August 24th, 2020

Наследие прошлого. Василий Егорович Панкратов

Валентина ЧЕРНОВА *

В конце февраля в серии «Прекрасного след» вышел альбом-каталог «Художники Самары» о творчестве четырех мастеров, которых более тридцати лет уже нет с нами, – Олеге Карташове, Венире Кныжове, Валентине Белоусове, Василии Панкратове.

Мне предстояло знакомство с один из старейших портретистов Самары Василием Егоровичем ПАНКРАТОВЫМ (1928–2001). Он родился в селе Кузькино Новодевического уезда (ныне – Шигонский район) Самарской губернии. Они жили в сердце Жигулей. Через село протекала река Камышинская, в 22 километрах – Волга.
Люди жили в то время просто. У всех в домах была традиционная утварь. Сами делали лубяные лукошки. А когда ходили в ночное, пекли картошку. Лошадь всегда была рядом, паслась, плуг тащила, она была частью крестьянского быта. Детство будущего художника было сугубо крестьянским, и впоследствии он постоянно ездил в свою деревню.
В 18 лет он поступил на живописно-педагогическое отделение Пензенского художественного училища имени К. Н. Савицкого, которое окончил в 1951 году. В 1954-м продолжил образование на живописном факультете Харьковского художественного института.
Одна из ранних работ, в которой отчетливо проявились традиции пензенской художественной школы, – «Пейзаж» (1958), написанный в бытность студентом. Скупой зимний двор, у забора притулилась темно-гнедая лошадка, запряженная в сани и подбирающая с заснеженной поверхности остатки соломы. Получился замечательный образец пленэрной живописи.
Крестьянский сюжет с лошадкой сопровождал Панкратова всю жизнь. В конце 80-х он написал распряженную белую лошадь, меланхолично жующую сено: «Лошадь» (1989). В образе этого животного проявилось крестьянское чувство бережного, заботливого отношения к существу, составляющего основу крестьянского бытия.


Василий Панкратов. На операции. 1972

[Spoiler (click to open)]
***
После окончания института Василий Панкратов возвратился в Куйбышев. Рано стал участником областных выставок. С 1960 года – член Союза художников СССР.
В 60-е годы центром изобразительного искусства в Куйбышеве стала Детская художественная школа № 1, открывшаяся 12 декабря 1961 года по инициативе офицера морского флота, художника Григория Ефимовича Зингера (1914–1995). А в сентябре 64-го на базе ДХШ была открыта вечерняя художественная школа. В последующем эти две школы объединились в единую – ДХШ № 1. Школа сразу взяла курс на серьезное академическое образование и сохраняет эти традиции до сих пор.
Панкратов пришел преподавать в вечернюю художественную школ в 64-м, когда там преподавали Венир Кныжов, Ксения и Евгений Горовых, все – выпускники престижных художественных институтов Москвы и Ленинграда.
Панкратов сохранил о себе добрую память в сердцах учеников благодаря тому, что был добрым и простым в общении с ними. Его ученица Лариса Тормозина вспоминала: прежде чем покритиковать, поругать, он вдруг становился приветливым и ласково обращался: «Ну, дорогая, давай смотреть, что ты учудила». Сразу сердечко обмирало, приходило понимание: будет ругать. Искренне отдаваясь преподаванию, он на протяжении долгих лет сохранял дружбу с теми, кто уже покинул стены школы.
Первой важной работой молодого художника стал «Портрет делегата XXI съезда КПСС Героя Социалистического Труда А. Ф. Кузьмина» (1959) В 60-м он экспонировался на республиканской выставке «Советская Россия» в Москве и в том же году был приобретен Куйбышевским художественным музеем. Героя запечатлели в заводском цехе, рядом со станком, с деталью в руке. В этой работе проявилась важная черта творчества Панкратова – взгляд у всех моделей обращен внутрь себя, нет открытого позирования. Этим портретом началась работа живописца над созданием портретной галереи своих современников.
В 70-е центральной темой Панкратова стал портрет представителя рабочего класса. Он написал несколько тематических полотен, таких как «Штаб строительства ВАЗа» (1970), серию портретов рабочих 4-го ГПЗ. Он часто бывал в цехах, делал зарисовки, наброски, порою писал этюды. Ему хотелось создать типический портрет рабочего, при этом сохраняя характерные черты каждого персонажа.
***
Редчайший образец портрета-картины – «Операция» (1972). Здесь художник показывает профессора Тихона Ивановича Ерошевского, с которым был дружен, как в документальном кадре. Все персонажи в композиции не позируют, не выхвачены фронтально, они целиком погружены в борьбу за здоровье больного.
Только благодаря пристальному всматриванию в жизнь модели, тесному знакомству с личностью мог появиться такой замечательный «Портрет хирурга профессора Бориса Федоровича Черкунова» (1977). Это портрет не просто представителя определенной профессии, но и выдающегося человека. Лицо незаурядной творческой личности, словно вдохновлено какой- то идеей.
Сам Борис Федорович так же, как и Панкратов, родился в селе и в полной мере осознал радость близости к природе. Борис Черкунов начал рисовать с детства. Однако судьба внесла свои поправки. Он вошел в большую жизнь, по выражению народного художника Станислава Якушевского, «через другую дверь»: главное место в судьбе заняла медицина.
Все свое свободное время Черкунов посвящал живописи, участвуя в художественных выставках разного уровня. Благодаря дружбе с Панкратовым Борис Черкунов постигал тайны живописного мастерства, трудился и самостоятельно, по книгам и репродукциям. Скромно оценивая свое творчество как увлечение, он достиг замечательных результатов, широко представлял свои работы на выставках художников-любителей в Самаре, Рязани, в Польше, Германии.
К 110-летию со дня рождения вождя революции многие художники в рамках сложившейся тогда традиции писали работы, посвященные Ленину. Василий Панкратов выбрал незамысловатый мотив: Ленин в окрестностях усадьбы «Горки» в лесу вместе с детьми, собирает грибы. «Ленин с детьми» (1980).

Василий Панкратов. Ленин и дети. 1980

Это двухметровое историческое полотно свидетельствует о тщательной подготовительной работе. Четверо подростков окружили Владимира Ильича, а один малыш в буденовке, прижавшись к старшему брату, обутому в лапти, непроизвольно поднес ладошку ко рту. Белокурую девочку с веткой рябины в руке Владимир Ильич по-отечески тепло поглаживает по плечу.
Центрическая композиция с фигурой вождя в центре выстроена по всем законам классической академии. Первый план, на котором располагаются герои, будто сцена, второй план с изображением яркого осеннего леса уплощен, выглядит словно задник на сцене. Дети встали вокруг фигуры Ленина, кружком. Два мальчика справа и слева изображены в профиль, один белокурый отрок, замыкая круг, стоит спиной к зрителю. Фигура черноволосого мальчика с поднятой головой и одухотворенным лицом своим живым силуэтом в профиль вызывает аллюзии с картиной М. Нестерова «Видение отроку Варфоломею». Но это хорошо. У великих творений не грешно учиться.
Облик Ленина, стоящего в окружении детей, решен в теплой гамме. Одетый в светло-зеленый френч, он стоит улыбающийся, моложавый, с большой кепкой на голове и держит в руке гриб. Он рассказывает ребятам о многообразии грибного мира или о светлом будущем? Вероятно, теплая лирическая интонация тогда, в восьмидесятые годы, не понравилась партийным чиновникам, и эта работа, оказавшись невостребованной, в девяностые годы долго скиталась по частным коллекциям, прежде чем попасть в Самарский художественный музей.
***
В 80-е годы художник продолжал работать над портретами. Интересно сравнить два портрета кисти Василия Панкратова: «Портрет заслуженного работника капитана милиции» (1981) и «Капитан ракеты» (1983).
Капитан водоходного судна сидит в рубке, за его спиной в окне виднеются река и город – вид на Самару, лицо модели устремлено справа налево на невидимого собеседника. Одной рукой он опирается на угол столика, где небрежно брошена пачка сигарет «Космос», в другой держит форменную фуражку. Художник выделяет лицо и в особенности руки, добиваясь в композиции впечатления случайно сделанного кадра.
С портретом капитана милиции есть несомненное сходство: фигура модели так же прорисована в ракурсе справа налево, на фоне кабины милицейского уазика. Здесь молодой человек в форме запоминается не руками, а глубоким взглядом. И как всякий герой у художника, капитан милиции запечатлен на фоне городского пейзажа. На холме виднеется угол дома красного кирпича.
Удивительно, что художник намеренно изменяет законы построения композиции. Базовые законы композиции гласят: мы воспринимаем картинку слева направо, проще считываются такие изображения, где объект смотрит вправо, а при движении объекта влево оно воспринимается более замедленным. Василий Панкратов сознательно хотел затормозить взгляд зрителя, чтобы тот более детально всмотрелся в облик персонажа.
Во второй половине 80-х в стране произошли разительные перемены. Государственный институт заказных портретов выдающихся людей прекратил свое существование. Одна из последних работ такого рода – заказ Самарской областной юношеской библиотеки: поколенный «Портрет Алексея Толстого» (1985).
Фигура писателя представлена фронтально, темным силуэтом на сером фоне. Алексей Толстой облачен в мягкий костюм глубокого оливково-зеленого цвета, жилет. На белоснежной рубашке выделяется темно-пурпурный галстук. Облик писателя предстает в ракурсе снизу вверх, как будто зритель в кресле, а Толстой богатырски нависает над ним.
Наиболее подробно художник разрабатывает лицо. И в том, как оно решено, сказалось внимательное изучение портрета Алексея Толстого кисти Павла Корина 1940 года, написанный на его даче в Барвихе. Художник увидел в нем человека одаренного, широкой натуры. Русского богатыря, вышедшего из былин.
На холсте огромное красное кресло едва вмещает в себя исполинскую фигуру писателя. И Василий Егорович Панкратов так же, как и Корин, использовал в своем портрете характерную привычку писателя прятать правую руку в кармане. Левой рукой Толстой опирается на подлокотник кресла. Безусловно, Панкратову, незнакомому с писателем, интересно было изучать живопись Корина. Он внимательно использовал в лепке лица писателя приемы пластического решения как у Корина. Только у Корина вся голова писателя структурирована мелкими плоскостями, цветная краска проложена густым вязким тестом, а Панкратов работает тоном, и вся совокупность черт лица Алексея Толстого представлена более сглаженно, смазанно. Несмотря ни на что, портрет из-за скупого колорита получился, элегантным представительным.
О том, какое значение колориту придавали русские живописцы, свидетельствует хотя бы известное высказывание Сурикова: «Есть колорит – есть художник, нет колорита – нет художника». Теперь мы смотрим шире. Можно и не быть колористом в полном смысле этого слова и оставаться очень хорошим художником. Однако немногие художники наделены колористическим даром. Например, И. Бродский, Г. Коржев, Д. Жилинский не тяготели к колористической направленности живописи. Они нашли каждый свой особый путь в искусстве, путь, который позволил выявить наиболее сильные стороны таланта каждого из них.
Так и Василий Егорович Панкратов не был прирожденным колористом, но мастером композиции и крепкого рисунка. Пример – «Портрет Марии Ворониной» (1993), решенный в технике пастели. Это единственный портрет в графической технике. Он относится к категории камерных, не для выставки, а для бытования в семье, и полностью соответствует поставленной задаче.
До конца жизни Василий Панкратов был верен реалистической манере письма, не признавая экспериментов. Приверженность классическим традициям чувствуется во многих работах, его манера убедительно соотносится с понятием стиля социалистического реализма.

* Член Ассоциации искусствоведов России, член Союза художников России, главный научный сотрудник Самарского художественного музея.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 12 марта 2020 года, № 5 (178)

Истории, рассказанные самарцами

Записал Михаил ПЕРЕПЕЛКИН *

Любовь и белки

– А вот вы знаете, откуда в Загородном парке появились белки? А мне мой приятель рассказал, Никита его зовут. Есть такая легенда: дескать, на территории нынешнего парка когда-то стояли купеческие дачи. И вот хозяин одной из этих дач как-то полюбил актрису, у которой была одна страсть – белки! Чтобы угодить ей, он и выписал из-за границы двух белок, поселив их на своей даче. Ну, а уж потом белки размножились и разбрелись по другим паркам тоже.

Эту историю про «любовь и белок» рассказал мне студент отделения журналистики Самарского университета Илья Овсянников. Красивая история – маловероятная, но красивая.
А еще одну, совершенно реальную историю про тех же самых белок в Загородном парке рассказала мне другая студентка, тоже будущая журналистка: «Бродя по парку, я увидела возле одного из деревьев пожилого мужчину, который, развязав небольшой мешочек, что-то сыпал из него в кормушку. Заметив, что я разглядываю, как он насыпает корм, мужчина рассказал:
– Вот, хожу сюда почти каждый день, кормлю птиц, белок. Чем кормлю? А что заготовлю, тем и кормлю – орешками, семечками, зерном, сухариками. Белки грибы любят, да только не всегда грибы-то есть. Но не в них, не в грибах, дело. А дело в том, что не дает мне покоя одна мысль. Вот не смогу я ходить в этот парк или не будет меня (возраст, слава Богу, нешуточный – что ж тут странного?) – кто же моих белок кормить тогда будет? Не раз от разу, в хорошую погоду, а вот так, каждый день? Любовь ведь – дело каждодневное, а не от случая к случаю. Вот эта мысль и не дает мне покоя – ни днем, ни ночью».

Так делает старуха по кличке Ша-по-кляк!

И еще одна история, рассказанная моим тезкой, Михаилом, на трамвайной остановке «Улица Солнечная» в июле 2014 года:
– Вот вы делали передачу про Пиню, а мне запал в душу другой персонаж. Я в семидесятые годы работал в институте связи, на военной кафедре, ну, и каждый день мы с приятелями ходили обедать или в Дом промышленности, или в столовую профсоюзов. И можете себе представить: почти всегда нам навстречу попадалась очень необычная старушка. Чем она была необычна? Да всем – одеждой, походкой. А еще она везла перед собой коляску, в которой сидела кошка. Рядом с коляской, чуть обгоняя ее или отставая, бежала собака. Но что самое главное – и вот это мне запомнилось больше всего – на плече у этой старушки всегда сидела… ворона. Зимой было всё то же самое, только коляску сменяли санки. И снова – старуха, собака, кошка, ворона. Вот такие вот необычные «бременские музыканты». Что это за старушка – никто не знал и сказать ничего не мог, а потом она вдруг исчезла. Вот я и думаю, может, кто-нибудь, кроме меня, ее помнит? Расскажите об этом, а?
Рассказываю. Если вспомните – дайте знать.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея имени М. Горького.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 12 марта 2020 года, № 5 (178)