November 28th, 2020

«Слыхал пословицу?»

Константин ПОЗДНЯКОВ *

Видимо, по старинке новую книгу Сорокина ** сравнивают с романом «Непобедимое солнце» Виктора Пелевина. А как же? Постмодернизм, конкуренция, самые модные авторы конца 90-х. «И наконец-то, наконец-то исписались!» – ликует критика. Пелевина успели обвинить в плагиате, а по поводу Сорокина рецензенты сочувственно загрустили: мол, и «Манарага» какая-то незначительная повестушка, а тут и вовсе пословицы и поговорки собственного сочинения – непонятно, как и подступиться, поэтому пишут мало, предпочитая расспрашивать автора. Сорокин привычно нагоняет туману, окончательно запутывая доверчивых журналистов.

Проблема в том, что в творческие тупики Сорокин (про Пелевина пока ничего сказать не могу) забредал и раньше, но это, как правило, мало кем замечалось. Здесь закономерность простая: начал Владимир Георгиевич ежегодно по роману выдавать – жди беды. Как говорится в новой книге: «На беду шапку не надеть». То есть как ни скрывай повторение прежнего, всё равно заметно.
Обласканная критикой и восторженно воспринятая читателями «Теллурия» – копия «Нормы», одной из главных книг Сорокина, а точнее – ее первой части. Писателя настолько увлекло придуманное им Неосредневековье, что после «Дня опричника» он еще долго не мог остановиться. В этой условной серии, помимо самого «Дня», вышла замечательная повесть «Метель» («Теллурия» ей и в подметки не годится), остальные вещи включали неизобретательные обращения к ранним текстам (например, в цикле «Сахарный Кремль» мелькнет и переделанная на новый лад «Очередь»).
Плохо, плохо помнят читатели нового поколения ранние вещи Сорокина. Критики, видимо, тоже подзабыли. Иначе как объяснить включение в большинстве отзывов и рецензий «Пословиц и поговорок» в ряд, начатый «Днем опричника»?
На самом деле квазифолк от Сорокина в равной степени относится ко всем его произведениям. Раздел про «уе*оху» – отсылка к рассказу из «Первого субботника» под значимым для Московской Концептуальной Школы заглавием «Поездки за город» (так назывались перформансы группы «Коллективные действия» под общим руководством Андрея Монастырского), благодаря которому становилось ясно, чем загадочный русский персонаж отличается от ниндзя или каратиста. Перманентно возникающие в сборнике пословиц стихи словно придуманы балагуром Степан Иванычем («В субботу вечером»):
Спит на работе, пляшет на рвоте,
К бутылке тянется, стакану кланяется.
Два плута, Аноха и Ероха, постоянно мелькающие в пословицах и поговорках, – ожившие дурацкие каламбуры – Кедрин и Мокин из «Падежа». Думаю, что любое пристальное прочтение позволит обнаружить еще больше перекличек с конкретными произведениями Сорокина. Да и фокусы, которые автор проделывает с известными пословицами или лубочными текстами, напоминают его прежние операции с советскими лозунгами и штампами:
Хорошему плясуну и червие могильное не помеха.
Хорошему плясуну котяхи не помеха.
Хорошему плясуну макарёк не помеха.
Сравните:
Город Норма растет и строится!
Завод Норма растет и строится!
Посёлок Норма растет и строится!
Некоторым особо впечатлительным читателям в разделах «Дыба», «Плаха» и «Царь» могут померещиться мрачные пророчества о будущем России, но это уж чересчур надуманно: в каждой из частей находится место изрядно сдобренному ненормативной лексикой «народному» юмору, который как-то не особо вяжется с антиутопией.
Честно говоря, анализировать подробно «Пословицы и поговорки» Сорокина – что из пушки по воробьям стрелять. При желании, конечно, можно отыскать отсылки и к Гоголю, и к Лескову, и к Хармсу, и к Леонову с Мамлеевым, но все-таки самый очевидный литературный родственник книги – это «Плоды раздумья. Мысли и афоризмы» Козьмы Пруткова. Как издевательски переделывалась несколько раз «максима» «Никто не обнимет необъятного», постепенно теряя всякий смысл, так и в «Пословицах и поговорках» выстраиваются цепочки: «На голод надейся, а сам не плошай»; «На макарька надейся, а хлопарька отваживай»; «На смерть надейся, а сам не прощай» и т. д.
Интересно, напишет ли Сорокин роман про Анох, Ерох, Макарьков или «Пословицы и поговорки» так и останутся шуточной игровой безделкой, способом озорно заполнить затянувшуюся паузу?..

* Доктор филологических наук, доцент кафедры журналистики СГСПУ.
** Сорокин В. Русские народные пословицы и поговорки. – М.: Corpus, 2020. – 352 с. – (Весь Сорокин).

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 19 ноября 2020 года, № 22 (195)

Богатство и бедность

Татьяна РОМАНОВА *

Богатство и бедность – два противоположных понятия по отношению к количеству материальных ценностей, мыслей, чувств, воображения и т. д. Однако эти два слова не симметричны в своей этимологии. Богатство происходит от слова бог, а бедность – от беды.
Старшее значение общеславянского корня *bog- – «наделяющий (богатством)». Ученые предполагают, что первоначально это был эпитет при имени какого-то доброго языческого бога, например Даждь-бога. Считали, что Бог сохраняет от беды и дает богатство, поэтому бедный достоин сожаления: «Бедность не порок, а несчастье»; «Беднее всех как денег нет».

В этнолингвистическом словаре под редакцией Н. И. Толстого «Славянские древности» богатство определяется как «изобилие земных благ, связываемое с представлением о доле, судьбе, удаче, благосклонности Бога, предков и других сил». Богатство древних славян составляли, прежде всего, скот, обильный урожай, позднее – злато-серебро и деньги.
Древнейшими символами богатства были шерсть, мех, волосы, зерно, муравьи, пчелы, тараканы, капли дождя (дождь), земля (горсть земли) и другие предметы с общим признаком множественности.
К богатству стремились, на него гадали и, чтобы его получить, совершали различные ритуальные действия, например, на свадьбе осыпали молодых зерном; пили воду, настоянную на золоте; били посуду и мелкие черепки зарывали в землю на богатство. Невесту, даже в жару, одевали в шубу, чтобы ей богато жилось. Дождь на свадьбе считался благословением и сулил богатство. Искали цветок папоротника, расцветающий в ночь на Ивана Купалу, который указывал место зарытого клада.
Муравьи были предвестниками богатства, если они появлялись у дома. Считалось также, что черные тараканы сопутствуют богатству. Их никогда не стремились уничтожить полностью и даже брали с собой при переезде в новый дом. В Тамбовской губернии исчезновение тараканов означало пожар. Чтобы уменьшить количество «лишних» тараканов, проводили обряд изгнания, который состоял в том, что хозяйка в одной рубахе трижды объезжала избу верхом на помеле, приговаривая: «Гребу и мету лишних тараканов и посылаю их за богатством».
Богатство можно было получить как награду за скромность и воздержание, поэтому, например, на Вологодчине при начале пахоты и сева ели одно толокно с квасом, пытаясь разжалобить землю бедностью, чтобы она дала богатый урожай. «Земля матушка богатительница наша».
Народная мудрость отмечает, что владение богатством может изменить человека не в лучшую сторону: «Богатство спеси сродни»; «Мужик богатый, что бык рогатый»; «Не тот человек в богатстве, что в нищете»; «Богатый бедному не брат»; «Богатому житьё, а бедному вытьё»; «Бедность плачет, а богатство скачет».
В христианской традиции богатство связывалось с жизнью неправедной и грехом: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царствие небесное». Неожиданное получение богатства объяснялось тем, что человек заключил сделку с дьяволом, продал свою душу: «Не посадивши души в ад – не будешь богат»; «У богатого чёрт детей качает»; «Богатому черти деньги куют». И в то же время: «Бедно живет, а по-божески».

* Кандидат филологических наук, доцент Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 19 ноября 2020 года, № 22 (195)