе Михаила Шатрова в том же 1988-м. Сегодня шатровскую Лениниану уже не вспоминают: личность Ленина за минувшие 30 лет подверглась такой переоценке, что его появление на сцене еще долго будет невозможно. Тогда же этот спектакль стал гражданской и политической акцией, а Ленин воспринимался как антитеза Сталину и сталинизму. Интересно было и то, что на сцену выходили не исторические персонажи, а актеры, говорившие от их имени. От имени Ленина говорил Юрий Машкин.
Высокий, худой, ничем, кроме разве костюма-тройки, не напоминающий хрестоматийного Ленина из кино, он стремительно двигался по сцене, то подходя к рампе и обращаясь к зрительному залу, то поворачиваясь и вглядываясь в давно минувшие события. Нервный, рефлексирующий человек, который почему-то назывался Лениным, хотя на самом деле это был наш современник, пытавшийся, как и все мы тогда, понять, что не так с нами, что не так с нашей историей.
Потом было много самых разных ролей, в том числе император Юстиниан («Отравленная туника» Н. Гумилева), Менаше («Сад» Й. бар Йосефа), Мольер («Кабала святош» М. Булгакова). И среди них неожиданно атаман Платов в «Левше-92». В интервью 1988 года актер, назвав целый ряд драматических ролей мирового репертуара, сыгранных в разные годы, вдруг подытожил: «А вообще-то считаю себя комедийным актером».
В последние годы в его репертуаре в основном характерные роли второго плана. Порой комедийные (Карп в «Лесе» А. Островского, Бартоло в «Женитьбе Фигаро» П. Бомарше), но нередко – с затаенной тоской (Ферапонт в «Трех сестрах» А. Чехова, Чаушеску в «Полковнике-птице» Х. Бойчева). Вот только что вышла премьера – «Полет над гнездом кукушки» по пьесе Д. Вассермана, где Юрий Машкин сыграл Скэнлона. Такой вроде бы карикатурный псих, спятивший на почве страха перед ядерной войной. Он очень смешон со своими манерами старого вояки, со своей «бомбой» под больничной пижамой. Но и трогателен, когда вдруг по-детски отзывается на любое событие, отвлекающее от монотонности больничной жизни, азартно ввязывается в любую шалость. А потом словно впадает в ступор, и только легкая тень печали мелькнет на лице.
В Самарском академическом театре драмы имени М. Горького заслуженный артист России Юрий Машкин служит в общей сложности 28 лет. Гораздо дольше, чем во всех других его театрах вместе взятых. Видимо, он принял Самару, а Самара приняла его.
С юбилеем, Юрий Анатольевич! Долгих дет и новых ролей!

* Кандидат филологических наук, литературовед, театральный критик, доцент Самарского университета, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

«Я счастлив, что побывал на этой земле!»

Дмитрий ДЯТЛОВ *

Так написал на своей странице в «Фейсбуке» русский композитор Дмитрий Николаевич СМИРНОВ за неделю до своего ухода из жизни. Он скончался в ковидном госпитале 9 апреля 2020 года. Композитор умер в Великобритании, где прожил почти 30 лет с момента эмиграции в 1991-м.

[Spoiler (click to open)]

Творческая жизнь Дмитрия Смирнова (Dmitri N. Smirnov) была одинаково насыщенной и в СССР, и за рубежом: наследие композитора включает около двухсот опусов. На родине прошли годы учебы и профессионального становления под руководством или в тесном общении со знаковыми людьми своего времени. Это и «наследник» нововенской школы Филипп Гершкович, и крупнейший отечественный музыковед Юрий Холопов, и вдохновитель русского авангарда второй волны композитор Эдисон Денисов.
В Великобритании Смирнов встретил новых друзей и единомышленников, эмиграция дала ему новую свободу творчества и повсеместное признание. Счастливый случай позволил почти сразу по приезде обустроиться и продолжить композиторскую работу. Дело в том, что чуть ли не с детства английский поэт и художник Уильям Блейк был кумиром музыканта. В его поэзии и живописных работах на протяжении долгой творческой жизни композитор черпал идеи, музыкой будто раскрывал недосказанность слова, в звучании продолжал сюжеты, линии, краски. Музыкальные идеи Дмитрия Смирнова, рожденные поэзией Блейка, проясняли и вместе с тем расширяли символическое пространство художественных смыслов.
В первые же дни по приезде в Великобританию он встретил единомышленников – фанатов и исследователей творчества Уильяма Блейка. Они и помогли молодой семье с маленькими детьми начать новую жизнь. Композитор говорил об этом: «Любовь к творчеству Блейка многое для меня открыла и невероятно расширила мой кругозор, принесла множество друзей и даже спровоцировала на самый, казалось бы, невероятный и отчаянный поступок – переселение в языковую среду, страну и город Уильяма Блейка, где он прожил всю жизнь и где теперь, двести лет спустя, можно пройти по тем самым улицам, по которым он ходил, завернуть в Тейт-Галерею, чтобы полюбоваться его картинами, или в Британскую библиотеку, чтобы вчитаться в его манускрипты или полистать книги, отпечатанные им самим».
Так появились на свет произведения, вдохновленные поэзией и живописью Блейка, опирающиеся так или иначе на тексты великого английского романтика: оперы «Тириэль» (1985) и «Жалобы Тэли» (1986), Первая симфония «Времена года» (1980), Цикл для голоса с органом «Шесть стихотворений Уильяма Блейка» (1981), «История при свете луны» (1988, по рисунку Блейка «Злоба»).
Двухчастный Второй струнный квартет (1985) отталкивается от колыбельной Моцарта в первой части и от стихотворения Блейка Sleep, Sleep beauty bright во второй, музыка буквально следует за поэтической строфой, комментируя и продолжая ее. Квартет для саксофонов (1982) обращается к иллюстрациям Блейка к «Божественной комедии» Данте. Автор помечает соответствие музыки, иллюстрации и текста, обращаясь к главе «Ад» песни V, строкам 37–138, где повествуется о вихре влюбленных и истории Франчески да Римини.
Фортепианный цикл «Семь ангелов Уильяма Блейка» (1988) также отталкивается от живописных образов, среди которых и Люцифер, и Молох, и Элохим. Кульминация всего цикла – светоносный звуковой облик Иисуса Агнца Божия. Виолончельный концерт (1992) несет в себе, по словам автора, «чистый лирический духовный мир и контрастирующий ему угрожающий, злобный, агрессивный». В музыке концерта, в его жестких звучаниях и выразительно-экспрессивных диалогах солирующей виолончели и инструментов оркестра, многообразных каденциях солиста отразились еще свежие воспоминания о танках в центре Москвы, поспешном отъезде, предшествующих всему этому событиях: VI съезд советских композиторов, разгромная речь Тихона Хренникова, заклеймившая семерку композиторов, слишком часто исполняемых на Западе (в «хренниковскую семерку» вошли, помимо Д. Смирнова, С. Губайдулина и Э. Денисов), в противовес этому создание Ассоциации современных композиторов АСМ-II.
Дмитрий Смирнов, подобно композиторам прошлого, зашифровывает иногда в звуковых «фигурах» словесные формулы, имена, географические наименования. Так, в теме Canisi Variations (2011) тоны соответствуют буквенным обозначениям имени нормандского замка Canisi. Музыкальная мысль отталкивается подчас от неожиданных находок, подобных той, что дана в Моцарт-вариациях, использованных вместе с музыкой Шнитке в балете Moz-Art (1992). Композитор обнаружил в начале разработки финала знаменитой соль-минорной симфонии серию из двенадцати тонов, сознательно использованную Моцартом за 135 лет до изобретения додекафонии. Тридцать пять контрастных вариаций, выросших из моцартовской темы, составили сонатную форму.
Как-то, определяя сущность творчества своего учителя Эдисона Денисова, Смирнов сказал, что более всего в нем ценит «смелость эксперимента с любовью к классическим балансу и красоте». Эти слова можно отнести и к творчеству самого Дмитрия Смирнова. В его музыке, написанной и на родине, и за рубежом, используются приемы и техники, созданные в XX веке, хорошо известные профессиональному цеху композиторов. Связь с академической традицией прошлого сказывается в обращении к классическим формам вариаций, сонаты, симфонического цикла, которые становятся вместилищем экспериментов со звуком, краской, фактурой, словесным текстом…
Дмитрий Смирнов известен не только как музыкант, но и как переводчик с английского на русский (У. Блейк, Д. Джойс, Р. Бернс) и с русского на английский (М. Лермонтов). Его книги – поэзию, переводы, эссе – следует искать по псевдониму «Дмитрий Смирнов-Садовский». Кажется, что Уильяма Блейка он не просто любил и понимал, а порой чувствовал художественное родство, английский поэт-романтик становился иногда чуть ли не его Alter ego. Строки Уильяма Блейка, поразившие его еще в юности, композитор часто вспоминал, говоря: «У меня сразу возникло ощущение, что я нашел то главное, что искал в искусстве, поэзии, музыке и в самой жизни»:
В песчинке Мир найти сумей,
Вселенную – в цветах полей,
Зажать в ладонях Бесконечность,
И в миг один увидеть Вечность.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)