October 16th, 2020

Певец и артист

Анна ЛАЗАНЧИНА *

Владимир Павлович КИСЕЛЕВ – солист нашего оперного театра, того самого, служебный вход которого находился на улице Галактионовской. Самарского. Академического. Оперного. Кстати, это при Киселеве театр получил свое высокое звание. Конечно, не только при нем, но и при нем тоже. И заслуга Владимира Павловича в этом есть.

[Spoiler (click to open)]

Когда-то давно я спросила у отца, а какой это – академический театр? Он, подумав, ответил кратко: значит, хороший. В хорошем театре – достойные артисты, один из них – Владимир Киселев. Певец, чье имя украшало афиши Самары (Куйбышева) с 1970-х. Бас, чей голос знаком нескольким поколениям зрителей – от мала до велика.
В его творческом багаже десятки ролей. Каждый персонаж памятен завершенностью сценического портрета, точностью характеристики. Артистический дар и умение вживаться в роль позволяли певцу перевоплощаться в самые разные образы – от трагических до комических. Обаятельный мягкий голос теплого тембра полнокровно звучал в операх Глинки и Римского-Корсакова, Бородина и Чаковского; произведениях Шостаковича и Слонимского.
Я не слышала в исполнении Киселева ни Лепорелло, ни Сусанина – вообще не застала на нашей сцене ни моцартовского «Дон Жуана», ни оперы Глинки, но знаю, что эти спектакли остались в истории театра легендой. Зато его Галицкий произвел сильное впечатление. Певец трактовал этот образ не однозначно – необузданный и распущенный – в противовес Князю Игорю, а как столь же сложный и противоречивый, ищущий забав и развлечений скорее от беспечности и извечной русской скуки.
Удивительной сегодня кажется способность артиста вызывать у слушателей сильный эмоциональный отклик. Его выигрышная внешность – высокий рост, стать и фактура – позволяет выглядеть на сцене органично. Он был правдив, а потому и его герои, очерченные несколькими меткими штрихами, были убедительны и достоверны. Король Рене в исполнении Киселева был величав в своем горе. Сдержанно и благородно звучали слова любви в устах Киселева – Гремина.
В целую галерею выстраиваются комические персонажи, созданные солистом на самарской сцене: простак Бартоло в «Севильском цирюльнике», дон Аннибале из «Колокольчика», царь Салтан из «Сказки о царе Салтане», Чуб из «Черевичек»… В них проявилась иная – игровая сторона многогранного артистического таланта.
В операх Слонимского певец мастерски вылепил образы героев «второго плана» – Полония («Гамлет») и Алексея Басманова («Видения Иоанна Грозного»), выявил объемность их характеров.
Свободно чувствует себя Киселев и на камерной сцене. За долгие годы сценической карьеры им подготовлено множество сольных программ, включавших романсы, народные песни, песни военных лет. В таких концертных программах певец предстает, прежде всего, артистом – внимательным к поэтическому слову, чутким и правдивым в передаче каждого душевного состояния.
На протяжении нескольких десятилетий он был незаменимым Главным Самарским Дедом Морозом. Встречая детей в фойе второго этажа у высокой и красивой елки, он показывал им сказку – спектакль, открывая для них двери в мир своего театра оперы и балета. Многие поклонники оперы выросли из тех детей, кого когда-то за руку в зал первый раз провел Владимир Киселев.
Человеческие и художественные качества его натуры представляются неразделимыми. Внешне спокойный и скромный человек, с достоинством выполняющий свою работу. Его творчество – яркий пример таланта, работоспособности и преданности своему делу. Он вписал свое имя в историю театра, навсегда связав с ним судьбу. В день юбилея хочется выразить ему сердечную благодарность, пожелать здоровья и долголетия.

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент СГИК.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 8 октября 2020 года, № 19 (192)

Больная речь, нецифровая память

Анна СИНИЦКАЯ *

В поэтической серии «Цирка «Олимп» + TV» вышли две книги: «Нецифровая память снега» Нене Гиоргадзе ** и «Каймания» Марии Малиновской ***. В выходных данных значатся 2019 и 2020 годы: сборники оказались в буквальном смысле слова «порубежными».
Поэтические сборники рифмуются между собой не только потому, что авторы – «авторки», как сегодня все чаще и уже почти без всякой иронии обозначают поэтов женского пола, но еще и потому, что в одном случае мы читаем тексты, в которых глубина лирического переживания очевидна, в другом – предлагаются стихи, не предполагающие, казалось бы, никакого традиционного лирического чувства.
«Казалось бы». Но только казалось. Потому что на самом деле все не так просто.

Нецифровая память снега
хранит каждый след,
каждую точку пересечения или несовпадения,
каждую траекторию.

Это Нене Гиоргадзе – грузинский поэт, прозаик, переводчик. Ее стихи переведены на русский, латышский, английский, итальянский, голландский. Тексты «Нецифровой памяти» – двойное отражение (авторизованный перевод Андрея Сен-Сенькова), двойной голос, в котором повседневность звучит, сплетаясь с ожидаемой от поэтической речи метафорикой.

[Spoiler (click to open)]

Физические законы здесь не работают:
углы забавно искривлены
и на их острых концах обнаруживаются драгоценные камни.
Крыши подбрасывают дома в небо.

Стихи Гиоргадзе наполнены ощутимой телесностью, которая обладает женским и мужским обликом, однако бытовая плоть текста – одновременно и метафизическая, обозначающая непроявленное. Может быть, поэтому здесь так много фотографических образов, светопись сигнализирует о границах, которые переживаются весьма болезненно и которые каждый раз нужно проводить заново.

Глянцевая и матовая фотобумага влюблены друг в друга.
У них нет ничего общего,
скорее, наоборот, их характерные свойства –
включая гендерные – абсолютно различны.
В то время как женская матовая бумага поглощает свет,
мужской глянец отражает его.
Они никогда не пересекаются.
***
Сборник Марии Малиновской – и рифма, и антирифма к книге Гиоргадзе.
Малиновская, поэт и литературный критик, координатор проекта «Студия», сама описывает свой опыт создания своей книги так: «Поначалу приходилось восстанавливаться буквально после каждого текста <…> Эта публикация – результат двух моих «вторжений в ад» и общения с десятками вольных и невольных его обитателей при жизни».
Поэтические тексты «Каймании», как отмечено в предисловии самим же куратором поэтического выпуска Виталием Лехциером, содержат «радикальную вариацию документальной поэзии, выполненной на чрезвычайно сложном материале – аутентичных высказываниях людей, находящихся на учете в психиатрической клинике».
Патология, болезненное состояние? Вариант вербатимной поэзии? Да, потому что перед нами – запись сугубо индивидуального опыта и вместе с тем – проговаривание всеобщей боли, которая касается всех и каждого.
 

улей
есть такое во вселенной
улей питается
организован он бесами
питаются бесы нашими эмоциями
это известно всем
голоса постоянно проговаривают на нас
негативные ключевые слова
получая отдачу
вышибают из нас негатив да и всё

Читателя, не слишком искушенного в поэтических экспериментах, ждет экстремальный опыт: надо погрузиться в совершенно невозможные, непредставимые ситуации, испытать нечеловеческие впечатления и при этом – попытаться понять, осмыслить. При всей невероятной эмоциональной напряженности возникает интеллектуальная дистанция – неотъемлемая часть современного искусства. А дистанция предполагает попытку увидеть явления целиком, обнаружить связи в социальной коммуникации. Именно поэтому всё чаще применительно к текстам, которые содержат вербатимную технику, используется слово «проект». И Малиновская не исключение – ее поэзия имеет и прикладной смысл: публикация поэтического сборника должна восприниматься не как чисто эстетическое действо, а как акция, имеющая важный социальный смысл: артикуляция в публичном пространстве опыта, который никто из нас не готов не то чтобы примерить на себя, но даже просто помыслить.
Субъект переживания превращается в рассказчика – главная метаморфоза поэзии и вообще всего искусства ХХ века. Хотя попытка отказаться от лирических красивостей, которые предполагают обязательную целостность – и мировоззрения, и высказывания – предпринималась, конечно, и раньше.
В русской литературе предшественник «протодокументальной» поэзии – Николай Некрасов, о котором мы помним только хрестоматийную шелуху. Но именно он первым впустил в поэтическую речь социальную разноголосицу и насилие повседневности. Лирический кристалл покрылся сетью трещин, чувства и ощущения, возвышенные переживания – всё то, что многие привыкли по старой школьной привычке до сих пор искать в стихах, – отныне всегда будет осложняться повествованием.
Сегодня мы окружены текстами, которые являются фрагментами реальной социальной жизни, мы пытаемся расшифровать чужую историю.
В текстах Малиновской говорит рассказчик раненый. Таков один из ключевых терминов нарративного поворота, актуализированный в медицинской антропологии (напомним, куратор серии Виталий Лехциер – один из активных популяризаторов и участников современного медико-антропологического процесса в российской науке).

ещё я видел гибрида жука усача и майского жука брюхо было
как у майского а усы как у усача
он мне запахи вкусы меняет сигареты со вкусом нефти или
горькие головную боль очень сильную делал и слабую даже
сейчас иногда делает
перемещал меня в будущее я это понял только по часам
и внутренним часам

Конечно, читатель может заподозрить, что монологи душевнобольных – всё равно неизбежно эстетизированная материя, пусть даже и «документально зафиксированная». Однако сегодня все эксперименты с такими словами-фактами, говорящими о боли, обретают особую остроту. Никогда прежде эстетическое не обретало столь обжигающего в своей очевидности этического, социального смысла.
Книги Нене Гиоргадзе и Марии Малиновской, оказавшись рядом, могут быть названы поэтическими негативами друг друга. Лирическая история, пусть даже и вписанная в обыденность, выглядит как суховатый протокол. В свою очередь, принципиально нелитературное высказывание с позиции «расколотого субъекта», который теряет границы внутреннего и внешнего, все равно приобретает признаки внешней оформленности и ритмической структурированности.
Документальная поэзия vs лирическая метафизика. Противостояние между ними не исчезнет никогда. Но именно оно и обеспечивает подлинность высказывания.

* Кандидат филологических наук, ведущий библиограф СМИБС.
** Гиоргадзе Нене. Нецифровая память снега: стихи / Перевод с грузинского А. Сен-Сенькова, И. Кулишовой / Предисловие Сергея Тимофеева. – Самара: Цирк Олимп+TV, 2019. – 74 c. (Поэтическая серия).
*** Малиновская Мария. Каймания: стихи / Предисловие Виталия Лехциера. – Самара: Цирк Олимп+TV, 2020. – 96 c. (Поэтическая серия).

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 8 октября 2020 года, № 19 (192)