August 19th, 2020

«Жизнь меня не сломала…»

Сегодня – день рождения Александра Брода, директора Московского бюро по правам человека, члена Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, уроженца Самары, Выпускника Самарского государственного университета (филологический и юридический факультеты). С днем рождения Александр Семенович! Долгих лет! И всяческий успехов на Ваших разнообразных поприщах!

Александр БРОД
Фото Юрия СТРЕЛЬЦА

5 января 1998 года. Государственный академический Большой театр. Открытие первого Московского международного фестиваля искусств имени С. Михоэлса, который проходит под патронажем президента Б. Ельцина. На сцене – Евгений Евтушенко. Специально к этому дню он написал пронзительное стихотворение «Шекспир о Михоэлсе», в котором были и такие строки:
Край сцены стал
смертельнейшим откосом,
и гамлетовским
внутренним вопросом
он сам шагнул навстречу
тем колесам…
Эпоха грязным, грузным труповозом
его не пожалела,
раздавив.

[Spoiler (click to open)]
Звучала первая часть 13-й симфонии Д. Шостаковича, созданная под воздействием стихотворения Евтушенко «Бабий Яр». В программе фестиваля – вечер поэта в Театре на Малой Бронной, где он читал ныне подзабытую пьесу «Если бы все датчане были евреями» о Кристиане Х, короле Дании, который спасал невинных от нацистского преследования. Были в тексте и печальные параллели с новыми временами, когда активизировались махровые националисты. Кстати, эту пьесу ставили в Германии и Дании. У нас нет.
В интеллигентской среде отношение к Евтушенко было, я бы сказал, уважительно-ироничное. Автор «Наследников Сталина» и «Бабьего Яра», прорвавших в начале 60-х молчание вокруг тем сталинизма и Холокоста, самый знаменитый поэт-шестидесятник, стихи которого были переведены на 72 языка.
Скандалы и слухи сопровождали его всю жизнь. Написавший много хороших и немало плохих стихов, он воспринимался как баловень судьбы. В 90-е годы поэт переживал непростой период, переосмысливал прежние ценности. В демократических изданиях появилось несколько разгромных публикаций, где его обвиняли в доносительстве, некоторые бывшие друзья публично отказались от него, снимали посвящения ему из своих произведений. Однако те же Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Эрнст Неизвестный относились к Евтушенко трепетно и уважительно до самого конца своей жизни.
Меня притягивал Евтушенко. Его «Идут белые снеги», «Ольховая сережка», «Любимая, спи», артистичная манера чтения, публицистика времен перестройки, о которой я даже писал курсовую работу. Наш университетский педагог, профессор Лев Адольфович Финк, считал Евтушенко самым значительным поэтом последних десятилетий. А его письма советского периода, где он протестовал против танков в Праге, Афганской войны, защищал Солженицына. А усилия в период перестройки по реабилитации невинно репрессированных, того же Николая Бухарина. Наконец, антология «Строфы века» в «Огоньке», открывшая нам новые поэтические имена.
Во время пресс-конференции участников фестиваля у меня мелькнула мысль о приглашении поэта в Самару. Он с 1982 года не был в нашем городе. Тогда на выставку его фоторабот выстраивались очереди.
Евтушенко охотно согласился. Я попросил его прислать стихотворение «Шекспир о Михоэлсе» и через несколько дней получил большой конверт с текстом. Стихотворение было вскоре напечатано в газете «Тарбут (Культура)», которую я в те годы редактировал, это стало, по сути, первой публикацией. Некоторые московские издания отказались печатать эти строки, посчитав, что никто Михоэлса уже не помнит и никто не поймет, о чем речь.
***
После фестиваля Евтушенко уехал в Америку, где преподавал русскую литературу и киноискусство в университете в Талсе, штат Оклахома. Он просил позвонить ближе к маю, когда вернется в Россию. Как мы и договаривались, я напомнил о себе, и Евгений Александрович попросил приехать к нему в Переделкино. Я с радостью согласился из-за возможности пообщаться.
Дома поэт познакомил меня со своей мамой Зинаидой Ермолаевной. Было ей в ту пору за 80. Она работала киоскером «Союзпечати», и в последние годы нередко к ней наведывались националисты, извергая проклятия в адрес сына.
Она рассказала, что в 20-е годы вместе с родителями жила в Самаре, и назидательно попросила сына проверить, на месте ли тот дом в самом начале улицы Куйбышева. Кстати, дом мы так и не нашли. А быть может, и нумерация сменилась.
После обеда Евтушенко повел в свой кабинет, показал рукопись юношеского рассказа, который нашел, как он сказал, на дне сундука. Мы обсудили предстоящую поездку. Помимо Самары, он планировал выступить в Тольятти. В городе автостроителей у него был и личный интерес: хотел приобрести автомобиль. «Надо картошку на рынок возить», – пошутил он. Мечтал побывать и в Доме-музее Ильи Репина в селе Ширяево, где художник делал эскизы к знаменитой картине «Бурлаки на Волге».
Потом он стал собираться на церемонию вручения телевизионной премии «ТЭФИ». Переживал, отметят ли его телепередачу «Поэт в России больше, чем поэт», которую показывал тогда канал «Культура» (кстати, Самара в те годы этот канал не принимала). Торопливо перебирал костюмы в шкафу. Выбрал что-то яркое и пестрое. «Женя, когда ты повзрослеешь, в твои годы это носить нескромно», – пыталась воспитывать сына Зинаида Ермолаевна. «Мама, почему ты меня расстраиваешь, напоминая о возрасте», – взмолился он.
Позже, когда мы ехали из Самары в Тольятти, он вдруг вспомнил Михаила Светлова, прочитал на память его строки. И сказал задумчиво: «А ведь я пережил его».
***
Накануне прилета гостя я позвонил журналистам, они выразили желание приехать встречать знаменитость в аэропорту и сразу же засыпали его вопросами. Я тоже не удержался и спросил: «Какую рифму можно подобрать к слову Самара?» Евтушенко посмотрел недовольно: что за эксперименты с раннего утра. Но ведь это был большой поэт. На секунду задумавшись, продекламировал:
Жизнь меня не сломала,
и над волжской водой
снова здесь я, Самара,
молодой, молодой…

Потом он вошел во вкус и в течение всей поездки стал сыпать экспромтами. Сопровождал нас самарский фотограф Марат Рабинович. Суетливый и шумный, любил покомандовать, выстраивая кадр, и под конец изрядно всем надоел, но удостоился внимания классика, особенно после того, как на ходу пропел ему несколько куплетов из песни «Бежит река, в тумане тает» на стихи Евгения Александровича с прекрасной музыкой Эдуарда Колмановского. Многие считают эту песню народной. Евтушенко смягчился и подарил разностороннему фотографу эпиграмму:
Что такое Рабинович?
Зверь особый? Рыба? Овощ?
Смесь фотографа с певцом
и ребенка с мудрецом,
да и водочки с пивцом.
Программа визита получилась насыщенной. Музей Алексея Толстого, бункер Сталина, встреча с читателями областной библиотеки. О чем он говорил тогда, что его волновало? О том, что не был никогда членом КПСС, но и не был антикоммунистом. Не был фанатом социализма, но в советской системе было немало хорошего: медицина и образование качественные и бесплатные. Да, не получилось социализма с человеческим лицом, но и нынешний капитализм уродлив, безжалостен к людям. Оглупляющее телевидение, падение тиражей книг и толстых журналов, знакомый профессор служит швейцаром в казино на Пушкинской площади – печальные приметы времени.
Пригласили на частный телеканал. Ждем, когда «отстреляется» Михаил Шуфутинский. С ним интервьюер был подчеркнуто учтив и любезен. А Евтушенко ведущий устроил в прямом эфире форменную экзекуцию. Называя ЕА великим поэтом, приводил нелицеприятные отзывы в его адрес Вайля, Гениса, Галины Вишневской и даже от имени анонимных зрителей назвал «политической проституткой». Педалировал тему отъезда в США. Евтушенко еле сдерживал себя. Когда передача завершилась, стремительно вышел из студии. Больше всего его, конечно, возмутил контраст стилей ведения интервью с Шуфутинским и с ним.
Решили развеяться на набережной и по пути заехали к Финку. Был он уже болен, с трудом передвигался по квартире. Зная, как он ценит творчество Евтушенко, мне захотелось сделать профессору приятное.
Лев Адольфович подарил Евтушенко свою книгу мемуаров «И одна-моя-судьба», где несколько строк были посвящены любимому поэту. Евтушенко рассказал о своей книге «Волчий паспорт», которая должна была вскоре выйти в издательстве «Вагриус». Они вспоминали общих знакомых по Союзу писателей, «Литературной газете», Переделкино. Говорили о Константине Симонове, Юрии Любимове, травле Пастернака. Повеселились, вспомнив прозвище Константина Федина в писательских кругах – «чучело орла».
Через полгода после этой встречи Лев Финк уйдет из жизни. Но успеет написать рецензию на книгу Евтушенко «Волчий паспорт».
На следующий день – вечер поэта в областной филармонии. Но сначала Ширяево. Предварительно позвонил в Волжское речное пароходство и попросил в аренду какое-нибудь плавсредство. В пароходстве расщедрились и предоставили нам «Метеор» на весь день. Тогда я наприглашал друзей и знакомых, и мы шумной компанией поплыли в Ширяево.
Там нас встречала директор художественного музея Аннета Басс с районной чиновницей от культуры. Сельские школьники были с хлебом-солью и цветами. По пути в дом Репина вдруг откуда ни возьмись, нетвердо стоя на ногах, появился местный житель и заплетающимся языком промямлил: «Дядя, дай на бутылку». Евтушенко порылся в карманах и протянул ему несколько долларов.
По возвращении в Самару все изрядно устали, я думал поехать домой привести себя в порядок перед филармонией, да и поэт должен был отдохнуть. Но не тут-то было. 65-летний Евтушенко потащил меня на выставку современных художников.
В конце вечера я вышел на сцену и вручил ему работу Гавриила Гликмана 1972 года. Портрет поэта. Увидел я картину несколько лет назад в домашней коллекции известного артиста-сатирика Льва Горелика, «саратовского Райкина», как его называли. Накануне приезда Евтушенко в Самару упросил Горелика продать картину, пришлось поторговаться, наша редакция поднатужилась... Картина удивительная. Резкие линии подчеркивают образ поэта – решительный, угловатый, стремительный, неукротимый. Словно диковинный росток, пробившийся сквозь асфальт. Евтушенко картина понравилась. Недавно в музее-галерее в Переделкино, который он успел открыть еще при жизни, я увидел эту работу Гликмана.
После творческого вечера планировалась встреча поэта с губернатором Константином Титовым, велись предварительные переговоры с его аппаратом и пресс-службой. Замдиректора филармонии Лев Минин подготовил специальную комнату, даже бутылку вина поставили. Титов не приехал. Евтушенко резко бросил: «Со мной встречались все президенты США, начиная с 60-х годов, но у вас губернатор особенный. Переживем».

***
На следующий день мы выехали в Тольятти, предварительно заскочив в магазин «Пиквик», который располагался тогда в подвальчике на Куйбышева. Евтушенко набрал столько книг, что в пакеты они не помещались. Пришлось упаковывать в картонную коробку, которую мы с водителем Володей Великановым еле дотащили до машины.
В Тольятти Евтушенко выступал в ДК «Юбилейный», на ВАЗе, еще на каких-то предприятиях, в торговом центре «Русь». Там его взяли в свои руки местные чиновники от культуры. Он радовался, что тольяттинцы его помнят. «Люди соскучились по поэзии», – повторял он.
Автомобиль все же приобрел. Новую модель, ВАЗ-2111, со скидкой. В июне того же года я приехал на 65-летие Евтушенко, которое отмечали в Политехническом музее. Он тогда заключил договор на творческие вечера в музее до 2019 года. Причем значился и такой пункт в договоре: «С правом пролонгации». Увидев машину около музея, спросил поэта, ну как гордость автопрома. «Ты знаешь, все сыплется, течет. Недавно лобовое стекло чуть не вывалилось. Но ты товарищам не говори». С той поры прошло более 20 лет, и я рискнул раскрыть «страшную тайну».
После той поездки мы иногда созванивались, несколько раз я приходил на его творческие вечера в столице. Однажды встретились в районе Павелецкого вокзала. Я направлялся тогда в гости к Марии Котляровой, ученице Михоэлса, актрисе легендарного ГОСЕТ. Он тоже захотел пойти. С интересом слушал ее, рассматривал фотографии. Оказывается, Зинаида Ермолаевна водила маленького Женю на спектакли ГОСЕТ после войны. С сыном пришла и на похороны Михоэлса.
Тогда наша газета готовила книгу воспоминаний Марии Ефимовны, записывал ее монологи прекрасный самарский журналист Геннадий Шабанов (Костин), охотно сотрудничавший с «Тарбут». Когда книга была готова, я попросил Евтушенко написать предисловие. На следующий день по факсу он прислал в редакцию текст, озаглавив его «Плечо Михоэлса». Удивительно точно воспроизвел рассказ актрисы о том, как Михоэлс показывал с ней в роли Корделии отрывок из «Короля Лира» в Центральном Доме искусств в 1935 году, выносил ее на сцену на плече. Плечо Михоэлса, уроки мастера помогали ей всю жизнь. Мы как раз мучительно думали, как назвать книгу, и с радостью ухватились за эту символичную строку.
***
Евгений Александрович Евтушенко скончался в 2017 году в возрасте 84 лет. Яркая, насыщенная событиями жизнь. Большое творческое наследие.
Кстати, в Самару он приезжал еще не раз, в том числе и на знаменитую Грушу. Уже в новом тысячелетии.
Я приду в двадцать первый век.
Я понадоблюсь в нём, как в двадцатом,
не разодранный по цитатам,
а рассыпанный по пацанятам,
на качелях, взлетающих вверх.
Поэт Александр Межиров оставил нам свой портрет Евгения Евтушенко: «Как все должно было совпасть: голос, рост, артистизм для огромных аудиторий, маниакальные приступы трудоспособности, уменье расчетливо, а иногда и храбро рисковать, врожденная житейская мудрость, простодушие, нечто вроде апостольской болезни и, конечно же, незаурядный, очень сильный талант. Без Евтушенко новую русскую поэзию трудно представить. Невозможно».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 21 мая 2020 года, № 10 (183)

Это слово гордое «товарищ»

Татьяна РОМАНОВА *

Парадоксально, но теоретически современные бизнесмены вполне могли бы использовать в обращении друг к другу старинное слово товарищ, если бы, конечно, оно не получило в большевистско-советском дискурсе соответствующие идеологические коннотации.
Товарищ – «человек, близкий по общности взглядов, по учебе, по службе, по работе, по общественной деятельности». Товарищество – «союз и взаимные отношения товарищей, братство, союз, общество, компания». Товарищество на паях – «фирма», «союз равных»; товарищеская торговля – «артельная». Товарищество с ограниченной ответственностью, товарищество собственников, товарищество на вере и т. д.

Слово товар, известное еще из «Повести временных лет», первоначально обозначало «стан», «военный лагерь», «обоз». Только в древнерусских текстах XIII в. оно начинает использоваться в значении «имущество». Слово товар считают восточным заимствованием, например, в турецком или чагатайском языках tavar – «имущество, скот, товар».
В словаре В. Даля отмечено два значения этого слова: новое – «именье, имущество, добро, достаток, пожитки, нажитое… ныне запасы торговые, вещи, назначенные у купца в продажу» и старшее значение – «походный военный лагерь», которое сопровождается примером из летописи: «Владимир начал ставить избу у товара своего, напротив града». В древнерусском языке использовалось также производное слово товарИще – «место, занимаемое товаром, обозом, стан»: «И всяде на коня, гнал до товарИщ их». Это слово могло стать связующим звеном, перейдя с названия стана на его защитников – товарищей.
Слово товарищ со значением «сотоварищ», «участник» Срезневский отмечает в рукописях XIV в. В значении слова товарищ, согласно определению В. Даля, доминирует идея равенства и сотрудничества: «дружка, ровня в чем-либо, однолеток, односум, помощник, сотрудник, соучастник в чем-либо, клеврет, собрат». Товарищ детства – «совоспитанник»; товарищ по службе – «сослуживец». «В дороге сын отцу товарищ, оба равны, помогают друг другу». Отсюда также и выражение общаться по-товарищески. Это же значение отражается в массе однотипных старинных русских идиом: «Гусь свинье не товарищ»; «Сытый голодному…»; «Черт попу…»; «Пеший конному…»; «Гусь козлу…»; «Слуга барину…»; «Вино уму…» – и в более новом выражении: «Тамбовский волк тебе товарищ».
В вербованных полках русской армии рядовой назывался товарищем. «Родной брат продаст, а товарищи невыдавцы». Высокая оценка слова товарищ, которое широко использовалось в военной среде, сделало его популярным обращением к равному, близкому по духу, соратнику.
В повести Н. Гоголя «Тарас Бульба» как раз об этом: «Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи. Но таких, как в Русской земле, таких не было товарищей!»

* Кандидат филологических наук, доцент Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 13 февраля 2020 года, № 3 (176)