March 11th, 2021

Писатель Владимир Набоков и Самара

Ольга ГОРОДЕЦКАЯ

Владимир Владимирович Набоков ушел из жизни в 1977 году далеко от своей родины – России, но никогда не забывал не только имперский Петербург и предреволюционный Петроград, где прошли его детство и юность. Помнил он и о своих корнях, которые произрастали из российской провинции – Самарской губернии.

Владимир Владимирович Набоков

[Spoiler (click to open)]
Бабушка Владимира Набокова, Мария, урожденная фон Корф, вышла замуж за Дмитрия Николаевича Набокова, который долгие годы являлся министром юстиции Российской империи. Ее супруг был сыном Николая Александровича Набокова. Николай Александрович пять лет прожил в Самаре и занимал должность управляющего удельной конторой. Удельное ведомство – государственное учреждение, которое с 1797 до 1917 года ведало всеми владениями императорской семьи. Для уездной в ту пору Самары это был весьма высокопоставленный чиновник.

Мария Фердинандовна Корф (Набокова)

Впервые о связях семьи писателя Владимира Набокова с нашим городом написал известный самарский краевед Анатолий Иванович Носков. Работая с архивными материалами и другими источниками, он сумел воссоздать картину пребывания прадеда писателя в нашем крае в статье «Предки В. В. Набокова в Самаре и Самарской губернии». Именно там можно узнать точные цифры достижений Николая Александровича Набокова на посту руководителя Самарской удельной конторы: «1. За 1843–1847 г.г. по сравнению с предыдущим пятилетием урожайность зерновых в удельных имениях на общественной запашке возросла в 1,5 – 1,7 раза, а по числу голов домашнего скота на 100 чел. крестьян Самарская удельная контора занимала среди 18-ти удельных контор России первое-второе места. 2. Н. А. Набоков получал за высокие урожаи хлебов денежные вознаграждения. 3. В 1847 году ему был присвоен чин статского советника».
Дом Набоковых в Самаре был гостеприимным и хлебосольным. Будущий министр юстиции и дед Набокова Дмитрий получал образование в училище правоведения в Санкт-Петербурге, но все каникулы проводил в Самаре.

Елена и Владимир Набоковы, родители В. В. Набокова

Само здание, где жила эта семья, не сохранилось, но остались воспоминания декабриста Александра Беляева, сосланного в ту пору в Самару. Он писал, что здесь собиралось «дружеское и самое приятное общество». Душой дома была Анна Александровна Набокова«женщина большого ума, очень образованная, начитанная и с твердым характером», по словам все того же Беляева, который породнился с семьей Набоковых: его племянница вышла замуж за одного из их сыновей – Александра. Анна Александровна занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. Всего в семье Николая и Анны Набоковых их было десять.
Владимир Набоков, будучи уже всемирно известным писателем, нередко упоминал своих предков в автобиографических книгах – «Другие берега» и «Память, говори». Говорил он о них и в интервью.
В интервью немецкому телевидению, которое можно посмотреть на YouTube, писатель говорит о Николае Александровиче Набокове в связи со знаменитым русским путешественником Федором Литке. Исследуя арктический архипелаг Новая Земля, тот назвал открытую им реку именем Николая Набокова – своего товарища по морскому кадетскому корпусу.
Увы, счастливая жизнь семейства Набоковых в нашем городе закончилась в 1847 году. 15 сентября по старому стилю от холеры умерла Анна Александровна. Отпевали прабабушку Набокова в Успенской церкви. Здесь же она была и похоронена. Этот храм, увы, давно утрачен. Он находился на месте современного здания по адресу: улица Водников, 64. Весной следующего года Николай Александрович Набоков подал прошение об отставке и в сентябре, через год после смерти супруги, навсегда покинул Самару.
***
Однако, кроме собственно Набоковых – прямых предков писателя по мужской линии, в дореволюционной Самарской губернии произрастали и другие ветви генеалогического древа писателя, причем весьма и весьма близкие.
Писатели Владимир Владимирович Набоков и Алексей Николаевич Толстой формально не являются родственниками, но только формально. Кровного родства у них нет, но, тем не менее, между ними было семейство, которое имеет кровное родство и с Набоковыми, и с Алексеем Толстым. Это самарские дворяне Шишковы. В разных источниках указывается несколько адресов этого семейства в Самаре. Даже дом губернатора Григория Сергеевича Аксакова, что находился на углу современных улиц Фрунзе и Красноармейской – былых Саратовской и Алексеевской. С Аксаковыми и Шишковы, а значит, и Набоковы тоже находились в родстве. Но была еще одна известная в Самаре семья, с кем Набоковы были связаны родственными и дружескими узами.
Анатолий Носков в своих исследованиях уделил большое внимание тому, какое значение писатель придавал фамилии своих самарских родственников: «Набоков под псевдонимом Василий Шишков напечатал в Париже стихотворения: в 1939 г. «Поэты», а в 1940 г. «Отвяжись, я тебя умоляю». <...> Набоков в 1940 г. под привычным псевдонимом В. Сирин опубликовал рассказ «Василий Шишков» якобы о встречах с этим поэтом».
Псевдоним Василий Шишков был назван Набоковым и в надписи на книге, подаренной жене: «Вере от В. В. Набокова, В. Сирина и Василия Шишкова. Апрель 1962. Монтре».
Один из сыновей Шишковых, Николай, был очень дружен с Александрой Леонтьевной Толстой, матерью будущего известного писателя. Они были троюродными братом и сестрой.
Мать Толстого, урожденная Тургенева, была внучкой княжны Марии Хованской. У ее брата, князя Юрия Хованского, была дочь Мария, которую он назвал в честь своей сестры. Так вот эта Мария вышла замуж за Александра Шишкова, самарского дворянина, владельца земель в Бузулукском уезде. И у них рождаются дети.
У Александра Шишкова была сестра – Нина, которая, в свою очередь, вышла замуж за барона Фердинанда фон Корф. И у них родилась дочь, тоже Мария. И вот она-то вышла замуж за деда будущего писателя Владимира Набокова. Таким образом, Алексей Толстой приходится Шишковым троюродным племянником, а сын, рожденный баронессой фон Корф, Владимир Дмитриевич Набоков, приходится двоюродным племянником Шишковым. Получается, что отец писателя и Алексей Толстой приходятся друг другу четвероюродными братьями.

Владимир Дмитриевич Набоков с сыном

У Александры Леонтьевны была младшая сестра, Ольга. Николай Шишков, который дружил с Александрой Леонтьевной, влюбился в Ольгу и посватался к ней. Она вышла за него замуж, но не столько по любви, сколько от отчаяния. А влюблена же она была в его брата, Сергея Шишкова, человека легкомысленного, обуреваемого страстями, любителя любовных приключений и не собиравшегося обзаводиться женой в ту пору. И внешность у него была демоническая. Очень резкие, выразительные черты лица.
У Николая Шишкова лицо безмятежное, ясное, доброе. Кстати говоря, Алексей Толстой очень любил Николая Шишкова.
Любовь Ольги Тургеневой была несчастной, и, как свидетельствуют семейные предания, умерла она от неразделенной любви, от тоски, заболев чахоткой. Вскоре после того, как вышла замуж за Николая.
Алексей Толстой впоследствии использовал историю любви своей тетушки в качестве основы для написания повести «Мишука Налымов». И там фигурировали в качестве прототипов братья Шишковы.
Повесть была довольно откровенной, но ее опубликовали в 1910 году, и, возможно, Николай Шишков не успел ее прочесть, потому что именно в этом году он умер. А другой брат, Сергей, мог ее прочесть: он был владельцем стекольного завода под Елабугой, прожил до 1917 года, когда его расстреляли.
***
Шишковым принадлежало село Языково, где после революции нашла свой последний приют внучка Аксакова – Ольга Григорьевна, которой была посвящена сказка «Аленький цветочек».
Языково находилось в Бузулукском уезде Самарской губернии. Знаменательно, что прадед по материнской линии Набокова, купец второй гильдии Илларион Козлов, жил в нескольких десятках верст от Бузулука – в уездном городе Бугуруслане, что тоже находился в Самарской губернии. Илларион Козлов по национальности был евреем. Чтобы развить свое дело и преодолеть ограничения, он принял крещение.
Имение деда Алексея Толстого, Леонтия Тургенева, в Ставропольском уезде было наиболее вероятным местом встречи самарских родственников Владимира Владимировича Набокова: когда он был богат, на его день рождения съезжались десятки родичей.
Впрочем, жизнь сводила Набоковых и Толстых не только на праздниках. Первая мировая война особенно сблизила будущего «красного графа» Алексея Толстого и отца писателя Владимира Набокова. В 1916 году они в составе делегации журналистов были приглашены в Англию во время Первой мировой войны. Английское правительство хотело показать русскому обществу, насколько они активно принимают участие в войне с Германией, так как Россия и Англия были союзниками, и познакомить с военно-промышленным комплексом.
Алексей Толстой в письмах к жене, Наталье Крандиевской, чаще всего из своих спутников упоминает именно Набокова. Видимо, они очень тесно сдружились и сошлись в ту поездку. Среди делегатов были и Корней Иванович Чуковский, и Василий Иванович Немирович-Данченко, но их он упоминает лишь иногда. А чаще всего пишет о Набокове.
Вместе с Набоковым Алексей Толстой ездил в гости к Герберту Уэллсу, который жил в арендованном имении неподалеку от Лондона. Это был приятный момент поездки, а самый драматичный момент был, когда они вместе с тем же Набоковым отправились во Францию, чтобы в составе все той же делегации журналистов наблюдать положение дел на передовой. И посещали траншеи и окопы на линии фронта. Во время этой поездки они чуть было не погибли: около них разорвались две гранаты, брошенные немцами, их засыпало землей, но, слава Богу, они не пострадали.
Толстой эмигрировал из России во Францию в 1919 году. В этом же году из России эмигрировал и Владимир Дмитриевич Набоков со своими детьми и супругой. Вначале они обосновались в Англии, затем переехали во Францию. В самом начале 1920 года Алексей Толстой организует журнал «Грядущая Россия», в котором намеревается печатать первые главы романа «Хождение по мукам». Этот журнал выходил в самом начале 1920 года. Вышло только два номера, и в первом номере печатались стихи Владимира Владимировича Набокова, которому в 1920 году был всего 21 год. Это была его первая публикация. И именно в журнале Алексея Толстого.
В 1920-м Набоковы переехали в Германию, Алексей Толстой – чуть позже, в 1921-м. Там, по-видимому, их общение с Владимиром Дмитриевичем, отцом писателя, продолжилось. Молодой Владимир Набоков в это время учился в Англии в университете и только на каникулы приезжал к семье в Германию.
Однако в 1922 году все общение Алексея Толстого и Набоковых завершилось, причем весьма трагичным образом: спасая Дмитрия Милюкова, Владимир Дмитриевич Набоков погиб.
Алексей Толстой был одним из немногих, кто откликнулся на эту трагедию. Он пишет в газете «Накануне» некролог «Рыцарь». Его строки пронизаны пафосом в самом хорошем смысле этого слова и глубоким чувством, которое Алексей Толстой выражает по поводу утраты замечательного человека.
***
Так родственные и дружеские связи семьи Набоковых, Шишковых и Толстых сделали неразрывной связь имени всемирно известного писателя Владимира Набокова с малой родиной его предков – Самарской губернией.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)

Старушка, не спеша, дорожку перешла

Игорь ВОЩИНИН *

Став в 30–40-х годах всемирно популярным, джаз принес известность ряду мелодий, которые именно благодаря джазовым версиям и зазвучали на всей планете. Одна из них – Bay Mir Bistu Sheyn – и сегодня еще считается джазовым стандартом.

В джазе она впервые была исполнена малоизвестным женским вокальным трио «СЕСТРЫ ЭНДРЮС» и после записи 24 ноября 1937 года на грампластинку моментально стала хитом.

Сестры Эндрюс

[Spoiler (click to open)]
Трио действительно родных сестер – Лаверн Софи (контральто), Максин Анджелин (сопрано) и Патриции Мари (меццо-сопрано) – начинало свою карьеру с откровенного подражания известному ансамблю «Сестры Босуэлл». В 1937-м Эндрюс еще искали себя в вокале, но весь миллионный тираж их первой грампластинки был быстро распродан. Она получила статус «Золотого диска», а известность сестер Эндрюс моментально подскочила до небес. Они сразу же записали еще несколько пластинок, а во время войны выступали перед войсками союзников в США, Африке, Италии...

Ансамбль сестер включил в свой репертуар много песен самых разных стран мира, девушки снялись в 15 фильмах Голливуда, участвовали в музыкальных радиошоу. Трио выпустило около полусотни дисков с всемирно популярным певцом и киноартистом Бингом Кросби в сопровождении известных джазовых биг-бэндов, включая биг-бэнды Гленна Миллера и братьев Дорси. Некоторые из них также стали «золотыми».
В 60–70-х ансамбль периодически распускался, затем собирался вновь, но завершали свою музыкальную карьеру певицы, уже работая в сольных программах. Последней, в 2013 году, из жизни ушла Патриция Мари, в 95-летнем возрасте.

Джазовые версии мелодии большим успехом пользовались в исполнении Эллы Фитцджеральд, Джун Кристи, Луи Примы, оркестров Бенни Гудмена, Гайя Ломбардо и Лайонела Хэмптона, пианиста Уилли «Льва» Смита и многих других. Но вернемся к действительной истории композиции, ставшей в 1937 г. сумасшедшим хитом.
Ее автором стал Шолом Секунда, родившийся в украинском Николаеве и в 1907 году в 13-летнем возрасте вместе с семьей эмигрировавший в Штаты. В Нью-Йорке Секунда быстро адаптировался и нашел себя в музыке. В 1932 году для мюзикла I Would If I Could на слова Якоба Якобса он написал песню Bay Mir Bistu Sheyn. Мюзикл продержался на сцене лишь один сезон, но песня была очень хорошо принята зрителями и несколько лет исполнялась в ночных клубах.

Шолом Секунда в студии звукозаписи

В 1937 году работавший в издательской фирме Harms.Inc. Сэмми Кан услышал эту мелодию и, сообразив, что у нее есть будущее, вместе с коллегой Солом Чаплиным написал для нее новый английский текст. Затем фирма всего за $30 на 25 лет выкупила у Шолома Секунды авторские права и предложила трио «Сестры Эндрюс» записать мелодию на пластинку. Это и явилось стартом для стремительного завоевания песней сначала Америки, а затем и многих других стран. Мелодия стала эмблемой эпохи тридцатых, звучала со всех патефонов и не сходила с первых строк престижных хит-парадов, а собиравшиеся поступать на курсы секретарш сестры Эндрюс стали получать сотни долларов за разовые выступления.
Кстати, подлинный автор, продавший свою мелодию всего за $30, получал тогда 75 в неделю и считал, что с двумя сыновьями живет благополучно. Доходы же от записей и повсеместного исполнения, в том числе в кинофильмах, популярнейшей песни ее новыми владельцами исчислялись миллионами долларов. Небольшой части гонорара Сэмми Кану хватило на то, чтобы построить своей матери дом в центре Нью-Йорка, в то время как мать Шолома Секунды вымаливала у Бога прощение за свои грехи, которые, как она считала, послужили причиной такого жестокого наказания сына.
Песня покорила весь мир, была переведена на многие языки и при этом на языке подлинника неизменной оставалась лишь первая строчка: «Бай мир бисту шейн». Кстати, у нас в стране после оркестровых версий композиции появилось и несколько русскоязычных вариантов песни, причем некоторые из них были однозначно причислены к жанру, почему-то именуемому «городским романсом». У Леонида Утесова песня начиналась словами: «Красавица моя красива как свинья, / Но всё же мне она милее всех. Танцует как чурбан, поет как барабан, / Но обеспечен ей всегда успех».
Многие отечественные шлягеры, сделанные на мелодию Секунды, никак не претендовали на серьезность. Вот хотя бы такой разухабистый: «Старушка не спеша дорожку перешла, / Eе остановил милиционер. / Свисток не слушала, закон нарушила, / Платите, бабушка, штраф пять рублей».
Хотя было увековечено и вот такое «историческое» и сокрушительно-кровавое событие: «В кейптаунском порту с пробоиной в борту / «Жанетта» поправляла такелаж. / Но прежде, чем уйти в далекие пути, / На берег был отпущен экипаж».
А в 1942-м Утесов в ритме фокстрота на музыку Секунды изобразил немецкого барона фон дер Пшик, от мечты которого покушать русский шпиг остался только пшик.
Вообще в мире существует огромное количество исполнений шлягера. Сколько разных было текстов, сколько имен певцов и названий ансамблей, сколько разножанровых аранжировок и обработок... Менялись содержание и тематика текста. Оставалась лишь одна бессмертная мелодия Шолома Секунды! Жива она и сегодня и регулярно напоминает о себе в самых разных версиях.

* Член Гильдии джазовых критиков и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)