November 8th, 2020

Как по мне

Факультет ненужных вещей

Михаил ПЕРЕПЕЛКИН *
Рисунок Сергея САВИНА

«Ну, как по мне, – говорят студенты, – этот фильм – так себе…» – «В каком смысле, «как по вам»? – удивился я в первый раз. – Вы хотели сказать «с моей точки зрения»?» – «Ну да, – не стал спорить с занудной Марьиванной мой студент. – Я же и говорю: как по мне». С тех пор «точка зрения», посидев еще немного на задней парте, растворилась где-то в коридоре, а потом и вовсе покинула университетские корпуса. На ее место пришло и уже прочно утвердилось когда-то удивившее меня «как по мне», совсем скоро почувствовавшее себя хозяином положения и по-хозяйски утвердившееся в аудитории.

1

Сегодняшним первокурсникам – восемнадцать. Это значит, они родились в 2002 году. Красивая цифра, пару лет назад я даже придумал и прочитал абитуриентам лекцию на тему «2002 год в кривых рок-зеркалах», в которой рассказал про альбомы трех рок-групп, вышедшие в том самом две тыщи втором. «Аквариум» выпустил «Сестру Хаос», «Сплин» – «Акустику», а «Ленинград» – «Точку». В качестве иллюстраций включил Гребенщикова и Васильева – «Нам в школе выдали линейку, чтобы мерить объем головы» и «Сломано всё, разрушено всё», а вот Шнурова включать не стал – непечатно.
Сначала хотел остановиться на чем-нибудь другом, но студенты скептически заметили: «Какие это рок-зеркала 2002-го без Шнурова?» Пришлось прислушаться. И правильно, между прочим, сделал: об «Аквариуме» что-то такое слышал один присутствовавший на лекции абитуриент, о «Сплине» – половина, про непечатного Шнурова слышали все, и не просто слышали – знали его наизусть. Время назад, так сказать, всё разделилось вокруг на чужое и наше. Или – время вперед, но это – как посмотреть.
А смотреть надо, потому что вот они – вчерашние абитуриенты: выросли и пришли учиться на первый курс. И уже говорят, что «как по ним», то Тарковский и Герман «чо-то не то, не совсем». И этот, как его, Сокуров, тоже «чо-то не то». Это если про кино. А если не про кино, а, например, про литературу, то здесь, как по мне, тоже много не того.
Вот я и смотрю. Смотрю, слушаю и стараюсь понять своих студентов. Понять, что у них в головах, какие они слушали колыбельные песни, кто им их пел, какой у них образ прошлого и настоящего, каким они себе представляют будущее. Понимаю, наверное, не всё, но стараюсь: наблюдаю, складываю, пробую обобщать. Если ошибаюсь – поправьте.

[Spoiler (click to open)]
2

Как по мне родилось в 2002-м после трех недавних событий: в 96-м не стало Бродского, в 98-м грянул дефолт, а 31 декабря 1999 года ушел со своего поста понятно кто. Спектакль под названием «девяностые» завершился: отказавшийся после перестройки приезжать в изгнавшую его страну поэт так и не ступил на ее землю, где целое поколение даже Пушкина теперь читало с его интонациями; едва-едва задышавшие и привыкшие к человеческому вкусу приличной зубной пасты россияне снова стали чистить зубы по утрам абы чем и поняли, что прохудиться их карманы могут каждый день и каждую минуту. Про вкус нулевого новогоднего оливье я лучше промолчу: вкус был новым и пока не очень ясным.
Вот в этой колыбели и будут играть своими первыми погремушками мои нынешние первокурсники. Правда, про Бродского они услышат еще не скоро, а когда услышат, то, как по ним, он будет уже чем-то не тем: непонятен, слишком вычурен, «а чо он в Америку-то уехал», «годы жизни? ну, где-то ХХ век». В лучшем случае – «я майку такую видел». Что ж, майка – это хорошо, это круто!
На первых занятиях, в сентябре, я, между прочим, спрашиваю, кто был в театре, в филармонии, – ну, только не на гастрольном концерте какого-нибудь юмориста, а так, чтобы рояль, скрипка… Иногда руки все-таки поднимались, особенно «про театр», но чаще – «ездили с классом». «С родителями» – почти никогда, можно пересчитать по пальцам. И это тоже понятно: у родителей же дефолт: работы, заработки, не до симфоний…
Как-то студенты удивили так, что я не сразу взял в толк, в чем дело: рассказывал про драму, решил проиллюстрировать «Гамлетом». Вот, дескать, принц, призрак, король, королева… «Только не рассказывайте, чем там всё кончилось, – услышал умоляющий голос из аудитории. – Мы на следующей неделе в театр идем!» Это называется спойлерить, а спойлерить – нехорошо. Я это усёк и теперь с примерами стараюсь быть поаккуратнее.
Долго думал, а чем сегодняшние студенты меня больше всего удивляют? Ну, не читали «Гамлета» – это не беда, прочитают.
Одно время удивлялся тому, что наблюдал в очереди в буфет: стоишь ты, предположим, третьим, и уже выбрал, какую тебе купить сосиску в тесте, и уже почти сыт одной только мыслью о ней, и тут – хлоп! К впереди стоящему студенту подбегает десяток товарищей-однокурсников, и вот ты уже не третий, а тринадцатый! И можешь больше не стоять, потому что десяти минут перемены тебе всё равно на перекусить не хватит, а опаздывать ты не имеешь права, да и совесть не позволяет. И вот ты разворачиваешься и уходишь, а прорвавшиеся вперед студенты тебя даже и не замечают. Да и с какой стати они должны тебя замечать – они же не так просто перед тобой оказались, у них там товарищ стоял.
Но нет, этому я удивляться потом перестал: как по мне, молодое поколение голодать не должно, да и товарищеская взаимовыручка – не худшая из наук. Не удивляет меня уже и то, что университет студенты стали называть «институтом»: «Ты завтра в институт идешь?» Мы в 90-е своим «университетом» гордились и на все новоявленные недоуниверситеты смотрели свысока, а нынешний студент не понимает, чем тут гордиться: «Ну, я и говорю «университет»… Университет-институт – какая разница?»
Удивляет же меня конформизм: поколение 90-х лезло в бутылку за правду, даже анекдот был, точнее – фраза из какого-то анекдота: «Кто здесь сказал, что Кафка – экзистенциалист?! За Кафку – ответишь!» Может быть, анекдот был и «с бородой», но за Кафку готовы были стоять насмерть.
Писали на партах цитаты из Гребенщикова и того же Бродского, понимали, что такое «голосуй или проиграешь», отстаивали точки зрения. А что потом стало с этими точками зрения, повторяться не буду – их и след простыл. А «как по мне», увы, не отстаивают, да и что его отстаивать – что бы вы с ним ни делали, ему от этого ни жарко, ни холодно. Такое оно, «как по мне». Отсюда и конформизм: ну, надо вам – думайте, что это так, а как по мне, то – эдак.
Где-то в самом конце 90-х я водил много экскурсий по музею Алексея Толстого, очень много: по пять в день, никак не меньше. Помню, как-то однажды привели на такую экскурсию детишек из одной хорошей самарской школы: аккуратненькие жилетики на мальчиках, аккуратненькие кофточки на девочках, эмблема школы, бантики и заколочки… И вот вожу я этих мальчиков и девочек по экспозиции и говорю им: «А вот здесь будущий писатель ел, а вот здесь будущий писатель спал». Потом вдруг подумал: надо бы объяснить им, что такое «будущий писатель», и говорю: «Когда Алексей Толстой был в вашем возрасте, он хотел быть писателем. А вы кем хотите стать?» Руки незамедлительно взлетели вверх: «Я – банкиром! И я банкиром! И я…»
Иногда мне кажется, что, спроси я моих сегодняшних студентов, кем они хотели бы стать, многие ответили бы: «Чиновником». «И я – чиновником!», «И я…» Время, назад! Всё разделилось вокруг на чужое и наше, бросив на разные чаши «против» и «за», etc.

3

Но нет, студенты станут не чиновниками, во всяком случае – не все. Некоторые из них найдут себе такую работу, название которой я даже не смогу выговорить, потому что ни черта не рублю в виртуальных профессиях. А еще потому, что я остался там, где Бродский, дефолт и новогодний оливье двухтысячного, а они, сегодняшние первокурсники, с совсем другой стороны зеркального стекла, ну, или, если хотите, – на совсем другой чаше весов, которая не «за» и не «против», а – совсем другая.
В 2000-м, когда пишущий эти строки начал преподавать на филфаке, на моей родной кафедре был один компьютер, торжественно стоявший в особой комнате, на особом столе, и, подходя к этому столу, приходилось затаивать дыхание. Интернет свершался как тайнодействие и был чем-то вроде столоверчения: дух Бориса Леонидовича Пастернака, заклинаю тебя, отзовись! И вот дух отзывался: не сразу, далеко не сразу – вначале брал долгую паузу, потом скрипел чем-то нематериальным, и наконец – насторожившись, начеку у входа в чащу птичка щебетала – «на суку, легко, маняще». Ну, или не совсем легко, но всё же – маняще.
Сегодняшние студенты недоумевают: без Интернета – это как? Что, совсем без Интернета? «Не может быть!»
Когда я объясняю кому-нибудь из них по телефону, как найти музей Толстого, студенты смотрят на меня, как на тираннозавра: дескать, а зачем он это делает? Нет, не потому что они знают, где музей, – но они хорошо знают, что такое 2ГИС.
Студенты живут там, с той стороны. Там их дом, там их друзья и точки зрения. Выныривают оттуда, крутят-вертят головами и вдруг просят: «Ну пожалуйста, не говорите, чем там кончился «Гамлет», нам же на следующей неделе – в театр!» Или: «Университет/институт – а какая разница?» Ну, или: «Как по мне, Сокуров – не того!»
Может, это хорошо, может – не очень. Этого я не знаю. Как по мне, это как-то по-другому и к чему-то всех нас когда-нибудь выведет, тоже к чему-то другому. Во всяком случае, я в это верю и на это надеюсь – на то, что с сегодняшними первокурсниками мир начинает меняться куда-то туда, куда он уже давно должен был измениться.
Как по мне, есть в этом что-то прикольное.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея имени М. Горького.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)

Куклы и люди Сергея Алимова

Анна ЛУКЬЯНЧИКОВА *
Фото автора

В тольяттинском Музее актуального реализма проходит выставка народного художника России, действительного члена Российской академии художеств, лауреата Государственной премии Сергея АЛИМОВА (1938–2019). Она представляет уникальные экспонаты из собрания музея, Государственного академического центрального театра кукол имени С. В. Образцова и семейного архива художника.

От Бонифация к Воланду

Советский и российский художник мультипликационного кино ушел из жизни почти год назад. Несколько лет назад Алимов побывал в Автограде по приглашению Виталия Вавилина и фонда «Духовное наследие». Для участия в благотворительном аукционе он предоставил свои оригинальные рисунки, часть из них была приобретена в частные коллекции.
Создатель многих запоминающихся образов советской мультипликации с удовольствием фотографировался на память с тольяттинцами. Запечатлеть себя рядом с «папой Льва Бонифация» тогда захотели многие – не только те, чье детство сопровождал на телеэкранах этот образ, но и молодежь. Сам седовласый и стройный, автор с благородной бородой напоминал своего персонажа – доброго, остроумного, интеллигентного. В Бонифации нет назидания, диснеевского схематизма, зато есть нежность, простота и великодушие, есть характер, воплощающий христианскую идею. Именно таким и запомнился художник.
В отечественную анимацию он пришел выпускником Московской средней художественной школы и художественно-постановочного факультета ВГИКа. Стажировался на студии «Загреб-фильм», среди его наставников были мэтры российской мультипликации Юрий Пименов, Борис Яковлев, Иван Иванов-Вано. Федор Хитрук заметил талантливого студента и привлек его в свою мастерскую, итогом стала дипломная работа Алимова-художника в мультипликационном фильме «История одного преступления».
В 60–70-е он был художником-постановщиком на киностудии «Союзмультфильм». Одним из интереснейших проектов того времени стали эскизы к анимационному фильму «Нос» по Гоголю. Постановку тогда запретили, но почти через полвека художник, добавив новые графические рисунки, представил гоголевский цикл на Международной книжной ярмарке во Франкфурте. Книга иллюстраций была признана лучшей, однако один рисунок пропал. Алимов воспринял плохую новость с юмором, даже, говорят, обрадовался тому, что воры таким образом оценили его. Позже на основе рисунков он сделал цикл в технике шелкографии.

[Spoiler (click to open)]
На выставке в Тольятти представлены другие графические работы. Алимов – автор иллюстраций более чем к ста книгам, среди которых «Мертвые души» Н. Гоголя (издательство «Вита Нова», 2013), «Господа Головлёвы» и «История одного города» М. Салтыкова-Щедрина («Вита Нова», 2010), «Приключения барона Мюнхгаузена». Часть образов вошла затем в анимацию, часть осталась в книжном формате. Любимыми писателями художника были также Шекспир, Милн, Гофман, Чехов и Булгаков. Как отметили устроители выставки, рисунки к «Мастеру и Маргарите» сейчас гуляют по Сети, а знаменитое «Появление» (Воланд с Котом) имеет огромное количество просмотров.
Иллюстрации к гоголевским «Мертвым душам» занимают центральное место в зале. Каждая из них снабжена соответствующими цитатами: художник при жизни просил демонстрировать работы на выставках именно таким образом. Коробочка, Плюшкин, Ноздрев, Чичиков, другие персонажи в лаконичной черно-белой гамме сопровождают зрителя, создают литературные реминисценции, наполняют фабулу поэмы живым и современным смыслом. Художник передает каждый образ ярко, максимально информативно при минимуме художественных средств. Оправданный, отточенный гротеск присутствует и в серии сюрреалистических рисунков по «Путешествию Гулливера», «Дон-Кихоту» и истории медвежонка Винни-Пуха.


Театральная феерия

Выставку графических работ эффектно дополняют куклы и инсталляции из музея ГАЦТК имени С. В. Образцова – всего в Тольятти отправили 30 экспонатов. Специально для этого на открытие из Москвы прибыли директор музея Марина Назарова и сотрудница Галина Широкова. Они вспоминали, как после назначения в театральной труппе Алимова прозвали «Академиком»: к тому времени он действительно был уже членом-корреспондентом Академии художеств СССР, членом Российской академии кинематографических искусств.
«Появление Сергея Александровича было связано и с первой режиссерской работой Екатерины Образцовой, внучки Сергея Владимировича, – поясняет Марина Назарова. – Спектакль строился как ряд коллажных сцен исключительно с помощью средств театра кукол. Единственным некукольным персонажем был писатель Андрей Битов, который читал пушкинские и свои тексты в сопровождении джазового квартета. Авторы показали зрителям путь, по которому шел поэт, работая над своей мистической повестью, «не жертвуя необходимым в надежде приобрести излишнее». Мистика и фантасмагория вообще присущи творчеству Сергея Александровича, а в театре его захватила кукольная жизнь со своими тайнами, историями, судьбами. Стиль фантастического реализма, к которому он был более всего склонен в творчестве, как нельзя лучше раскрывался на театральном поприще».
На выставку прибыли настоящие работяги-куклы, отыгравшие сотни спектаклей в России и в разных странах мира. Интересно, что экспозиция демонстрирует путь от идеи к пластическому воплощению в материале – графические листы соседствуют с объемными многофигурными сценами из разных спектаклей. Самые запоминающиеся из них – нервно-порывистый Герман, кроткая Лиза, мрачная графиня из «Пиковой дамы»; Дульсинея, Санчо Панса и лошадь из «Дон-Кихота»; Монах и Фауст из спектакля «Великий пересмешник» по мотивам книги С. В. Образцова «По ступенькам памяти».

В 1994 году Алимов стал профессором ВГИКа, преподавал также в Школе-студии МХАТ и Академии Натальи Нестеровой. С 1999 года он – главный художник Театра кукол имени Образцова. Помимо кукольных спектаклей, Сергей Алимов оформлял спектакли в Московском театре сатиры, Театре имени Моссовета…
Он создал свой театральный мир, уже будучи признанным художником-мультипликатором и графиком. «В этом мире были свои география, драматургия, герои, эстетические принципы, – говорит куратор выставки, директор Музея актуального реализма Ирина Яновская. – Возможно, путь в театр ему помогла проложить Мария Яковлевна Артюхова – художница, в свое время работавшая для ленинградского театра Деммени, его двоюродная бабушка. Она была последней ученицей Константина Коровина в России перед его эмиграцией в Париж. Ее работы хранятся в его московской мастерской».
Родственница художника связала его с миром кукол. В послереволюционное время молодой студент ВХУТЕМАСа Сергей Образцов и его сокурсница Маша Артюхова, чтобы заработать на кисти и краски, решили делать кукол на продажу. В книге «Моя профессия» знаменитый кукольник описывает, как это происходило: «Артюхова сделала двух старушек, а я – негритенка. Кукол мы так никому и не продали. То ли покупателей не нашли, то ли торговать не умели. А скорее всего и потому, что с такими веселыми экземплярами было жалко расставаться».
Создание кукол – дело кропотливое и тонкое. Алимов активно участвовал в воплощении своих эскизов, работая с мастерами, режиссерами, художниками-декораторами, совершенствуя механизмы и образы персонажей. Необходимо, чтобы текст «лег» на куклу, стал естественным для нее и в статике, и в движении.
На открытии труппа Тольяттинского театра кукол показала фрагменты спектакля «Каштанка» по Чехову. Примечательно, что ГАЦТК имени Образцова принимал наших артистов во время их выступления в Москве в рамках «Золотой Маски».
Сотрудники театрального музея преподнесли в дар Тольятти Фею и Кота из спектакля «Синяя птица» (художник Борис Мессерер) и Конферансье из знаменитого «Необыкновенного концерта».
В рамках выставки запланированы различные мероприятия – от детских квестов до мастер-классов. В конце октября прошла встреча с художником-графиком, постановщиком спектаклей, создателем арт-проектов Антоном Болкуновым. В Тольяттинском театре кукол он поставил спектакль «Повесть временных лет», который вошел в финал всероссийской театральной премии. Творческая встреча прошла на фоне работ Алимова, а разговор шел на тему современного визуального искусства и визуализации театральных приемов.

* Музыковед, преподаватель Тольяттинского музыкального колледжа имени Р. К. Щедрина.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)

Свежести самарской культуры. 9 ноября, понедельник

МУЗЫКА
В САМАРСКОЙ ФИЛАРМОНИИ – концерт петербуржского «Терем-квартета» (18:30).

[Spoiler (click to open)]
***
В музыкально-филармоническом центре «КОНСЕРВАТОРИЯ» Самарского государственного института культуры – Вечер фортепианной музыки Людвига ван Бетховена. Дарья ДУБИНКИНА, Елена ШУЛЕПОВА, Кристина КАНДАУРОВА и Мария МИНАЙЛЕНКО исполнят Сонату для фортепиано в 4 руки ор. 6 D-dur, 32 вариации на собственную тему WoO 80 c-moll, Сонату для фортепиано op.2 No 3 C-dur (18:00).
***
В Самаре, Новокуйбышевске и Тольятти завершается сессия Х Музыкальной детской академии стран СНГ и Балтии под патронажем Юрия БАШМЕТА.

ТЕАТР
Самарская актерская мастерская «ДОКТОР ЧЕХОВ» в помещении театра «Место действия» (ул. Никитинская, 53) представит комедию К. Чапека «Требуется зритель» в постановке Олега СКИВКО (19:00).
***
В новокуйбышевском театр-студия «ГРАНЬ» – сказка-притча М. Энде «Театр теней Офелии» в постановке Дениса БОКУРАДЗЕ и Артема ФИЛИППОВСКОГО (17:00 и 19:00).

ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ИСКУССТВА
В САМАРСКОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ МУЗЕЕ – выставка «Передвижники: образ эпохи. Портретная и жанровая живопись второй половины XIX века» из собрания Государственной Третьяковской галереи.
***
В ДЕТСКОЙ КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕЕ – выставка «От пещерного Льва до кота Василия».
***
В выставочном зале Самарского отделения Творческого союза художников России (ТРК «ЕВРОПА») – коллективная выставка «Спектральный синий».
***
В выставочном зале Дома культуры «ЛУЧ» (пос. Зубчаниновка) – персональная выставка члена Самарской региональной организации Творческого союза художников России Татьяны ЧУРАКОВОЙ «Души и сердца вдохновенье».
***
В ДОМЕ-МУЗЕЕ ЛЕНИНА – выставка «Кукла как искусство».
***
В БИБЛИОТЕКЕ ИСКУССТВ № 8 (Тольятти) – фотовыставка Галины КУПЦОВОЙ «Самарская Лука» (11:00).

КИНО
В ЦРК «ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ» в рамках VI Международного фестиваля «Французская осень» – драма Андре Тишине «Прощание с ночью» (Франция, 2019). В главных ролях: Катрин Денёв, Кейси Мотте-Кляйн, Улайя Амамра. (18:30).
***
В мультиплексе «ВЕРТИКАЛЬ» – фильм-выставка Дэвида БИКЕРСТАФФА «Микеланджело: Любовь и смерть» (Великобритания, 2019) (19:00).

ФЕСТИВАЛИ
В САМАРСКОМ АКАДЕМИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ ОПЕРЫ И БАЛЕТА – торжественная церемония награждения победителей регионального конкурса «Достояние губернии – 2020».