October 17th, 2020

Чарльз – гений души

Игорь ВОЩИНИН *

Певец, пианист, саксофонист, композитор, лидер оркестра – он вошел в музыку в жанрах соул, ритм-энд-блюз, джаз, блюз, кантри-энд-вестерн. Они в его творчестве сплелись в единое целое. 23 сентября исполнилось 90 лет со дня рождения великого Рэя ЧАРЛЬЗА.

Его голос в мире знаком так же хорошо, как голос Фрэнка Синатры или Пласидо Доминго. Манера его пения – одна из самых эмоциональных среди исполнителей ХХ века. По этим признакам его можно поставить рядом с Луи Армстронгом или Элвисом Пресли. Его называют «национальным достоянием Америки», и это не преувеличение. Написанная им в жанре госпел композиция America The Beautiful («Америка прекрасная») стала вторым национальным гимном США и исполняется хором по всяким торжественным случаям. В 1984-м Чарльз спел ее на конференции Республиканской партии в присутствии президента Рейгана, и присутствующие рассказывали, что при этом у многих в зале были на глазах слезы.

[Spoiler (click to open)]

Сегодня Рэй значится десятым в мировом рейтинге величайших исполнителей в популярных музыкальных жанрах. В его пении всегда завораживали искренность и экспрессия. При этом динамика вокала переходила от интимного шепота до экзальтированных выкриков и блюзовых стенаний. Многие известнейшие коллеги называют его гением и самой значительной фигурой в музыке. Талант Рэя сохранил о нем память для многих грядущих поколений, а его музыка остается вне времени.
Чарльз – один из родоначальников и подлинных гениев соул – жанра популярной афро-американской музыки, возникшего на юге США в 50-е годы. Soul в переводе с английского – «душа». Жанр действительно представляет очень характерную, эмоционально прочувствованную душевную вокальную манеру пения. У соул существуют близкие непосредственные связи с традициями духовных негритянских песнопений госпел и спиричуэл, но фундаментом всей музыки Чарльза стал, несомненно, джаз. Именно на нем он выстроил многоэтажное эклектичное здание, каждый этаж которого является одним из перечисленных выше музыкальных жанров. Хотя самыми близкими по крови Чарльзу были именно соул и родственный ему ритм-энд-блюз. Другие выдающиеся исполнители этих жанров, включая Арету Франклин и Стиви Уандера, считаются заочными учениками Чарльза.
***
Судьба Рэя Чарльза сложилась очень непросто. Родился он в бедной семье. «По сравнению с другими неграми мы были на самой нижней ступени, ниже нас была только земля», – вспоминал он позже. В шестилетнем возрасте несчастный случай сделал его навсегда слепым, в 15 он потерял мать, а вскоре и отца.
«Выбор у меня был невелик: взять палку и чашку и пойти стоять на углу или сделать первые шаги в качестве музыканта», – говорил Рэй. Во флоридской школе для слепых он освоил музыкальную грамоту и игру на инструментах и в конце 40-х начал зарабатывать на хлеб именно музыкой. Первым кумиром Чарльза был великий джазовый пианист и певец Нэт Кинг Коул, но в 50-х он начинает приобретать собственный стиль вокала и манеры игры на саксофоне, рояле и органе.
Тогда же появляются его первые звукозаписи. Им заинтересовалась солидная фирма Atlantic Records, где и вышли первые хиты Рэя – I Got A Women, What`d I Say, Yes Indeed, а к 1959-му появилось два знаковых альбома – чисто джазовый The Great Ray Charles и The Genius Of Ray Charles. Однако главным словом Чарльза в джазе стал, пожалуй, альбом Genius + Soul = Jazz (1960). Записан он был с музыкантами оркестра Каунта Бейси и аранжировками Куинси Джонса. Наверное, после этого диска слово «гений» стало рядом с именем музыканта постоянным.
Чуть позже Чарльз записался с выдающейся джазовой певицей Бетти Картер. Тогда же он сам отметил недостаточное внимание в Штатах к джазу: «Позор, что многие современные молодые люди не знакомы с работами Арта Тейтума, Диззи Гиллеспи, Чарли Паркера и Клиффорда Брауна, если называть лишь немногих. Эти артисты – творцы, заложившие основы популярной музыки в нашей стране. Это мы создали джаз, именно нам принадлежит эта музыкальная форма. И печально, что все мы не в достаточной мере осознаем этот факт».
***
В 1960-м на ABC-Paramount Чарльз записал сногсшибательный сингл-хит Georgia On My Mind («Джорджия в моей душе»), который приобрел невероятную популярность и принес Рэю массу призов и наград. Мелодия была еще в 1930-м написана композитором Хоуги Кармайклом, но именно Чарльз вернул ей жизнь и славу, и она стала полностью его. Более того, в 1979-м она стала официальным гимном штата Джорджия, где, кстати, родился и Чарльз. Причем к самому штату текст песни никакого отношения не имел – в ней пелось о любви к женщине по имени Georgia.
В апреле 1979-го Чарльз был приглашен на официальную церемонию утверждения гимна, где впервые исполнил композицию уже в этом статусе. Вскоре она в версии Рэя Чарльза стала лидером во всеамериканском хит-параде, а сам Рэй получил за ее запись премию «Грэмми». Затем собственные кавер-версии песни стали делать все известные исполнители разных стран – от Луи Армстронга и Эллы Фитцджеральд до французского гитариста Джанго Рейнхардта и северокорейского женского ВИА Moranbong Band. А в 2002-м Рэй Чарльз исполнил легендарную мелодию на открытии после генеральной реставрации римского Колизея. В списке 500 величайших песен всех времен и народов Georgia в исполнении Чарльза названа 44-й.
Далее диски Рэя Чарльза стали выходить миллионными тиражами, и музыкант основал собственную компанию звукозаписи Tangerine. Его гонорары стали обозначаться пятизначными числами, а гастроли собирали многотысячные аудитории. В Голливуде на концерте присутствовало 16 000 зрителей, а на Багамах на открытой сцене под проливным дождем – 20 000. У Чарльза появились собственный оркестр и вокальная группа Raelettes, и он гастролировал по всему миру на собственном самолете. Параллельно с музыкой у Чарльза активно развивался сопутствующий бизнес – фирма Ray Charles Enterprises c пятью издательствами и турагентством. «Если ты владелец солидной фирмы, то не можешь позволить себе быть узким специалистом», – это собственные слова Чарльза.

Рэй Чарльз и Квинси Джонс

Но трагедия личной жизни, связанная со слепотой, все-таки привела Чарльза к наркотикам. Познакомился он с ними в 16-летнем возрасте и от пагубного пристрастия не мог избавиться 15 лет, причем оно даже подвело Рэя к тюрьме, но у музыканта хватило сил, чтобы после полугодового лечения в клинике избавиться от зависимости. Больше того, он вложил большие деньги в организацию борьбы с наркоманией и устраивал для этого специальные благотворительные концерты.
Чарльз был человеком с нелегким характером. Его знакомый по фотографиям образ с широкой улыбкой обманчив. Он был очень требователен, порой почти жесток по отношению к музыкантам.
В 2004-м, в год ухода музыканта из жизни, на экраны мира вышел замечательный фильм «Рэй». Премьера состоялась в октябре, Рэя не стало в июне, хотя черновой монтаж фильма он все-таки услышать успел. Чарльза в фильме сыграл Джейми Фокс, который получил «Оскар» за лучшую мужскую роль года. А вся музыка фильма, включая звучащие песни, – это подлинные звукозаписи самого Чарльза, и второй «Оскар» лента получила именно в номинации за лучший звуковой монтаж.
***
Рэй Чарльз дважды выступал в Москве. В июле 1994-го с большим успехом прошел его полноценный концерт в рамках международного джазового фестиваля, приуроченного к 60-летию оркестра Олега Лундстрема. Трехдневный музыкальный праздник был организован Московским ангажементом джаза во главе с Юрием Саульским и был очень представительным.
«Я никогда раньше не был в России, но всю жизнь мечтал об этом, – сказал тогда Чарльз. – Я рад встрече с вашим прекрасным народом. Здесь, в России, я как маленький ребенок, который учится жить, понимать. Спрашиваете меня, что такое русская еда, – я должен попробовать, чтобы ответить. Так и мои впечатления. Мне нужно время, чтобы лучше узнать вас. И я бы хотел приехать сюда еще раз».
Желание Рэя сбылось, и в ноябре 2000 года самостоятельные выступления Чарльза состоялись в Кремлевском дворце. Мне тогда удалось на одном из них побывать. На предконцертной пресс-конференции Рэй Чарльз с неизменной фляжкой джина с кофе в руках сообщил, что все сборы с концертов пойдут на закупку оборудования для слепых детей, которых сам Рэй пригласил на концерт в шеститысячный зал Дворца. Во время беседы Рэй заявил, что у него нет вредных привычек, потому что вредные привычки вредны только для тех, кто наблюдает за ними со стороны. Что неосуществленных желаний у него не осталось, потому что всего, чего хотел, он добивался.
После непродолжительного инструментального разогрева в исполнении ансамбля на сцену к синтезатору подвели Чарльза, который и начал основную часть праздника. Она была прекрасной. Звучал голос певца, часто хриплый, но потом вновь теплый и чувственный, выражающий глубокие переживания человека, для которого музыка, пение – религия.
Невольно вспомнились слова музыканта: «Я пою об обычном человеке и его ежедневных проблемах – о любви, желаниях, сложностях. Проблемы простого человека – это общечеловеческие проблемы. Люди хотят, чтобы о них пели, хотят понятных мелодий, которые для них что-то значат. То, что болит у них, болит и у меня. В свои песни я вкладываю свою душу».
В конце выступления Чарльзу вручили национальную премию России «Овация»: только ее у артиста еще и не было. Она стала добавкой к 17 премиям «Грэмми», бронзовым бюстам в залах славы рок-энд-ролла, джаза, блюза и кантри, к американской премии за вклад в развитие музыки, почетным звездам на Аллее Славы Голливуда и в Зале Славы штата Джорджия. Чарльз был отмечен главными правительственными наградами ряда государств мира, в том числе в США из рук президента Клинтона получил Высшую национальную медаль искусств. А после второго концерта в Кремлевском дворце группу отечественных музыкантов пригласили в Спасо-Хауз, где Чарльз с удовольствием поиграл вместе с ансамблем «Арсенал» саксофониста Алексея Козлова.
***
Последнее живое выступление Рэя Чарльза состоялось в Лос-Анджелесе 30 апреля 2004 года, а ушел из жизни он 10 июня. При жизни музыкант очень активно делал аудио-, а позже и видеозаписи. С ним мечтали сотрудничать престижнейшие лейблы, даже когда он уже создал собственную фирму звукозаписи. Количество выпущенных им альбомов исчисляется сотнями, и многие из них стали «золотыми» и «платиновыми». Отдельные композиции постоянно были лидерами всевозможных анкет и обзоров. Записи Чарльза включены в фонды Библиотеки Конгресса США.
Одной из любимых мелодий самого Чарльза была Over The Rainbow («Над радугой») Гарольда Аллена. Именно под ее звучание по завещанию Рэя проходило прощание с лежащим в гробу музыкантом.
А 31 августа вышел его последний альбом Genius Loves Company с записанными дуэтами с участием вокалистов – друзей Рэя. Этот диск был отмечен премией «Грэмми» сразу в восьми номинациях, включая главную, «Лучший альбом года». Он разошелся общим тиражом в шесть миллионов и получил золото, платину и мультиплатину. А в 2005–2006 годах вышло еще два альбома, причем последний, Ray Sings, Basie Swings, был сделан методом наложения с использованием имевшихся уже записей оркестра Каунта Бейси.
Рэй Чарльз сделал очень много для развития разных музыкальных жанров. «Я никогда не хотел быть знаменитым, я только хотел быть великим», – это без ложной скромности заявленное желание самого музыканта, вне сомнения, сбылось.

* Член Гильдии джазовых критиков и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 8 октября 2020 года, № 19 (192)

От травести до героини

В декабре этого года Самарскому театру юного зрителя «СамАрт» исполняется 90 лет. Об истории театра, его спектаклях, труппе, традициях, разглядывая редкие фотографии, рассказывают актеры. Сегодня наш «историк» – заслуженная артистка России Людмила ГАВРИЛОВА (в Куйбышевском/Самарском ТЮЗе – с 1967 года).

«Малыш и Карлсон, который живет на крыше»
1969 год. Я играла подружку Малыша – девочку Астрид. Художник Михаил Свинин вручил мне пушистое чудо, и мою героиню стали называть «девочка с собачкой». Всюду я водила на проволочке свою Мими (так я назвала песика, чтобы было легче играть, входить в роль). Конечно, мы с ней очень сроднились, и по фотографии это видно.
Фрёкен Бок играла Лидия Федоровна Любимова. Очень интересная у нее была героиня – вроде злыдня, но добрая. Лидия Федоровна полностью злыдней на сцене никак не могла быть. Когда я пришла в театр, Вера Гребенкина, Лидия Любимова, Вера Синина были старшим поколением. В старом здании на Самарской улице на нашем этаже был длинный-длинный коридор с гримерками. Эта троица сидела в первой гримерке, я – во второй. Получалось, что я была самая молодая артистка в театре, и Верочки и Лидия Федоровна решили взять надо мной шефство. У Любимовой всё время во рту была папироса: она курила «Беломорканал», и чтобы дым не задерживался, дверь в их гримерную всегда была открыта. Мимо нее никто не мог проскользнуть незамеченным.

Сцена из спектакля «Малыш и Карлсон». Астрид – Людмила Гаврилова

[Spoiler (click to open)]
Если мы заняты в одном спектакле, я обязательно должна была прийти к ним, все трое посмотрят, как я выгляжу, правильно ли загримировалась. Я проходила мимо и спрашивала: «Таможня на месте?» Две Веры укатывались со смеху, а Лидия Федоровна наказывала: «Зря шутишь. Зритель, между прочим, приходит на тебя смотреть не просто так – он за это деньги платит». До сих пор помню, как она сидит, дымит и меня благословляет. Она очень любила сыр рокфор. И когда я ездила в Москву, обязательно шла в Гастроном № 1 на Тверской за сыром для Любимовой. Вообще, Лидия Федоровна была необыкновенная, у нее такая стать! В свое время она своей красотой поубивала многих.
В «Малыше и Карлсоне» Маму Малыша играла Вера Гребенкина. Уж она была красавицей из красавиц! И человек потрясающий. Она могла позвонить: «Люд, ты сегодня играешь? Нет? Ну, приходи ко мне, я соскучилась». Она была очень гостеприимная: накормит досыта, а потом ведет меня в большую комнату, где я пела ей романсы.
С Верой Федоровной Гребенкиной не единожды получалось так, что в одном спектакле (у Шварца, у Иовлева) я играла героиню в молодости, она – в зрелости. И в жизни у нас было очень много общего: отношение к работе, обязательность, пунктуальность.
С Верой Васильевной Сининой мы общались меньше: она более закрытый человек. Но, несмотря на это, она постоянно вела какие-то кружки, ездила на встречи в школы, читала стихи.
Спектакль про Малыша и Карлсона ставил Яков Лобач, тогда главный режиссер ТЮЗа. Яков Матвеевич был еще и хорошим педагогом. Это он меня пригласил в Куйбышевский ТЮЗ. Ездил к нам в Горьковское театральное училище и взял с курса троих. А задержалась в театре, да еще и на всю жизнь, я одна.

«Шишок»
Спектакль Евгения Фридмана, 1983 год. Очень важный в актерском плане для меня спектакль. Я всегда была травести – играла мальчишек и девчонок. И вдруг что-то произошло: Лев Шварц дал мне роль Простаковой в «Недоросли», а Фридман – серьезную для меня, переходную роль Бабушки Ксении в лирической фантазии А. Александрова «Шишок».
Я играла в нем свою бабушку (ее, кстати, и звали так же, как в пьесе). Когда увидела распределение ролей на спектакль, сначала подумала, что режиссер ошибся или я что-то не то вижу. Почему бабка-то? Очень резкий переход от девочек и девушек к старухе. Сергей Филиппович [директор СамАрта Сергей Соколов] все время говорит, что в то время это была моя лучшая роль.

Сцена из спектакля «Шишок». Бабушка Ксения – Людмила Гаврилова

Переход же не у всех артисток случается. Почему Аня Гудзева из ТЮЗа ушла? Не случился у нее переход от мальчишек и девчонок к взрослым героям. Актерский аппарат оказался не готов.
На самом деле здесь мне 32 года. Когда прочитала пьесу, поняла: роль-то у меня хорошая, удивительная даже. Она дуэтная очень: с Шишком внутренняя связь должна быть сильная. И я чувствовала, что у нас с Игорем Данюшиным была эта связь. Я стала вспоминать свою бабушку, ее привычки, руки, походку, как она на меня смотрела. Может быть, поэтому и роль получилась.
Этот спектакль тогда прозвучал в городе. Удивительная там была внутри атмосфера, все было сделано из дерева. Художник Евгений Селянин придумал декорацию, в которой все крутилось, вертелось, вращались какие-то флюгеры. Это была настоящая деревенская изба. И зрители приходили целыми семьями и благодарили после каждого спектакля.
Евгения Фридмана без оглядки могу назвать мощным режиссером. И легко поставить его в один ряд с такими мастерами дня сегодняшнего, как Кузин, Праудин, Шапиро. Я его очень любила – он интересный, фантазийный, умный. С ним работать приятно. Он всегда находил для тебя что-то такое особенное. Таких постановщиков по пальцам можно перечесть.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 8 октября 2020 года, № 19 (192)