October 22nd, 2020

«Девочка, хочешь сниматься в кино?»:

феномен 25 фестивалей «Кино – детям», проведенных на Самарской земле

Зоя КОБОЗЕВА *

Поразительно то, что можно жить в городе и не знать о великом, в нем происходящем. Более того, можно жить в городе и не знать, насколько самоотверженными могут быть люди, проживающие с тобой рядом в этом городе. Эти люди – твои современники, и им не поставлены памятники. Они, эти люди, деятельны, полны сил, страсти, уверенности в том, что детям нужно вернуть детство и погрузить их в глубины отечественной культуры и истории.
Закончилось «счастливое советское детство» – эта открыточка с приклеенными к ней билетами на 10-часовой утренний киносеанс, абонемент на детское кино. Вначале – «Ералаш» или «Хочу всё знать!», потом – кино: сказки, фильмы про Гражданскую войну или про приключения Алисы Селезнёвой. Это очень добрый детский мир.

[Spoiler (click to open)]
Был. А потом началась Перестройка. Не стало пионерской организации с ее торжественными линейками в том же кинотеатре, на которых принимали в октябрята, в пионеры. Это была игра. И «Тимур и его команда» – игра, и выступления в школе по «звездочкам» – игра. Это языки детства. И были взрослые, некоторые из которых, может быть, размышляя об идеологии, играли с детьми в игры. И показывали детям доброе кино, добрые мультики. Мы же так и говорим сейчас: «Добрые советские мультики».
А потом после Перестройки взрослые вдруг взяли и отменили мир детства, сказав: «В этом суровом мире нужно выживать и бороться за жизнь, и не нужны больше добрые игры, не нужны «четыре сыночка и лапочка дочка». Пусть играют в GTA». И пусть смотрят Фредди Крюгера.
Мой брат младше меня на 10 лет. Мама его жалеет и всё ему прощает, приговаривая: «Он же не был пионером». С точки зрения мамы – доктора педагогических наук – это невосполнимая утрата: не быть пионером. А сам брат, важно неся свой статус постперестроечного лишенца, приговаривает: «Своими «Челюстями» и «Улицей Вязов» вы сломали мне детство». Может, он и прав?
Самое главное, мы даже не заметили, как не стало новых отечественных детских художественных фильмов на широком экране и по телевизору, как наши дети перешли на диснеевские мультики. Мы же все стали другими и стали жить в новой другой жизни, в жизни успешных и мотивированных, каких-то менеджеров системы, которым нравится, накупив попкорн в «Маке» и прихватив стаканчик колы, смотреть в мультиплексе капитанов Америк: «Нас так долго учили любить твои запретные плоды»...
Я не заметила, как дочь выросла на «Короле льве», потом, спустя десять лет, сын вырос на «Спанч Бобе». Страница «Электроников», «Красных Шапочек», «Буратин» перелистнулась незаметно, книжка захлопнулась и оказалась на полке воспоминаний.
Я ничего не заметила. И я не знала, что в городе остались люди, которые всё поняли и попытались спасти мир детства. Представляете, можно жить в городе и не знать нечто великое, что есть в твоем городе!..
***
Всё началось в 1995 году. Кинотеатров больше не стало. Не стало «Старта», «Вымпела», «Весны», «Звезды» и знаменитого «Треугольника»… Может быть, их не стало не именно в 1995 году, но такой рубеж обрисовала в беседе со мной президент и создатель фестиваля Нина Алексеевна Шумкова.

Постепенно в этих некогда настоящих кинематографических дворцах, куда билеты на некоторые фильмы можно было достать только по блату, поселились ночные клубы, молельные дома и торговые точки. Это всё понимали кинематографисты нашего города, понимали Нина Алексеевна, Ольга Алексеевна Стась и другие, но не понимала, к примеру, я, захваченная вихрем другой жизни: «Я ломал стекло, как шоколад в руке»...
Первый международный кинофестиваль «Кино – детям» состоялся в нашем городе в 1996-м. А я тогда впервые отправилась в Америку писать спецкурс по истории русского дворянства на базе американской литературы. Мне очень хотелось тогда вообще забыть всё советское прошлое и ринуться с головой в разноцветную Вселенную Марвелов.
Учредителями фестиваля выступили Самарское областное отделение Союза кинематографистов России и студия «Волга-фильм». Так звучит в официальной летописи кинофестиваля. А на самом деле учредителями стали глубокие взрослые люди, встревоженные резким сломом социально-политических парадигм, в который, в этот слом, провал, рушились дети.
Девизом фестиваля стали слова Сергея Михалкова: «Сегодня дети – завтра народ». Помните, «Мне не нужно ничего! Я задаром спас его!»? В эпоху, когда уже никто ничего не хотел делать задаром. Кроме тех, кто организовал фестиваль в нашем городе, ну, и еще нескольких.

Эти взрослые придумали, что оценивать фестивальные фильмы будут два конкурсных жюри. Фильмы, созданные профессиональными кинематографистами, будет оценивать коллективное детское жюри, в состав которого входят представители детских киностудий Самарской области. В свою очередь представителям «взрослого» жюри – известным режиссерам и педагогам – предстояло назвать победителей конкурсной программы «Кино снимаем сами», где авторами являются дети. Победители конкурса получают денежные сертификаты, путевки в «Орлёнок». Взрослые снова придумали детскую игру.
Кто играет? Дети и взрослые из разных уголков мира съезжаются поиграть в Самару. За 24 года проведения фестиваля 715 924 юных зрителя побывали на фестивальных сеансах, творческих встречах и мастер-классах. Было показано 1 735 премьерных фильмов для детей. Гостями фестиваля стали 548 кинематографистов и деятелей культуры из России, США, Италии, Великобритании, Франции, Германии, Словакии, Грузии, Беларуси, Украины, Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Армении, Индии, Китая, Республики Корея, Чехии.
Площадками для проведения бесплатных фестивальных мероприятий стали дома культуры, молодежных организаций, детского и юношеского творчества, кинотеатры, залы и медиацентры образовательных учреждений области. Традиционно фестиваль охватывает 9 городов и 27 районов Самарской области.
Ух! Просто захватывает дух! А кто-то, как я, живя в этом городе, ничего не знал о таком событии…
***
Но вернемся в 1990-е. Я помню, как моя маленькая дочь смотрела по видику кассеты с диснеевскими мультфильмами. Тогда ни она, ни я – мы не хотели смотреть «Тайну третьей планеты» или «Василису Микулишну». «Когда умолкнут все песни, // Которых я не знаю, // В терпком воздухе крикнет // Последний мой бумажный пароход»
Нина Алексеевна рассказывает, как заказывала в Госфильмофонде лучшие детские фильмы для первого фестиваля. «Нет худа без добра», – замечает. Лучшие кинематографисты страны стали постоянно собираться в Самаре на детский фестиваль кино: Марлен Хуциев, Татьяна Самойлова, Георгий Данелия
Это была чудесная возможность приехать на фестиваль со старым фильмом. Область поддержала фестиваль. Нина Алексеевна вспоминает, как в селе Приволжье в зале собралось 300 человек, тысяча человек дожидалась Самойлову. Знаете, что такое кинотеатр в селе? Центр жизни. Я помню, как в Борском в детстве ходили «в центр» в кино – событие, красивые платья, каблуки, а потом – танцы.
До 2000 года фестиваль был не конкурсным – просто детский праздник кино, а потом стал конкурсным. Пошла активная работа с привлечением школьников к работе жюри. Стали всё больше использовать в фестивальной программе документальное кино.
Не только детей нужно было приучать к документальному кино, но и взрослых. Для этого организаторы фестиваля вели в течение года активную работу в формате конференций. Министерство образования возглавляли люди, которые помогали фестивалю. Дмитрий Овчинников, с благодарностью вспоминает Нина Алексеевна, обеспечил аппаратурой, необходимой для кинопросмотров, все школы. Кинопрокат был порушен, и школы стали местом кино.
***
Нина Алексеевна с ее волей, харизмой, страстью очень остро ощущала разрыв времен. Год 1988-й она встретила с интуитивным девизом: «Прощай, кинохроника!». И ощущением, что сейчас рухнет вся прошлая жизнь. Заключительным аккордом этой части жизни стало для нее создание документального фильма «Как мы жили во время войны», уникального фильма-документа о буднях простых жителей села.
Но она понимала, что кино нужно продолжать снимать. И организовала кооператив.
Выживать городскому кино помогали сельские культурно-просветительские учреждения. Деревня помогала городу. Князь С. Д. Урусов вспоминал: когда он в городе после революции терпел лишения, крестьяне его бывших деревень присылали курочек. Так же, на волне доброй помощи села, студия «Волга-фильм» сняла фильм «Выйду ль я на улицу?».
В 1995-м студия создала 6 очень сильных документальных фильмов. Я с замиранием слышу имена тех, кто помогал, благодаря кому кино выжило. Нина Алексеевна назвала и имя бывшего ректора нашего любимого университета Геннадия Петровича Ярового. Всё может исчезнуть, разрушиться, но только не память человеческая о добрых делах.
Геннадий Петрович, поддерживая идеи Нины Алексеевны, предложил провести фестиваль в Америке! Так возник проект «Новости провинциальной России». Американцы оформили это как фестиваль неизвестного русского кино, и поездка состоялась. Американский зритель валом валил на провинциальное российское кино. Рядовой американец с большим интересом знакомился с нашей культурой и историей, открывал для себя Россию без пропагандистских штампов. Господи, как же хорошо, когда хорошо, когда все дружат…
И вот на этой волне появляется в Самаре международный фестиваль «Кино – детям». Название фестиваля придумал «последний сказочник» Михаил Юзовский. Логотип – вазовский художник.
***
Как детская аудитория реагирует на фестиваль?
Вот, к примеру, в Красном Яру посмотрели документальный фильм «Умереть в Сталинграде». После фильма была встреча с Вахтангом Микеладзе. Дети полтора часа не отпускали режиссера. Это и понятно: Вахтанг все фильмы посвящает своему внуку.
А постоянный гость фестиваля Елена Цыплакова говорит: «Нужно брать в объятия детей как своих и вместе смотреть кино». Кто-то из деток заметил: «Это документальное кино. В нём всё по-настоящему!»
Дети обсуждают фильмы очень серьезно, очень искренне: «Я думаю, фильм этот про то, что у каждого должно быть своё место на земле».
Когда я смотрела документальные фильмы о проведенных фестивалях, меня почему-то до слез тронуло выступление актера Виктора Сухорукова перед детьми. Он сказал им: «Каждый из вас имеет чувство собственного достоинства!» Вы вообще помните, дорогие взрослые друзья, когда мы последний раз разговаривали со своими детьми о чувстве собственного достоинства или себе напоминали, что оно у нас есть?
Я пишу эти строки и вспоминаю, как меня оскорбили в прошлом году. Ни за что, а я очень испугалась, что действительно виновата. А потом перестала звонить этому человеку и опять мучилась, что не звоню, что спряталась. А сейчас пишу эти строки и понимаю, что просто задели мое чувство собственного достоинства, о котором я забыла в постперестроечной жизни…
Мы часто задаемся вопросом: насколько тот или иной город культурен? Насколько наш город культурен? Наш город – несомненно культурен, пока в нем живут люди, которые делают такой фестиваль детского кино; люди, которые помогают этому фестивалю жить, как Вячеслав Валентинович Сонин, генеральный директор «Волгатрансстроя»; такие люди, которые смотрят фестивальные фильмы, такие люди, которые вместе способны играть в самые честные и веселые игры под названием «детство».
***
Это было давно. Я ехала на трамвае со своей маленькой дочерью Лизой. В трамвае сидела бабушка. Она посмотрела на Лизу и сказала: «Детки, они же изумрудные зернышки». «Изумрудным зернышкам» посвящается XXV международный кинофестиваль «Кино – детям».

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 22 октября 2020 года, № 20 (193)

«И море, и Гомер – все движется любовью!»

С этой статьи я начинаю «вывешивать» рецензии на спектакли фестиваля «Волжские театральные сезоны», опубликованные в «Свежей газете».

Ольга КРИШТАЛЮК
*

В цикле поэм «Триумфы» Франческо Петрарка представил свою жизнь в виде ряда аллегорий: победы любви над человеком, целомудрия над любовью, смерти над целомудрием, славы над смертью, времени над славой и вечности над временем. Столь концептуальный, ученый сюжет с окончательным триумфом Вечности оказался не слишком близок читающей публике, а вот триумф Любви, Венеры, Амура стал одним из популярнейших мотивов в искусстве. И как не согласиться с этим упоительнейшим триумфом!

Я поступал ему наперекор,
И все до неких пор сходило гладко,
Но вновь Амур прицелился украдкой,
Чтоб отомстить сполна за свой позор.
Я снова чаял дать ему отпор,
Вложив в борьбу все силы без остатка,
Но стрелы разговаривают кратко,
Тем более что он стрелял в упор.
Петрарка. Сонет № 2 **

Именно этот миллиарды раз повторяющийся в человеческой истории сюжет является символом вечного триумфа Любви. И грозный повелитель гуннов – «бич Божий» Аттила нам близок не потому, что был почти двадцать лет неуязвимым для мечей и копий своих врагов безжалостным воином, наводившим ужас на граждан Византийской и Западно-римской империй, а потому, что однажды позволил прекрасной Ильдике, бургундской принцессе, одержать победу над собой и пасть жертвой любви!

[Spoiler (click to open)]
Загадочная история гибели непобедимого Аттилы в 453 г. мигрировала в летописях различных средневековых авторов, пустила корни в скандинавском эпосе («Старшей Эдде», «Песне о нибелунгах»), венгерских сказаниях и легендах о происхождении мадьярских королей, пока не проросла в начале романтического XIX века в одной из пьес немецкого поэта Цахариуса Вернера. В его «трагедии рока» «Аттила, царь гуннов» (1808) были мрачные предсказания, театральные эффекты, мистика, героизм, царственное величие и фатальная любовь. В 1846 году материалом пьесы воспользовался Дж. Верди, вместе с либреттистами Ф. Солерой и Ф. М. Пьяве создав шедевр своего раннего стиля. Когда умирающий Аттила в финале оперы бросает свою последнюю фразу той, которой доверился и так фатально ошибся: «И ты тоже, Одабелла!», сердце сжимается от ужаса и жалости.

Когда, возжаждав отличиться много,
Я ваше имя робко назову –
Хвала божественная наяву
Возносится от первого же слога.
Сонет № 5

После проявленного маэстро интереса к личности самого знаменитого варвара раннего Средневековья художественные произведения о нем стали появляться только в XX веке, причем в жанре литературного романа и в кинематографе. Но вот совсем недавно образ Аттилы нашел воплощение в балете, который был поставлен ЧУВАШСКИМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ТЕАТРОМ ОПЕРЫ И БАЛЕТА на музыку композитора Андрея Галкина и показан самарцам в рамках V Всероссийского фестиваля «Волжские театральные сезоны». Автор либретто и балетмейстер-постановщик – художественный руководитель балетной труппы Данил Салимбаев, художник-постановщик – заслуженный художник и лауреат Государственной премии Чувашии Валентин Федоров, дирижер-постановщик – заслуженный деятель искусств Мордовии Сергей Кисс.
Замысел и сюжет двухактного балета «Аттила. Рождение легенды» с прологом и эпилогом основаны в большей степени на метафорах, аллегориях, касаясь исторических деталей в самом обобщенном плане. Образы и темы войны, союза племен ради общей цели, Река времени (Ангелина Полякова) провоцируют размышления философского, патриотического характера.
Символический поединок-па-де-труа между Аттилой (лауреат Государственной молодежной премии Чувашии Дмитрий Поляков), римским полководцем Аэцием (Алексей Рюмин) и императрицей Галлой Плацидией (заслуженная артистка Чувашии Анна Серегина) в первой картине символизирует извечное противостояние Востока и Запада. Па-де-де Аттилы с красавицей Ильдикой (Анна Серегина) в четвертой картине – необходимый в повествовании лирический эпизод, неизбежно влекущий главного героя к финалу.
Все эти красочные балетные сцены сходятся, словно притоки речные, в генеральной идее эпилога: «Лишь вместе сильны мы, когда наши сердца бьются ради одной цели. Пусть и ныне объединяет нас Атал-батыр, тогда мы будем могучи как прежде». От этой внеличной концепции повеяло холодом. Неужели добрались мы до шестого петрарковского круга – триумфа вечности над всем, что составляет суть человеческого?
Увы, любого ждет урочный час,
И мы бессильны изменить природу
Неумолимой той, кому в угоду
Недолго мир скорбит, лишившись нас.
Сонет № 101
Создатели спектакля выбрали исключительно крупные штрихи и краски в противоречивом, загадочном портрете великого гунна. Он уже не человек, а легенда, вне острых психологических коллизий. И пусть хореографический рисунок танца Аттилы–Полякова был полон динамики, виртуозной отточенности, гармонии классических и фольклорных элементов, психологические черты образа остались за кадром.
Впечатляющими были блистательные выходы премьера Алексея Рюмина в первой картине. Его Аэций напоминал великолепный образ полководца Красса в «Спартаке» и был не менее эффектен. Сложность разного рода культурных ассоциаций, когда весь эффектно выстроенный хореографический текст нагружен аллюзиями с балетной культурой XX века, рождала желание услышать яркую, дикую мощь варварского эпоса и в музыке.
Композитор Андрей Галкин стремился сплавить в партитуре балета и этнические чувашские мотивы, и остинатные сонорные пласты, и узнаваемые интонации эстрадного песенного мелоса. Но все же яркий тематизм не стал абсолютным достоинством музыки балета. И может быть, не в этом суть.
Допускаю, что замысел композитора был не в изобретении самобытного мелоса, а в создании единой метрической пульсации, пронизывающей почти все сцены, тем самым воплощая какую-то внеличную идею, например, идею вечности или Реки времени. В танцах гуннов под предводительством лихого вождя Аттилы так и хотелось услышать что-то завораживающе-яркое, синкопированное, наподобие «Поганого пляса Кащеева царства» из «Жар-птицы» Стравинского, во вступлении к прологу балета чудилось – вот-вот сейчас расслоится вся оркестровая ткань на divisi из многочисленных подголосков, и расцветет древняя земля звуковой полифонией, хотя бы отдаленно напоминая вступление к «Весне священной», наполнится оркестровое русло тембровыми ручейками и притоками…
Конечно, музыка нового времени должна быть новой, но почему так по-прежнему свежо звучат образцы музыкального авангарда начала прошлого века – страницы балетов Стравинского, «Скифская сюита» Прокофьева?
***
Всегда любил, теперь люблю душою
И с каждым днем готов сильней любить
То место, где мне сладко слезы лить,
Когда любовь томит меня тоскою.
Сонет № 85
Триумф любви – почти неземной, слишком куртуазной, чтобы быть реальностью, у Данте и Петрарки снисходит в своем земном, полнокровном воплощении у младшего современника великих итальянцев кватроченто – Дж. Боккаччо. Его «Декамерон» может вернуть к жизни больного самым тяжелым любовным недугом, и, кажется, не только любовным.
В своем дерзновенном замысле герои «Декамерона» среди разрухи и ужаса чумного времени во Флоренции 1348 года вновь творили мир, подражая божественной воле, – но не за 6, а за 10 дней, силою слова о любви, живой и настоящей. И санкт-петербургский детский музыкальный театр «ЗАЗЕРКАЛЬЕ», приехавший в Самару на фестиваль «Волжские театральные сезоны» со спектаклем «Декамерон. Десять мадригалов К. Монтеверди, разыгрываемых по новеллам Дж. Боккаччо», в течение двух часов тоже творил мир истинного театра – веселого, многоликого, музыкального, порой устрашающего и свободного.

Волею режиссера-постановщика спектакля, художественного руководителя театра народного артиста России Александра Петрова, и актеров, еще студентов 4 актерского курса (!), публика погрузилась в изысканный мир ренессансной утопии, чутко внимая всем историям о превратностях любви.
Мне мира нет, – и брани не подъемлю,
Восторг и страх в груди, пожар и лед.
Заоблачный стремлю в мечтах полет –
И падаю, низверженный на землю.
Сонет № 134
Так уж устроен человек, что «собранье пестрых глав», где царствует любовь, ему дороже всех проповедей. Через полтора столетия после выхода книги в свет, в жирный вторник 7 февраля 1497 года, по приказу Савонаролы на городской площади Флоренции «Декамерон» полетит в «костер тщеславия» вместе с полотнами Боттичелли. Одна из самых неоднозначных книг Ренессанса, безжалостно купируемая при разных идеологиях во все последующие времена, стала своеобразным символом жизни, свободы и любви.
Несмотря на прозаический слог, «Декамерон» наполнен поэзией, а значит, и музыкой. Все истории обрамлены танцами-хороводами и канцонами, насыщены, словно ароматный цветочный букет, разными литературными аллюзиями, сюжетными ассоциациями с фольклором, античной и ренессансной поэтикой, восточными сказками, открытым юмором, завуалированной пародией. Утонченная пастораль, как ей и положено быть по природе жанра, словно скрученная многосмысловая спираль в точке современности, дарит восхитительное чувство причастности к целебной карнавальной культуре.
Имя каждой из семи юных дев символично: Пампинея – «цветущая», Фьяметта – «огонек», Неифила – «новая в любви», Филомена – «любящая петь», Эмилия – «ласковая», Элиза – «насмешливая», имя Лауретты не случайно ассоциируется с Лаурой Петрарки. Три юноши – три темперамента и три стороны человеческой души: разум, страсть и гнев. Панфило – холерик, он – весь любовь, Филострато – раздавленный любовью меланхолик, Дионей – сладострастный, преданный Венере сангвиник. Правда, в постановке, представленной театром «Зазеркалье», соотношение сил в группе десяти было несколько изменено: рассказывали истории пять юношей (Панфилио, Пармено, Филострато, Сириск и Тиндаро) и пять дев (Пампинея, Филомена, Эмилия, Фьяметта, Лауретта).
В спектакле органично соединились ранний и поздний Ренессанс (Боккаччо и мадригалы Монтеверди), барокко (музыка А. Корелли) и современность: несколько популярных новелл Боккаччо – «Болтливый постоялец», «Горшок с базиликом», «Прекрасный визирь», «Чем следует кормить гусынь?», «Сокол Федериго» – составили основу пьесы современного драматурга Ольги Погодиной-Кузминой, написанной в стихах и разыгранной в двух актах. Последняя, шестая новелла «Чепец настоятельницы» была подобна финалу комической оперы с наибольшим числом действующих лиц.
Когда бы чувства, полнящие грудь,
Могли наполнить жизнью эти строки,
То, как бы люди ни были жестоки,
Я мог бы жалость в каждого вдохнуть.
Сонет № 95
И действительно, посмотрев однажды, хочется еще раз оказаться в искрящейся юмором и молодым задором атмосфере спектакля. Музыкальный руководитель и дирижер Егор Прокопьев мастерски управляет вокально-оркестровой партитурой спектакля, художник-постановщик Мария Медведева и балетмейстер-постановщик Ирина Новик нашли массу интересных и динамичных идей по пластике движений и мизансценам, оформлению сценического пространства, основу которого составили несколько широких скамеек, крашенных в провокационный оранжевый цвет. Эксцентрично переставляя их, актеры мастерят на глазах у изумленной публики то монастырские стены, то кровать, то вход в храм…
В одной из рецензий о спектакле писали: «Молодые актеры творят в нерасторжимом интонационном и стилевом единстве. Возникает специфический «зеленый шум», лишь молодости доступный». И этот «зеленый шум» преображает даже мрачные эпизоды memento mori в эксцентрику и клоунаду в стиле Helloween.
Но меня в спектакле больше всего поразило то, как все-таки актуальны поэтика и музыка Ренессанса сегодня, как естественно юные актеры владеют совсем непростым хроматическим строем вокальной речи в мадригалах Монтеверди, как вдохновенно и профессионально они музицируют, составляя дуэты, квартеты и даже впечатляюще мощный хор финала. Как ожил и заиграл смысловыми оттенками композиторский стиль concitato не только в экспрессивных, драматических эпизодах, но и в эротически игривых!
В качестве эпиграфа к спектаклю Александр Петров взял строки Осипа Мандельштама: «И море, и Гомер – всё движется любовью». Да будет так!
Как журавлиный клин в чужие рубежи, –
На головах царей божественная пена, –
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.
** Сонеты Петрарки в пер. Е. Солоновича.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 22 октября 2020 года, № 20 (193)