April 21st, 2021

Молодые архитекторы учатся диалогу с городом

Ксения ГАРАНИНА
Фото автора

Галерея «Виктория» продолжает проект «Неделя современного» и ежемесячно посвящает несколько дней какому-либо актуальному виду художественной культуры. Уже состоялись «Неделя современного танца», «Неделя современного театра», «Неделя современной музыки», пришло время поговорить об архитектуре, тем более этот вид художественной культуры сейчас звучит для Самары наиболее громко. Под кураторством преподавателя кафедры архитектуры СГТУ Ренаты НАСЫБУЛЛИНОЙ в V_Underground порассуждать о требованиях к современному архитектору и о тенденциях урбанистики собирались студенты, начинающие профессионалы и просто поклонники галереи, которые уверены, что в «Виктории» всегда интересно.

На лекции Антона Дилигенского

[Spoiler (click to open)]
Философия – не для России

На первой встрече куратор проекта Рената Насыбуллина сказала, что «Неделя современной архитектуры» будет строиться по принципу «от простого – к сложному», «от общего – к частному». Планировалось начать с философских аспектов работы современного архитектора и закончить неделю воркшопом по конкретному заданию.
Всё началось с ридинг-группы по книге английского журналиста Алена де Боттона «Архитектура счастья». Ридинг-группа – это такой аналог избы-читальни, когда все садятся в кружок и по очереди читают и обсуждают выбранные моменты из книги. На встречу собрались студенты-архитекторы, их молодые преподаватели: все они живут в своем профессиональном микрокосме, где архитектор – это человек, который формирует образ жизни и образ мира простого горожанина, где Ле Корбюзье – древнее вынужденное зло, где люди покупают квартиры, исходя исключительно из своих эстетических потребностей.
Нет, конечно, далеко не все присутствовавшие разделяли эти идеи полностью, но большинство в своих рассуждениях отталкивались именно от них. Книга Алена де Боттона вдохновила участников на мысли, что человек, чтобы быть счастливым, должен окружать себя прекрасным, а в некоторых районах Самары прекрасное надо еще поискать. Забавна оказалась идея одной из участниц встречи: как бы мы все ни тянулись к минимализму, рационально бы ни принимали его, душа всё равно тяготеет к вещизму, что, видимо, приходит из какого-то социально-исторического бэкграунда. Собственно, с этой мыслью согласились практически все, добавив, что само стремление к минимализму и осознанности – уже большой шаг и что, возможно, сознание жителей нашей страны еще не совсем готово перейти на новый стиль, но уже на пути к нему.
Как пример прекрасного и разумного в архитектуре предлагался проект «Дом-восьмерка» в Копенгагене, спроектированный Бьярке Ингельсом. Для знакомства с этим архитектурным чудом в V_Underground показали фильм The infinite happiness. Стоит отметить, что фильм не только пел оду творению Бьярке Ингельса, но и подчеркивал несколько критических моментов. После картины некоторые гости рассудили: то, что в Копенгагене – счастье, в Самаре может стать кошмаром. Много внимания уделялось моменту социального взаимодействия, которого просто требовал «Дом-восьмерка» и которого так стараются избегать в отечественных многоэтажках. Правда, идея социального контроля так прекрасно показывает себя в Дании и чисто теоретически очень привлекает, но как же выкинуть из головы фильмы «Догвилль» Ларса фон Триера или «Охоту» Томаса Виттенберга, снятые, кстати, режиссерами-датчанами. Опять же вердикт собравшихся: в России к этому не готовы.

Показ фильма «Дом-восьмерка»

Уход от потребительского отношения к городу

Отдельный вечер выделили под лекции из цикла «Архитектура здорового человека». Аншлаг! В «Виктории» чуть ли уже не разворачивали гостей, потому что не хватало стульев.
Первым лекцию читал урбанист, социолог и архитектор Антон Дилигенский. Он назвал свое выступление «Право на город» и посвятил его Самаре. Надо сразу сказать, Дилигенский большой поклонник идеи «соучаствующего проектирования», когда к проектированию пространств привлекаются все заинтересованные стороны, в том числе простые жители. Свое выступление он начал с того, что автомобилизация – зло и что замалчивание этой проблемы приводит к замкнутой истории: город развивается под автомобилистов, заставляя всех пересаживаться за руль. Он на словах и картинках продемонстрировал, как автомобилизация ведет к деградации городской среды, подчеркнув, что метод функционального зонирования устарел по причине того, что тут город догоняет потребности горожан и опаздывает, а по сути – должен их формировать.
Спикер определил базовые функции города как дифференциацию, создание новых видов конкуренций и взаимодействий между людьми, что невозможно свести до уровня лишь поиска функциональности. Как итог такой неразумной градостроительной политики город имеет «колонизацию верха» – скандальные многоэтажки, строящиеся в районе Авроры, и «колонизацию земли» – архитектурный горемыка «Кошелев-проект». Изменение в образе жизни горожан, стремление к экологичности, политика устойчивого развития помогут преодолеть кризис, но Дилигенский несколько раз подчеркнул, что сейчас в первую очередь требуется как можно больше междисциплинарных исследований по теме. Найти лучшую жизнь можно будет тогда, когда жители начнут уходить от потребительского отношения к городу и автомобилизации, будет пересмотрена политика общественных пространств, где не всё замыкается лишь на привлекательном дизайне. Но для реализации всего этого нужна сильная политическая воля.
Не менее интересным в этом выступлении был диалог с залом. Молодые архитекторы сразу назвали список причин, на их взгляд, мешающих развитию города: некомпетентность власти; тиски, в которых зажата региональная власть, способная рассчитывать на поддержку федеральной только в случае острой необходимости; отсутствие осознанного подхода горожан к среде; непрозрачность строительных регламентов и ангажированность власти некоторыми строительными компаниями. Как итог – все в данном случае заложники и соучастники, что делает выход из этого круга крайне болезненным. Закончил свое выступление Дилигенский напоминанием о том, что Госдума приняла в конце прошлого года закон о всероссийской реновации.
После такой лекции лишь рассказ о трех прекрасных субурбиях Милана от архитектора Олега Федорова вернул зал к жизни и вере в будущее. Он рассказал, как все устроено в районе Сан-Феличе, жилом комплексе «Монте Амиата» и в зданиях Bosco Verticale, как на этих территориях и комплексах решаются ландшафтные задачи и создается экологичное пространство.
Следующий спикер, Юлия Райхель, посвятил свое время рассказу об общественных пространствах, а точнее – громким историям московских «Ямы» и «Горки». Вывод ее лекции: при работе с общественными пространствами необходимо продумывать решение конфликтов.
Кстати, запись всех трех лекций можно посмотреть в социальных сетях галереи «Виктория».
Четвертый день «Недели современной архитектуры» был отдан под насущные дела будущих профессионалов: Дмитрий Соколов по «Зуму» рассказывал о том, чем живут архитекторы и как найти себя в этом, а Рената Насыбуллина помогала оформить и собрать портфолио.

Диалог и ответственность

В заключительный день проекта на воркшоп от Антона Дилигенского «Соучаствующее проектирование: как это работает» пришло около 20 человек. Они прослушали небольшую лекцию об активном вовлечении горожан в создание городской среды, неэффективности публичных слушаний по застройке, лестнице гражданского участия. Гостям мероприятия был представлен примерный план по работе с «соучаствующими».

Участники воркшопа

После теории на воркшопе озвучили задание: попытаться найти способы разрешения конфликта вокруг стройки с участием ЕРПЦ в Ботаническом саду. И тут впервые за несколько дней, хотя до этого меня пугала профессиональная аудитория в окружении, я решила поучаствовать в обсуждении, так как живу рядом с Ботсадом. Мы начали искать заинтересованные стороны проекта, каналы коммуникации с ними, различные форматы выстраивания диалога: всё это было безумно интересно, но в какой-то момент появились легкое дежавю и вопрос: «Почему темой коммуникации должны заниматься архитекторы?». Ведь есть профессиональные люди, специалисты по коммуникациям, которым не нужно изобретать велосипед, и они отлично знают механизмы создания и поддержания диалога, решения конфликтных вопросов при минимальных усилиях и затратах. Начала закрадываться мысль, что молодые архитекторы слишком много на себя берут и что за эту неделю фраза «архитекторы создают ваш образ жизни» звучала уж слишком часто.
Да, замечательно, если архитектор понимает эти механизмы, так же, как чудесно, когда художник сам может произвести краску, но зачем брать на себя функции совершенно другой профессии? Да, понятно, если проект только на начальной стадии и неясно, что здесь будет, – то стоит, но если проект уже есть и с местными жителями надо просто «договориться»? Я долго стояла на своем и задавала один и тот же вопрос на разные лады: «Почему архитекторы берут на себя не свои обязанности и отвлекаются от своей непосредственной работы?»
И в какой-то момент мне ответили. Кто в Самаре в случае подобных конфликтов нанимает пиарщиков или конфликтологов? Где в Самаре Институт развития городской среды, как, например, в Нижнем Новгороде? Кто сможет адаптировать проект под интересы горожан?
Возможно, молодые архитекторы осознают себя единственными, у кого еще может быть совесть, и они готовы выходить на диалог с городом и жителями. Наверное, эти навыки выстраивания диалога – одни из самых необходимых в их профессии сегодня.
Недовольство жителей Авроры строительством гигантских многоэтажек, строительство в Ботаническом саду, строительство многоэтажного корпуса в Иверском монастыре, снос деревянной постройки, затягивание сроков принятия списка ЦГФО, невключение важных архитектурных объектов в список культурного наследия, переселение жителей из «ветхого жилья», обреченного на снос, в старом городе...
Вспоминаются все эти открытые конфликты, где жителей города просто ставят перед свершившимся фактом. На этом фоне то, что молодых архитекторов сейчас учат прислушиваться к горожанам, нести ответственность за свою работу и искать решения конфликтов, – прекрасно, важно, необходимо.
На «Неделе современной архитектуры» именно этим темам и уделялось основное внимание. Возможно, жаль, что мероприятия посещали в основном только ребята из профессиональной среды, ведь появляется впечатление, что судьба города волнует только архитекторов и жители отдали им полное право вести диалог лишь друг с другом или, в худшем случае, с застройщиком.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

Третья половина жизни

Герман ДЬЯКОНОВ *

Текстовый процессор Word подчеркнул в заголовке два первых слова зелененьким: дескать, у всего на свете только две половины. Отчасти это верно: сначала детсад и дом, потом школа и друзья, потом работа и семья, наконец, пенсия и внуки. Но у всех тех, кого мы сегодня поздравляем, есть, была и всегда будет третья половина, имя которой – СТЭМ.

Студенческий театр эстрадных миниатюр. Конечно, таких театров было множество по всему Советскому Союзу, в какой-то форме хватает их и теперь, но в то время это было нечто особенное. Чтобы лучше понять ситуацию, в которой случилось событие, о котором сегодня мы вспоминаем, надо вернуться на 60 лет назад, в то легендарное, почти невероятное время. Прошло всего 15 лет со дня победы над фашистской Германией, страна восстанавливает разрушенное и строит новое, выращивает инженерные кадры, и Куйбышевский индустриальный институт играет важную роль в этом деле. Ударный труд, часто бескорыстный, упорная учеба. Не наукой единой жило наше студенчество.

Справа налево: Виктор Делеви, Владимир Крамник, Олег Стародубов, Герман Дьяконов, Владимир Хатилин и ведущий «Студвесны»

[Spoiler (click to open)]
Но – к делу, читатель. Начнем с замечательных строк, которые написал не так давно Михаил Семёнович Делеви, один из бессменных авторов миниатюр и песен СТЭМа КИИ (Куйбышевского индустриального института):
Впервые нас узнали в тот день, когда Гагарин
Был унесён ракетой в космическую высь.
Прошли десятилетья, а мы ещё в ударе!
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…
Эти стихи относятся к событию, произошедшему, как и легендарный гагаринский полет, 12 апреля 1961 года, только на несколько часов позднее. На сцене Окружного дома офицеров Приволжского военного округа в рамках фестиваля «Студенческая весна» состоялось выступление Студенческого театра эстрадных миниатюр Куйбышевского индустриального института имени В. В. Куйбышева.
Жюри безоговорочно присудило коллективу звание лауреата. Это был первый шаг к славе, к крепкой дружбе и неувядающему чувству юмора. Конечно, всё началось несколько раньше и не столь масштабно, не на пустом месте. Колыбельки – факультетские коллективы художественной самодеятельности – взлелеивали свои таланты. И талантами-то они не всегда становились с начала студенческой жизни, хотя уже и тогда была неодолимая тяга сделать что-то свое, самостоятельно, самодеятельно.
Это сейчас закон установил, что ты до 35 лет молодой человек. Тогда в 18 они были совсем взрослыми, ведь рядом с ними их отцы и старшие братья, совсем недавно одержавшие величайшую в истории победу. А впереди большая и счастливая жизнь, которую нужно создавать своими руками и которая невозможна без песен, танцев и, конечно же, без шуток. Концерт без смешинки – как кекс без изюма. На каждом факультете, и даже на только что родившихся (в 1959 году) ФАИТе, факультете автоматики и измерительной техники, и инженерно-технологическом, были, кроме певцов, танцоров, инструменталистов свои юмористы.
И вот выпускнику нефтяного факультета 1958 года Алексею (Алику, как его называли друзья) Разлацкому пришла в голову блестящая идея объединения всех факультетских сил в институтскую мощь. В то время было так: задумано – сделано. Но хотя артисты были самодеятельными, руководитель должен быть профессиональным. Здесь ребятам повезло. Первым режиссером стал актер Куйбышевского драматического театра Юзеф Натанович Соколик, народный артист РСФСР.
И всё с самого начала стало по-взрослому: не набор приколов, как это принято в наше время, а солидный двухчасовой спектакль «Двенадцать месяцев». Автор, конечно, Алексей Борисович Разлацкий, человек всесторонне одаренный. Актеры – уже состоявшиеся «звезды» и молодняк.


Миниатюра «Изгиб балки» Владимира Афанасьева и Владимира Крамника. Между фото – 40 лет

На сцене разыгрывается смешная и трогательная история студента с говорящей фамилией Лопушок. Его играет студент-первокурсник Владимир Крамник. Роль шилась точно под него, и попадание оказалось стопроцентным. В составе новорожденной труппы более старшие (порой на пару месяцев) товарищи: нефтяники Олег Стародубов, Владимир Афанасьев, Николай Павлов; студенты нефтетехнологического факультета Валерий Быков и Анатолий Кудрявцев; «автоматчики» Игорь Лиманов, Юрий Корнилов, Валентина Уланова (Мишина). Так родился Театр. Со своим автором, с режиссером, позднее он обзавелся своим реквизитом и собственной музыкальной группой. Следует, однако, разочаровать заинтригованного читателя: первая премьера (извините за плеоназм) состоялась не в день запуска человека в космос, а в самом конце 1960 года. И было это в Клубе имени Революции 1905 года, ныне это Пушкинский народный дом, но по-прежнему ДК, теперь – железнодорожников. Однако отсчет стэмовцы ведут все-таки от того знаменитого выступления в ОДО 12 апреля славного 1961 года.

Входит Студент.
Преподаватель: Почему так опоздали?
Студент: У меня уважительная причина. С вахтером ругался.
Преподаватель: Отвечайте по теме семинара.
Студент: Гениальный марксист Карл Маркс в своем капитальном труде «Капитал»… Разрешите выйти?

Увы, вскорости Ю. Н. Соколика пригласили в один из московских театров, и его место занял на ближайшие десять лет другой артист нашего драмтеатра Ефим Кирьянович Григорьев – молодой, тогда еще не достигший 30-летия и не имевший пока никаких званий. Он только что приехал на Волгу с Камчатки, хотя был уроженцем Литвы. Прекрасный актер, он как-то угадал надежды и чаяния начинающих артистов, которые при чутком и умелом руководстве, а главное – при огромной преданности делу постепенно вырастали в профессионалов.
Но всё хорошее когда-нибудь кончается, особенно быстро кончается студенческая жизнь. Происходит ротация кадров: на смену разъехавшимся по огромной стране химикам, нефтяникам, электрикам приходят новые участники: Юлия Катина, Нина Богачёва (Чиркова), Владимир Хатилин, Виктор Делеви, Георгий Кастроль, Валерий Ерицев, Евгений Юматов. Порой подключались ребята из факультетских коллективов: из ТЭМПа химико-технологического факультета – Зиновий Левянт, из ФАИТ-СТЭМа – Валентин Козочкин, автор этих строк и другие.
Репертуар был тоже не скуден. Шли спектакли-обозрения «Без весны виноватые», «Черное и белое», «В институт пришла весна». Начинается и крепнет творческий тандем СТЭМ – Джаз-оркестр под управлением Льва Бекасова. По инициативе выпускника Куйбышевского инженерно-строительного института Вячеслава Климова происходит новое объединение сил в виде новорожденного городского театра эстрады (естественно, молодежного, студенческого в своей основе) «Ребус». В репертуаре стала появляться и классика (разве не мастер сатирического цеха Бранислав Нушич?).

Преподаватель: Нарисуйте, как изогнется балка под сосредоточенной нагрузкой.
Студент (начинает плакать): Балка, балка. Балка загнется и разогнется, а вот бабушка загнулась и уже не разогнется.
Преподаватель: Рисуйте эпюры. Это у вас уже тринадцатая бабушка.
Студент: Не повезло. 13 – чертова дюжина.

Накопилась критическая масса для возникновения знаменитого ГМК-62. И наступили годы триумфа. Ребята гастролировали по всей стране: города Поволжья, Москва, Ленинград, Рига. Костяк сборной команды Клуба веселых и находчивых города Куйбышева во время их поездки в Москву в 1968 году составили наши герои.
Молодежная газета «Волжский комсомолец», десятилетию театра посвятившая целый разворот, чутко реагировала на все новинки студенческой самодеятельности, особенно в области юмора и еще более особенно – сатиры. К слову сказать, существовавшая в те годы цензура не только тормозила опасные в смысле идеологии шуточки, но и пресекала всяческую пошлость и мерзость типа «Дома-2».
Так что не только волжские комсомольцы, но и волжские чекисты с удовольствием вглядывались и вслушивались во все номера «стюдентов, унутренних врагов» (так Куприн говорил).
Не оставляло их своим вниманием и наше Куйбышевское телевидение. По инициативе его молодежной редакции самодеятельные актеры театра миниатюр вместе с молодыми артистами куйбышевских театров – драмы, кукольного, юного зрителя – участвовали в передачах, шедших в эфир нашей области, а порой и во всесоюзный. И до сей поры в разговорах верных друзей-стэмовцев нет-нет да прозвучит: «А помнишь, как в Риге Старый…» или «А один раз в Москве Валька Козочкин…» – и воспоминания текут под дружный смех окружающих.
Время шло, студенты становились молодыми, а потом и просто специалистами, но забыть ли старую любовь? Поэтому чисто студенческий театр превращался в другой театр, оставаясь в то же время по духу своему СТЭМом. Всем самарцам, наверное, известно слово «Куполин». К возведению куполов, вопреки уверенности «Яндекса», оно отношения не имеет, ибо расшифровывается как «КУйбышевский ПОЛитехнический ИНститут» и является новым именем СТЭМа, названного института.

Студент в ресторане:
– Стакан воды и корку хлеба.
Официант удивился:
– И это все?
– Эх, гулять так гулять! Ведро воды и буханку хлеба!

С тех пор утекло много воды. За шестьдесят-то лет это количество даже трудно себе вообразить. А вместе с водой… а вот насчет ребенка надо задуматься. Конечно, еще живы студенческие театры с репертуаром, что в кинематографе называется «арт-хаусом», всё еще тлеет КВН, усилиями одного известного всем «Шурика» превращенный в коммерческий проект. Однако традиционного СТЭМа с его набором шуток о тяжелой студенческой доле в страшную эпоху сдачи зачетов и (тьфу-тьфу) экзаменов мы лишились, увы, навсегда.

Жюри городской «Студвесны 1968». В центре – журналист Эдуард Кондратов

Гаджеты, необходимость совмещения работы с учебой, снижение энтузиазма в массах, как сказал бы Остап Ибрагимович, виртуозное владение современными технологиями ставят студенчество XXI века на ступень выше профессорской с ее традиционными ценностями и вполне понятным консерватизмом. Но актеры СТЭМа индустриального института, позднее – политехнического и технического университета наших дней держатся. И в смысле здоровья, у всех по-разному хорошего, и в смысле стайности. Несмотря на солидный возраст (нашему младшенькому, музыкальному гению Мише Миркинду, недавно стукнуло 70), некоторые еще работают. Витя Делеви – практикующий психолог в Москве, Володя Хатилин – академик, Володю Крамника, неформального лидера и виртуального режиссера СТЭМа из-за его высочайшего профессионального инженерного уровня тоже не обходят вниманием заинтересованные лица.
Радость, к сожалению, не всегда бывает безоблачной. Вновь обратимся к стихам Миши Делеви:
А кто ушел до срока из жизни в нашу память,
Ты помни их, товарищ, и дружбой их гордись.
Пускай их нет на сцене – они сегодня с нами.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Да, не все дожили до 12 апреля 2021 года, но те, кто сегодня поднимет бокал с тем напитком, что разрешат врачи, гордятся своей крепкой дружбой и верностью своей «третьей половине». Как говорит Владимир Лазаревич Крамник: «Мы живы! Нам 60! И нам всё еще смешно!» И да будет так еще много лет!

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)

Что делать? 22 апреля, четверг

«Свежести» – в новом формате. Теперь – только о том, куда пойду сам, если обстоятельства не остановят. В четверг предлагаю остаться дома и последовать совету Олега ГОРЯИНОВА * «Смотреть вместе».

Гавагаи

Германия, Норвегия, США, 2018
Режиссер Роб Трегенца

Открывающий фильм кадр: мужчина выходит из поезда в какой-то глубинке. Дальше становится понятно, что он иностранец (немец), приехавший в Норвегию, где платит местному водителю-экскурсоводу, чтобы тот возил его по уединенным местам, где молчаливый герой будет проводить время с блокнотом в руках.

Параллельно этому в фильм регулярно вторгается образ, похожий не то на грезу, не то на болезненное воспоминание, с женщиной, одетой в китайский традиционный наряд. Происходит это всё без монтажных склеек, а путем гипнотизирующих круговых движений камеры, стирающих грань яви и фантазии. Сопровождает такие вторжения закадровый голос, принадлежащий герою, который читает стихи. Чуть позже станет понятно, что так персонаж проживает скорбь утраты своей супруги-китаянки, а норвежское паломничество – дань памяти их любимому поэту Тарьею Весосу, тексты которого и слышит зритель.
Хотя фильм снят на английском языке (постановщик – американец), некоторые персонажи говорят на норвежском, но дополнительные языковые мосты наводит поначалу загадочная деятельность героя: блокнот, что он держит в руках, служит для записи тщетных попыток перевода стихов Весоса с норвежского на китайский.
Приведенное описание делает этот фильм похожим на безликую массу фестивального кино, где экзистенциальные муки подаются в формате road movie с помощью чарующих пейзажей, а всё это дополняется литературным эстетизмом, но некоторые детали биографии режиссера позволяют присмотреться к фильму внимательнее.
Написав в студенческие годы диссертацию по философии Мартина Хайдеггера, Трегенца дебютировал в 1988 году экспериментальным фильмом, где начал развивать свой формальный метод длительных планов-эпизодов без вторжения монтажа. Эта картина («Разговоры с незнакомцами») так понравилась Жан-Люку Годару, что он написал на нее восторженную рецензию и помог со съемками следующего фильма.
Но карьера Трегенцы-режиссера не заладилась: «Гавагаи» лишь четвертый полный метр, поставленный за вот уже более чем 30-летнюю карьеру. Зато формалистские эксперименты с камерой (Трегенца был также оператором своих картин) нашли поклонников среди более именитых режиссеров. Так, именно он отвечает за движение камеры в культовых «Гармониях Веркмейстера» Белы Тарра. Таким образом, то, что легко могло бы сойти за фестивальный мейнстрим, в данном случае оказывается кинематографическим жестом редкой убедительности. Пафос и сентиментальность, поэтический натурализм, уместные эксперименты – всё это не мешает, а, напротив, помогает «Гавагаи» смотреться свежо, несмотря на ретро-эффекты.
А для русскоязычного зрителя этот фильм может послужить укором-напоминанием о великом норвежском писателе, имя которого молодое (и не очень) поколение, скорее всего, никогда не слышало. Дело в том, что классик мировой литературы не удостоился ни одной даже малотиражной публикации за последние 30 лет: книжный рынок новой свободной России оказался не заинтересован в текстах такого рода. Поэтому всем немногим потенциально любопытным, желающим почитать Тарьея Весоса, придется обратиться к книжной продукции советского периода: «железный занавес», как сейчас всё чаще выясняется, иногда работал как сито, отсеивающее многотысячными тиражами истинные жемчужины мировой литературы.

* Киновед, философ, кандидат юридических наук, главный научный сотрудник Музея Рязанова.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)