January 22nd, 2021

Современный человек и радикально меняющаяся повседневность

Сергей ГОЛУБКОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Из чего складывается повседневность? Бесконечную ткань нашего каждодневного существования сплетают пресловутые «мелочи жизни». Какой-нибудь случайный разговор на остановке, лепет младенца в коляске, афиша на заборе, поток машин на шоссе, моросящий дождик, ребячий гвалт на спортплощадке во дворе, судачащие кумушки у подъезда, тревожные сирены пожарных машин, трели мобильников в руках у прохожих… Что-то подобное было вчера, наверное, будет и завтра. Мозаика мелочей.

По отдельным приметам мы опознаем на старых фотографиях повседневность давно ушедшего времени. Канувшие в прошлое марки автомобилей, полузабытые магазинные вывески, фасоны одежды, прически, случайно попавшие в фотокадр давний календарь или газетная страница.
Повседневность напоминает реку. Все подвержено изменениям, только скорость этих изменений разная. На стрежне большой реки течение стремительное, в заводях медленнее, а берега кажутся совсем неподвижными. Но это только кажется: придите на то же место года через два, и вы увидите, что берега тоже неузнаваемо изменились.
Повторяемость повседневности формирует то, что мы называем устойчивым укладом жизни. Его стабильность, относительная неизменность выступают спасительным оберегом в пору кризисных перемен. Нелегко, а может, и психологически невозможно жить в мире, на сто процентов состоящем из элементов Неизвестного и Нового. Не отдохнешь, ибо будешь все время в состоянии непреходящего стресса от постоянного контакта с еще не освоенным внешним миром.

[Spoiler (click to open)]
Динамичная повседневность материализуется в вещах. Вещи – своеобразные будничные памятники мимолетному. Их ценность не только, а порой и не столько прагматическая, сколько мемориальная, психологическая. Сколько таких вещей порой скапливается в чуланах, кладовках, на антресолях, на дачных чердаках! И человек не торопится их выкинуть вовсе не из соображений избыточной бережливости, а из уважения к событиям собственной жизни. Предметный мир каждой семьи чрезвычайно информативен. Вещи – законная часть нашего духовного и душевного мира, ведь они – свидетели наших профессиональных интересов, разнообразных хобби, социальных связей, географии поездок и путешествий, пережитых эмоциональных потрясений.
Все меньше тех вещей, среди которых
Я в детстве жил, на свете остается.
Где лампы-«молнии»? Где черный порох?
Где черная вода со дна колодца?
Где «Остров мертвых» в декадентской раме?
Где плюшевые красные диваны?
Где фотографии мужчин с усами?
Где тростниковые аэропланы?
Где Надсона чахоточный трехдольник,
Визитки на красавцах-адвокатах,
Пахучие калоши «Треугольник»
И страусова нега плеч покатых?
Арсений Тарковский. Вещи (1957)
Когда-нибудь ученые-гуманитарии будут обстоятельно изучать историю нашей сегодняшней повседневности. Чем она будет для них интересна, эта зримая поверхность нынешней эпохи, позволяющая опознать конкретное историческое время? А она будет интересна, потому что, как и повседневность любой эпохи, обладает значительным символическим капиталом.
Как размышлял американский социолог и антрополог Клиффорд Гирц, в любой культуре можно увидеть «стратифицированную иерархию структур, состоящих из актов, символов и знаков». Разумеется, будет вычленена такая иерархия значимых структур и в современной повседневности.
Юрий Лотман, характеризуя повседневность, отмечал, что «именно по манере поведения, по житейским стереотипам, узнаем мы «своего» или «чужого», человека той или иной эпохи, той или иной нации». А Георгий Кнабе определял повседневность как «сферу непосредственного переживания истории», состоящую из «мыслительных и материальных структур».
В этой структуре повседневной жизни исследователи условно выделяли две составляющие: духовную (мысли, чувства, переживания, эмоции, мечты…) и материальную (вещи, предметы быта, интерьера, одежда...).
Влияние повседневности на наше сознание, на наше самоощущение и отношение к будущему во многом зависит от скорости изменения самой повседневности. Сейчас мы живем в период стремительного увеличения такой скорости. Многое именно в повседневной жизни становится неузнаваемым. На душевное равновесие современного человека влияет также количество и разнообразие всего того Нового, что буквально вторгается в нашу повседневную жизнь. Сознание не всегда способно выдержать такой обвальный прессинг.
Прошедший 2020-й год стал порогом, переступив который, мы оказались в новой реальности. К обстоятельствам, радикально поменявшим и продолжающим менять нашу повседневность, можно отнести тотальную глобализацию социально-экономических процессов, от которых просто немыслимо отгородиться; цифровизацию всех сфер практической жизни; чрезвычайную ситуацию пандемии коронавируса. Я поставил ситуацию пандемии в этом перечне на последнее место, потому что она является отнюдь не причиной изменений, а лишь их катализатором. Мир так и так шел к подобным изменениям, пандемия лишь ускорила это движение.
Нынешнее время – время кардинального пересмотра границ. Человек всегда жил среди разнообразных границ. Границ видимых и невидимых. Любой мыслительный акт есть, по сути, акт отграничения. Наступило торжество новых правил демаркации. Меняются границы между персональными мирами людей, между личностью и социумом, между домом и городом, между городом и миром, между реальным и виртуальным, между приватным и публичным, между актом созидания Нового и культурным архивом, между Цивилизацией и Культурой. Этот перечень можно продолжать и продолжать. Цивилизация направляла и направляет все свои технологические усилия на увеличение зоны оптимального комфорта человеческого существования. Но достигаемый комфорт неожиданно и парадоксально обернулся увеличением зоны контроля. Комфорт и Контроль, возведенные в степень тотальности, вступили в конфликт.
Как сохранить в этих поменявшихся условиях свою индивидуальность? Меняются нормы социального поведения, меняется сама типология контактов и связей, сфера публичного общения. Человек проходит непростое испытание, с одной стороны, физическим герметизмом (самоизоляция, карантинные ограничения), а с другой – виртуальной распахнутостью в мир.
Мы помним, как часто фабула сатирико-юмористических произведений П. Романова, М. Зощенко, М. Булгакова, И. Ильфа и Е. Петрова вращалась вокруг ситуации житейского скандала. Скандал был публичной призмой, позволявшей высветить существо характера отдельного человека и общие нравы социума. Так вот теперь скандал как радикальное средство выяснения отношений переносится из какой-нибудь конторы (или, как теперь принято говорить, офиса!), базарной площади, трамвайного вагона, магазинной очереди в виртуальное пространство социальных сетей. Например, возьмем известные случаи буллинга – травли человека в социальных сетях.
Все происходящее сегодня в мире – это совершенно новый социокультурный опыт человека, да и всего человечества, если окинуть единым взором современные процессы, идущие на всех континентах в связи с пандемией. Меняется повседневность как система практических знаний и навыков. Меняется ценностная шкала психологических приоритетов. Казавшееся прежде незначительным и привычным вдруг обретает обновленную ценность. Например, обычное общение. Или, скажем, занятия офлайн, по которым так соскучились школьные и вузовские преподаватели.
Обвальное изменение всей знаковой системы повседневной жизни современного человека рождает у него чреватую хроническим стрессом боязнь непоправимо отстать от бегущего времени, как от стремительно убегающего поезда. Представьте, что вы забыли и потеряли все логины и пароли к жизненно необходимым файлам и порталам некоего условного Интернета. Человек в таком случае уподобится далекому предку, попавшему в непонятный ему современный мир. Он просто не сумеет открыть двери этого мира, так и будет, бедолага, ночевать у негостеприимного порога. А мир в череде своих каждодневных перемен будет уходить от него все дальше и дальше.
Эти процессы чреваты и весьма опасно увеличивающимся разрывом поколений. Сравните лексикон стариков и молодежи – ведь это совершенно разные языки, разные знаковые системы коммуникации. Пока подобный разрыв поверхностно обыгрывают в телепередачах беспечные комики. Но в этих поколенческих контрастах общения есть и своя доля жгучего драматизма.
Назревает необходимость второй в нашей отечественной истории ликвидации безграмотности. На сей раз безграмотности компьютерной. Сто лет назад, как известно, были ликбезы, избы-читальни. Стране настоятельно необходим был резкий рывок для устранения культурного разрыва и коммуникационного вакуума. История парадоксально повторяется. Технологическая революция, вторгаясь в нашу бытовую повседневность, диктует свои нормы и требования. Думается, ликвидация такого разрыва произойдет быстрее, чем в былые эпохи. Просто потому, что это осознанная всеми необходимость.
Математик и один из основоположников кибернетики Норберт Винер справедливо писал: «Мы изменили свое окружение так радикально, что теперь должны изменить себя, чтобы жить в этом новом окружении».

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 21 января 2021 года, № 1–2 (198–199)

О восстановлении памятника Александру II

Итогом начавшейся вчера дискуссии вокруг восстановления памятника Александру II стало второе письмо от членов инициативной группы
Дорогие земляки!
Если вы поддерживаете идею восстановления в Самаре памятника Александру II (вопрос о месте установки остается пока открытым), просим вас поставить здесь свои подписи: фамилию, имя, отчество (желательно указать род деятельности).
С уважением, П. С. Кабытов, А. Н. Завальный, М. А. Перепелкин
Ставлю свою подпись: Долонько Виктор Викторович, главный редактор «Свежей газеты. Культуры»

Капитан филармонического корабля

Сергей КУРАНОВ *
Фото из личного архива автора

9 января исполнилось 90 лет со дня рождения Гилария Валерьевича БЕЛЯЕВА (1931–2005), заслуженного работника культуры РСФСР, заслуженного деятеля искусств России, профессора, много лет являвшегося директором и художественным руководителем Самарской государственной филармонии.

Я запомнил его молодым. Он сидит за нашим потертым Ronisch, и старое пианино, словно удивляясь самому себе, издает звуки, ранее для него неведомые. «Геля! А помнишь вот эту песню?» – говорит кто-то из компании, и руки пианиста, словно сами зная, что нужно делать, бегут по черно-белой дорожке клавиатуры.

Гиларий Беляев с женой Майей

[Spoiler (click to open)]
Он играет непрерывно, даже когда ведет оживленную беседу или участвует в немудреной трапезе. Его супруга Майя – артистка балета, изящная, словно точеная статуэтка. Видимо, оттого она чаще молчит, но ее смеющиеся глаза лучатся теплом и любовью: Геля играет. В этом вся его жизнь, он сам – музыка.
Он дирижирует в оперном театре, ведет хоровой класс в музучилище, руководит детскими и студенческими хорами, аккомпанирует спортсменкам на соревнованиях по художественной гимнастике, но для меня, тогдашнего мальчишки, он – душа компании музыкантов, приходивших к отцу в нашу коммунальную квартиру. Собирались часто, вели шумные беседы, обсуждали состоявшийся концерт, оперный спектакль или выступление хора и обязательно пели. Пели хорошо и со знанием дела, так что соседи в нашем доме и во дворе не роптали, воспринимая это как концерт, хотя и поздний, но зато бесплатный. Никто не осмеливался приближаться к инструменту, ждали Гелю. Он приходил после спектакля, не садясь за стол, принимался играть и сразу становился центром небольшой музыкальной галактики – весёлый, ироничный, полный энергии.
Таким я его и запомнил.
***
Спустя лет десять я увидел его дирижирующим. Это было на Празднике песни. Проводились такие в те времена в Куйбышеве, на стадионе «Динамо». Сводный хор занимал ровно половину стадиона, на репетициях даже при помощи духового оркестра свести воедино такую махину было нереально. Тогда Беляев предложил сразу пяти дирижерам работать одновременно, чтобы синхронизировать пение хора по секторам.
И вот в день праздника заполняется зрителями вторая половина стадиона, и, по замыслу режиссера, группа дирижеров во фраках идет поперек футбольного поля к своим постаментам. Музыка вступления заканчивается, пора петь, а дирижеры еще в пути, и тогда Беляев вырывается вперед. Словно футбольный форвард, он в развевающемся фраке бежит через поле и в последний момент дает вступление центральному сектору хора. К припеву поспевают остальные маэстро и включают в работу свои сектора. Постепенно песня разрастается, и тут случается небольшое чудо. Зрители, решив, что поэтапное вступление касается всех присутствующих, тоже начинают петь с большим воодушевлением. К последнему куплету весь стадион довольно стройно выводит: «Широка страна моя родная…», а Беляев, развернувшись к зрителям, пытается и их подчинить дирижерской палочке.

Гиларий Беляев с коллегами на Празднике песни

***
Затем на много лет жизнь развела наши пути. Из рассказов родных я знал, что Гиларий стал «золотым концертмейстером» сборной нашей страны по художественной гимнастике. Под звуки его порхающих рук они собрали все золотые медали. Потом он несколько лет работал на Кубе и привез оттуда в сонный и закрытый для иностранцев Куйбышев массу впечатлений и невероятных рассказов, больше похожих на приключения Синдбада-морехода.
И вот в середине 90-х, «из дальних странствий возвратясь», я оказался не у дел, как и многие в то лихое десятилетие. О работе в филармонии даже не задумывался. Я любил этот дом, ходил на концерты лет, наверное, с восьми, знал в лицо всех музыкантов оркестра, обожал Еву Цветову, которая в детстве казалась мне волшебницей, повелевающей всем оркестром, но не представлял, в каком качестве мог бы работать здесь. И вот дома звонит телефон, голос с характерной сипотцой говорит: «Твоя мама мне сказала, что ты вернулся. Почему не приходишь? Завтра в 10 у меня», – и положил трубку.
Гиларий Беляев был надежным капитаном филармонического корабля. Его талант, проницательность, художественное чутье позволяли проводить в «закрытом городе» фантастические по уровню мастерства концерты самых лучших музыкантов страны, со многими из которых он был дружен, и это придавало всему процессу подобие творческого заговора единомышленников.
Даже на закате своей жизни, больной и, казалось, отошедший от дел, он не изменял себе, выходил на сцену, помогал молодежи, делал аранжировки, занимался с детьми.
Музыкант. Именно так, с большой буквы, и мыслю, и говорю о нем. Потому он и остался в моей памяти молодым, самозабвенно и восхитительно легко бегущим по черно-белой дорожке клавиатуры.

* Главный режиссер Самарской филармонии, заслуженный артист России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 21 января 2021 года, № 1–2 (198–199)