April 22nd, 2021

Only the Lonely…

Александр ИГНАШОВ *
Фото предоставлено театром-студией «Свои»

Состоявшиеся в конце января – начале февраля премьерные показы «Фандо и Лис» всколыхнули если не всех, то многих самарских театралов. То здесь, то там пошли разговоры о том, что практически неизвестный широкой публике любительский коллектив создал нечто необычное. Спустя полтора месяца спектакль был сыгран еще трижды. Побывав на нем, я через день не отказал себе в удовольствии вновь окунуться в его необычную атмосферу.

Когда режиссер сочетает работу в профессиональном театре с постановкой спектакля в любительском коллективе, это как минимум вызывает вопросы. Спектаклем «Фандо и Лис» Виктор Трегубов отвечает на них не словом, а делом: он создает свой театр. Театр не в смысле здания и собственной труппы, а в контексте свойственной ему стилистики и эстетики. Да, совсем другими были поставленные им еще несколько лет назад на сцене Дома актера «Черный монах» Чехова и «Княжна Мери» Лермонтова. В театре-студии «Грань» в «Манкурте» Чингиза Айтматова при всей литературности спектакля Трегубов заявил себя режиссером, раскрывающим текст автора в образе и метафоре. Неудивительно, что затем в спектакле Дениса Бокурадзе по пьесе Евгения Шварца «Дракон» он выступил в качестве ассистента режиссера и, можно сказать, соавтора.


[Spoiler (click to open)]
В «Фандо и Лис» при желании можно заметить отголоски той самой свойственной «Грани» образности. Да, при желании можно провести параллель с музыкальностью и эпатажной чувственностью спектаклей Романа Виктюка. Всё это рядом – как отсвет, как отзвук, как эхо. На мой взгляд, именно отзвуки и отсветы, потаенные смыслы, моменты откровений интересуют Виктора Трегубова в тексте Фернандо Аррабаля больше всего. Почти десять лет назад, еще студентом третьего курса Самарского института культуры и искусств, он пытался подступиться к пьесе и вот, наконец, выразил на сцене свои ощущения от заложенной в тексте странности жизни, ее радости и боли, в чем-то абсурдности, в чем-то экзистенциализма.
В наши дни Фернандо Аррабаль, что называется, широко известен в узких кругах. Для настоящих любителей абсурда в литературе и кинематографе ХХ века – это личность культовая! «Фандо и Лис» – одна из первых его пьес. Позже будут написаны прославившие его романы, киносценарии, пьесы, стихи. В «Фандо и Лис», как и во всем его творчестве, немало автобиографичных тем, героев и сюжетов. В пьесе Фандо общается с Лис то как с матерью, то как с первой любовью, то как с опротивевшей ему женщиной, то как с собственным отражением. От любви до ненависти здесь не шаг, а мимолетное дыхание. В диалоге с самим собой Фандо другой – собственно, как и каждый из нас. Не мудрствуя лукаво, 20-летний драматург Фернандо Аррабаль настолько отразил в образе героя себя самого, что дал ему свое имя – Фандо. В Лис отражены и его мать, его возлюбленная Элизабет, другие девушки, и в целом мечты о любви и счастье.
О пережившем не одну войну мистическом городе Тар писали и до Аррабаля, и после него. Когда человек приходит к желанию познать себя и свое место не только в окружающей его жизни, но и в ожидающей после жизни вечности? Любовь для Аррабаля неотделима от мучений, как сладость неотделима от горечи. Этим сочетанием, казалось бы, несочетаемого пронизаны многие произведения Аррабаля. Что связывает Фандо с парализованной Лис? Зачем она ему? Зачем он ей? Все ли высокие чувства так или иначе связаны с садизмом и мазохизмом, если не физическим, то нравственным?
Театр интересует не внешний уровень восприятия сюжета, а природа человеческих взаимоотношений, присущие каждому из нас желания, симпатии и антипатии, грехи, груз прошлого, мечты о будущем. Не случайно списку действующих лиц и исполнителей на программке предшествует цитата из Евангелия от Матфея: «Если не обратитесь и не будете как дети – не войдете в царство небесное». Другой вопрос – куда идут герои спектакля? На тот свет? В ад? В рай? В чистилище? Или к самим себе?
Связать воедино сложностыкуемые друг с другом куски текста, событийный ряд которых спорит с привычной логикой, – это одно. И совсем другое – выйти с собственной трактовкой сюжета на несвойственный произведению в жанре абсурда высокий романтический, эмоционально-чувственный уровень! Не скажу, что спектакль смотрится на одном дыхании. В нем, как и в пьесе, несколько оборванных сюжетных линий. Режиссер не стремится загружать публику демонстрацией трагизма страданий и переживаний героев, напротив, он находит почти необъяснимое словами, долго не отпускающее ощущение внешней легкости, абсолютной воздушности жизни то ли в мире реальном, то ли в ирреальном.
На первый взгляд, всё просто и узнаваемо: двое любят друг друга и мучают себя этой любовью. Когда он не выдерживает, она из-за него погибает. Для тех, кто не знаком с сюжетом, все ожидаемо и чуть ли не обыденно. Но только на первый взгляд!
Парадокс: в этом на двести процентов режиссерском спектакле не обладающие профессиональной актерской школой, тренингом и опытом любители – трудно поверить, но трое из пяти дебютировали на сцене! – выглядят абсолютно естественными и свободными! Никто из них не пестрит лицом, не переигрывает. Виктор Мамлютов остро, нервозно, импульсивно природно органичен в образе Фандо. Прекрасно его блаженство в ложе коляски в движении по кругу жизни! Фандо и немотивированно жесток, и трогательно привязан к Лис. Каким взаимным притяжением, какой любовью наполнены дуэтные сцены Фандо с Лис в исполнении Марии Загаринской! Какой страстью дышит их танец под песню Роя Орбисона Only the Lonely! Несомненные удачи спектакля – его музыкальность, работа педагога по актерскому мастерству Натальи Седовой и пластическое решение Анастасии Шабровой.
Логична ли жизнь? Можно ли понять ее разумом? Где надо включать чувства, а где рацио? Мы управляем своими чувствами или они управляют нами? Театр ставит серьезные вопросы, не размениваясь на простенькие подсказки.
Этот причудливый, интимно-обобщенный спектакль не про некий мир абсурда, а про абсурдное внутри всех нас, про каждого из нас, и про своих, и про чужих. Возможны ли взаимоотношения мужчины и женщины без мотива пути? Что влечет нас к тому или иному человеку? Что влечет нас вперед? И откуда мы знаем, что это движение именно вперед, а не назад и не в сторону?
В параллель с историей Фандо и Лис в пьесе существуют трое мужчин с зонтом. Режиссер решил одного из этой троицы сделать женщиной (трудно сказать, что от этого выиграл спектакль). То ли тихие безумцы, то ли библейские пророки, то ли посланники мира смерти Митаро (Михаил Корнишин), Тосо (Александр Емелин) и Намур (Ирина Соколова) бредут к недостижимому Тару. Кто они для Фандо и Лис? Спутники? Скорее – попутчики. Случайные ли? Один из них постоянно доказывает, что он здесь главный, другой постоянно рассуждает о необходимости делать дело, третий понимает и того и другого. Откуда дует ветер? Куда он дует? Вслед за рассуждающей на эту тему троицей зритель где-то усмехнется, а где-то притихнет, задумавшись. Три блуждающих философствующих архетипа так же, как и каждый из нас, сколько ни размышляй, не приближаются к пониманию, куда и зачем ведет человека дорога жизни.
Жаль, что открытый финал звучит не слишком внятно. Жаль, что из метафорично-образной системы спектакля откровенно выбиваются сцены с реальной свечой и опускающейся перед Лис решеткой – слишком уж до наглядности просто это выглядит! Земной путь человека продолжается в метафизическом странствии духа. Как ни старайся, вечность останется непознанной и примет тебя таким, какой ты есть. Кто-то вздрогнет от ужаса гибели Лис, а кто-то вздохнет, переживая за Фандо, вокруг которого сгущается духовная тьма.
Повторюсь: я дважды смотрел этот спектакль и ни на секунду не поймал себя на мысли, что я не в профессиональном, а в любительском театре. Кстати, о любителях. Константин Сергеевич Станиславский считал себя любителем театра, а увлеченность театром, служение ему ценил не меньше владения профессиональными навыками. Когда, как в случае с «Фандо и Лис», всеми участниками постановочной группы движет любовь к общему делу, возникает нечто большее, чем театральная студийность. Хочется верить, что успех не вскружит головы ни режиссеру, ни актерам, и мы еще не раз встретимся с настоящим искусством на сценической площадке театра-студии «Свои».

Театр-студия «Свои» (Самара)
Фернандо Аррабаль
Фандо и Лис
Режиссер – Виктор Трегубов

* Драматург, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей, Союза писателей и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

Брамс и Нильсен: игры разума

Анна ЛУКЬЯНЧИКОВА *
Фото автора

В Тольяттинской филармонии окончательно случилась весна. Этому способствовали концерты, которые одна моя коллега метко нарекла «валютными», иначе говоря, особо ценными. В конце марта порадовали приездом пианист Константин Емельянов и Квартет имени Д. Ойстраха с Никитой Борисоглебским за первым пультом (взамен заболевшего Андрея Баранова). В первые выходные апреля симфонический оркестр филармонии подготовил выступление с солистом Филиппом КОПАЧЕВСКИМ, а затем пианист сыграл сольный концерт. Все события прошли в рамках проекта «Всероссийские филармонические сезоны».


[Spoiler (click to open)]
Порадовало, что наш симфонический оркестр выучил и сыграл эту концептуально и текстово непростую программу. Второй фортепианный концерт Брамса и Пятая симфония Нильсена – вещи серьезного филармонического уровня, следовательно, коллективу обязательно стоит его осваивать дальше. Для усиления состава потребовались дополнительные ресурсы – приглашенные из Казани валторнисты усилили медную духовую группу. Жаль, что духовая школа Тольятти пока не может помочь с полной комплектацией филармонического коллектива.
Приезд давнего друга филармонии, заслуженного артиста Республики Северная Осетия – Алания дирижера Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Тимура ЗАНГИЕВА, конечно, поспособствовал мобилизации творческих сил: местные музыканты работали в целом с воодушевлением и даже с некоторым профессиональным азартом. Можно сказать, к датскому (Нильсена) финалу оркестр окончательно разыгрался и раскрыл свой потенциал. А вот начало было не очень ровным и ритмически внятным.

***
Си-бемоль-мажорный концерт Брамса в исполнении лауреата международных конкурсов Филиппа Копачевского ждали без малого год. Это монументальное драматическое сочинение в четырех частях, структурно напоминающее симфонию. Тематически концерт сдержанный и далекий от внешних виртуозных эффектов, но брамсовская глубина залегания смысла находится где-то между строгостью и мятежным порывом, между Бетховеном и Шуманом.
Скерцо особенно интересно по содержанию, на мой взгляд, и здесь пианист показал то, за что критики справедливо нарекли его «высокой простотой». Копачевский – разносторонний пианист, играет романтический и современный репертуар как сольно, так и в ансамблях, и с оркестрами. Показалось, что именно в скерцо приоткрылся настоящий фортепианный Брамс: если первая часть с эпическим началом не совсем позволяла блеснуть виртуозностью, то здесь зацепили техничность и инфернальность. В третьей части оркестровое хоральное обрамление с цепочкой отклонений как-то по-особому выразительно прозвучало у виолончелистов, а драматически страстный речитатив рояля напомнил что-то из брамсовских интермеццо. Здесь пианизм уже был другим – свободным, романтически открытым. Финал – легкий, грациозный, с праздничной «повесткой дня» – вдохновил молодым задором и фольклорными мотивами. Здесь чувствовались любимые Брамсом Венгрия и Вена с фольклорно-танцевальными мелодиями.
***
Музыка Карла Нильсена в Тольятти уже звучала: несколькими годами ранее оркестр исполнял флейтовый концерт с солистом. Сейчас добрались до масштабного симфонического полотна. Оркестр начал учить партии в феврале, как только прислали ноты. Музыканты немного волновались, полагая, что не смогут воплотить в полной мере композиторский и дирижерский замысел из-за своеобразной ритмики и формы сочинения. Аргумент «мы ж не московские музыканты» для приглашенного дирижера не сработал. Много репетировали группами, в результате сложный материал неплохо собрали.
Симфония № 5 была выбрана Зангиевым специально – для обыгрывания программы участия в международном дирижерском конкурсе в Дании, к которому он готовится. Это примечательный в симфоническом плане материал, хоть и малоизвестный. Интерес к нему у специалистов точно есть. Например, выпускник Колледжа имени Р. К. Щедрина, аспирант Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского Дмитрий Белянский пишет диссертацию по творчеству Нильсена. Оказалось, что слушатели Тольяттинской филармонии также откликнулись на эту музыку.
Творивший на границе XIXXX веков датчанин – основоположник национальной композиторской школы и современник великого симфониста Малера, автор шести симфоний. Его считают поздним романтиком и неоклассиком, привязанным к скандинавской почве. Но ценность музыки, возможно, кроется и в драматически-пристальном взгляде композитора в самый центр грядущего века с его войнами и массовыми катастрофами.
Пятая симфония (1922) – отклик на Первую мировую войну, несущий мощный гуманитарный посыл и предупреждение. Там всего две части: первая раскрывает идею вечного противостояния добра и зла, вторая посвящена преодолению. Мне откликнулась картинно-драматичная первая часть – сложная, многослойная, со множеством разделов и сквозных тем. Было очень реалистичное ощущение окопов, взрывов, звенящей малым барабаном тревоги. В конце страстной протестующей рефлексии всплыл в интонационной памяти «военный» Шостакович…
Оркестр вдумчиво и вовлеченно поработал, дирижер всех собрал и живо воплотил идею. Даже если не все задумки удались, ощущение «мурашек» на выходе из зала осталось.
***
Следующим вечером прошел клавирабенд Филиппа Копачевского, где слушатели уже имели возможность ближе рассмотреть грани его пианизма. Программа выдалась мегапопулярной, специально рассчитанной для образовательных целей. Накануне, кстати, музыкант провел мастер-класс с участием учащихся музыкальных школ и студентов колледжа. Полонез Ля-бемоль мажор, Колыбельная, Фантазия-экспромт, пять вальсов Шопена и даже «Грезы любви» Листа прозвучали совсем не академично, а с отчетливой новизной. Позже в разговоре пианист заметил: «Это заблуждение, что много часов в день, проведенных за роялем, идут на пользу. Чтобы произведение звучало на концерте свежо и ясно, иногда следует его… отложить. У исполнителя всегда есть риск, что вещь может надоесть».
«Благородные и сентиментальные вальсы» М. Равеля выделялись изысканным гармоническим хулиганством, а сюита Э. Грига «Пер Гюнт» в транскрипции Григория Гинзбурга немного удивила свободной трактовкой темпов. Даже возникло ощущение, что у пианиста имеется некий внутренний метроном, диктующий особенности фразировки, ритма, нюансов.
На мой вопрос о понимании им свободы исполнителя академической музыки Филипп ответил: «Всё относительно. У каждого свое понимание свободы. Кому-то прыгнуть с парашютом значит проявить свободу, а для кого-то достаточно выйти в поле и вдохнуть свежего воздуха. Что касается конкурсов, то это вообще вещь субъективная. Публика должна понимать, что она ничего не решает, а оценивать мастерство доверено десяти членам жюри. Я же играю так, как чувствую в данный момент. Большую роль играет сцена, каждый раз она привносит что-то новое. Для меня это самое важное в исполнительстве. Зачем тогда люди ходят на концерты, если все уже есть в записи? Наверное, люди идут в зал за чем-то живым, а не идеальным».
***
После концерта артист поделился тем, как он пережил локдаун и чем сейчас наполняет свой творческий график. По его словам, музыканты действительно не были готовы к тому, что все продлится долго. К счастью, Московская филармония устроила замечательный виртуальный проект «Домашний сезон». Исполнители играли в пустом зале, но всё было сделано на высшем уровне – съемки, звук: «Само осознание того, что в момент выступления идет трансляция и на тебя смотрят тысячи зрителей по всему миру, давало незримую поддержку. Всё было по-настоящему».
Это время он не вспоминает с каким-то негативным оттенком: «В силу своей натуры, не умею учить произведения «в стол», надеясь, что когда-то они будут исполнены, поэтому просто дал себе отдых».
В июле состоялась поездка в Армению на фестиваль классической музыки, организованный Европейским фондом поддержки культуры. В конце июля в Мариинке выступил со скрипачом Павлом Милюковым, а в августе в Москве играл дуэтом с Дмитрием Маслеевым.
Для Копачевского нет большой разницы в степени заполненности зала. Сейчас в России нет патовой ситуации с концертной жизнью, на взгляд пианиста. В Европе же все его сольные концерты перенесены на неопределенный срок.
В этом году он участвовал в ряде интересных проектов. В Санкт-Петербургской филармонии за два вечера сыграл все концерты Рахманинова. В юбилейный год Петра Ильича Чайковского также исполнил все его фортепианные концерты, причем с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром под управлением Валентина Урюпина в Москве в декабре 2020 года представил полную версию Третьего фортепианного концерта Ми-бемоль мажор. Это одно из последних сочинений композитора, и обычно все играют первую часть allegro brilliante, которая занимает около 20 минут. Как известно, она была издана композитором отдельно, а позже он дописал Andante и быстрый финал. Музыкант вместе с новым коллективом предложил слушателям полный замысел. В ближайшее время в Петербурге и затем в Казани он исполнит фортепианный концерт К. Пендерецкого с оркестрами под управлением Владимира Альтшулера.

* Музыковед, преподаватель Тольяттинского музыкального колледжа имени Р. К. Щедрина.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)