March 13th, 2021

История «засечной черты», которую так и не построили

Эдуард ДУБМАН *

В истории Самарского края можно найти немало загадочных, основанных на непроверенных данных слухов. Одним из таковых является возведение на Правобережье «Сызранской черты» – оборонительной линии, защищавшей пространство между Волгой и Сурой. В исторической литературе долгое время ее существование считалось непреложным фактом. Однако полевые и архивные исследования рубежа XX–XXI вв. показывают, что это не так.

В 1670-х гг. в Москве было принято решение продолжить возведение засечных черт на южных и юго-восточных рубежах страны. Лучшего способа защитить новые районы русской колонизации плодородной лесостепи правительство тогда не знало. Завершив в конце 1670-х строительство Пензенской черты, государство намеревалось продолжить ее на восток от Суры к Волге. Тем самым, все правобережье Южного Средневолжья было бы прикрыто единой оборонительной системой (как это произошло в середине XVII в., при возведении Симбирской, Карсунской и прочих засечных черт).

Царевна Софья Алексеевна Романова, регентша в 1682–1696

[Spoiler (click to open)]
Предварительно на правобережье Волги симбирский воевода Григорий Афанасьевич Козловский в 1683 г. возвел Сызранскую крепость. В Москве понимали, что ее оборонительного потенциала будет недостаточно. Летом 1685 г. осмотреть местность между Волгой и Сурой и подготовить проект засечной черты было поручено симбирскому воеводе стольнику Матвею Алексеевичу Головину, родному брату известного сподвижника Петра I Федора Головина.
Итогом рассмотрения этого проекта в конце 1685 г. стал царский указ, гласивший: «По досмотру и по описи и по чертежу стольника и воеводы Матвея Головина за старою Синбирскою и Корсунскою чертою и за новопостроеными селы и деревни для обереганья от приходу воинских людей строить новую черту ему стольнику и воеводе от Казачьих гор до Туруева городища и до реки Суры на семидесят верстах на трехстах на сороке на дву саженях. И по той новой черте сделать четыре городка, чтоб старая Синбирская и Корсунская черта и тех городов пригороды и арбугинская пашня и села и деревни, которые за старою Синбирскою и Корсунскою чертою были в черте. И служилым и всяких чинов и уездным людем жить было безстрашно и на Волге всяким людем от приходов воинских людей разоренья не было».
Новая система укреплений должна была защитить «новопостроенные села и деревни», а также судовой ход и рыболовецкие предприятия по Волге. Начальным пунктом ее на Волге была указана не построенная в отдалении от реки, за протоками, Сызрань, а крепость на «Казачьих горах» – Кашпир.

План крепости Кашпир в конце XVII в.

По еще одному указу уже начала 1686 г. строительство новой черты следовало начать 1 мая 1686 г. (по старому стилю), «не испустя летнего времени». Посошных людей собирали из уездов, находившихся в ведении различных приказов – Казанского, Разрядного и других, «з десяти дворов человека да с пятнатцети дворов лошадь. А работных людей велено нарежать, чтоб у всякого человека было по топору, по заступу, по лопате, да у дву человек по кирке. А лошади с телеги и с ужищи». К этому ограниченному набору инструментов, видимо, что-то должны были изготовить на месте в Сызрани или во временных рабочих лагерях, устроенных вдоль линии строительства новой черты. Общая численность людей, мобилизованных на возведение Сызранской черты, составляла около 8 500–9 000 чел. По проекту ее протяженность равнялась примерно 152 км.
Для охраны района строительных работ, «обереганья тех посошных людей» предполагалось использовать полк М. А. Головина с «ратными людьми московского чину» и служилыми людьми из Свияжска, Арзамаса, Нижнего Новгорода, Касимова и Шацка.

Сызрань на гравюре М. И. Махаева конца 1760-х гг.

Сохранившиеся документы свидетельствуют, что местные уездные власти приступили к реализации указанных мероприятий. Однако их не удалось завершить. В апреле 1686 г. в приказ Казанского Дворца был направлен царский указ, отменивший строительство новой линии: «И апреля в 13 день нынешняго ж 194-го году за тою Синбирскою и Корсунскою чертою тех городов и валового и засечного дела делать великие государи не указали». Можно предположить, что основанием отказа от строительства стало заключение Вечного мира с Польшей и концентрация всех вооруженных сил и ресурсов на южном направлении для борьбы с Турцией.
Несмотря на это решение, полк М. А. Головина летом 1686 г. выдвинули в район планируемого строительства, а позднее отдельные сооружения черты все-таки были построены: у Волги – крепость Кашпир и земляной вал около нее в 1687 г.; у Тураева городища – казачья Торуевская слобода.
Именно Кашпир был одним из 4 «городков», составлявших основу Сызранской линии. Его гарнизон охранял судоходство на Волге, чтобы «всяким людем от приходов воинских людей разоренья не было». Строился Кашпир «по досмотру и по описи и по чертежу стольника и воеводы Матвея Головина», составленных в 1685 г. для возведения Сызранской линии.
Сохранился уникальный чертеж укреплений Кашпира, подготовленный в конце XVII в. Деревянная дубовая крепость с 8 башнями имела почти правильную квадратную форму «в длину 46 сажен с аршином, поперег – 50 сажен, вкруг города 245 сажен». Четыре угловые башни были восьмигранными; остальные 4, располагавшиеся на пряслах стен, – квадратными.
Все они увенчивались шатрами. Три из них – северная Спасская, южная Саратовская и восточная – имели ворота. Стены крепости, «в вышину 2 сажени пол 2 аршина», с трех сторон были устроены на валу, окружены рвами и надолбами («Около города с 3-х сторон вырыт ров»). По более позднему описанию второй половины XVIII в., высота стен составляла не менее 3,5 м. С восточной стороны в дополнительных укреплениях надобности не было, т. к. склон холма круто обрывался к Волге.
Въезд и выезд из Кашпира осуществлялся через Спасскую и Саратовскую башни по специальным деревянным мостам, переброшенным через ров. Еще один выход был через башню в «пряслях» восточной стены. Наиболее уязвимой стороной крепости являлась южная – широкое основание возвышенного мыса. Строители дополнительно укрепили это направление. От южной стены городка, от угловых башен, на восток, вниз по крутому берегу к Волге, и на запад, к долине р. Кашпирки, шли деревянные палисады (а перед ними рвы), заканчивающиеся двумя сторожевыми башнями: «От города ж к речке Кашпирке вал и острог, по конец валу башня. По мере того валу и острогу 405 сажен 2 аршина. А от той башни надолобы до реки Волги, да от другой наугольной башни по горе до реки Волги надолобы ж. По конец надолоб – башня, шатер».
При въезде в городок, у ворот Спасской башни, была устроена таможня. Внутри крепости (официально она считалась пригородом Симбирска) размещался воеводский двор со строениями, приказная изба, две караульни и склад боеприпасов, так называемая «зелейная изба». Сторожевая башня у р. Кашпирки по плану проектировщиков должна была соединяться с укреплениями Сызранской линии, однако эта часть проекта так и не была осуществлена.
Гарнизон Кашпира сформировали из переведенных служилых людей с Симбирской черты и городов Среднего Поволжья. Первыми поселенцами стали 188 солдат, которым в 1689 г. «вместо денежного и хлебного жалованья было отведено под пашню земли и сенных покосов и всяких угодий против сызранских солдат». Трудно сказать, насколько остальные 3 городка Сызранской черты по своим конструктивным особенностям повторяли оборонительные сооружения Кашпира. Возможно, они были однотипными.
Защищать междуречье Волги и Суры вместо гарнизонов так и не построенной черты было поручено военным гарнизонам Сызрани и Кашпира, жителям казачьих, солдатских, служилых татарских, чувашских и мордовских селений, а также казакам и солдатам, расселенным в более глубинных районах Симбирского уезда.
Так, в царской грамоте о наделении сенгилеевских станичных казаков землей говорилось, что в «той Сенгилеевской слободе и службы де они всякия Великаго Государя городовыя и объездныя служат и на нашу Великаго Государя службу ходят по очередь и ряду, по дважды в году, и в новопостроенном городе Сызрани и на Кашпире со своею братиею станичными казаками с Тетюш и Карлинска и стоят ради сбереженья от неприятельских людей попеременно и в проезжия, подзорныя станицы по Симбирской и по Корсунской черте ездят безпрестанно».

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)

Кто ты, народный избранник?

Герман ДЬЯКОНОВ **

В наши дни весьма заметную роль как в жизни государств, так и в быту всё больше играют депутаты. Кто они, эти слуги народа? Или сие гордое звание они утратили сразу же с развалом СССР? Хорошо это, плохо ли, но о жизни наших депутатов не написано ни романов, ни стихов. А знать-то про их невыносимую (тяжесть, легкость – ненужное зачеркнуть) бытия хочется. Придется прибегнуть к сравнительно-сопоставительному методу, изучив иностранные источники.
Роман «НУМÁ РУМЕСТАН» (я читал его в переводе Н. Рыковой) был написан выдающимся французским писателем Альфонсом Доде, который прочно связан в массовом сознании с другим героем, отважным Тартареном из Тараскона.

[Spoiler (click to open)]
Мудрый Руместан из города Апс-ан-Прованс. Основное занятие жителей этого города в Южной Франции – «бесконечный послеобеденный отдых». Юг, этим всё сказано. Следует оговориться, что этот отдых имеет место лишь между приездами заглавного персонажа, уроженца здешних мест.
Уже с первых строк язвительный автор опровергает истинность евангельской истины о пророке и его роли в его же отечестве. Хотя если бы Нума был пророком, кто знает, не побиен ли был он каменьем в родном городе. Но он не пророк. Поднимай выше. Он – депутат Национального собрания, лидер всех правых в этой структуре.
А теперь поднимай еще выше: он – популист, националист и хамелеон. Он хамелеон даже физиологически. Но он «кровь от крови и плоть от плоти» своего родного Прованса. Из простолюдинов, он легко присоединялся к тем, за кем угадывал в будущем лавры победителя. Конечно, есть и триумф, есть и минуты неприятные. Есть и трагедии в личной жизни, но наш эпикуреец плюет на всех, кто не Он.
Роман мне представляется в виде не слишком уютного двухэтажного особнячка. Первый этаж – этнографические описания Юга Франции, его противостояния холодной рациональности Севера, обычаев его людей; второй – история карьерных качелей депутата. Но есть еще чердак с подвалом. Без них нет и особняка. Летя по жизни наподобие мистраля, Руместан разрушает жизнь ближних. Вот подвал.
Что касается «чердака», высшего смысла романа Доде, то его, как и мораль басни, можно увидеть на последних страницах книги. Безбашенный южанин Нума Руместан женился на юной парижанке, увидевшей в нем свой внезапно придуманный идеал.
Конечно, всё так похоже на пушкинское «волна и камень»: Юг рассматривается как существо, внешне похожее на человека, но сортом пониже. И Нуму не переделать. И когда у его жены родился ребенок, та, глядя на эту кроху, мысленно задает вопрос: «Что ж, и ты тоже станешь лжецом? И ты всю свою жизнь будешь предавать других и себя самого, разбивать доверчивые сердца, которые ничего дурного не сделали, которые верили тебе и любили тебя?.. И ты будешь отличаться безответственным, жестоким непостоянством человека, выступающего на сцене жизни, как пустопорожний виртуоз, исполнитель легких каватин? И ты будешь торговать словами, не заботясь об их подлинной ценности, об их согласии с твоими помыслами, лишь бы только они блестели да звенели?»
Но наши-то депутаты совсем-совсем другие…

* Книги имеют свою судьбу.
** Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)