November 7th, 2020

На тапочек от скрипки

Зоя КОБОЗЕВА *

Да, слушайте совета Скрипача,
как следует стреляться сгоряча:
не в голову, а около плеча!
Живите только плача и крича!
И. Бродский

Липкое ощущение тотального, сплошного, леденящего душу страха. Панический страх. Страх начался сразу же, как выключили в комнате свет. Вытянутый пенал хрущевской «маленькой» комнаты. В конце комнаты – чулан-кладовка. Там стоит старый буфет и живет кто-то жуткий и затаившийся. Днем там ютятся только баночки с пуговицами и старинные тюки с тканями. Висят пальто в белых тканевых мешках, источая ароматы нафталина. Лежат на полках норковые высокие бэреты в марле, дремлют в веках. А ночью…
Ночью там поселяется ужас. Ужас клубится и рождается под потолком, в той точке, откуда обязательно должна свешиваться «пестрая лента». Днем над потолком в другой хрущевской квартире живут взрослый мальчик Олег и его семья. А ночью – кто-то жестокий и бессердечный проделывает отверстие, чтобы опускать медленно и обреченно на крохотную мою полированную кроватку «пеструю ленту».
Ничто не спасает от угроз, затаившихся в черноте тьмы. Вовсе не ветки березы бьют в окно второго этажа с улицы, а пробирается больной и дикий человекогубец Серебряков из самого Запанского. Колыхнулась шторка на окне – я чувствую его дыхание и осторожную поступь по подоконнику. Вот приник глазом к стеклу. Вот сейчас повернет ручку фрамуги.
Из огромного дубового шкафа доносятся вздохи – это костлявые мертвецы с обложки книги Гоголя «Страшная месть». Ух, дрожь пробирает от их пяток и пальцев над Днепром в лунном сиянии. На самой крышке шкафа сидят, а я – сам Днепр.
«Днепр» прирос всеми лопатками к постельке, мечется по подушке, понимая, что мучиться нужно до трех утра, до петухов, пока Вия не уведут за кулинарку на Революционной, а плачущая мертвая панночка не спрячется обратно на книжных полках с «Английской поэзией в русских переводах». От этого великого и всепоглощающего страха есть только одно спасение: молить, чтобы в зал оставили дверь открытой на щелочку. Это называлось «на тапочек».

[Spoiler (click to open)]Чтобы дверь в зал шире не открывалась, в воспитательных целях разрешалось оставить ее «на тапочек» открытой. Тапочек, а над ним – оранжевая полоска света в мир добра и покоя, в мир людей взрослых, разумных, способных защитить.
Казалось бы – подумаешь, «на тапочек»! Этих тапочек в нашей жизни уже и не остается, скоро, как и книжки, превратятся в анахронизмы. Нам даже уже и смешно от слова «тапочки». Смешно, но и уютно одновременно. Что-то в них такое клетчатое, шаркающее, теплое, с замятыми задниками, с кокетливо загнутыми носами, чувяки всякие, маленькие и большие, но все – однозначно добрые.
Когда ты совсем-совсем маленькая и тебе страшно до какой-то полной выпотрошенности из организма всего, кроме страха, – остается «тапочек»! Тапочек – это надежда.
Мне сказали, что нужно бы написать про страх, но страх не из-за свирепого незнакомого мора, который обрушился в нашу жизнь, а о жизни в страхе, какая она есть. Я долго думала. И ничего другого страшного до сегодняшнего дня не вспомнила, как спать в маленькой комнате без света. Наверное, во мне взрослые тренировали мужество. Наверное, взрослые очень хотели, чтобы из меня не выросла трусиха, которая боится спать в темноте.
Когда по какой-то причине тапочек в двери не оставляли, приходила мама, брала томик «Русских женщин» Некрасова и читала мне. Иногда до утра. Как у нее хватало сил?! Я бы уже давно легла рядом с маленькой испуганной девочкой на кровать и заснула. Мама же читала «Русских женщин» долго-долго…
***
Прошла жизнь. В какой-то момент я вдруг осознала, что самое противное – это спать при свете. Мешает свет. В темноте уютно, как под большим пуховым одеялом. В темноте и в тишине. И если есть дверь в соседнюю комнату, то ее нужно плотно закрыть, чтобы никто не мешал, никаких тапочек! Стало так нестрашно в темноте.
Просто я приняла темноту. Жить в страхе постоянно невозможно. Человек привыкает ко всему, перешагивает через то, что вчера еще казалось жутким. И жуть становится повседневностью, а потом анахронизмом. Как и домашние тапочки. Простите меня все те, кто им предан до сих пор.
Сегодня одна милая умненькая барышня-историк с первой парты заметила, что античные авторы только вначале пишут о чуме, потом перестают в своих документах затрагивать эту тему, как будто ее, чумы, вовсе нет. Привыкают. Какие бы темы мы теперь ни проходили на истфаке, начинаем говорить о мировых «поветриях», морах, пандемиях, о болезнях, таких, как чахотка, к примеру, или холера…
А пока мы не привыкли – нам страшно. Мы вздрагиваем, плачем, скорбим, боремся, моля дать нам надежду, как дверь, открытую на тапочек к свету, ну, чтобы нас просто успокоили и сказали: всё пройдет и скоро всё будет хорошо!
***
Вчера дверь в мою комнату снова открылась «на тапочек». Любимая филармония. Обожаемые дамы в бордовых форменных сарафанах, с программками в руках. Бархатные кресла. Невероятная красавица в пышном платье, с обнаженными руками, низким бархатным голосом объявляет: «Никколо Паганини. Концерт № 1 для скрипки с оркестром ре мажор, сочинение 6». Выходят музыканты, первые скрипки, виолончели… все-все, с такими прекрасными лицами, в которых застыло то, чему мы поклоняемся и благодаря чему существует человечество уже много веков: культура.
Пламенно выходит из-за занавеса наш гений с седовласой шевелюрой, ведя с собой хрупкую феечку, совсем еще юную, тоненькую скрипачку с чудесным необычным именем. У нее волосы собраны в высокий «конский хвост». Она прижимает к себе скрипку и смычок. Ждет своего вступления.
Музыканты взрываются фейерверком нот, звуков, восторгов, силы, мощи. И вот вступает она со своей скрипкой. Мне в какие-то мгновения стало казаться, что ее «конский хвост» от взмахов головы запутался в смычке, я даже испугалась. Волос наматывался на самые высокие ноты, рвался простыми и двойными флажолетными звуками, и всё неистовствовало – струны и смычок – сплошным больным пиццикато.
В это время во мне открывалась дверь в мир без страха, «на тапочек». Я вспоминала, как маленькая приходила к тете Саше. Тетя Саша играла мне на пианино арию Людмилы, марш Черномора, а я должна была дома в альбомчике нарисовать свои впечатления от прослушанной музыки…
Ничего не проходит. Всё, вложенное в ребенка, остается в нем. У кого-то в жизни была настоящая музыкальная школа. У кого-то, как у меня, учителя музыки, к которым я ходила на дом. Кстати, у моей последней и самой главной учительницы музыки были крохотные-крохотные ножки. И весь коридор в старой «сталинке» занимали ее крохотные домашние тапочки, которые надевали маленькие ученики. Надевали тапочки, проходили в холодный терракотовый зал, играли на старинном немецком пианино с медными жирандолями, перелистывая этюды Черни. И учительница сама тоже была в своих крохотных домашних тапочках, аккуратно нажимала ножкой на педаль и стучала пальчиками в тяжелых серебряных перстнях по клавишам. А на плечах у нее была накинута теплая пушистая мохеровая кофта.
И я слушала вчера в филармонии девочку, юную скрипачку, смотрела на ее пальчики на фоне седой водопадной гривы дирижера и понимала: мне открыли дверь…
***
Кто нас должен был утешить вот сейчас, в наступающей осени, в роящихся слухах, правдивых историях, страшных историях, в неизбежности и неотвратимости, в этих «сводках» и отчаянных эпитафиях?
Должны были утешить историки. А историки не умеют утешать, потому что слишком привыкли жить в обесчеловеченной сухой науке, оперировать цифрами, фактами, классами, съездами, юбилеями, спорами «красных» и «белых», засадными полками и основными этапами. А надо было историкам просто рассказать, как ушли постепенно из жизни людей те болезни, которые казались современникам вечными и непобедимыми. Как сталкиваясь всё с новыми и новыми страхами, человек в своем развитии возносился над ними, потому что верил в науку и прогресс.
Историк Ян Плампер занимается страхом. И пишет о том, что эмоции солдатского страха в личных свидетельствах войны 1812 года обнаруживаемы, как иголки в стоге сена. Сто лет спустя ситуация радикально меняется. Начало XX века дает уже массу описаний страха. И историк недоумевает: очевидно, между 1812 и 1914 годами что-то произошло. Либо солдаты стали больше бояться, либо научились говорить о страхе.
Не вдаваясь в подробности этого интересного исторического исследования, хочется обратить внимание на один из выводов Плампера: «Определенную роль сыграли повышение грамотности населения и возникновение новых медиа, с такими жанрами, как детектив и скандальная желтая пресса с их неслыханными дотоле возможностями «нагнать на читателя страха».
Это же то же самое, что и у нас сейчас творится! Мы сами, уже вместо «детективов и скандальной желтой прессы» начала XX века, нагнетаем страх. Мы пишем и пишем во всех социальных сетях, каждый день, с утра до вечера. Не плохо и не хорошо, просто сейчас так. Причем пишем не только в нашем городе – переписываемся со всем миром.
Генерал Скобелев писал: «Нет людей, которые не боялись бы смерти; а если кто скажет, что не боится, – плюнь тому в глаза, он лжет. И я точно так же не меньше других боюсь смерти. Но есть люди, кои имеют достаточно силы воли этого не показать… Я имею силу воли не показывать, что я боюсь, но зато внутренняя борьба страшная, и она ежеминутно отражается на сердце».
Девушку-скрипачку провожали бурными аплодисментами. Зал встал. Так хорошо! Так радостно! А потом вышел юный пианист в узеньких брючках, всей пластикой тела более напоминающий джазового исполнителя. И понесся по клавишам Концертом № 1 Петра Ильича Чайковского си-бемоль минор…
***
Дверь в мой мир открыли и запустили свет. Я положила руку на руку своего спутника. И он пожал мою в ответ. Нас скрепляла и врачевала музыка. Потом концерт закончился. По тёпло-рыже-черным лужным улицам старой Самары заструились дамы и господа. Кутаясь в шарфы от наступающей зимы, мы бросились по Фрунзе мимо готического великолепия костела. Костел зиял в черном небе черным шпилем. Не светился, но черный свет, оказывается, тоже может издавать сияние. А за черным костелом и пепельным особняком Курлиных вдруг (я впервые это увидела и была потрясена) заизумрудился приглушенным изумрудом конструктивистский Дом радио.
Это было какое-то чудо! Никогда я даже не сравнивала это здание с божественными изгибами модерна и неоготики. А тут вдруг засветился зеленью в ночи веселый дом, какой рисуют дети акварельными красками на больших листах ватмана.
Всё дело в освещении! Просто тьму нужно осветить. Маленькой тапочковой щелкой. И тогда страх уходит. Он обязательно уйдет. Оставьте только, пожалуйста, дверь на тапочек.

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)

Бунин о «выродках», или У кого «петлистые уши»

Геннадий КАРПЕНКО *

Однажды, синий от мороза,
Я брёл со станции домой.
Добрёл, и тут же за Ломброзо,
Сижу, читаю… Боже мой!
Свечи мигающее пламя
Ужасный образ создаёт:
С его нечистыми глазами,
С его петлистыми ушами,
Как в гробовой сосновой раме,
В дверях преступный тип встаёт.
Арсений Тарковский

Широкому кругу читателей Иван Алексеевич БУНИН известен как мастер художественного слова, как нобелевский лауреат, получивший в 1933 году 170 331 шведскую крону «за правдивый артистический талант, с которым им был воссоздан в художественной прозе типичный русский характер», но мало кому (даже из круга буниноведов) известно об увлечении Бунина антропологическими теориями уголовного права, вырождения и атавизма. А чтобы в полной мере понимать и целый ряд произведений писателя, и проявления его «антропологического беспокойства», без знания данных теорий не обойтись.

[Spoiler (click to open)]
***
Еще в начале XIX века немецкий историк Бартольд Нибур высказал мысль о важности изучения связи между внешними, физиологическими признаками и психическими, нравственными качествами человека: такое изучение позволит установить врожденные типы человеческих пород, которые сохранили в себе «основные черты своего первородного характера через все перевороты и внешние влияния».
В конце XIX – начале XX века антропологи выделили два врожденных типа: люди нормы и ненормальные люди. Нормальный человек, по словам Чезаре Ломброзо, представляет собой домашнее животное: он обладает хорошим аппетитом, ради которого старательно работает и, как собака, приемлет всякую власть. Энрико Ферри дал такое образное определение нормальному человеку: он похож на готовое платье, продаваемое большими магазинами.
Но позитивистов в большей степени и главным образом интересовали ненормальные типы и те признаки, по которым их можно определить. С этой целью они ввели понятие «атавизм», который определялся ими как наследственная передача биологическим индивидам особенностей телесной, психической и интеллектуальной организации, принадлежащей их отдаленным предкам. Атавизм – это «возврат к родичам». Причем по рождению в человеке могут вспыхнуть и проявиться вдруг те атавистические черты, которые сформировались в «первородных поколениях» и даже в дочеловеческий животный период.
Макс Нордау, автор четырехтомного труда «Вырождение», писал: «Атавизм – один из самых существенных признаков вырождения». Человек, являющийся носителем этих признаков, назывался «выродком». Как научный термин слово «выродок» звучало совершенно нейтрально, без оценочно-оскорбительного смысла. Позже в таком же нейтрально-научном значении употребляет его и Лев Гумилев: «Все пассионарии – это, конечно, уроды».
По мнению антропологов, люди, уклонившиеся от эволюционной нормы, или гениальны, или преступны. В преступном типе («прирожденном преступнике») обнаруживается возврат к звериным инстинктам, когда уже не действуют высшие формы психического управления – воля и нравственность, способные обуздать в нормальном человеке преступную страсть. Гениальный же выродок одарен блестящими умственными способностями и необычайной остротой восприятия, доставшимися ему от животного мира.
Именно в таком атавистическом значении употребляет это слово Бунин, называя людей с необычной памятью и гениальностью (Будду, Л. Н. Толстого) «вырождающимися» людьми. В этом же смысле говорит о себе и герой бунинского рассказа «Петлистые уши» Адам Соколович: «Я так называемый выродок».
Но более характерно высказывание из черновой рукописи этого рассказа, сохранившее близость авторского слова и слова героя: «Я считаю себя человеком из ряда вон выходящим, в смысле же художественных восприятий гением, уже хотя бы по той простой причине, что ведь все великие художники, мыслители образами, мир ощущающие столь плотоядно и кое в чем памятливые на редкость, суть представители крайнего атавизма: вспомните хотя бы гениальную чувствительность, ужасную голову, ужасное лицо и мясистые, черт знает где сидящие уши Толстого! Я могу только без конца долбить вам, что я выродок, в некоторых смыслах, натура в сто раз более цельная, чем вы».
Как «выродка», например, оценивает героя рассказа «Дело корнета Елагина» прокурор: «Личность, по-моему, с резко выраженными дегенеративными особенностями… И потом, обратите внимание на его дегенеративную силу: в день убийства выпил за завтраком шесть рюмок водки, бутылку шампанского, две рюмки коньяку и остался при этом почти совершенно трезвым!.. это прирожденные враги общества и общественного порядка, это уголовные волки».
Живого «преступного выродка» Бунин встретил в конце октября 1936 года в Германии, на таможне, где он, писатель, почетный академик и нобелевский лауреат, был подвергнут «молодым человеком преступного типа» унизительному досмотру.
***
Рассказ Бунина «Петлистые уши» является редким примером того, как писатель, изображая внешний облик и ощущения героя, имел в виду многие положения итальянской школы уголовной антропологии. Главный герой рассказа Адам Соколович тип, изученный и досконально описанный лидерами уголовной антропологии Ломброзо и Ферри. По характерным признакам и высказываниям в Адаме Соколовиче легко узнается преступник не по воспитанию, а по рождению.
Бунин словно по учебнику уголовного права создавал образ своего героя: «Необыкновенно высокий, худой и нескладный, долгоногий и с большими ступнями, с свежевыбритым ртом и желтоватой, довольно редкой американской опушкой под сильно развитой нижней челюстью, с лицом мрачным, недоброжелательным и сосредоточенным, не выпуская длинных рук из карманов и равномерно жуя мундштук папиросы, он подолгу стоял перед витринами».
Причем писатель подчеркивает и уточняет некоторые приметы внешности Соколовича: «необыкновенно высокий человек», вызывающий «чувство смутной неприятности, какого-то беспокойства»; «большое лицо его было свирепо в своей сосредоточенности»; он поражал «ростом, мрачно-сосредоточенным видом и жидкой бородкой». Он был «большим, сильным, цельным в своем безобразии и беспощадной мрачности»; поражал «своим свирепым уродством». И особая примета Адама Соколовича – он был левшой: «Почти противоестественно выделяясь над толпой своим ростом, он мерно клал по панели свои длинные ступни, все время начиная с левой ноги, делая левый шаг шире правого».
Его изображение удивительно схоже с описанием «прирожденного преступника», данным антропологами. Согласно их наблюдениям, «прирожденному преступнику» присущи некоторые внешние характерные признаки, «клейма»: физическая громадность, чрезмерное развитие отдельных частей тела, удлиненность рук, большая развитость левой руки, широкая, массивная нижняя челюсть, в постоянном движении жевательные мышцы лица, асимметрия лица и его мрачность, необычная походка «прирожденного преступника», делающего более крупные шаги левой ногой, отчего уклоняющегося вправо от прямой линии.
Но самая отличительная примета Адама Соколовича, вынесенная Буниным в название рассказа, это его «петлистые уши», о которых он сам говорит: «У выродков, у гениев, у бродяг и убийц уши петлистые, то есть похожие на петлю». По наблюдениям Ломброзо и Нордау, у атавистических особей наблюдается недоразвитие мочки, незагнутые края уха и заострение вверху, с кончиком первобытного уха животных, как у рыси.
Однако биофизические черты это только часть образа «прирожденного преступника», они только внешние знаки совершенно особой его психики и чувствительности. «Важнейшей органической особенностью предумышленных убийц, раскрывает их психологию Э. Ферри, является прежде всего ненормальность их физической чувствительности».
Осязание, обоняние, вкус, зрение все формы восприятия у «прирожденных преступников» искажены. Ненормальной чувствительности соответствует и их нравственное равнодушие, «глубокая нравственная деградация». Убийство они совершают безжалостно, с холодной жестокостью, сопровождая подчас убийство женщин похотью и насилием. «Нечувствительность, заключает Ферри, доходит даже до возможности спать обычным и спокойным сном рядом с убитой жертвой, как будто ничего особенного не случилось».
Вот такую атавистическую особь изображает Бунин в рассказе «Петлистые уши». Адам Соколович живая художественная иллюстрация и активный идеолог антропологических теорий о «прирожденном преступнике».
Тот нравственный дефект человеческой породы безжалостность, отсутствие сострадания и мук совести, которыми наделен бунинский герой Адам Соколович, антропологи объясняли, переосмысливая шопенгауэровские идеи о воле, пробуждением в человеке звериных инстинктов, темных сил природы. В этом смысле «прирожденный преступник» не является индивидуальностью, он тип, слепок диких, необузданных начал природы. «Я сын человеческий», – говорит о себе библейскими словами Соколович: он мыслит себя по задаткам новым мессией.
Может быть, Адам Соколович и был бы рад реализовать в себе другую гениальную, созидательную атавистическую предрасположенность. Но в нем пробудилась независимо от его желания, по каким-то необъяснимым биологическим законам жестокосердная звериная натура, в нем произросло психобиологически то зерно животной природы и человеческой истории, которое, как он сам доказывает, сплошь замешено на насилии.
***
Однако если у большинства людей воспитание подавляет страсть к насилию, то в таком типе, который описывает Бунин, используя данные уголовной антропологии, природно-звериный инстинкт не устраним никакими миролюбивыми формами общественного воздействия, а только усиливается, если появляются благоприятные для него условия: война, нравственная разнузданность, национальное или социальное человеконенавистничество.
«В целой армии разрушителей общественного порядка главный корпус составляют лица, роковым образом по своей организации созданные для преступления, так называемые прирожденные преступники», – писал Владимир Спасович в 1891 году в статье «Новые направления в науке уголовного права».
Но одно дело, когда «прирожденным преступником» является частное лицо, не наделенное социальной и политической властью, и другое дело, когда, по словам Владимира Лесевича, «дегенеративная личность», страдающая «нравственным идиотизмом», сосредоточивает в своих руках власть. Она тогда стремится к подчинению общественных интересов своим личным, эгоистическим целям: «Счастье, труд, достояние и спокойствие ближнего она приносит в жертву своему ненасытному своекорыстию и алчности и не знает ни меры, ни границ своего человеконенавистничества».
Еще определеннее по этому поводу говорит Нордау: «Это ставит людей, обладающих исключительной силой, но лишенных чувствительности, в одну категорию с паразитами и роднит историю завоевателей, тиранов, диктаторов, политических террористов с криминологией».
Все эти высказывания «антропологов» находятся в смысловом единстве с тем суждением, которое произносит Адам Соколович, называя творцов истории за их неисчислимые злодеяния «гориллами двурукими».
Таким образом, рассказ Бунина «Петлистые уши» стал художественной формой осмысления той темной стороны человеческого существа, которая не только не может быть полностью сдержана социальными органами контроля и воспитания, но и, наоборот, на протяжении всей истории человечества поддерживалась и развивалась нескончаемой чередой «оправданных» и неоправданных преступлений.
Использование в рассказе данных антропологии и психологии позволило Бунину с реалистической точностью и большой убедительностью показать, что в человеке не всегда проявляется самосознательное и разумное «Я», что он подчас подчинен неразгаданным силам, поднимающимся из бездонной глубины его психофизического нутра, которое, в свою очередь, перешло к нему от предшествующих «темных поколений».
С этой точки зрения человек как бы не отвечает за свои реакции-поступки: бессознательное, плохо поддающееся социальной нравственно-волевой детерминации атавистическое «Я» человека толкает его на путь внешне безмотивных действий, беспричинных поступков; слепые импульсы природы, необъяснимые взрывы чувств, властно вторгающиеся в сознание, заставляют его действовать нецелесообразно, неразумно, вопреки логике и здравому смыслу, – разрушительно.
Бунин в отличие от своих «руссоистских» предшественников высветил в человеке другое «Я», не менее реальное и могущественное, чем «Я» разумное и социологизированное. В тревожное время писатель напомнил о грозной силе человеческой природы, которая живет своей таинственной жизнью, творя собственную историю, историю народа и человечества. В рассказе «Петлистые уши» в художественно воплощенном виде предстала антропологическая истина: в каждом живет «ветхий человек», которого нельзя с себя совлечь, «Я» глубокое и темное.

* Литературовед, доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)

Свежести самарской культуры. 8 ноября, воскресенье

ТЕАТР
В САМАРСКОМ АКАДЕМИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ ОПЕРЫ И БАЛЕТА – Вечер балетов на музыку Дмитрия Шостаковича. I отделение – Дивертисмент из балетных номеров, II отделение – Мировая премьера одноактного балета «Фортепианный концерт», III отделение – одноактный балет «Ленинградская симфония» (18:30).

[Spoiler (click to open)]
***
На Новой сцене театра «САМАРТ» – «Трехгрошевая опера» Б. Брехта и К. Вайля в постановке Доменика БЮТТНЕРА (17:00).
***
В театре «САМАРСКАЯ ПЛОЩАДЬ» – театральная клоунада «Играем Бидструпа» Вдадима ЧЕРНЯЕВА и Евгения ДРОБЫШЕВА (13:00) и «Олигарх» по комедии А. Островского «Не всё коту масленица» в постановке Евгения ДРОБЫШЕВА (18:00).
***
Самарский молодежный драматический театр «МАСТЕРСКАЯ» покажет в Доме актера имени М. Г. Лазарева (13:00) и моноспектакль по пьесе тольяттинского драматурга Сергея ДАВЫДОВА «Коля против всех» в постановке Леонтия БОРОДУЛИНА. В роли Коли – Валерий САБЕЛЬНИКОВ (18:00).
***
В театре кукол «ЛУКОМОРЬЕ» – «Городок в Табакерке» Сергея ФЕВРАЛЕВА (10:30 и 13:00).
***
В САМАРСКОМ ТЕАТРЕ КУКОЛ – «Кот в сапогах» М. Шувалова по сказке Ш. Перро в постановке Сергея ЕФРЕМОВА (10:30, 13:00).
***
В УЧЕБНОМ ТЕАТРЕ САМАРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ИНСТИТУТА КУЛЬТУРЫ – поэтическая композиция «И ангелы грянут в небесные трубы!» к 100-летию Давида Самойлова в постановке Елены ЛАЗАРЕВОЙ (15:00).
***
В ПУШКИНСКОМ НАРОДНОМ ДОМЕ – «Трактир» К. Гольдони, спектакль театра «Арка» (18:00).
***
В галерее «ВИКТОРИЯ» в рамках Недели современного танца – мастер-класс по аутентичному движению от Виктории ЛИ (СПб–Тольятти) (16:00)
***
В мультиплексе «ВЕРТИКАЛЬ» в рамках проекта «Золотая Маска» в кино» – видеоверсия оперы Дж. Пуччини «Тоска» в постановке Эммануэля ВИЙОМА, Дэвида МАКВИКАРА и The Metropolitan Opera (18:00).
***
В театре юного зрителя «ВРЕМЯ ТАЙН» (Новокуйбышевск) – мелодрама «Предсказание будущего» по мотивам сказки В. Татькова «Царь Петр и солдат-колдун» (18:00).
***
В драматическом театре «КОЛЕСО» имени Г. Б. Дроздова (Тольятти) – комедия Ж. Летраза «Семейка Фонтанж» в постановке Олега СКИВКО (18:00).
***
В МОЛОДЕЖНОМ ДРАМАТИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ (Тольятти) – «небольшое происшествие на лесной дискотеке» «Считая до пяти» М. Бартенева (11:00) и «комедия скитаний и соблазнов» А. Н. Толстого «Касатка» в постановке Олега ТОПОЧЕНКО (17:00).
***
В ТОЛЬЯТТИНСКОМ ТЕАТРЕ КУКОЛ – премьера музыкального интерактивного спектакля «Музыкант» по пьесе Г. Пьяновой «Письма к барабанщику» в постановке Янины ДРЕЙЛИХ (19:00)
***
В СЫЗРАНСКОМ ДРАМАТИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ ИМЕНИ А. Н. ТОЛСТОГО – музыкальная сказка А. Бурнаева «Пока цветет роза…» в постановке Владимира КАЛЯЛИНА (11:00) и фантастическая мелодрама Х. Дарзи «Королева Гвендолин» в постановке Никиты КОНСТАНТИНОВА (17:00).

МУЗЫКА
В ТОЛЬЯТТИНСКОЙ ФИЛАРМОНИИ – концерт петербуржского «Терем-квартета» (18:00).
***
В САМАРСКОЙ ФИЛАРМОНИИ – концерт «Знакомство с музыкальными инструментами симфонического оркестра» (13:00) и спектакль #продолжение балета Аллы ДУХОВОЙ «Тодес» (17:00 и 20:00).
***
В баре «ВЕЧНО МОЛОДОЙ» – концерт квартета Carioca, исполняющего боссанову на португальском и русском языках (20:00).
***
В Самаре, Новокуйбышевске и Тольятти – мастер-классы в рамках Х Музыкальной детской академии стран СНГ и Балтии под патронажем Юрия БАШМЕТА.
***
В досуговом центре «РУСИЧ» (Тольятти) – концерт музыки Fusion (15:00).

ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ИСКУССТВА
В САМАРСКОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ МУЗЕЕ – выставка «Передвижники: образ эпохи. Портретная и жанровая живопись второй половины XIX века» из собрания Государственной Третьяковской галереи, выставка южнокорейской графики из частной коллекции. Последний день работы фотовыставки Инги ПЕННЕР «Добрая энергия Самары».
***
В МУЗЕЕ МОДЕРНА – выставки «Стихии Анны Голубкиной» – первый проект филиала Государственной Третьяковской галереи в Самаре, и «Реклама модерна».
***
В галерее «ВИКТОРИЯ» – выставка «Плато Тольятти Шоу» (проект тольяттинского художника и издательства Александра ВЕРЕВКИНА)и занятие школы современного искусства QUADRO.
***
В ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСАЛЬНОЙ НАУЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ – выставка «Художники книги: А. Бенуа, М. Добужинский, Е. Лансере».
***
В МУЗЕЕ-УСАДЬБЕ А. Н. ТОЛСТОГО – выставки «Звезды французского комикса в России» и «Искусство в кустах».
***
В выставочном зале Самарского отделения Творческого союза художников России (ТРК «ЕВРОПА») – коллективная выставка «Спектральный синий».
***
В ГОРЬКИЙ-ЦЕНТРЕ Самарского литературного музея – выставка Сергея БАЛАНДИНА «Времена суток» (в 19:00 – лекция эскпонента). В 16:30 – заседание подросткового литературного клуба «Вточку».
***
В МУЗЕЕ АЛАБИНА – выставка «Бабочка» современного фотографа Павла ГУБЕРА – более тысячи фотографий, объединенных с объемными инсталляциями, видеоартом. Пространство выставки специально представлено уникальными залами, переходящими от одного к другому и передающими концепцию – метаморфозу бабочки. Павел проводит сравнение между метаморфозой бабочки и трансформацией общества и прослеживает движение от гусеницы к хрупкой, прекрасной бабочке; от агрессивного, озлобленного общества к прекрасному и сплоченному.
***
В ДЕТСКОЙ КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕЕ – выставка «От пещерного Льва до кота Василия».
***
В галерее «НОВОЕ ПРОСТРАНСТВО» – выставка работ самодеятельных художников «И память в красках нарисует» в рамках VII Губернского фестиваля самодеятельного народного творчества «Рожденные в сердце России».
***
В ТОЛЬЯТТИНСКОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ МУЗЕЕ – юбилейная выставка Байрама САЛАМОВА «Гранатовый сон».
***
В МУЗЕЕ АКТУАЛЬНОГО РЕАЛИЗМА (Тольятти) – выставка «Сергей Алимов в театре кукол Сергея Образцова» при участии Театра кукол имени Образцова (Москва), Государственного историко-художественного и литературного музея-заповедника «Абрамцево» и Тольяттинского театра кукол.
***
В Отделе современного искусства ТОЛЬЯТТИНСКОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО МУЗЕЯ – Motion-Лаборатория. Событие – исследование движения через призму сенсорного и интуитивного восприятия.
***
В БИБЛИОТЕКЕ ИСКУССТВ № 8 (Тольятти) – открытие фотовыставки Галины КУПЦОВОЙ «Самарская Лука» (11:00).

ЛИТЕРАТУРА
В БИБЛИОТЕКЕ АВТОГРАДА – презентация двухтомника «Высоцкий о войне» (14:00).

ФЕСТИВАЛИ
В Доме культуры «НЕФТЯНИК» – фестиваль «Волжская фиеста» (10:00).