April 24th, 2021

Записки завлита. Анатолий Праудин

Елена ПОЛЗИКОВА *
Фото Евгении СМИРНОВОЙ

У любого нормального завлита есть тысячи блокнотов, где он записывает, фиксирует. По идее, в моих блокнотиках должны быть записи репетиций любимого режиссера Анатолия ПРАУДИНА, но на свои репетиции Анатолий Аркадьевич никого не пускает – под страхом смерти. Поэтому в моих записных книжках можно найти только такое: «Праудин плачет в Новом Уренгое», «Праудин о кладбище», «Мечется, как тигр в клетке, по улицам Копенгагена» и тому подобное.

Один раз только я пробралась «внутрь процесса», когда абсолютно нахально приперлась (другого слова подобрать не могу) в Ширяево, где Анатолий Аркадьевич с артистами СамАрта был в экспедиции: сочиняли спектакль «Иванов». Друзья-артисты раскололись, где именно в селе они живут, где репетируют, и я взяла спальный мешок и туристическую пенку, приехала на омике в Ширяево и на несколько дней поселилась в «имении Лебедевых». Праудин смерил меня недовольным взглядом, но почему-то не выгнал. Так у завлита появилась возможность понаблюдать за творческим методом.


[Spoiler (click to open)]
Экспедиционно-этюдным методом Праудин создавал не один спектакль. С артистами, художниками Екатеринбургского и Саратовского ТЮЗов, театров «Экспериментальная сцена», «ЦЕХЪ» режиссер неоднократно отправлялся в ту или иную среду, где разворачиваются события исследуемого материала. От «Жития и страдания преподобной мученицы Февронии» до «Донецка. 2-й площадки», «Одиссеи» и «Сектора Газа».
Ровно относиться к спектаклям Анатолия Праудина не получается. В Самаре, равно как и в любом городе, где он ставит, есть его ненавистники и его обожатели, фанаты. Каждая постановка Праудина в Самаре – событие. «Таланты и поклонники» были залюблены петербургской критикой и руганы московской общественностью. «Фальшивый купон» на «Золотой Маске» в Москве раздражал жюри и заставлял публику буквально выходить из себя. «Гамлета» в Самаре смотрят по 3–4 раза, насмотреться не могут, но есть те, кто выбегает из зала уже через 20 минут после начала.
Однажды, когда на старой сцене шла «Чайка», я застала Анатолия Аркадьевича, подглядывающего, а вернее подслушивающего за ходом спектакля из радиорубки: «Хм, смеются. Ползикова, смешной, выходит, спектакль-то…»
Выбалтываю, конечно, то, что мало кто видит, но Анатолий Аркадьевич такой трогательный, когда переживает за актеров и постановку. На спектакль «Привет, Рэй!», посвященный датскому актеру, режиссеру, педагогу Рэю Нусселяйну (мы играли его на фестивале в Копенгагене), была приглашена дочь Рэя. Мы сбились со счету, сколько кругов вокруг фестивальной площадки нарезал режиссер, пока шел спектакль. Сказать, что он волновался за девочек (впервые Ольга Агапова и Маргарита Шилова играли на английском), – ничего не сказать.
Волнение и тысячи шагов Анатолия Праудина видел двор театра «Практика»: на фестивале «Большая перемена» «Привет, Рэй!» смотрели родители Анатолия Аркадьевича – народный артист Латвийской ССР, народный артист Украины, заслуженный деятель искусств Российской Федерации режиссер Аркадий Кац и народная артистка Латвийской ССР Райна Праудина. Удивительная, нежная, умная постановка Анатолия Праудина «Привет, Рэй!» на протяжении нескольких лет была визитной карточкой СамАрта: в Красноярске, Новосибирске, Пермском крае, Новом Уренгое, трижды в Москве и Санкт-Петербурге, Екатеринбурге зрители рукоплескали театру и режиссеру.
За несколько лет с этим спектаклем мы прожили целую жизнь и вместе с Ольгой и Ритой, автором проекта Михаилом Бартеневым и, конечно, режиссером Праудиным (без него ничего бы не было) переживали, ссорились и мирились, много смеялись и плакали. А если вас заинтриговала фраза из моего блокнота о том, что Праудин плачет в Новом Уренгое, так это хорошо. Он будет рад интересу. Там, на Северном полярном круге, где мороз ниже 30о, да ветер пронизывающий, даже у самых брутальных режиссеров сами по себе текут слезы.
С юбилеем, дорогой Анатолий Аркадьевич!

* Руководитель литературно-драматической части театра «СамАрт».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

Загадки дома Сивре

Рубрика: Возвращение к теме

Ольга ЗУБОВА *

В февральском номере (№ 4) «Свежей газеты» была опубликована статья Михаила Перепелкина «Дом на Вознесенской», очень интересная и по содержанию, и по изложению. Всегда с удовольствием читаю материалы этого автора, но в данной статье заинтересовали факты, изложенные его собеседником Н. Ф. Корниловым, проживавшим в 1950-х в доме, о котором идет речь в указанной статье (ул. Степана Разина, 128).

Дом на улице Степана Разина, 128. Вид со двора. Из архива Н. Ф. Корнилова. Около 1970 года. Фото Е. Шаронова

[Spoiler (click to open)]
Собеседник Михаила (да простит меня за фамильярность автор статьи) укоряет его за ошибки, допущенные в книге об А. А. Смирнове (Треплеве), когда-то владевшем этим домом, а далее излагает факты из истории дома, не подтверждая их никакими ссылками на документы. Да и свидетелем которых он не был. Кроме того, в его изложении присутствует много предположений: «По моим сведениям, это было богатое семейство мормонов, главой которого был некий Бенджамин Сивре. Скорее всего, он был или капитаном, или человеком, как-то связанным с флотом. Вот он-то и построил этот дом, в котором жил сам, а кроме этого там же размещались мормонская церковь и школа».
В цитируемом отрывке что ни фраза, то вопрос, и я решила покопаться в архивных документах и разрешить свои сомнения. Далее по тексту возникают еще некоторые сомнения, но они связаны уже с периодом, когда домом владел Смирнов, разберем их чуть ниже.
Итак, что говорят нам документы, хранящиеся в Центральном государственном архиве Самарской области (ЦГАСО)? Согласно купчей крепости от 29 сентября 1871 г., купеческая жена Анна Федоровна Сивре приобрела у чиновника Е. Таранцева земельный участок протяженностью по улице Вознесенской в 20 саженей, на котором располагался двухэтажный деревянный на каменном фундаменте дом с пристроем. Примерно через полтора года, 6 марта 1873 г., Анна Федоровна приобрела соседний участок, принадлежащий В. Г. Канцеву, протяженностью по улице в 5 саженей, с двумя избами на нем.
Начиная с 1874 г. А. Ф. Сивре в расчетных и окладных книгах, которые вела городская управа, фиксируя в них взимание налога с недвижимости горожан, значится как мещанка. В 1874 г. она имела земельный участок 25,5 сажени по улице и 30 саженей в глубину двора. На участке располагались двухэтажный полукаменный дом и каменная лавка с жильем.
По всей видимости, состояние семьи ухудшалось, и Сивре была вынуждена продать часть усадьбы, поделив ее на три участка. Одну часть в 1877 г. – О. Е. Тудаковой, а вторую в 1879 г. – П. И. Ершову. Последний в свою очередь перепродал участок мещанину Кошелеву.

Музей М. Горького на улице Степана Разина, 126. Справа – фрагмент дома 128. Из фондов Самарского литературно-мемориального музея имени М. Горького

Сохранилось совместное прошение Кошелева и Анны Федоровны Сивре (жены учителя – так указано в документе) от 8 августа 1881 г. в Самарскую городскую управу, в котором они просят разрешение на строительство «деревянных флигеля, холодных служб и жилого помещения». Из приложенного к прошению плана видно, что строительство предполагалось в дворовой части участка Сивре.
24 августа Анна Федоровна обратилась в управу с заявлением, в котором опровергала свое прошение о совместном строительстве и заявляла, что «общего с Кошелевым плана я, Сивре, иметь не хочу». Из этой переписки не совсем понятно, то ли она сначала согласилась, а потом передумала, то ли Кошелев подал заявление от них обоих, не согласовав с Сивре.

План участка Сивре. 1881

В дальнейшем в документах управы усадебное место Сивре оценивалось и значилось как самостоятельное домовладение. На 1884 г. оно было оценено в 1 000 рублей (2-этажный полукаменный дом).
В ведомостях по оценке недвижимого имущества г. Самары, составленных в 1902 г., значится, что на участке, принадлежащем Сивре Анне Федоровне, располагался по улице смешанный двухэтажный дом с надстроем третьего этажа в дворовой части. Во дворе находились деревянные службы. Общая площадь усадебного участка составляла 371 кв. сажень (13,5 саж. по улице и во дворе 25 саж. с одной стороны, 30 саж. с другой).
Здесь же сказано, что «ныне» усадьба принадлежит кандидату прав А. А. Смирнову с детьми Марией, Елизаветой, Верой и Ниной. До 1905 г. стоимость домовладения Смирнова составляла чуть больше полутора тысяч рублей. А вот с 1906 и до 1911 года включительно его недвижимость не оценивалась, это значит, что в 1906 г. все строения на участке были снесены. Когда точно началось строительство, установить не удалось, но в 1912 г. оно точно было закончено, и городская управа оценила дом Смирнова в 3 519 рублей. Таким образом, дом по современному адресу: ул. Ст. Разина, 128, был построен А. А. Смирновым в 1911 г.
Это что касается дома, а вот что нам удалось узнать о семействе Сивре по архивным документам. Как вы видите из вышеперечисленных сведений, земля и дом были оформлены на Анну Федоровну Сивре.
В фонде «Дирекции народных училищ Самарской губернии» хранятся два интересных дела. Первое, 1863 года, – «Прошение самарского мещанина Бенжамина Сивре о разрешении держать экзамен на звание домашнего учителя» (во всех документах имя Бенжамин пишется без «д»). Второе дело датировано 1867 годом – «О разрешении самарской мещанке Анне Сивре открыть в Самаре частную школу для мальчиков».

Дело об открытии училища

В первом сохранились только заявление просителя и разрешение Казанского учебного округа от 18 октября 1863 г. на сдачу экзамена. В прошении перечислены документы, которые к нему прилагались: свидетельство о рождении и крещении на французском языке с переводом; свидетельство на право преподавания французского языка, выданное Воронежской дирекцией народных училищ 11 января 1858 г.; билет на свободное проживание, выданный Самарской городской думой 20 ноября 1862 г., и удостоверение, выданное той же думой, о причислении Сивре к мещанскому обществу от 4 сентября 1863 г.
Из материалов второго дела следует, что в сентябре 1866 г. Анна Федоровна открыла в Сызрани школу для начального обучения мальчиков, а на следующий год подала прошение в вышеназванную дирекцию разрешить ей перевести школу для мальчиков в Самару. Речь, конечно, идет не о переезде школы, а о закрытии ее в Сызрани и открытии в Самаре. К прошению приложено свидетельство, выданное директором училищ Московской губернии 18 июня 1857 г., в котором указано, что Анна Федоровна Иванова (девичья фамилия Сивре), дочь коллежского секретаря, окончила четыре класса первого отделения Николаевского сиротского института при Императорском московском воспитательном доме.
Разрешение на открытие школы в Самаре было получено 29 сентября 1867 г., расположилась она в доме Архангельского на улице Саратовской (ныне ул. Фрунзе). Занятия начались 5 октября.
25 января 1865 г. в Ильинской церкви г. Сызрани был заключен брак Анны Федоровны Ивановой с Бенжамином Сивре, 29 лет.
Кроме того, удалось выявить сведения о детях Сивре. Первый ребенок, дочь София, родился вскоре после заключения брака, еще в Сызрани, – 12 сентября 1866 г. О родителях сказано: отец Вениамин Урбанович Сивре, домашний учитель, русский подданный, римско-католического вероисповедания, мать – Анна Федоровна, православная. Уже в Самаре у четы Сивре родилось еще 3 дочери, которые умерли в младенчестве. Причем при крещении одной из них восприемницей, т. е. крестной, указана «дочь г. Сивре, девица Анна Вениаминовна Сивре». Свидетельства о рождении Анны выявить не удалось.
Из всего вышеизложенного следует, что никакого отношения к мормонам Сивре не имели, Анна Федоровна была православной, Бенжамин (Вениамин) – католиком. И, как видим, с морем его мог связывать (предположительно) лишь способ прибытия в Россию.
Что касается купеческого звания, то действительно в записях на покупку усадьбы Анна Федоровна указана как купеческая жена и в одной из метрик (1880) ее муж записан как купец, но в списках самарских купцов за период с 1874 по 1882 г. они не значатся. В окладных книгах А. Ф. Сивре записана как мещанка, и в документах Б. Сивре сказано, что он был причислен к мещанскому сословию. Если отмести версию о «преувеличении» супругами их сословного статуса, то можно предположить, что они состояли в купеческом сословии другой губернии, что маловероятно, т. к. для этого требовалось платить ежегодный налог.
Следующее предположение собеседника М. Перепелкина: «Потом владельцы этого дома, разумеется, не раз менялись, а последним из них до революции как раз и был Смирнов… этот Смирнов, как я думаю, вместе со своим тестем Позерном сделал многое для того, чтобы уничтожить все документы на этот и соседний с ним дома. Зачем? Все просто: они добивались снижения их стоимости».
Первое предположение опровергается вышеизложенной историей дома: Смирнов купил дворовый участок непосредственно у Сивре. Второе предположение – по поводу уничтожения документов с целью занизить стоимость дома – вообще абсурдно. Уничтожить документы, хранящиеся в администрации города, в нашем случае в городской управе, несколько проблематично, а потом – зачем? Ведь оценка недвижимости горожан для определения размера налога проводилась ежегодно и документы на строительство (разрешение и проект) не влияли на нее.
Таким образом, некоторые загадки нам удалось разгадать, но поле для деятельности пытливого исследователя еще обширно.

* Заместитель директора Центрального государственного архива Самарской области.
фото. Подпись:

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)